Последний полупринц

Лишь в одной волшебной птице он искал утешение. Бумажные крылья, как оказалось, могли нести и тяжесть слов правителя. Чернила из-под толстой кисти легли поверх тонкого частокола знаков слуги советника. Ёто Асуке и её сыну приказано встать боем в излучине и положить все силы на строительство крепости. Спасёт ли она их и поможет ли остановить варваров потом? Не смешается ли кровь проклятых с речной водой понапрасну?

– Что там такое?

Среди придворных едва слышно раздались тревожные шепотки. Хафуцуки указал первому советнику за вершины деревьев. Там, серой каймой обводя синюю глазурь небес, поднимался столб дыма.

– Должно быть, жгут листья? – спросил Мукогава.

– Это не в городе, – осторожно проговорил Хироми и сложил отгоняющий зло знак. – Дым ползёт из деревни. Там сжигают мёртвых.

Хафуцуки и все, кто его слышал, повторили за ним. Новая напасть поджидала неправедных. От дальних сёл наползала чума. Осенний ветер нёс сырость: холодный пот, леденеющие тела и слёзы сирот.

– Пришлых осматривают при въезде в столицу, – продолжил советник. – Пока не о чем беспокоиться, жертв мало, и большая часть смертей на востоке. Лекари говорят, нас болезнь должна обойти стороной.

Шепотки скоро утихли. Часть дам переместилась, чтобы серые облака не мешали любоваться пурпуром листвы в чистоте неба. Она еле слышно трепетала под ветром, красуясь разными сторонами, словно юная девушка перед отражением в реке. Но взгляд Мукогавы нет-нет, но возвращался к тревожному вестнику.

Вдруг ветер порвал поднимающуюся завесу дыма и вырвал клок, зашвырнув его куда подальше. Клок почти скрылся за ветвями, но вскоре снова появился над верхушками деревьев. И быстро приближался.

Мукогава присмотрелся. Его внимательный взгляд заметил и Хафуцуки. Вскоре уже все сидящие подле него вглядывались в небо.

– Птица! – воскликнула Хиёри.

– Сова, – подтвердил и Хироми.

Вскоре Мукогава и сам различил маленькую птичку из бумаги. Издалека она выглядела совсем как живая, и, скосив глаза, осторожно оглядевшись, он понял, что для незнающих истину она и останется просто мимо пролетевшей птицей.

– Ох, как чуден нынче день! – громко провозгласил Хироми. – Так и рвутся наружу стихи!

Он поднялся и принялся декламировать строки одного из известных поэтов, чьи хокку пользовались большой популярностью при дворе. Мукогава кивнул ему и вновь глянул ввысь.

Серая птица спикировала вниз, быстрая, как настоящая ночная охотница, и приземлилась ему прямо в руки. Хафуцуки придвинулся. Хиёри привстала, тихо хлопая в такт стихам советника, закрывая правителя широкими рукавами. Все придворные, кто был рядом, увлеклись поэзией или сделали вид.

– Наконец новостей больше! – прошептал Мукогава, когда птица развернулась внутренностями наружу, явив желтоватые кости – бумагу с чёрными язвами букв.

Столбики испещрили целый лист, короткие фразы рисовали целое батальное полотно. Шинджи развернул лист шире, дав мечнику приблизиться, и вместе они принялись читать.

Глава 9.

Свет костров таинственно мерцал в темноте. На полях лежала тишина и лишь изредка раздавался посвист караульных, обменивающихся тайными знаками. Сова притаился в кустарнике, вглядываясь в становище спавшей армии.

Река доставила маленький отряд до места быстрее, чем планировали люди правителя. В тихом плеске волн и шуршании камыша его подопечная и пятеро помощников выбрались на пологий берег и спрятали лодку, притопив среди ила и камней. Дальше двинулись медленно, рыская вокруг как волки в поисках добычи.

До армии Куроки Дайсаншу добрались на второй день. Полки расположились ровными квадратами, штандарты различали людей сёгуна и множество более мелких армий даймё. Сова оставлял женщину позади под охраной самураев, а сам крался вдоль линии видимости гербов, ища те, что носят прокажённые. В темноте рисунки становились похожи один на другой: махаон клана Фуши походил на два листа тополя Мизухиро, бонсай Сузуки выглядывал через падуб Микото, а три цветка мальвы Куроки вырастали у каждого костра. Слуга правителя уходил всё дальше и вскоре различил тьму среди темноты: одинокая капля крови на чёрном фоне – знамя клана Ёто, двести лет назад выданное императором взамен отнятого.

