Ночные тени: Королева ночи

— Она сама попросила.

О нет. Только не его извиняющийся тон. Я больше не хотел его слушать и чуть ли не выбежал из его палатки, как раз вовремя.

Аврора шагала прочь от своей палатки в полном боевом облачении Служительницы в сторону Искры.

Невыносимая заноза в моей заднице.

— Решила сбежать, как последняя трусиха!

Она замерла, повернув голову в мою сторону, и ускорила шаг, даже не соизволив мне ответить. Пальцы закололо, и я знал: совсем скоро я потеряю чувствительность во всём теле, когда моя ярость перельётся через край, а тени перестанут меня слушаться. Я был в шаге от того, чтобы сорваться.

Догнав Аврору почти у самых лошадей, я развернул её, заставляя взглянуть мне в глаза.

— О нет, красавица, ты так просто от меня не уйдёшь, — лёгкие жгло от холода, не давая мне сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Мы это обсуждали, — прошептала Аврора, пряча от меня свои бесстыжие серые глаза.

— Мне казалось, что вчера мы решили все свои разногласия.

— Это больше, чем наши разногласия…

— Не смей начинать заново, — сила прошлась по мне колючей волной, поднимая волосы на затылке дыбом. Ещё немного, и я сорвусь.

Стоум самодовольно смотрел на нас с высоты своего жеребца, не скрывая удовольствия, и я сильнее вцепился в свои чувства к Авроре, чтобы не кинуться на него и не разорвать в клочья здесь и сейчас. Пекло, как же это было сложно, но я помнил, какими испуганными глазами на меня смотрела Аврора в прошлый раз, когда я не смог сдержать гнев в себе.

— Я поеду с тобой.

— В Яви достаточно и своих бродячих псов, — бросил Стоум в мою сторону, но я старался не обращать на него внимание. Только не сейчас.

Аврора неуверенно убрала выбившуюся прядь серебристых волос со своего лица и наконец-то взглянула на меня. Она колебалась, и я ухватился за её нерешительность как за спасительную соломинку.

Я коснулся ладонями её лица.

— Теперь мы с тобой окончательно и бесповоротно связаны, — её губы дрогнули в улыбке, и я продолжал: — Всё, что происходит с тобой, касается и меня. Что бы ты ни задумала — это теперь и всегда моя битва тоже. Дай мне возможность разделить всё это с тобой.

Её глаза встретились с моими, взяв меня в плен. У меня чуть не перехватило дыхание, когда за светлой пеленой её уже влажных глаз я смог различить всю ту нежность и заботу, которые она готова была мне дарить.

Её мягкие ладони обхватили мои, нежно поглаживая мою грубую и воспалённую от мороза кожу. И я вздохнул с облегчением — хвала богам живым и мёртвым, она меня услышала и больше не упрямилась.

— Всё будет хорошо.

— Конечно, будет. Я не позволю плохому случиться.

Она улыбнулась, и это была самая умопомрачительная улыбка, которая заставляла меня сворачивать горы. Я сгрёб её в охапку и крепко прижал к себе.

«Прости»

И этого было достаточно, чтобы я погиб.

Сила нарастала во мне, обжигала и без того горячую кожу, отдаваясь сильной дрожью в ногах. Я чувствовал, как мои же тени опутывают меня, приковывая намертво к земле.

Я ошеломлённо застыл, молча наблюдая за тем, как Аврора выбралась из моих объятий и попятилась.

— Прости, — повторила она вслух, отворачиваясь.

— Не смей так со мной поступать, — я с трудом мог говорить. Разочарование было настолько сильным, что я почувствовал горечь на языке. Неужели она впервые решила воспользоваться кровной связью? Приказать? Заставить?

Этого не могло быть.

Я боролся с собственным телом, чтобы сдвинуть его с места, но оно не слушалось меня. Ярость вспыхнула в жилах с такой невероятной силой, что прожигала каждый сантиметр моего тела, превращая меня в саму тень Чернобога. Тени окутывали мои ноги и руки, добираясь до лица.

Аврора горестно бросила на меня последний взгляд и бросилась к своей лошади. Умелым движением она забралась в седло, кинула взгляд на довольного ублюдка Стоума и расправила плечи, всем своим видом показывая мне и невольным участникам всего этого абсурда, что она уже не Аврора — она королева по крови.

