Самый лучший шантаж

Ох, милый… не хотел ты по-хорошему, да? – мысленно вздохнула я. И, встретившись с Адамом взглядом, мило, почти невинно, ему улыбнулась.

Решила сыграть на опережение. Сделала вид, будто подвернула ногу – на таких каблуках это выглядело вполне правдоподобно. Пришлось приложить усилия, чтобы не выдать улыбку своей же актёрской игре.

– О боже, помогите, пожалуйста! – Вырвалось у меня громче, чем планировалось. Ну и ладно. Я заметила, как Адам дёрнулся было вперёд, но полицейский оказался ближе. Работа у него такая – помогать людям.

– Представляете, подвернула ногу. – Прощебетала я, цепко впившись пальцами в плечо офицера. – Видимо, сегодня день для новых ощущений.

– Ничего страшного, бывает. – Вежливо ответил он. – Вы же на таких каблуках.

– Извините ещё раз за беспокойство. А, кстати… не часто тут увидишь полицию. Что-то случилось?

– Да, девушка, случилось. Вчера вечером был избит мужчина. Не могу сказать кто – он просил не раскрывать личность. И по словам свидетелей было понятно, что это молодой человек, но точно не знаем, студент или мужчина, вот и расспрашиваю и пытаюсь выяснить, может, кто-то видел или слышал, что произошло ночью.

– Какой ужас. – Пробормотала я, театрально прикрыв рот ладонью. – Кем же надо быть, чтобы такое сделать… – Хотя сама знаю – кем. Красивым студентом. Этого достаточно, чтобы какая-то умная девушка придумала ему алиби. – А не подскажете, где это произошло?

– Кхм… – он аккуратно отпустил мою талию и отступил на шаг. – Вам уже лучше?

– Да, да, спасибо. Ну так где же это случилось?

– На парковке в центре города. Вы так интересуетесь… Может, что-то знаете? – Полицейский прищурился, его взгляд стал цепким и оценивающим. – Если знаете – говорите. Помните, за сокрытие информации и препятствование следствию тоже можно получить реальный срок. Не стоит рисковать из-за чужой глупости.

– Нет, что вы! Просто… как раз вчера вечером мы гуляли там с моим молодым человеком. Но ничего подозрительного не видели и не слышали. – Я подняла руку и указала пальцем прямо на Адама. – Вот с ним гуляли.

Полицейский проследил за моим жестом. В глазах Адама застыла смесь ужаса и полного непонимания. Думаю, такого он точно не ожидал.

– Во сколько примерно это произошло? – Не отступала я.

– Примерно в полночь. Вы там были в это время?

– Нет, сэр, в это время нас уже там не было. – Искренне и с максимально серьёзным лицом ответила я ужасно хмурому полицейскому, чей взгляд мог бы заморозить кипяток.

– А почему тогда у вашего парня ссадины на лице?

Вот блин… Вот это я влипла. Ладно, Фай, думай и выкручивайся.

– А-а… Знаете, он вот решил на бокс сходить. – Затараторила я, стараясь сохранять милую улыбку, хотя ладони уже стали влажными. – Первый пробный урок, и всё такое… Вот таким я его и встретила у спортивного клуба. Ну, может, даже одна из ссадин нанесена мной. – добавила я с лёгким кокетством. – В общем, туда он больше не пойдёт. – Закончила уже серьёзным тоном, отвечая на его немой вопрос.

– Хорошо… Если что-то вспомните – вот моя визитка. Только ничего не скрывайте. И позвоните, если что-то важное придёт к вам в голову.

Он ещё раз серьёзно, почти пристально посмотрел на меня, кивнул и развернулся, направляясь к выходу.

– До свидания. – Вежливо попрощалась я ему в спину и резко встряхнула головой, словно пытаясь сбросить тяжёлый груз этого разговора.