Проклятых держали вместе. Люди лежали вповалку, огней рядом было мало, и чёрные тени сторожей вглядывались в спящих через каждые два тё. Сова долго наблюдал: видел, как стражи сменились через полтора часа, как кому-то из зашевелившихся людей жёстко запретили разжечь потухший костёр и как солдаты, стараясь блюсти тишину, увели несколько женщин за собой. Вернули не всех.

Утром он возвратился. Не решившись безрассудно пробраться к Ёто Сатоши в первую же ночь.

– Я видел твой клан, – сказал он женщине. – Их держат внутри полков.

– А Сатоши? Ты видел Сатоши?

– Нет. Людей слишком много, найти его сразу я не смог. Сначала отправим вести господину. Он должен знать, что мы добрались.

– Не боишься разгневать правителя? Ты медлишь с его приказом.

Маленькая гордая женщина смотрела из темноты. Её слова призваны были задеть его и отправить на поиски. Она не ведала, что её сына стерегут как залог послушания целого клана. Клана тех, кого можно бросить в гущу резни без страха прослыть предателем. Сёгун бы умён. Сёгун всё ещё держал многих даймё в недоумении. Слово правителя здесь – далеко от столицы, всё ещё его слово.

Воин цыкнул, и женщина присмирела. Остальные самураи не возразили. Хотя бы для их сердец приказ был выше любви.

Он отошёл, скрывшись от взглядов. Маленький нож отсёк с головы прядь волос. Прошёл миг, и в руках развернулась бумага, жёлтая, словно годами спавшая в сундуке. Письмо Сова писал в темноте. Ему не было дела, что скажут остальные, если увидят его глаза. Золотого света было достаточно для пяти столбиков. Письмо он запечатал своей слюной и аккуратно сложил, следя, чтобы ушки получившейся совы-оригами вовремя встрепенулись. Маленькая птичка выпорхнула из его руки и полетела на юг, навстречу светлеющему небу.

Днём армия сёгуна оживала. Появлялись разведчики, полки менялись местами, слуги с письмами даймё резво бегали кто куда. Костры дымили, повозки и носчики доставляли пищу для людей и огня.

Ёто Асука волновалась. Остальные спали по часам и зорко следили, не отправится ли кто из солдат прогуляться рядом. Пару раз пришлось бежать и менять укрытие, когда кто-нибудь грозил подойти слишком близко.

Сова спал недолго. Когда ночь снова затуманила глаза, он отправился рыскать среди войска, искать их надежду. Вторая вылазка оказалась удачнее.

Прокажённых не перемещали – не многие рады были такому соседству. Костры горели на прежних местах. Чёрное знамя отпугивало бездельников и любопытных. Тихо крадясь промеж спящих, он увидел кострище, возле которого собралось меньше людей, чем у других. Пятеро лежали вместе, греясь теплом друг друга, один чуть в стороне.

Сова присел на корточки и вгляделся в умиротворённое лицо. Молодой юноша спал, ничего не замечая.

Воин ладонью закрыл ему рот. Легко – чтобы тот не проснулся раньше времени. Ещё раз сверкнув глазами по сторонам, он надавил на плечо. Юноша сонно повернул голову и резко дёрнулся, удержанный захватом.

– Тихо, – едва слышно прошептал Сова. – Крик разбудит солдат, и вы не узнаете судьбу матери.

Глаза Ёто расширились. Он медленно сел и кивнул. Слуга правителя убрал руку. Они мерили друг друга взглядами, словно собравшись поторговаться на рынке.

– Вас прислала мама? – юноша не удержался первым.

– Я прибыл с ней. Ёто Асука просила за вас у правителя. Он дарует вам жизнь, несмотря на новое предательство, если…

– Нет! – Ёто всполошился, прижав руку к груди. – Мой клан не предавал императора вновь! Мы пошли за первым сёгуном! Он дал нам разрешение покинуть Суридзаву.

– Он обманул вас, – Сова говорил спокойно, мигая, как тёзка. Стараясь, чтобы шёпот мальчика не разошёлся дальше, пока все ещё спят. – Сёгун Куроки сговорился с варварами и задумал свергнуть правителя. Ваш клан стал лишь новым полком в его армии предателей.