— Жнец, ты помнишь свою клятву? — От прошлой Авроры не осталось и следа. Холодная, расчётливая и лживая.

Она подняла свою изящную маленькую руку вверх, готовясь отдать мне приказ, который я не смогу преодолеть.

Я взревел, слыша позади себя, как мои люди преклоняют перед ней колено под натиском королевского приказа, но я всё ещё стоял.

— Приказываю, — её голос, усиленный чарами, разлетелся по лагерю, — Вы не ступите на земли Яви, пока я вас об этом не попрошу! Никто из вас не перейдёт даже Пустоши, пока я вам не разрешу! Охраняйте и берегите наши земли до тех пор, пока я не разрешу обратного.

— Ваше слово — наши узы, — повторили жнецы позади меня.

— Ещё. Хоть. Слово. — Мой голос превратился в сдавленный хрип, когда она надавила на меня сильнее. — Не. Смей.

Я рухнул на четвереньки, почти потеряв все оставшиеся силы на сопротивление. С трудом попытавшись подняться, я вновь рухнул на колени, пока Аврора неотрывно смотрела на меня, усиливая чары приказа. Она могла меня сломать и хотела это сделать.

Глаза заволокло ярким цветом ярости, и тени заструились из-под меня, добираясь до Искры. Лошадь испуганно заржала, стуча копытами по мёрзлой земле, стараясь отогнать черноту от себя. Паника распространилась по всем лошадям и людям, которые собирались покинуть лагерь. Даже Стоум изрядно побледнел, отводя своего жеребца подальше от Искры, спасая свою никчёмную шкуру.

«Правильно! Бойтесь меня, потому что я готов разорвать вас всех!»

От захлёстнувшего удовлетворения я почувствовал себя гораздо лучше, чем от самой крепкой медовухи и табака.

Но в отличие от остальных, Аврора не дрогнула.

— Приказываю, — мои тени уже добрались до Авроры, опутывая её тело, — Данияр, ты не смеешь отправляться за мной, где бы я ни была. Ты не ступишь и шагу, — они добрались до её горла, сжимаясь, но не достаточно сильно, чтобы заставить её замолчать, — Не ступишь и шага от Павла.

Последние слова ей дались с трудом, но всё же дались, и она обрушила на меня всю свою силу.

Невообразимая агония захватила моё тело, выдавливая из меня оглушительный крик боли и забирая последние силы.

Сердце заикнулось, я задохнулся, полностью падая на снег.

— Ваше слово — наши узы, — прошептал я, еле шевеля губами, окончательно проваливаясь в непроглядную темноту.

АВРОРА

— Похвально.

Я постаралась сделать глубокий вдох, чтобы унять накатывающее отвращение к горлу. Я вздёрнула подбородок и изо всех сил напрягалась, чтобы не задрожать.

Пристальный взгляд Стоума пробежал по мне, словно он запоминал каждую деталь моего тела или выискивал слабости. Я выдержала его взгляд так, словно всё, что я сделала несколькими часами ранее, было частью моего обычного дня.

Боги меня раздери, совершенно необычный день. На своей спине я до сих пор чувствовала гневный взгляд Яны, которую взяла с собой сопровождать меня. И Марка, и Николая, и даже Служительниц. Все они смотрели на меня с глубоким удивлением и негодованием, потому что я приказала своим жнецам не приходить за мной. И не просто приказала — я воспользовалась чарами. Самое главное, я приказала ему, единственному человеку, который готов был сровнять всё на своём пути. Человеку, которого боялись, пожалуй, все мои враги, я приказала остаться и не покидать границы Нави.

Его взгляд до сих пор горел в моей памяти — полный холодной ненависти. В тот момент я почувствовала себя именно такой, как обо мне говорили бывшие сёстры Ордена. Я почувствовала себя предательницей.

Горло до сих пор жгло от его теней, которыми он пытался меня… Остановить? Задушить? Я готова поклоняться всем богам до самой своей смерти, лишь бы он не хотел меня задушить.

Хотя я этого заслуживала. Надо было сказать ему ещё вчера, нужно было остановиться, но мне так хотелось хотя бы на минуту забыться и почувствовать себя счастливой. Быть просто его Авророй.