Как только полицейский скрылся за углом, я наконец выдохнула. Никогда в жизни мне не приходилось так лихорадочно сочинять и так искусно врать за такой короткий срок. И всё из-за него. Словно с появлением Адама в моей жизни я вступила в какую-то абсурдную игру, где правда стала ненужной роскошью. Это уже походило на маразм.

Тут прозвенел звонок, и коридор моментально опустел, оставив меня наедине с тяжёлым послевкусием от только что сказанных слов.

Я направилась к своей аудитории, но не успела сделать и пары шагов, как из-за угла меня резко подхватили одной рукой. Я инстинктивно вцепилась в шею нападавшего, чтобы не упасть.

– Ай! О, Адам, приветик. – Прощебетала я, помахав пальчиками у него перед лицом.

Он странно на меня посмотрел – изучающе, оценивающе, но сам казался расслабленным. Видимо, тот факт, что его не скрутили в наручники при всех, его искренне обрадовал. Адам посадил меня на широкий подоконник, положил свои ладони мне на бёдра, чуть выше края платья, и наклонился так близко, что его дыхание коснулось моих губ.

– Солнце моё. – Прорычал он низко. – Что ты ему сказала? И почему показала на меня? – Его тон изначально был мягким, но резко сменился на жёсткий. – Ну, говори.

Я улыбнулась. Он меня рассмешил. Зачем совершать такое опасное действие, а потом так переживать? Может, он и правда не хотел избивать того мужчину?

– Тш-ш. – Я приложила палец к его губам. – Тише, милый. Успокойся, всё же хорошо.

– Да что тут хорошего? – Его голос стал тише, но от этого только опаснее. Он отвёл мою руку, и его взгляд стал острым, как лезвие. – Скажи честно: ты сдала меня? Они уже ждут у выхода?

Он говорил что-то ещё, но слова терялись где-то на фоне моего внезапного, всепоглощающего осознания. Я просто… залипла.

Его глаза – цвета тёмного, почти горького шоколада, такие глубокие, что в них хотелось утонуть с головой. Волосы – густые, тёмно-каштановые, и я уже представляла, как они шевелятся под моими пальцами. Скулы, будто высеченные. Я заметила то, что трудно разглядеть на расстоянии или в полумраке: мелкие, почти прозрачные веснушки, рассыпанные по переносице и щекам. И тонкий, едва заметный шрам над верхней губой – небольшая белая линия, которая добавляла его лицу не идеальности, а странной, живой правдивости. Лёгкая щетина, которая так кололась вчера… когда мы… Мой взгляд сам собой опустился к его губам – они казались такими мягкими, такими тёплыми, будто созданными для того, чтобы их целовать. Я так глубоко ушла в эти мысли, что непроизвольно прикусила свою собственную губу, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

– Фай. – Его голос врезался в мои грёзы, резкий и требовательный. – Ты вообще слышишь меня?

– Да-да, конечно. – Я встрепенулась, заставив себя сфокусироваться и поднять на него самый невинный взгляд, на который была способна. – А что ты сказал?

– Ты издеваешься? – Он выглядел так, будто готов был взорваться. – Что. Ты. Ему. Сказала? Просто ответь. Пожалуйста. – В последнем слове прозвучала почти мольба, хотя его руки на моих бёдрах сжимались всё сильнее.

– Сладкий, ты так настойчиво начал меня трогать, будто я уже твоя собственность. – Заметила я, и голос прозвучал тише, но с лёгким, вызывающим оттенком. – А да, о чём это я?.. Уговор. – Выдохнула я уже серьёзно, ловя его взгляд.

– Что?

Этот простой вопрос поставил меня в тупик. Он явно отреагировал на какую-то свою мысль, а не на мои слова.

– У нас был уговор. Или ты забыл? – Я обвела его медленным, оценивающим взглядом с ног до головы, играя в его правила. Уголок губ дрогнул в полуулыбке. – Так что… согласен?

– На что? – наконец выдавил он, всё ещё не понимая, куда я клоню.

