Читать книгу Тень для трёх императоров 2 (Amaury Shadow) онлайн бесплатно на Bookz (9-ая страница книги)
Тень для трёх императоров 2
Тень для трёх императоров 2
Оценить:

3

Полная версия:

Тень для трёх императоров 2

— Это я должен был сказать, — заметил Вайрес.

— Иногда я тоже умею быть скучным.

— Редко.

— Не завидуй.

Элиан посмотрел на Вайреса.

— И наложницы?

— Наложниц пока не убивать.

— «Пока» звучит обнадёживающе, — сказал я.

Саэрис кашлянул — не от слабости. Спрятал смешок.

Я заметил.

— Весело тебе?

— Отнюдь, Ваше Величество. Я с уважением отношусь к дипломатическому потенциалу изменения формы лица.

Элиан улыбнулся шире.

— Саэрис, осторожнее. Ты сегодня слишком близок к тому, чтобы мне понравиться.

— Тогда мне стоит срочно сказать что-то скучное.

— Поздно.

Когда Саэрис заговорил о чистке своего дома, в его голосе появилась сталь — тонкая, дорогая.

Я посмотрел внимательнее.

— Собираешься забрать место главы клана?

— То, что мне принадлежит по праву крови, ума и выживания.

Я рассмеялся снова.

— Вот теперь ты говоришь нормально.

Элиан положил пальцы на край стола.

— Если понадобится помощь…

Он улыбнулся ядовито, так, как улыбался тем, кого собирался вскрыть с почти художественным удовольствием.

— …я с радостью посмотрю, какие ветви Эссайр первыми начнут кричать.

Саэрис задумчиво склонил голову.

— Если я приму вашу помощь слишком рано, мой клан решит, что я пришёл за властью, держась за императорский рукав. А если слишком поздно, мне придётся просить вас не пачкать стены слишком живописно.

Элиан рассмеялся тихо и по-настоящему.

— Хороший ответ.

— Я стараюсь сохранять стены там, где они ещё могут пригодиться.

Да.

Саэрис точно выжил и стал опаснее.

Покушение часто ломает слабых. Сильных оно злит. А умных делает внимательнее к тому, какие двери пора закрыть навсегда.

Тайра к утру должна понять, что её яд стал приглашением в яму.

Просто пока она решит, что это приёмная.

Когда Саэрис ушёл, кабинет стал слишком тихим.

Без него воздух сразу потерял лёгкую остроту дипломатической игры. Остались мы трое, чёрный стол, тёмные стены, карты границ и боль, которую никто из нас не называл, пока мог не называть.

Мы вернулись в императорское крыло за час до заката — достаточно поздно, чтобы отсутствие на встрече выглядело решением, и достаточно рано, чтобы весь дворец понял: мы услышим каждый шёпот о новой Императрице.

Я подошёл к окну.

Дворец Императрицы светился вдалеке. Пурпурные и золотые огни отражались в воде садов, а где-то там новая Императрица — белая, холодная, упрямая — уже перестраивала свою клетку под собственные когти.

А я стоял здесь и думал не о ней.

Не должен был.

Но думал о чёрном хвосте с белой кисточкой. О смехе на танцполе. О горячей коже под моими руками.

Лиэль была чёрной.

Чёрные волосы, чёрные уши, чёрный хвост с белой кисточкой.

Живая.

Горячая.

Невозможная.

Ариэль Валенс, если верить всем закрытым сводкам, была белой тенью правящей стаи, символом новой крови, спрятанным за семейными стенами.

Разные имена.

Разные следы.

Разные жизни.

Мой змей не узнал её.

Не мог.

Но поднял голову так резко, будто услышал не слух, а старый зов.

Ненавижу совпадения.

— Завтра, — сказал я тихо.

Никто не спросил, что именно завтра.

Вайрес закрыл голографическую карту.

Элиан опустил взгляд на свои руки.

— Семь лет, как мы не видели Лиэль.

Имя упало в кабинет, и всё изменилось.

Не внешне.

Мы не закричали. Не опрокинули стол. Не выбили окна, хотя я хотел.

Бездна, как же хотел.

Я хотел стать змеем прямо здесь, разнести кабинет, выбить стекло, проползти через весь дворец, пока каждый не поймёт, что у трёх императоров тоже есть рана, которую нельзя трогать даже взглядом.

Но я стоял.

Семь лет власти учат стоять даже тогда, когда внутри воет.