— Я не нарушаю обещаний, Стоум, — ответила я, и уверенность, подаренная этим откровением, словно укрепила всё моё тело.

Это ведь правда. Я не нарушаю обещаний, чего бы мне это ни стоило. Ведь так, Аврора?

Стиснув поводья, я направила Искру вдоль узкой тропинки через мёртвые земли, огибая маленькие чёрные лужицы.

Нам осталось совсем немного до главных ворот крепости Ордена Мораны и границ Яви. За ними меня ждёт в разы больше опасностей и проблем, чем те, что я оставляла сейчас в Нави. Об этом мне нужно было думать.

Но стыд, затопивший меня, сожаления и переплетения чувств, которые я так и не смогла понять, камнем упали где-то внутри меня, заставляя вновь и вновь возвращаться к тому моменту, когда я приказала.

Даже зловония скверны вперемешку с запахом пота лошадей и слишком слащавой улыбки Стоума не могли привести меня в чувство.

— В этом я не сомневался, — в его тоне звучало высокомерие. Нет, что-то большее, но я не могла этого различить. — Мы не обсуждали, как будем объяснять наше прекрасное возвращение.

— Нет ничего лучше правды, тебе так не кажется? Не хочу отнимать у тебя возможность показать себя с лучшей стороны.

Он сузил глаза с немой злобой, обещающей возмездие. Но мне было всё равно.

Всю оставшуюся дорогу, мы не проронили ни слова. И когда я увидела высокие, каменные стены крепости, тянувшиеся высоко к небу, мое сердце уже трепыхало, как загнанная печушка. Я вновь вернулась туда, откуда всеми силами старалась сбежать. Все мои раны на теле предательски заныли, словно их нанесли мне совсем недавно.

На стене все больше стало появляться людей. Плащи Служительниц развивались на ветру, и создавалось впечатление, что вся крепость погружается в огонь.

Патрульные внимательно наблюдали за тем, как наша внушительная процессия подходила к главным воротам, минуя самые большие очаги скверны.

Я никогда не было по ту сторону главных ворот, и даже когда убегала отсюда, ни разу не обернулась, чтобы взглянуть на крепость. Сейчас же, она предстала мне во всем своем великолепии. Огромные блоки камней, из которых состояла сама крепость, были испещрены глубокими, черными бороздами - следами от когтей чуди. Следы тянулись высоко вверх, почти на два моих роста от земли, словно эти темные твари пытались забраться по самой стене, а не идти напролом.

Массивные ворота, выполненные из черного дерева, были изрезаны свежими рунами защиты. Видимо, когда Светоч покинула стены Яви, когда я сбежала, купол окончательно потерял свою силу, Служительницы применяли любой способ, чтобы укрепить защиту земель.

Гордость воспряла в моем теле, но я быстро спрятала ее в самый укромный уголок своего разума.

«Помни, зачем ты здесь! Помни, что они сделали» - эти слова я повторяла себе вновь и вновь, пока они не зазвучали во мне набатом.

Я глубоко вздохнула сырой воздух, пропитанный запахом прелых листьев и накинула на голову капюшон со своего старого красного плаща, сильнее кутаясь в нем.

— Мы дома, княжна, — расплылся в довольной улыбке, Стоум, когда главные ворота с невыносимым скрежетом и грохотом стали распахиваться перед нами.

— Она королева, — прошипела Яна, поравнявшись с нами.

Царевич безразлично пожал плечами, подшпоривая своего жеребца, чтобы тот смелее прошел вперед к началу нашего отряда.

— Не надо выводить его из себя.

— Мне насрать на твои приказы. Попробуй заставить меня и у дома Арчаки на одну голову будет меньше. — она откинула свою косу назад, потянувшись к своему кинжалу на бедре.

Что ж, мы вновь вернулись к тому, с чего начали.

Глубоко выдохнув, я постаралась улыбнуться ей.

— Всему свое время, наберись немного терпения.

И оставив ее удивленной, я повела Искру вслед за Стоумом, вглубь открывшимся воротам.