– На всё, милый. – Парировала я, не моргнув глазом.

Он отшатнулся, будто увидел меня впервые. Несколько секунд молчал, и я наблюдала, как в его глазах борются сомнение и раздражение. Внутренняя борьба видимо закончилась поражением.

– Да. Ладно. – Он выдохнул тяжело, будто подписывал себе приговор. – Я согласен. Твоя взяла. Я буду… бойфрендом твоей мечты. – Он резко шагнул ближе, и его голос стал тише, но чётче. – А теперь ответь на мой вопрос. Правда, что ты ему сказала?

– Ну вот и славно. – Я позволила себе улыбнуться, чувствуя, как торжество разливается теплом внутри. – Да, я сказала ему, что мы вчера там были.

– Зачем?! – Он буквально взорвался, отскочив на шаг назад. – Для чего ты это сделала? Ты вообще понимаешь…

Я стремительно подняла руку и приложила ладонь к его губам, останавливая поток слов. Но он не отстранился. Вместо этого его губы – горячие, вопреки сердитому тону, – мягко коснулись моей кожи.

Это было не поцелуй, а скорее тихое, осмысленное прикосновение. Всё внутри сжалось в лёгкий, горячий комок, а по спине пробежали мурашки. Так сильно захотелось сомкнуть пальцы на его шее, притянуть ближе, стереть эту дерзкую усмешку… но я лишь медленно опустила руку.

– Сладкая, у тебя что, фетиш? – Проговорил он полушепотом, и его голос прозвучал низко и вкрадчиво, будто он делился какой-то грязной тайной. – Мне рот затыкать любишь… Это у тебя типа БДСМ проблеск, да? Или просто так, чтобы поддразнить?

Его слова повисли в воздухе, густые и дразнящие, обжигая сильнее, чем его прикосновение.

Не подав виду, я продолжила ровным, почти деловым тоном:

– Не стоит так волноваться. Мы там были, потому что гуляли. Раз уж мы теперь пара. – Сделала акцент на последнем слове. – И мы ничего не видели. Вот и всё, что ему нужно знать.

Он не отвечал, лишь смотрел на меня пристальным, изучающим взглядом, в котором всё ещё читались и злость, и то самое невысказанное недоумение.

– Фу-ух… – Он провёл ладонью по лицу, смахнув невидимую пелену, потом резко вцепился пальцами в волосы и откинул их назад. Взгляд был пустым, выжженным, но в этой пустоте читалось тяжелое, почти физическое облегчение. Как у человека, чья нога уже сорвалась с края, но ему чудом удалось отпрянуть назад.

– Но есть проблемка. – Не дала я ему перевести дух, вцепившись в этот миг уязвимости.

– Я уже устал. – Его голос прозвучал глухо, и в этих словах осела вся горечь прошедшего дня. Он закрыл глаза. – Ладно. Какая ещё проблемка у нас есть, милая?

Последнее слово он выдохнул с такой ядовитой нежностью, что по спине пробежал холодок.

– Полицию заинтересовали твои ссадины.

– Фаак… – Вырвалось у него шипящим, сдавленным выдохом. Глаза тут же открылись, пустота сменилась острой фокусировкой. – И что ты ему сказала?

Его руки снова легли на мои бёдра, властно и привычно. От этого прикосновения, будоражащего даже сейчас, по коже побежали мурашки. Хотя сам Адам, казалось, был совершенно слеп и глух ко всему, кроме моего ответа. Его пальцы впились в плоть, требуя правды.

Я не стала заставлять себя ждать. Подтянула его к себе за футболку, притянула так близко, что наши тела разделяла лишь тонкая ткань, и почувствовала, как напряглись все его мышцы. Затем наклонилась и прошептала прямо в самое ухо, вкладывая в каждое слово дерзкую, почти вызывающую откровенность:

– Я объяснила ему, что мы обожаем очень… грубый секс. И что иногда мы… просто неудачно падаем.