– Так вот почему он обращается с нами как с пленными? – спросил Ёто.

Воин кивнул. Юноша опустил голову, но скоро пронзил его знакомым гордым взглядом.

– Так какую судьбу готовит нам император? Какой приказ вы принесли от него и мамы?

– Вы должны собрать клан и вывести его из-под руки сёгуна. Я помогу вам в этом.

– А что делать потом?

– Если удастся выбраться всем, мы уйдём в потайное место в излучине реки. Встанем там лагерем и дадим бой сёгуну Куроки. Если нам повезёт, на помощь вам придут полки верных правителю даймё. Если нет…

– Если нет, мы примем бой в одиночку, – сурово согласился Ёто.

Вокруг его рта образовались горькие складки, такие же как на потемневшем лице Ёто Асуки.

– Ваша мать будет ждать вашего освобождения.

– Когда мы бежим? – вскинулся юноша, когда Сова принялся подниматься.

– Как только ваши люди будут готовы последовать за вами, я дам знак.

– У нас отобрали оружие, – заторопился Ёто. – Нужно перебить стражу и добраться до него. Обозы с нашими вещами стоят через два полка.

– Я подумаю, что можно сделать, – кивнул Сова, глянув в ту сторону. – Не торопитесь. Сначала предупредите своих людей. Пусть будут готовы. Пусть не все спят по ночам, пусть смотрят вокруг. Пусть узнают, кто из воинов даймё не ладит с воинами сёгуна. Со мной ещё пятеро самураев, я буду отправлять их к вашим людям. Пусть отвечают им.

– Как мы их узнаем?

Сова недолго думал, поглядев по сторонам:

– Наши слова: ночная птица поёт среди мальвы. Ваши?

– И срёт на неё в темноте.

Пятеро воинов грубо рассмеялись, когда услышали от него пароль, придуманный мальчишкой. Мать Ёто покачала головой.

– Боюсь, как бы его дерзость не довела до беды.

– Он уже в беде.

Сова сверкнул глазами, укладываясь на ночлег, когда солнце вновь едва показалось над сизыми утренними сопками.

Ещё две ночи понадобилось ему, чтобы собрать нужные сведения. Людей Ёто поставили в известность о наступающих переменах. Обозы с оружием оказались недостаточно охраняемы. Юркая тень мелькала между ними, и с каждым её появлением тяжесть груза уменьшалась. Пятеро воинов Совы вооружали десятки.

Он видел, как солдаты даймё мечутся меж собой, оглядываясь, прислушиваясь, ища. Недовольные застоем, подозрительные к слишком заносившими головы солдатам первого сёгуна, выжидающие новых приказаний с юга и настороженно поглядывающие на север. Сова прошёл армию насквозь и добрался до самого края – до серого блеска моря.

Штормило. Солёный ветер трепал неровно обрезанные волосы, гладил жёсткие пальцы. В нос ударил запах, который слуга правителя прежде не ощущал. Золотые глаза сощурились. Словно в ответ волны швырнули на песок столп серебряной пены и отхлынули. Далеко-далеко махнуло серое крыло паруса.

Сова нашёл и палатки командующих. Там сёгун, чьё породистое лицо будто осунулось, скрывался под красной тканью и появлялся строгий и сосредоточенный, как охотник, ждущий звонкого лая. Мир вокруг замер. Духи незримо летали в небесах, так же как люди ожидая нужного мига.

– Пора.

Сова вновь потянулся зажать рот потомку проклятого клана, но тот не спал. Под тёмной рубахой затаился зуб танто, до времени спрятанный в ножнах. Сейчас юноша достал его единым движением и вопросительно глянул, ожидая команды. Как много спящих способен он отправить к порогу вечности?

– Будите людей. Мы уходим, но по возможности тихо.

– Нас же поймают, – прошептал Ёто, всё же убрав клинок.

– Пройти незаметно нужно не много.

Наследник тихо разбудил своих приближённых, тем же манером, что и Сова. Воины, не утратившие умения за десятилетия изгнания, поднимались единым движением, неслышимые, как духи. Он указал им путь, двинувшись первым, и шесть теней заскользили прочь от вовремя потухшего костра.

Стражи на их пути уже заснули. Только кровь медленно впитывалась в сухой песок, вытекая из чьего-то горла.