Нас ждало несколько десятков Служительниц на главной площади возле главных ворот. Десятки взглядов ненавистных, удивленных, внимательных были прикованы к нам. За тесными рядами красных плащей, мелькали белые одеяния Прислужниц и черные одеяния Матушек. Казалось, что все жители крепости подходили к главной площади, чтобы поглазеть на вновь прибывших.

Колокол на главной башни звонко огласил на всю округу о том, что в крепость вернулся отряд. Когда-то, этот звук наполнял радостью сердце, но сейчас он звучал для меня погребальной песнью.

За последним всадником, с таким же жутким грохотом закрылись ворота, и на главной площади, гул голосов стих. Служительницы сомкнули свои ряды, обнажая серпы.

— Очень холодный прием вашего Верховного Царя, — Стоум спешился и размеренным шагом подошел ко мне. Протянув руки, он помог мне сойти на землю, продолжая придерживать меня за талию. Моя игра началась.

— Ваша светлость, мы не ожидали вас увидеть, но честное слово, для нас это великая радость.

Этот голос я не спутаю ни с чем. Приятная хрипотца, елейность. Мирод протиснулся между двумя Служительницами и вышел на свободный пятачок площади к нам.

Все такой же низенький, полноватый, только больше седых волос на лысеющей голове. Он поправил свой меховой сюртук, внимательно изучая весь наш отряд своими маленькими, черными глазками. Когда его взгляд коснулся меня, он опешил и побледнел.

— Схватить. Её, — слова с большим трудом вырвались из его перекосившегося рта. Стоявшие рядом с ним Служительницы дёрнулись с места, стараясь как можно быстрее выполнить его приказ, но и мои жнецы были не менее быстрыми. Яна молниеносно спрыгнула со своего коня, вставая перед нами со Стоумом. Николай подступил справа, обнажив свой клинок, Марк с пугающим ревом встал слева, не спуская своего острого взгляда с подступающего противника. Казалось, что ещё немного, и кровь прольётся на этой площади, и мы все умрём гораздо раньше.

— Ещё шаг — и мой меч обагрится кровью, — рявкнул Стоум, подталкивая меня за свою спину, — Аврора пришла сюда по собственной воле, чтобы исполнить свой долг.

Мирод побагровел. Череда самых разных чувств промелькнула на его лице: от ярости до негодования. Маленькие глазенки всё ещё блуждали по нашим лицам, когда он манерно поправил ворот своего сюртука и сильнее расправил плечи. Служительницы замерли, ожидая его приказа, и удивлённо переглядывались, не понимая, почему Мирод так долго не отдаёт приказ.

— По закону Яви, она моя невеста.

— Она отступница, — с напором выплюнул Мирод, да так яро, что несколько смачных капель слюны разлетелись в разные стороны.

Все выжидали его окончательного приказа, но он медлил. Всё же пойти против воли Царя было не меньшим предательством, чем мой побег и непокорность.

Обступившая нас толпа тихо перешёптывалась, с недоверием поглядывая на напряжённых жнецов. Они боялись, впервые видя людей, пришедших с той стороны. Чёрные одежды, необычные мечи и тени, верными псами притаившиеся под ногами жнецов — не так я себе представляла первую встречу.

«А как же ты себе это представляла?» — со злой ухмылкой отозвался во мне скрипучий голос.

Я зарделась, уязвлённая таким замечанием своего внутреннего голоса. Готовясь вернуться в стены родного дома, я упустила столько всего важного, наивно думая, что у меня получится всё и так.

Едва махнув рукой у своего бедра, я подала немой приказ своим жнецам, и через несколько мгновений услышала звонкое лязгание мечей, вернувшихся в ножны.

— Я пришла с миром, — смиренно склонив голову, я сделала несколько шагов вперёд, выходя из-за широкой спины Стоума. Царевич удивлённо перевёл на меня взгляд, слегка повёл бровью, но руку с меча не снял.

Взирая на всю эту картину, Мирод вздёрнул подбородок, преисполняясь превосходством, и сложил руки в замок на заметном отъевшемся пузе. Кивнув головой, он отдал приказ Служительницам, которые покорно сложили своё оружие, но по-прежнему настороженно наблюдали за нами.

— И о каком таком мире идёт речь, Аврора? — елейно спросил Мирод, неестественно мягко, сверля меня глазами.