– Значит, наклонности всё-таки имеются… – Выдохнул он хрипло, и в его голосе смешались шок, оценка и искра дикого, неподдельного интереса.

Адам замер. Не просто остановился – он будто окаменел, превратился в статую из напряжённых мышц и сдерживаемого импульса. Его взгляд, на мгновение ставший тяжёлым и неподвижным, словно свинцовый, внезапно вспыхнул, но так и не оторвался от меня. Он был – будто прикованный, будто натянутая струна, готовая сорваться. В глубине тёмных зрачков зажглись, закружились опасные искры. Это была не просто ярость или страх. Это было что-то дикое, первобытное – возбуждение, замешанное на отчаянии и едва сдерживаемой силе, и всё это было направлено на меня одним непрерывным, жаждущим лучом.

Я не успела до конца понять этот взгляд, как он резко, почти болезненно грубо, засунул обе руки под подол моего платья. Его пальцы впились в голые бёдра с такой силой, что боль смешалась с шоком, а кровь, казалось, на миг застыла в жилах. Он сглотнул с усилием, и я увидела, как напряглись и заходили скулы.

– Зачем ты мне говоришь такое? – Его голос опустился до опасного, хриплого шёпота, от которого по спине пробежал холодок, а внутри всё сжалось и поплыло. Его хриплый шёпот обжёг кожу, будто касаясь её физически.– Ты меня напрягаешь. А я… я давно не расслаблялся. Единственный раз, когда почти получилось – в туалете, – и тот ты обломала.

Его рука медленно, с провокационной театральностью, высвободилась из-под края платья. Палец, прямой и обвиняющий, нацелился точно в меня. Вызов повис в воздухе густым и колючим.

Так мы играем? Хорошо.

Я не дрогнула. Взгляд спокойно скользнул с этого пальца к его лицу, а на губах расцвела лёгкая, беззаботная улыбка.– Ой, – сказала я с нарочитой лёгкостью, – а я-то думала, ты на диете. От всяких лишних… напряжений. – Я сделала маленькую паузу, давая словам прожечь воздух. – Видимо, ошиблась. Значит, твои проблемы с релаксацией – это не ко мне вопрос. Это к… профессиональной помощи. Или к более сговорчивым собеседницам. – Я наклонила голову, изображая слащавое сочувствие. – Жаль, что одна из них уже сбежала. Платье, кстати, у неё было милое. Кружева. Тебе, наверное, нравятся кружева?

Я видела, как его зрачки слегка расширились, а напряжение в челюсти выдало точное попадание. И прежде чем он смог опомниться, я мягко, почти невесомо, приложила губы к его всё ещё вытянутому указательному пальцу. Короткий, отчётливый, но нежный поцелуй. Казалось, время для него остановилось. Он застыл, палец замер у моих губ, и в его взгляде на мгновение мелькнула чистая, неподдельная растерянность. Мне нравится, когда он теряется. Это забавно.

Он медленно опустил руку, но напряжение не исчезло – оно преобразовалось. Из грубой силы в холодную, выверенную концентрацию. Уголок его рта дёрнулся – не ухмылкой, а скорее признаком того, что правила только что усложнились.

– Кружева? – произнёс он нарочито медленно, будто пробуя слово на вкус. – Они… хрупкие. Рвутся от одного неловкого движения. – Его взгляд скользнул по моему лицу, вниз к моему скромному наряду и вернулся к глазам. – А мне, знаешь ли, нравится… прочность. Что-то, что может выдержать натиск. И не сломаться. Не сбежать.

Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию до опасной близости. Теперь он стоял так близко, что его ноги почти касались подоконника, на котором я сидела. Я была вынуждена слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом.

– Так что, может, я не ошибся адресом? – его голос снова стал тихим, но теперь в нём вибрировала не злость, а нечто более тёмное и заинтересованное. – Может, твоя… беззаботность – это просто очень хорошая броня? И мне стало интересно, что под ней.