Сова пригнулся за выставленной треногой с котлом, заметив движение. Ещё один неспящий солдат отправился на покой. Трясущееся тело придержали у самой земли, и слуга правителя медленно моргнул, позволив бесшумному убийце себя увидеть. Хироми выбрал хороших воинов ему в помощь.

– Торопитесь.

Сова махнул рукой Ёто и остальным. Привстав, он покинул укрытие и перешёл на тихий упругий бег. Спящих вокруг становилось меньше. То здесь, то там поднимались во тьме фигуры. Проклятый клан явится мстить за остатки поруганной чести.

Ёто чуть слышно дышал за плечом. Вокруг собирались его люди. Скоро их уже не скроет тишина и тьма. Но прятаться им оставалось недолго.

Сова подал знак. Бесшумный убийца, рыскавший неподалёку, вернулся.

– Каваджи, – шепнул Сова, – уводи остальных.

– Понял.

Клан Ёто разделился. Молодой наследник отчаянно проводил взглядом людей, уводимых прочь молчаливым воином. Только трое продолжили бежать следом за Совой.

Вдруг справа вспыхнуло. Столп огня разом взметнулся в небо. Горели обозы. Сухие сучья и ветошь, заготовленные для костров, занялись быстро. Следом зашлись крупы, свечи, верёвки и стрелы. Последним вспыхнуло масло.

Вокруг раздались крики.

– Пожар! Воды! Воды!

– Тушите! Воды!

– Воды!

Вдруг, словно ужаса перед огнём было недостаточно, раздался хрип:

– У-убийца!

Ошарашенные люди без шлемов и доспехов спешили вглубь лагеря, спеша на помощь. Сова побежал не скрываясь. Он схватил юношу за плечо и потянул, с силой протаскивая вслед за собой сквозь бегущих навстречу воинов. Грузные солдаты сшибались с ними, отталкивали, некоторые, не понимая, что происходит, пытались вернуть их обратно. Позади блеснул танто. Один из воинов Ёто уже не выдержал и оставил кровавую брешь в плече солдата. Тот потерял их в кутерьме, но другие стали оборачиваться вслед.

– Эй, остановиться!

Появились командиры. Они бежали следом за своими людьми, так же крича, но уже буйно размахивая руками и посылая всех подряд вперёд.

Сова на бегу снёс голову одному из них. Высокое прежде тело рухнуло где-то за спиной.

– Измена! – догонял их крик.

Из толпы: гудящей, кричащей, поспешно покрывавшейся кожей доспехов и вооружавшейся, они выбрались единым рывком, будто прыгнули с обрыва в реку.

Сова продолжал бежать, не оглядываясь. Лишь снова схватил молодого наследника за руку и потянул за собой в темноту. Хриплое дыхание подстёгивало его, и скоро он нетерпеливо стал выглядывать знакомые кусты. Там их ждало спасение.

Маленькая фигура выскочила внезапно, бросившись к Ёто. От неожиданности тот едва не воткнул в неё тёмный кинжал, но Сова успел вовремя, швырнув лёгкое тело прямо в объятия матери.

– Сатоши, сынок! – восклицала она, то целуя, то обнимая сына.

– Мама! – выдохнул тот.

Сова дал им краткий миг передышки. Двое воинов Ёто достигли укрытия следом за ними. Оба тяжело пыхтели, оглядываясь по сторонам. Их мрачные лица разгладились, стоило им увидеть двух привязанных лошадей.

– Быстрее, нужно уходить, – сказал Сова, указав им на одну из них.

Мешкам с провизией и бамбуковой фляге воины обрадовались так же и быстро влезли в седло. Конь не дёрнулся под их весом. Сова запрыгнул на вторую лошадь.

– Быстрее! – крикнул он.

– Но как же…, – Сатоши замялся.

– Уходи, сын, уходи, – Асука отпустила его и принялась подталкивать. – Ты должен вырваться отсюда. Должен доказать правителю нашу верность!

– Но как же ты, мама? Как я оставлю тебя снова?

– Я найду тебя после!

Сова подвинулся в седле, Асука оттянула свободное стремя. Сатоши раздумывал недолго, только сжал в последний раз руку матери и запрыгнул за спину слуге правителя.