Завтра была не годовщина смерти.

Смерть хотя бы честна.

Завтра был день, когда мы потеряли её, связь, право искать сразу и любую возможность сказать: «мы не бросили». День, когда Лиэль могла решить, что мы ушли сами.

— Совпадений слишком много, чтобы считать их доказательством, — произнёс Элиан.

— Это что ещё значит?

— Что хороший капкан всегда похож на случайность, пока не захлопнется.

Вайрес поднялся.

— Проверить всё, что связано с Ариэль Валенс до Вар’Кела. Не через официальные каналы.

— Думаешь?

— Я думаю, что Аэл’Тар слишком тщательно закрыла женщину, которую отдала нам в Императрицы. Это уже причина смотреть глубже.

— Мы ищем Лиэль два года, — сказал я.

— Значит, будем искать третий.

— А если она не хочет, чтобы мы нашли?

Вот этот вопрос был хуже всего.

Потому что он мог быть правдой.

Лиэль могла выжить, узнать, что мы ушли, почувствовать разрыв, возненавидеть и спрятаться сама.

Элиан ответил тихо:

— Если она не хочет, чтобы мы нашли, значит, когда найдём, сначала выслушаем.

Я резко повернул к нему голову.

— Ты сам в это веришь?

— Нет. Но я тренируюсь произносить разумные вещи заранее.

Я фыркнул.

Почти смех.

Почти.

Вайрес заговорил о закрытом ритуале для погибших Вар’Кела. Когда я сказал, что мы не проводили его уже два года, он ответил:

— Проводили. Просто не вместе.

— Вместе будет хуже.

— Поэтому вместе.

Я снова посмотрел в окно, на дворец Императрицы, на огни, отражённые в воде.

Мой змей поднял голову.

На этот раз не зашипел.

Просто смотрел внутрь темноты вместе со мной.

— Смешно, — сказал я. — Мы семь лет боялись сделать Лиэль нашей Императрицей, чтобы не посадить её в клетку. А теперь в эту клетку вошла другая, и весь дворец уже истекает ядом от одной мысли, что она может оказаться не слабой.

— Клетка не всегда удерживает того, кто входит с ключом, — ответил Вайрес.

— Наша новая Императрица, кажется, уже ищет замки, — заметил Элиан почти с улыбкой.

— Пусть ищет, — сказал Вайрес. — Пока не ломает несущие стены.

— А если сломает? — спросил я.

Вайрес повернулся к окну, и в его фиолетовых глазах отразились огни дворца Императрицы.

— Тогда посмотрим, что она построит на их месте.

Мой змей свернулся тугими кольцами и наконец затих.

Не успокоился.

Нет.

Просто лёг глубже, туда, где боль становится не криком, а клыком, который ждёт своего часа.

В кабинете пахло тоской, старым ядом и безнадёжностью, а за стенами дворец всё ещё шептал о белой Императрице, которая в первый же вечер заставила Са’Рет вспомнить: иногда новая змея в гнезде не просит места.

Она занимает его.

И мне до раздражения сильно хотелось увидеть, как она это делает.

Глава 8

Ариэль

Первые сутки во дворце Императрицы мне не понравились.

Вот вообще.

Не «не понравились» в том мягком смысле, когда можно нахмуриться, выпить чаю, сказать себе, что всё новое требует привыкания, и героически пережить неудобство.

Нет.

Мне хотелось собрать весь этот дворец, завернуть в один огромный шёлковый свёрток, перевязать пурпурной лентой и отправить обратно императорам Саэ’Вар с запиской: «Спасибо, очень красиво, но пользоваться невозможно. Исправьте».

Утро началось с того, что я проснулась не сама.

Уже неприятно.

В этот день я привыкла просыпаться иначе.

Не от мягкого стука в дверь и не от чужого голоса, который с почтительным спокойствием сообщает, что пора вставать. Каждый год в этот день рядом были свои: сигналы «Нок’Тейры», голос Тейры, сообщения Лиары, стук Каэля в дверь с воплем: «Капитан, у нас маленькая техническая радость», или Лурин, пытающийся вломиться с медицинским сканером и лекцией о вреде сна лицом в отчётах.

Иногда команда молчала.

Это тоже было своим.

Сегодня — нет.

Сегодня был тихий стук, мягкий шелест двери, едва слышные шаги и голос Лирены:

— Ваше Величество, время утреннего подъёма.

Я открыла глаза.