Броня. Слово ударило точнее, чем он предполагал. Внутри всё сжалось в ледяной комок, но лицо сохранило лёгкую, загадочную улыбку.

– Броня? – Я мягко рассмеялась, будто он сказал что-то забавно-наивное, и слегка откинулась на окно, демонстрируя показное расслабление. – Ох, Адам, какая романтика. Мне больше нравится думать об этом как о… качественном покрытии. Как на хорошем автомобиле. – Я провела ладонью по своему бедру, жестом, будто смахивая невидимую пылинку. – Оно блестит, отталкивает грязь и… скрывает, что находится внутри. А заглянуть под капот без разрешения владельца – это, знаешь ли, нарушение. Часто – со взломом. – Я подняла на него глаза, и моя улыбка стала чуть острее, лезвием. – А я слышала, у тебя и так уже были сегодня проблемы с законом. Не стоит их усугублять, правда?

Мой взгляд на секунду сознательно соскользнул в сторону окна, за которым неподвижной тенью маячила фигура полицейского, а затем так же медленно вернулся к Адаму, вновь заставляя его встретиться со своим отражением в моих зрачках.

Ход был сделан. Я не просто парировала, оставаясь на своём "троне". Я использовала его же уязвимость, его страх, как оружие. Я мягко, но неумолимо вернула фокус на его реальность, на его шаткое положение, напомнив, кто здесь на самом деле стоит на зыбкой почве, даже подойдя так близко.

Игра продолжалась. Но теперь, даже сидя, я чувствовала себя так, будто держу карты.

– Ох, милый, полицейский вернулся. – Сказала я так тихо, что он наклонился ближе, чтобы расслышать. Он инстинктивно хотел обернуться, но я не позволила, взяв его за подбородок и мягко, но твёрдо повернув лицо к себе. – Поцелуй меня. Мне кажется, он мне не поверил.

Адаму предлагать дважды не нужно. Он решительно раздвинул мои ноги, чтобы встать между ними, его движения были быстрыми и уверенными.

– Эй, у меня короткое платье. – Прошептала я, но в голосе звучало скорее предупреждение, чем протест. – Даже не думай.

– Согласен. Это видеть никто не должен. – Он наклонился так близко, что его губы почти касались моих. – Кроме меня, конечно.

Он притянул меня к себе, одной рукой крепко обхватив талию, а другой скользнув по моим ногам, сложенным одна на другую. Адам не стал церемониться – его поцелуй был властным и ненасытным, язык сразу же нашёл мой. Это было неожиданно, но безумно приятно. Я ответила с той же страстью, а он запустил руку в мои волосы, ещё глубже погружаясь в поцелуй. – Что ты делаешь со мной? – оторвавшись, чтобы перевести дух, прошептал он прямо мне в губы. Его дыхание было горячим и неровным. Потом он повернул голову к коридору, и в его глазах промелькнуло удивление, смешанное с догадкой. – Там вообще кто-то был?

– Да. – Сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я же не буду тебе врать. Просто он убедился и ушёл.

Я соврала. И он это понял – по тому, как его взгляд заиграл, смягчившись в уголках.

– Ну-ну. – Фыркнул он, и в его глазах мелькнула смешинка, дерзкая и понимающая. – Тогда, наверное, стоит поблагодарить тебя за… бдительность.

Ну всё, попала. Блестяще, Фай. Он раскусил тебя за секунду, хотя целовал так, будто ему на самом деле было плевать, был там кто-то или нет. Еле сдерживая смех от этой нелепой ситуации, я всё же собралась с мыслями.

– Так, нам нужно всё «это» обсудить. – Обвела я пальцем пространство между нами, подчеркивая каждое слово.

– Ок, обсудим как-нибудь. – Он отмахнулся, делая шаг назад.

– Ой, милый, не забывайся. Теперь я – твоё алиби. Нет меня – нет твоей свободы. – Я произнесла как можно строже, пытаясь разгадать его взгляд. Он был застывшим, задумчивым – видимо, Адам о чём-то серьёзно размышлял.