С крон деревьев спустился холодный ветер, пощипывая меня за щёки, будто требовал скорее снять капюшон и показать всем, кто к ним пришёл.

— Вот мой мир, — сказала я, показывая свои ладони. Розоватый шрам от данного мною обета требовательно заныл, пронизывая меня обжигающей болью, заставляя скривиться, — я дала обет вернуться и принять свою судьбу. Ни я, ни вы нарушить его не можете.

Вся краска с лица Мирода сползла, сменяясь мертвецкой бледностью. Ожидал ли он такого? Нет, не ожидал. Видимо, старуха Наталья не посвящала его в свои планы хитростью заманить меня обратно, но, как ни странно, именно её скрытность и недоверие к своим людям сыграло мне на руку.

Я видела, как Служительницы переглядывались, понимая, что ничего со мной сделать уже не могут. Видела, как Мирод, загнанный в угол, вновь стал багроветь, силясь придумать что-нибудь, чтобы не ударить в грязь перед своими людьми и показать, что он всё ещё хозяин положения.

О-о-о, хвала всем богам, живым и мёртвым, что я была ученицей Ильи. Хвала богам, что все уроки моей жизни всё же остались в моей голове, и я видела трезвым взглядом всё, что происходило на этой площади — моя маленькая, первая победа, которую необходимо было закрепить.

Я сделала ещё один маленький шаг, встав впереди Стоума, и медленно взялась за края своего капюшона.

— Вы не можете ничего со мной сделать и по другой причине, Мирод, — мой голос звучал ровно, но сердце билось, как у маленькой печушки, а руки слегка дрожали, когда я открывала студенному ветру свое лицо и белоснежно - белую косу.

Испуганный ропот прокатился по толпе, заставляя любопытных зевак встревожиться сильнее,чем от вида моих жнецов. Приторный запах страха разнесся по площади, окутывая меня со всех сторон, и замерцал золотыми нитями вокруг каждого. Даже Мирод, испуганно схватился за золотую брошь на своей груди, пытаясь отогнать от себя сей морок. До чего же жалкое зрелище.

В толпе тут и там слышались тихие оханья и причитания, воздаяния нашей богине, которую они видели во мне.

— Сопроводите наших гостей в покои, — дрожащим голосом смог выдавить из себя Мирод, поспешно юркая в толпу.

******

Как только массивные двери моих покоев закрылись за моей спиной, я смогла выдохнуть.

Напряжение, скопившееся за всё это время во мне, дало о себе знать, забрав у меня все оставшиеся силы, и почти на ватных ногах я прошла к креслу у растопленного камина и плюхнулась в него, даже не сняв плащ.

Глаза защипало от подступивших слёз, но, пересилив себя, я проморгалась и глубоко вздохнула, пытаясь привести своё сердце в порядок. Как же сильно оно билось, врезаясь в мои рёбра.

Вот и всё, я в Яви. Так, как и хотела. Но облегчения мне это не принесло.

Я готовилась к худшему, ожидая, что меня запрут в темнице до тех пор, пока Стоум не решит все вопросы моего освобождения. Но Мирод поступил иначе, разместив меня в почти царских покоях. По меркам крепости, конечно.

Просторная комната с большими окнами, выходящими на внутренний двор крепости. Большая кровать, застланная для почётных гостей парчовым покрывалом и несколькими медвежьими шкурами, гора воздушных перин. Рядом с кроватью у стены большая тумба с зеркалом, а под тумбой массивный сундук.

Умывальня по размерам не такая внушительная, как купели у меня в замке, но достаточно просторная: несколько шаек с горячей водой уже стояло возле деревянной ванны в ожидании меня, но сил ополоснуться после долгой дороги у меня совсем не было. Я так и сидела в кресле возле камина и пыталась перевести дух.

— Ты сделала всё правильно, Аврора, — прошептала я, закрывая саднящие глаза, — Так и должно быть.

Я не боялась данного мне затишья. Знала, что сейчас, в главном зале, наверняка идёт ожесточённый спор между моим названным мужем и Миродом. Наверняка этот мерзкий старикашка созвал целый совет из главных матушек и главы, чтобы решить мою судьбу. Меня не сильно интересовал исход этого спора, в любом случае я была бы в выгодных условиях.