Потолок над кроватью был тёмным, резным, с золотыми змеями по краям полупрозрачного полога. За стеной шумела вода. В спальне пахло прохладным камнем, свежими тканями и слабым благовонием, которое вчера Эйла проверила трижды, а потом всё равно велела заменить.

Саархатский дворец просыпался тихо.

Я — нет.

Я лежала под мягким одеялом, белые волосы рассыпались по подушке, хвост был намотан на собственную ногу, а уши, предательские пушистые гадины, уже прижались от недовольства раньше, чем я успела придать лицу императорское выражение.

Нокса подняла голову с ковра у кровати, посмотрела на меня, потом на вошедших служанок, потом снова на меня и очень явно фыркнула.

— Не начинай, — пробормотала я.

Лирена сделала вид, что не услышала.

Найра сделала вид, что не хочет рассмеяться.

Эйла ничего не сделала, но я всё равно поняла: услышала, запомнила и отложила в ту внутреннюю папку, где у неё уже наверняка хранились все мои слабые стороны за первые сутки.

В спальню вошли не только они. За Лиреной стояли четыре служанки первого ранга, две второго и ещё несколько младших, несущих подносы, ткани, шкатулки, щётки, сосуды с водой, маленькие чаши с маслами и какие-то предметы, назначение которых я даже не хотела знать до завтрака.

— Это всё для меня? — спросила я.

Голос получился хриплым после сна.

Совсем не императорским.

— Да, Ваше Величество, — просияла Найра. — Утренний туалет Императрицы включает омовение, уход за волосами, ушами и хвостом, подбор первого одеяния, лёгкий макияж, проверку украшений, подбор ленты, подготовку кольца, проверку печати, утренний чай, завтрак, а ещё…

— Найра, — сказала Лирена.

— Молчу.

— Не молчите, — сказала я, садясь. — Я хочу знать, сколько именно страданий приготовлено на ближайший час.

Эйла тихо поправила:

— На два часа, Ваше Величество. Если не торопиться.

Я медленно повернула к ней голову.

— А если торопиться?

Лирена подошла ближе и поклонилась.

— Тогда весь дворец решит, что Императрица не умеет соблюдать утренний порядок.

— Лирена, я ещё не завтракала. Не бейте традициями так рано.

— Я стараюсь мягко.

— Это было мягко?

Найра шепнула Эйле:

— Кажется, да.

Эйла так же тихо ответила:

— Для Лирены — очень.

Я закрыла глаза.

Нокса снова фыркнула.

Предательница.

— Ладно, начинайте. Но если кто-то попытается заплести мне волосы так, что я не смогу повернуть голову, я объявлю это покушением.

Лирена даже не моргнула.

— Я предупрежу служанок.

— О, спасибо.

— И вас тоже предупрежу, Ваше Величество: сегодня утренний поклон наложниц, затем проверка первых отчётов дворца, затем утверждение новой служебной линии, затем работа в кабинете.

Я посмотрела на неё, и уши сами подались вперёд.

— Вы перечисляете расписание или угрозы?

— В Са’Рет это часто совпадает.

Вот теперь я проснулась окончательно.

Мне начинала нравиться эта женщина, что не отменяло желания укусить ближайшую подушку.

Меня подняли с кровати так бережно, будто я была не Императрицей, а дорогой вазой, которую уже кто-то пытался отравить через цветы, и проводили в купальню. Вода в глубокой каменной чаше была тёплой, с тонким ароматом трав. Эйла проверила её серебристым тестером, спрятанным в рукаве, — и до моего прихода, и сейчас снова.

— Между первым и вторым разом в комнату входили ещё двое слуг, — пояснила она без всякого выражения.

— А ещё вчера одна из тех, кого вы выгнали, отвечала за склад масел, — добавила Найра. — И если она успела оставить что-то неприятное, лучше узнать до того, как это окажется на вашей коже. Не то чтобы я думаю, что она успела, но если успела, то это было бы мерзко, а мерзкое лучше найти раньше.

— Найра, — сказала Лирена. — Уже достаточно.

— Да, старшая.

Я смотрела на них троих и чувствовала что-то похожее на осторожное признание: они не просто исполняли роль, а действительно начали выстраивать вокруг меня первую тонкую стену.

Пусть пока из приказов, проверок и слишком большого количества рук, стремящихся привести Императрицу в состояние «достойна показаться гарему».

Но стену.