Воин хлестнул лошадь, и та тяжело ринулась в галоп. Темнота укрыла двух коней за ширмой, не дав взглядам солдат сёгуна заметить их. Они поскакали к югу под ускользающие вдаль вопли всё ещё тушащей пожары армии.

Однако не всем пришлось гладко.

Ещё в паре мест Сова устроил укрытия для людей, которые отправятся прочь от моря. Там ждали их несколько коней и провиант. Оружия было мало – мечи солдаты носили при себе, а стрелы без луков были бесполезны. Клан Ёто снаряжением похвалиться не мог. Солдаты вскоре пришли в себя: пожары тушили, командиры передавали вести. Вскоре сёгун узнал о побеге, и конные отряды, как их не было мало, отправились в погоню.

Люди правителя постарались донести весть до каждого, но многие не смогли вырваться из толпы, за пределы полков и их окружения. Клан Ёто, бегущий и гонимый, рассредоточился по всей прибрежной полосе, и кое-где люди, вынужденные бежать в другую сторону от спасения, оставляли свои души в пучине моря назло алчущей стали.

Быстрая, выматывающая скачка продолжалась долго. Ёто то оглядывался, то порывался что-то спрашивать, но Сова не слушал. Он следил за дорогой, ища нужный путь. Река вскоре повела их за собой, и копыта коней топтали сухую траву, повторяя неторопливые изгибы русла. Море осталось далеко позади. Крики армии отдалились и пропали, только ветер свистел в ушах.

Начало медленно светать. Небо словно пошло дымкой. Светлеющий горизонт выявил и фигуры позади. Они были далеко, тихо скакали следом, не выдавая себя. Спутники Ёто заволновались. Конь Совы заржал. Воин придержал его и обернулся. Зоркий взгляд пересчитывал фигуры, найдя ещё несколько чуть в стороне.

– Это ваши люди, – он успокоил остальных, поняв, что угрозы нет. – Нас догоняют бежавшие.

Всадников было всего несколько. Коней в стане сёгуна держали, но не так уж и много. Все они находились ближе к командующим. Людям правителя пришлось постараться, чтобы вовремя выкрасть десяток. Несколько из них пали по пути, настигнутые преследователями.

– Э-хей! – радостно крикнул один из спутников, приветствуя догоняющих.

Двое из них оказались приближёнными Ёто, вынужденными отделиться от него. С ними был и Каваджи.

– Пешие следуют за нами, – сказал он, догнав Сову. – Их было много, но воины сёгуна быстро пришли в себя. Часть проклятых уже убиты. Хиро и Хисикацу уводят оставшихся в стороны. Может быть, вернутся с ними.

– Мэнсэн, Урасимэ? Видел их?

– Урасимэ пытался вывести крестьян, когда мы разделились. Мэнсэн убит.

Руки Ёто сжимались на поясе Совы. Юноша молча слушал о судьбе своих людей, но так и не задал ни одного вопроса.

– Поспешим.

Сова хлестнул лошадь, и та вновь понеслась, будто подгоняемая ветром.

Солнце показалось из-за гор. Жёлтый серп возносился над землями Сейрейгадоточи, готовый собрать жатву. Насколько кровавой она будет, ведали только духи.

Дельта реки изменилась. Широкие, пологие берега, прежде укрытые песком, повлажнели. То тут, то там стали попадаться вынесенные когда-то давно могучим потоком иссохшие, павшие деревья. Песок побурел, сменившись глиной вперемешку с землёй. И вдруг впереди заискрилась водяная лента.

– Река поворачивает! – радостно воскликнул кто-то.

– Неужели получилось?

Ёто растерянно вгляделся вперёд из-за плеча Совы.

Оба были правы. Река норовисто изгибалась, чем-то недовольная проложенным прежде путём. Её ход изменился и вильнул вбок, прирастая по бокам высотой берегов. Намеченная правителем излучина нашлась.

Проскакали ещё немного. Сова наметил место, где можно было остановиться. Река впереди плескала о берег, наталкиваясь слепыми волнами на внезапное препятствие. За парой тё тенью маячил спасительный берег.

– Нам нужно перебраться на ту сторону, – принялся объяснять воин. – Возможно, войска сёгуна не решатся последовать за нами. Там можно будет остановиться и дождаться остальных.

– Но тут нет брода. Как мы переправимся? – люди Ёто растерялись.

– У нас есть одна лодка неподалёку, – первым отозвался Каваджи.