Он вдруг резко развернулся, собираясь уйти. Но я не дала ему этого сделать.

– Стой. Сними меня отсюда. Я же на каблуках, как я, по-твоему спущусь, спрыгну?

Адам замер, потом, сдавленно вздохнув, вернулся. Он мягко, почти нежно, подхватил меня под колени. Я обвила его шею руками, чувствуя напряжение в его плечах. Он уже собирался опустить меня на пол, но я-то не хотела его отпускать.

– Эй, ты ногами ходить собираешься? Или мне тебя теперь на руках везде носить? – А сам ухмыльнулся от этой мысли.

– Можем внести это в договор. – Рассмеялась я. Адам тоже не удержался от улыбки – глупая идея, но почему-то забавная. – Ладно, мне уже пора. Я и так сильно опоздала. Донеси, пожалуйста, до кабинета.

Я смотрела ему прямо в глаза, но он вдруг опустил меня на ноги, как бы спохватившись.

– Сама дойдёшь.

Я сделала вид, что не заметила его грубости, поправила платье и пошла к аудитории.

– Заберёшь меня после пар. – Бросила я через плечо.

– Но у меня сегодня только две пары, а у тебя – три. – Он произнёс это, опустив голову и разглядывая носки своих кроссовок.

Внутри ёкнуло от внезапной, сладкой догадки. Он… что, специально узнавал? Следил за мной? Или просто запомнил, подсмотрев моё расписание?

– Мне очень… лестно. – Голос мой прозвучал тише, почти с запинкой. – Что ты так внимателен. Даже до расписания моих пар добрался, милый. – Я поймала его взгляд и увидела в нём мгновенную вспышку – что-то между смущением и досадой. Он попался, и ему это было неприятно. Но под этой досадой таилось что-то ещё… Что-то, что заставило тепло разлиться по моей груди. Неужели я ему небезразлична?

– Но нам всё-таки нужно серьёзно поговорить. – Добавила я, уже чувствуя, как жар заливает щёки. Говорила о деле, а думала лишь о том, что он выяснял, в какой аудитории и когда меня искать.

– Опять командуешь! – Бросил он, но в его тоне уже не было прежней жёсткости, только усталая раздражённость, будто он и сам устал от этой игры в кошки-мышки.

– До встречи, Адам.

Я не обернулась. Была абсолютно уверена, что моё лицо пылает ярче любого помидора. Его внезапная осведомлённость, это странное, почти навязчивое внимание… Мне это не просто льстило. Это затрагивало что-то глубинное, потаённое внутри – будто луч света упал на давно забытую комнату в душе, заставляя сердце биться чаще и тревожнее.

Пробормотав извинение преподавателю, я скользнула в кабинет, оставив за тяжёлой дверью его неподвижную фигуру. Но вместе с собой унесла это новое, смущающее и волнующее знание: он интересовался. И теперь между нами висела не только сделка, но и эта тихая, невысказанная ниточка взаимного любопытства, которая тянулась куда прочнее любого шантажа.

Глава 5

Адам

«Признаюсь, соскучился. Не подумай, что это приглашение вернуться. Мой ад – дело сугубо личное. А спокойно мне становится только от мысли, что ты не вернёшься. Звучит дико, но это так.»

Прямо с порога аудитории Хэнк набросился на меня с расспросами, будто следователь, упустивший главного свидетеля.

– И куда это ты пропал, герой? Только, чур, не говори, что с копами беседовал о высоком. – Хэнк подмигнул, устроившись рядом, и тут же принялся вытряхивать из рюкзака три шоколадки и две банки колы, явно готовясь к долгому допросу с пристрастием.

– Нет, с копами не беседовал. Можешь расслабиться. – Буркнул я, пытаясь разобрать свои же каракули в конспекте, которые внезапно стали похожи на зашифрованные послания, а не на конспект лекции по биохимии.