Служанки мыли мои волосы, расчёсывали белые пряди, обрабатывали шерсть ушей и хвоста специальным мягким составом. Когда одна из девушек второго ранга коснулась моего уха слишком осторожно — будто боялась не сделать больно, а прикоснуться к странности, — я невольно дёрнулась.

Она побледнела.

Лирена сразу повернула к ней голову.

— Дальше уши обрабатывает только Эйла.

Эйла подошла молча.

Её пальцы оказались лёгкими, точными, почти невесомыми. Она не тянула, не цепляла, не пыталась гладить лишнего, а просто делала работу так, будто мои уши — не украшение, не редкость и не дворцовая диковина, а часть тела, к которой нужно относиться с уважением.

Хвост успокоился первым.

Предатель.

Найра тем временем пыталась не разговаривать и проигрывала. Она рассказывала про тёмно-синюю ленту с серебряными колокольчиками, которую, по её мнению, кто-то специально спрятал среди обычных, потому что она слишком подходит к моим глазам.

Я сидела в воде, а вокруг меня работал маленький, очень напряжённый дворцовый механизм.

И это раздражало.

Я привыкла сама надевать форму, сама завязывать волосы перед боем и сама выбирать, где спрятать клинок. Здесь мне подавали полотенце две служанки, ещё одна держала тёплую ткань для волос, Лирена проверяла порядок допуска, Эйла следила за каждым сосудом, а Найра, кажется, слышала дыхание даже у стен.

Всё это ощущалось как тонкая шёлковая сеть, которую на меня набрасывали с улыбками и поклонами.

Терпим.

Привыкаем.

Не кусаемся раньше завтрака.

Наряд на сегодня я выбрала сама.

Белый.

Почти полностью.

Не праздничный и не мягкий, а холодный. Белоснежное одеяние из нескольких слоёв с высоким воротом и длинными широкими рукавами. По краям — чёрная и тёмно-пурпурная вышивка: тонкие змеи, ветви и цветы. Украшений минимум — кольцо Императрицы, небольшие чёрные шпильки и чёрно-белая лента с колокольчиками.

Лирена, увидев выбор, на миг замерла.

— Ваше Величество, белый цвет в Са’Рет может использоваться в нескольких значениях. В некоторых случаях он связан с траурной памятью, если дополнен чёрным.

— Знаю.

Она посмотрела внимательнее, но не спросила.

Умная.

Найра, конечно, почти спросила. Я услышала, как вопрос уже подпрыгнул у неё на языке, но Эйла едва заметно коснулась её рукава, и Найра чудом удержалась.

Я оценила.

Сегодня они все выживут.

В Аэл’Тар мы надевали белое в этот день не потому, что боль становилась чище. Просто так было легче не дать ей расползтись по коже. Белое держало форму. Чёрное напоминало, что форма не отменяет пустоту.

Этот день дворец не получит.

Ни под видом утреннего порядка, ни под видом поклонов, ни под видом графиков, отчётов и чужих традиций.

Моё тело они могли одеть.

Моё время — расписать.

Мою память — нет.

Завтрак уже ждал в малой приёмной, и вот тут я наконец получила возможность отомстить судьбе, потому что кормление Ноксы оказалось ещё более торжественным мероприятием, чем моё утро.

Отдельная низкая подставка, проверенная пища, сырая мясная нарезка, два слуги второго ранга, стоявшие так, будто приносили жертву древнему хищному божеству, а не кормили годовалую виррену.

Нокса величественно ела, а потом нарочно уронила кусок обратно в чашу так, что мясной сок брызнул на подставку, и один из слуг едва не умер внутренне.

— Нокса, — сказала я. — Я тебя вижу.

Она съела кусок и отвернулась.

Вот же мелкая чёрная дрянь.

Да, мы определённо подружились.

После завтрака пришло время утреннего поклона наложниц, и вот здесь день окончательно показал зубы.

Я сидела на троне Императрицы в главном зале внутреннего дворца. Нокса лежала у моих ног, Лирена стояла справа у нижней ступени, а наложницы расположились по рангам — строго, красиво, ядовито.

Первые пятнадцать минут я почти наслаждалась.

Почти.

Это было сложно, тонко, выверенно. Сайрита сообщила о ремонте восточного павильона так, что в словах прятался намёк на старую служанку. Вейлис мягко предложила обновить список лекарских настоев, будто случайно включая туда пункт об адаптации Императрицы. Аэрис заметила, что смена штата могла встревожить младших наложниц.

