
Полная версия:
Тень для трёх императоров 2
— Надеюсь.
Сайрита наблюдала за этим с холодным удовлетворением, Вейлис — с исследовательским интересом. Несколько младших наложниц побледнели. Селайна, кажется, перестала дышать на два удара сердца.
Я решила, что хватит.
— Я не приехала сюда участвовать в ваших старых играх за внимание императоров, — сказала я. — Меня не интересует, кто из вас считает себя любимее, достойнее, старше, красивее или полезнее. Но меня очень интересует порядок.
Нокса у моих ног подняла голову.
— Безопасность. Пища. Лекари. Доступ к покоям. Слуги. Письма. Подарки. Слухи. Попытки говорить от имени Императорского клана без права. Попытки унижать друг друга публично, чтобы проверить, вмешаюсь ли я. Попытки использовать мой статус как удобную ширму для чужой интриги. Вот это всё — теперь моё.
Сайрита подняла подбородок.
— Ваше Величество говорит резко для первого дня.
— А вы предпочли бы, чтобы я говорила мягко и потом наказывала без предупреждения?
Тишина.
Я позволила ей продлиться на вдох.
— Я могу и так.
Вейлис попробовала смягчить поле:
— У каждой здесь есть дом, статус и долги. Иногда резкость может быть воспринята не как порядок, а как вызов.
— Я предпочитаю, когда со мной говорят напрямую, а политику приносят в открытую. Вызов, скрытый под заботой, всё равно остаётся вызовом. Только пахнет хуже.
Сайрита чуть сузила глаза.
— Вы хотите лишить гарем его веса?
— Нет. Я хочу, чтобы его вес не падал мне на ноги без моего разрешения.
Аэрис опустила ресницы, но я слышала её дыхание: ровное, собранное. Она уже перестраивалась. Хорошо. Опасная не та, что обиделась. Опасная та, что сделала выводы.
— Тогда начнём с простого, — сказала я. — Это не наказание, а первичная проверка. Пока я не знаю, какие руки готовят мою пищу, кто несёт мои письма и через чьи долги проходят ваши служанки, дворец будет жить в режиме закрытого допуска.
В зале что-то изменилось.
Не лица.
Ритмы.
Кто-то испугался. Кто-то разозлился. Кто-то впервые поверил, что я действительно начну с корней, а не с украшений.
— До моего отдельного распоряжения никто из гарема не входит в центральный павильон дворца Императрицы, не меняет состав служанок, не отправляет мне пищу, настои, лекарства, ткани или украшения без проверки моего штата, не принимает гостей от моего имени и не использует мой титул в переписке.
Сайрита снова заговорила, и на этот раз её голос стал холоднее:
— Ваш штат, Ваше Величество, ещё не утверждён.
— Именно поэтому я утвержу его сегодня.
У старшей служанки у колонны едва заметно опустились ресницы.
Не понравилось.
Превосходно.
— Вы можете быть уверены, — продолжила я, — я пришла не отнимать у вас воздух. Если вы не будете проверять мои границы, я не стану ломать ваши без необходимости. Я хочу мира во внутреннем дворце и готова ценить тех, кто поможет его сохранить.
Мейрана подняла взгляд.
Риэнна тоже.
Селайна совсем тихо выдохнула.
А потом я позволила голосу стать мягче.
И опаснее.
— Но если кто-то решит, что моё желание мира — слабость, то я разочарую. Не стоит трогать мою безопасность, мой статус, мои письма, моё питание, моих лекарей, моё имя в документах и тех, кто входит в мою защиту. Если вы останетесь в рамках, всё будет спокойно. Если нет…
Я провела пальцами по голове Ноксы, и она поднялась — медленно, чёрная, сильная, до ужаса уместная у подножия трона.
— …тогда наказание будет не личной обидой Императрицы, а решением внутреннего трона. За яд, подмену лекарств, вмешательство в охрану, использование моего титула без права, угрозу моим слугам или попытку подставить дворец Императрицы под удар отвечать будут не улыбкой и не поклоном. А решения трона, как мне объяснили, в Са’Рет принято оформлять красиво. Я прослежу, чтобы виновные запомнили красоту закона.
Зал застыл.
Побледнели почти все. Даже Сайрита — не сильно, но её лицо стало холоднее. Вейлис смотрела слишком внимательно. Аэрис больше не улыбалась. Мейрана, Риэнна и Селайна смотрели так, будто впервые увидели не чужую Императрицу, а возможный выход.
Именно это было самым опасным.
Враги понятны.
Надежда — нет.
— Вы свободны, — сказала я.
Шёлк зашуршал, поклоны стали ниже, чем в начале.
Наложницы покидали зал по рангам. Сайрита уходила первой — с прямой спиной и ненавистью, которую уже превращала в план. Вейлис — слишком заинтересованная. Аэрис — с задетой гордостью под дорогими тканями, но без слепой обиды. Таэлира и Лианара — осторожно. Эсмира и Нэйрис — почти с облегчением. Мейрана задержала взгляд на мне на вдох дольше. Риэнна посмотрела на Ноксу и едва заметно кивнула. Селайна уходила последней и дрожала не только от страха.