Следом за ним с коней слезали люди советников правителя, уже знающие, что следует делать.

Сова присел у воды, осматриваясь. Берег, да и всё на нём, был виден слишком хорошо, лишь поодаль вырастали холмы, поросшие лесом. Найдут ли они там помощь? Место было открытым, привлекало взгляды, но всё же подходило, чтобы разбить лагерь. Река должна была оградить их от возможной мести сёгуна почти с трёх сторон. Нужно было лишь перебраться.

Он назначил караульных, заставив половину людей вернуться на пару сотен шагов обратно. Нужно знать, чьи знамёна затрепещут над головами тех, кто явятся первыми.

Лодка вскоре отыскалась. Её волоком протащили по прибрежному илу, и Сова с Ёто и его людьми пустились против течения. Вёсла в руках воинов боролись с игривыми волнами, упрямо превозмогая кэны реки и спустя время одержали победу. Двое принялись возвращаться.

Все молча ждали, когда прибывшие переправятся и перенесут собранную еду и оружие, вырванные у армии Куроки. Чтобы перевести лошадей, придётся искать брод – до моста к храму Ниихама был долгий день пути, там люди Ёто переведут их через глубокую воду. Даже маленький отряд конницы следовало сохранить.

Около часа прошло, прежде чем Сова поднялся, отряхнув штаны от приставшей травы и приказал выступать. Их ждала цепь холмов, встречая изгнанников ветром, швырявшим в лица песок и рвавшим траву. Только при подъёме начинался кустарник, предвещавший укрытие леса.

Они поднялись на вершину и двинулись вглубь него под деревьями. Ветви над их головами трепетали. Листья падали тихо – предвестники зимы. В тишине, наполненной лишь шелестом и похрустыванием под неосторожными шагами, они добрались до большой поляны, на самой вершине холма.

Сова потянул из ножен тачи, вглядываясь в две фигуры, медленно встававшие, приветствуя их. Оранжевые рясы едва проглядывали под тёмными плащами, на одной из соломенных шляп звенел колокольчик.

– Приветствуем слуг правителя, – раздался старческий голос из-под полей. – Да хранит вас Будда и дальше.

– Добрых встреч и вам, монахи, – ответил Сова.

Советники правителя чётко следовали плану. Предавших сёгуна ожидала помощь: монахи Ниихамы вовремя доставили провизию в выбранное место. По крайней мере от голода бежавшие не погибнут.

Телеги скрывались за деревьями. Котлы, рис, сушёные овощи, одежда, рыбацкие сети, свечи, факелы и ветошь для перевязок: монахи знали, что следует ждать битвы. Только оружия не было среди повозок, и осла, нервно машущего хвостом, они увели за собой.

Вновь потянулось ожидание. Люди Ёто и советников правителя ушли рыбачить. Наследник под присмотром Совы покинул лесную крепость и вглядывался в даль с холма, выискивая глазами своих людей.

Они подходили. Кто по одному, едва плетясь и то и дело оборачиваясь, кто небольшими отрядами, грозя кинжалами мерещившимся за спинами теням, кто обряженный в доспехи армии сёгуна, лишь без цветущих мальвой знамён, протягивая руки к появлявшимся перед ними стражам, роняя вырванные с боем тачи тем под ноги. К вечеру лодочка мелькала по реке часто, как неутомимый бобёр, устроитель приречной судьбы. Но больше и больше народа скапливалось под взглядом с холмов, и Сова вскоре отослал их на юго-запад, вдоль реки к мосту – его брёвна надёжнее, и шаг по ним быстрее, чем ожидание на берегу.

Ночь спустилась, полная жизни, теней, огней и приветственных криков. Сон не шёл, когда то и дело родня находила родню. Наследник Ёто покинул самовольно выбранный пост и искал средь деревьев знакомые лица. Сова искал тоже. Ёто Асука не появлялась.

– Наверно, больше никто не придёт, – тихо сказал Сатоши, вновь выступив из леса утром, когда розовые блики рассвета окрасили белые щёки неба.

Сова замер, окружённый людьми правителя и наследника Ёто. Урасимэ – последний из них, пришёл за час до того, приведя собой неизвестно каким чудом собранных крестьян. Тонкие женские голоса разогнали тьму, звонкие юношеские – наполнили отвагой сердца отцов.