Я слушала.

Слух ловил дыхание каждой. Визарь считывал пульс и микроспазмы, а уши и хвост я держала под контролем. Лишь раз кончик хвоста дёрнулся, когда Вейлис слишком ласково произнесла «особенности эларийской новой крови», и Нокса сразу подняла голову и посмотрела на неё так, что Вейлис замолчала на полслова.

Хорошая девочка.

Потом Сайрита решила втянуть меня напрямую.

— Многие женщины гарема обеспокоены резкостью вчерашних перемен, Ваше Величество, — произнесла она с идеально почтительным лицом. — Новым назначениям, возможно, стоит пройти проверку временем. Иногда спешка рождает не порядок, а пустоту на месте прежней опоры.

Я подняла палец.

Она замолчала.

— Сайрита Миршаэль, если вы хотите назвать меня неопытной, не прячьте это слово под заботой. Я ценю точность.

— Я бы не позволила себе неуважения.

— Позволили. Просто завернули его в ткань Миршаэль.

Вейлис вмешалась мягче:

— Всем потребуется время, чтобы привыкнуть к вашему стилю, Ваше Величество.

— Прекрасно. Привыкайте быстро.

Аэрис улыбнулась.

Мягко.

Опасно.

— Быстрота, кажется, важна для Аэл’Тар. Хотя иногда тем, кто входит в чужой дворец, полезно оставить за дверью не только прежние привычки, но и прежнюю боль. Иначе прошлое начинает управлять настоящим.

Вот он.

Тонкий укол.

Не по власти.

По белому.

По чёрной ленте.

По тому, что я не должна была принести в этот зал, но принесла — на себе, в волосах, в звоне колокольчиков, в пустоте под рёбрами.

На одно короткое мгновение воздух стал плотнее.

Не потому что она угадала.

Потому что почти попала.

Я медленно перевела на неё взгляд.

— Аэрис Эссайр, если прошлое ещё способно управлять настоящим, значит, настоящее слишком слабое.

Её улыбка осталась.

Но глаза стали внимательнее.

— Мудрое замечание, Ваше Величество.

— Нет. Практичное. Мне не нужно оставлять боль за дверью, чтобы управлять дворцом. Мне достаточно не позволять дворцу думать, что он имеет право её трогать.

В зале стало тише.

Сайрита поняла, что Аэрис задела что-то и не добила.

Вейлис поняла, что я не позволю добивать.

Аэрис поняла, что теперь у неё есть вопрос.

Пусть.

Таэлира чуть наклонила голову:

— А если традиция защищает порядок?

— Тогда она останется. Если защищает чужое право прятать беспорядок под старой тканью — будет снята и проверена на свет.

После этого они замолчали.

Не потому что сдались.

Потому что пересчитывали подходы.

И именно в этой тишине усталость накрыла меня такой тяжестью, будто всю ночь я таскала на себе куски корабельной брони. Сегодня была годовщина, тело помнило раньше разума. Каждый год в этот день мы с командой уходили подальше от баз, надевали белое, пили и вспоминали погибших, а потом я уходила одна и вспоминала троих.

Риаса.

Шариса.

Лиана.

Сегодня я была в белом.

Хотя бы это я смогла сохранить.

Ни команды, ни леса, ни гор. Только белое одеяние, чёрная лента с колокольчиками и чужой гарем, обсуждающий ткани так, будто в этом есть смысл.

Может, ночью получится уйти к озеру.

Найра утром шептала Эйле про большое озеро в императорском саду, почти безлюдное ночью.

— Достаточно, — сказала я, возвращаясь в зал. — На сегодня утренний поклон окончен. Все текущие вопросы передать Лирене в письменном виде. Без намёков, двойных смыслов и попыток спрятать личную обиду в заботу о дворце. Если текст будет слишком красивым, я решу, что он лжёт, и отправлю обратно.

Наложницы поклонились по рангам, и шёлк зашуршал.

Вейлис уходила задумчивой.

Аэрис — мягкой и недовольной.

Сайрита — очень холодной.

Ну что за несправедливость: императоры набрали полный дворец женщин, а управлять этим ядовитым гнездом мне.

Бесит.

После поклона я направилась в свой кабинет.

И вот это место мне понравилось почти сразу.

Он располагался в боковом крыле главного павильона, окнами выходил на водный двор. Лирена провела ладонью над столом, активируя скрытую систему, которая узнала печать Императрицы на моём кольце.