Если меня решат казнить, то непременно отправят в темницу, где я встречусь со своим отцом и помогу ему бежать, рассказав, как действовать дальше, чтобы найти Морану и освободить её. Павел, который остался в Нави, получил от меня нужные указания, чтобы действовать без Совета и развязать войну, пока мои люди и отец занимаются поиском. Этот исход событий унесёт слишком много жизней, но всё равно приведёт к тому, что прежние устои падут, вернув всё на свои места. Даже если вместе со мной убьют моих людей, мой маленький пушистый козырь всё равно останется в стенах крепости и выполнит свою часть уговора.

Если меня решат оставить в живых и обязать исполнить данную мне клятву, я это сделаю. И тогда история может повернуться в две стороны: заключение мирного договора или долгое хитрое прокладывание моего пути к цели. Но для исполнения этого плана мне нужен был сговорчивый глава Ордена. А судя по тому, что Мирод был в замке, глава либо ещё не выбран, либо выбран, но ещё не назначен.

Осталось только не сломаться в одиночестве.

Но стены этой комнаты так сильно давили на меня, навевая воспоминания, от которых я так хотела убежать.

Тихие размеренные шаги за запертой дверью заставили меня собраться. Ключ в замке повернулся, и с лёгким скрипом массивная деревянная дверь открылась, впуская ко мне посвежевшего Стоума.

Он уже успел снять с себя доспехи, оставшись в походных штанах и белой рубашке, и умыться.

— У меня хорошие новости, — довольно растянул царевич, даже не дождавшись, пока дверь за ним вновь закроется. Пройдя ближе ко мне, он разместился на соседнем кресле и широко улыбнулся. — Всё прошло лучше, чем я предполагал.

Я вновь откинулась на спинку удобного кресла, давая ему возможность продолжать, но Стоум специально выдерживал паузу, чтобы добиться от меня хоть каких-то эмоций, и я лениво улыбнулась.

— Казнить тебя не собираются.

— Я удивлена. Мирод созвал совет?

— Твое яркое появление очень сильно испугало народ. Все считают, что ты посланница богини и убивать тебя — настоящий грех.

— Не далеко от правды, — хмыкнула я, вновь забыв, что с этим человеком нужно быть очень осторожной. Царевич наблюдательный и умеет делать правильные выводы из каждого сказанного слова.

— И какое решение они приняли?

— Не думай, что твое появление здесь будет простым. Тебя допросят очень тщательно, и только после этого совет вынесет свое окончательное решение. До этого времени ты останешься здесь, — холодный голос Стоума разогнал мурашки по моей спине. Недобро сверкнув глазами, он продолжил: — В дальнейшем мне бы хотелось знать обо всем, что ты думаешь сделать или сказать.

— Хорошо, — покорно согласилась я, даже и не думая спорить.

Судя по тому, как дернулись уголки его губ, он удивился.

— Решение принимал глава? — осторожно спросила я.

— Глава Ордена еще не приступила к своим обязанностям. Она находится в уединении, но свои пожелания передала Мироду.

Я облегченно вздохнула. Значит, глава все же будет сговорчивой.

— А если она сменит свое решение?

— Значит, ты умрешь. В этом деле Мирод не может озвучивать только свою волю, — совершенно спокойно отвечает Стоум, и ни одно чувство не промелькает на его совершенно каменном лице. — Но я не думаю, что глава изменит своего решения, — выдержав многозначительную паузу, добавляет царевич. — Я об этом побеспокоился и рассказал Совету, кем ты являешься.

— И они испугались еще сильнее?

Он вновь кивнул.

— Они не заинтересованы в войне, и мои доводы были очень убедительными, но ты же понимаешь, что у совета в этом вопросе связаны руки?

Теперь уже кивнула я.

Орден Мораны хоть и имел власть над престолонаследием, но никогда не влезал в междоусобные разборки между царями и никогда не принимал участие, когда речь шла о войне. Орден воевал только с Нави и стоял на страже стены, но при Наталье часть устоев Ордена были нарушены. Как будет сейчас, никто предположить не мог, не то что я.

— А ты ещё не Верховный Царь, чтобы твоё слово было законом.

Стоум улыбнулся.

Хитрый лис уже сейчас требовал от меня выполнения моей части уговора.