– А! Значит, с той чикой с вечеринки в каком-нибудь тёмном уголке обжимался? Я же видел, как она тебя в туалет повела… Ну что, сильно хорошенькая? – Хэнк не унимался, сыпля вопросами, словно автомат, пока я пытался понять, было в моих записях слово «митохондрия» или «микроволновка». На кой хрен программистам биохимия?

Я промолчал, даже не удостоив его взглядом, и принялся с таким усердием изучать страницу, будто там был зашифрован ответ на вопрос о смысле жизни. Но Хэнку слов и не требовалось – он всё понял по моей каменной мине и по тому, как я непроизвольно поправил футболку.

– Ух ты! Тысячу лет тебя в компании девочек не видел, а эта, значит, уже успела тебя приручить? И, что, в нашей же подсобке? – Он фыркнул, и его смех гулко разнёсся по задним рядам, заставив пару одногрупниц повернуться с любопытством.

– Да отвяжись ты, всё не так просто. – Я швырнул ручку на парту, окончательно смирившись с тем, что сегодня из лекции не вынесу ни строчки. Мысленно я уже видел, как моя успеваемость медленно, но верно катится под откос, и виной всему был не учебный план, а один навязчивый друг и одна дерзкая блондинка.

– Ладно, ладно. Так кто она, та самая, что утащила тебя в святая святых? – Хэнк пододвинулся ближе, явно ожидая как минимум захватывающей предыстории с погоней.

– Да никто. В туалете ничего не было. – Я провёл рукой по лицу, чувствуя нарастающую усталость.

– А на кой вы тогда туда ходили? – Хэнк округлил глаза с наигранным недоумением, будто я только что признался, что хожу в туалет исключительно для медитаций.

– А как думаешь, зачем обычно в туалет ходят, гений? – Не сдержав саркастической улыбки, парировал я, наблюдая, как на лице друга медленно проступает понимание, смешанное с новым, ещё более живым витком любопытства.

– Ох, братан… – Протянул Хэнк, качая головой с видом мудрого гуру. – Значит, дело не в девчонке… а в твоём внезапно проснувшемся интересе к сантехнике? Печально. Я бы на твоём месте всё-таки надеялся на первый вариант.

Он с драматическим вздохом развернул шоколадку и отломил кусок, явно довольный собой и тем, что вытянул из меня хоть какую-то реакцию. А я снова уткнулся в конспект, зная, что это лишь начало. Хэнк своего не оставит – и, конечно же, он не отступил.

– Так вы с ней переспали или нет? Я ни черта не въезжаю! – Не унимался Хэнк, даже понизив голос до драматического шёпота, будто мы замышляли государственный переворот, а не обсуждали мою личную жизнь.

– Так, господа с задних рядов! – Внезапно раздался чёткий, как лезвие, голос профессора Дэвиса, резанувший по напряжённой тишине аудитории. – Может, выйдете к доске все вместе и поделитесь с аудиторией тем, что обсуждаете с таким энтузиазмом? Бьюсь об заклад, это дискуссия по сегодняшней теме! Хэнк, подойди-ка, реши нам вариант номер семь.

Спасибо, профессор Дэвис. – Мысленно вздохнул я с облегчением. Вы только что спасли меня от вопросов, на которые у меня… ответов просто нет.

Хэнк бросил на меня взгляд, полный немой мольбы о помощи – умоляюще широко раскрытые глаза, чуть приоткрытый рот. Но я лишь беззвольно рассмеялся в ответ, разводя руками в бессильном жесте.

– Каждый сам за себя, пупсик. – Прошептал я ему вслед, пряча довольную улыбку в ладони.

Кажется, друг наконец-то въехал, что сейчас ко мне лучше не лезть, и затих. Остаток пары и последующие занятия я провёл как в тумане. Шум вокруг не долетал, друзья стали размытыми силуэтами – я просто думал. Думал о ней.