Над столом поднялись тонкие линии света: карта дворца, служебные маршруты, распределение павильонов наложниц, отчёты складов, списки тканей, пищевые цепочки, врачебные допуски и журналы посещений.

Дворец раскрылся передо мной не комнатами, а нервами.

Где идёт пища.

Где проходит ткань.

Где чьи руки касаются лекарств.

Где письма меняют маршруты.

Где за закрытой дверью возникает слишком много шагов для «пустого» коридора.

Древний, роскошный, влажный от воды и лжи организм. Красивый снаружи, сложный внутри, полный старых узлов, в которых давно поселились чужие пальцы.

Я улыбнулась.

Очень нехорошо.

— Сайрита Миршаэль имела временный доступ к части отчётов по церемониям последние шесть лет, — сказала Лирена.

— Как трогательно. Уберите.

— Уже убрано, Ваше Величество.

— Лирена, если вы продолжите быть настолько полезной, я начну пугать дворец меньше, чтобы не мешать вашей работе.

— Не стоит, Ваше Величество. Дворец хорошо работает, когда его немного пугают.

День пролетел мимо меня с реактивной скоростью.

Сначала служебные записи. Потом отчёты по кухне. Потом списки лекарей. Потом переходы, по которым за последний месяц проходили двадцать три раза, хотя числились закрытыми. Потом склад тканей, где обнаружились подарки от трёх великих домов, оформленные как «поздравительные наборы для новой Императрицы», но принесённые до моего прибытия.

Эйла забрала список себе, пообещав проверить ткани на яды, метки, запахи, вплетённые нити, микрописьмо и происхождение.

— Я просто хотела сказать «на всё мерзкое», — вздохнула Найра.

— Это неточно.

— Зато короче.

Мы проверяли записи дворца до полудня, потом до второго часа, потом я перестала смотреть на время. В какой-то момент Лирена поставила передо мной чашку и сказала:

— Пейте.

— Что это?

— Чай. Проверенный. Трижды.

— Вкусный?

— Полезный.

— То есть нет.

— Ваше Величество.

Чай оказался горьким, конечно.

— Лирена, вы служанка или замаскированный врач?

— Сегодня — то, что необходимо.

Эйла вернулась с тремя тканями: в одной была вплетена отслеживающая нить, во второй — слабый ароматический маркер, третья была чистой, но её происхождение подменили в журнале через служанку третьего ранга из павильона Вейлис.

— Наблюдаем, — сказала я. — И кормим нужной информацией.

Вот так.

Медленно.

Тихо.

Незаметно.

Вычищать дворец не одним красивым ударом, а тонкими разрезами, после которых старые гнёзда начнут терять тепло и не сразу поймут почему.

— Всех слуг дворца нужно проверить заново, — сказала я. — Не только внутренний штат. Кухни, склады, сады, купальни, лекарский блок, прачечные, водные системы. Всех.

Лирена подняла взгляд.

— Это займёт время.

— Поэтому начнём сегодня. Тихо. Вчера я показала, что могу ударить открыто. Теперь пусть смотрят на двери, пока мы откроем пол.

Найра моргнула.

— Пол?

— Образно.

— А. Жаль.

Эйла тихо сказала:

— Иногда под полом больше правды.

— Вы пугаете меня всё больше. — Я помолчала. — Я не сказала, что это плохо.

Лирена тем временем открыла следующий раздел, и её лицо изменилось.

Не сильно.

Но я уже начала учиться читать её «не сильно». Она застыла с таким выражением, будто в руках у неё не голографический планшет, а бомба, красиво завёрнутая в отчётную форму.

— Что это?

— Ваше Величество… это журнал посещения императорами наложниц. Он входит в обязанности Императрицы. Вы должны проверять регулярность посещений, следить, чтобы ни одна наложница не получила чрезмерного преимущества, регулировать очередность, учитывать состояние здоровья и политический баланс семей.

Я начала смеяться.

Не красиво.

Не тонко.

Почти истерично, закрыв лицо ладонью, потому что иначе пришлось бы кричать или разбить этот проклятый планшет об стену.

Найра испуганно дёрнулась.

Эйла моргнула.

Лирена стояла как статуя.

— Конечно, — выдохнула я сквозь смех. — Почему бы и нет. Управление гаремом и графиком того, кто к кому ходит греть постель. Прекрасно. Обожаю политическую многозадачность.

bannerbanner