Когда двери закрылись, зал стал больше и тише.
Но ненамного безопаснее.
Я перевела взгляд на старшую служанку, стоявшую у колонны с лицом, на котором было написано ровно ничего.
Слишком ровно.
— Старшая служанка.
Она поклонилась, и голос её прозвучал правильно, почтительно, хотя сердце билось слишком быстро.
— Ваше Величество.
— Соберите всех слуг дворца Императрицы. Всех рангов. Сейчас.
На её лице почти ничего не изменилось.
Почти.
Уголок губ едва заметно дёрнулся вниз, выдавая недовольство, презрение и уверенность, что чужая Императрица не понимает, как устроен служебный штат внутреннего дворца.
Милая ошибка.
— Ваше Величество, полный сбор штата обычно проводится после согласования со старшими распорядительницами павильонов, хранительницами внутренних ключей и старшими наложницами, чьи служанки пересекают общие зоны. Так будет правильнее и позволит не нарушить порядок, установленный до вашего прибытия.
Вот оно.
Не отказ.
Стена, обитая бархатом.
Я чуть наклонила голову.
— До моего прибытия этот порядок существовал без Императрицы.
— Да, Ваше Величество.
— Теперь она здесь.
Служанка склонилась ниже.
— Разумеется. Я лишь хотела уберечь вас от поспешного решения, которое дворец может понять неверно.
— Дворец поймёт то, что я прикажу ему понять.
Она молчала.
Я улыбнулась.
— Правильнее для кого?
Служанка подняла глаза на долю вдоха и тут же опустила.
— Для порядка, Ваше Величество.
— Порядок только что вошёл в зал и сел на трон. Соберите штат. Сейчас.
Нокса у трона показала зубы — совсем чуть-чуть.
Старшая служанка поклонилась ниже.
— Как прикажете, Ваше Величество.
Она вышла.
Но перед тем как двери закрылись, я услышала быстрый, почти неслышный шёпот одной из младших служанок в боковой галерее и ответный звук браслета-сигнала. Информация уже пошла дальше. К распорядительницам. К наложницам. Возможно, к тем, кто считал этот дворец своим задолго до моего появления.
Хорошо.
Пусть собираются.
Я смотрела вслед старшей служанке, пока двери не закрылись. Потом опустила взгляд на Ноксу, и виррена подняла голову, глядя на меня ярко-синими глазами.
— Ну что, маленькая тень, день предстоит долгий.
Нокса фыркнула.
Колокольчики в моих волосах звякнули, и в пустом приёмном зале этот звук вдруг стал похож не на украшение, а на предупреждение.
Глава 6
Ариэль
Слуги собирались быстро.
Слишком быстро для тех, кого якобы «неожиданно» вызвали в главный приёмный зал дворца Императрицы.
Значит, ждали.
Я сидела на троне и слушала, как за дверями нарастает шорох: шаги, шёпот тканей, сдержанные вдохи и тихие распоряжения, в которых уже слышалась нервозность. Не паника — нет. Дворец Са’Рет был слишком хорошо выдрессирован для паники в первый же час. Но страх уже пошёл по служебным коридорам тонкой водой, просачиваясь под двери, в рукава, в браслеты связи, в чужие мысли.
Нокса лежала у моих ног и, кажется, наслаждалась происходящим куда больше меня. Чёрная морда покоилась на лапах, синие глаза следили за дверями, а уши иногда едва заметно шевелились, улавливая то же, что слышала я: слишком тяжёлое дыхание тех, кто уже успел понять, что новый порядок начался не с подарков, чая и мягких улыбок.
А с чистки.
У меня начинала ныть голова.
Пока не сильно. Только тонкая боль за левым виском, будто кто-то натянул под кожей металлическую нить. Белые уши дрогнули, и я заставила их снова встать ровно. Хвост лежал вдоль трона спокойной белой линией, тело держалось прекрасно, спина оставалась прямой, пальцы расслабленно покоились на подлокотнике, дыхание было медленным.
Снаружи — Императрица.
Внутри — тихое, очень неприличное желание сбежать в ближайшую тёмную комнату, снять тяжёлые шпильки, выругаться в подушку и заставить кого-нибудь принести мне нормальную еду вместо изысканных саархских блюд, в которых каждый соус выглядел как потенциальная политическая интрига.
Но сначала — слуги.
Потому что во внутреннем дворце Са’Рет власть держалась не только на троне. Она держалась на тех, кто приносил чай. Кто касался твоих волос. Кто выбирал ткань для утра. Кто видел, насколько крепко ты спала. Кто мог подменить чашу, задержать письмо, пустить слух или спрятать запрещённый состав в благовонии.
Слуга, допущенный близко, был оружием.
А я не собиралась терпеть, если моё оружие будет принадлежать Сайрите Миршаэль.
Двери раскрылись.
Первой вошла старшая служанка — высокая саархатка с тёмными волосами, уложенными в строгую причёску, тонкими чертами и холодным, хорошо вымуштрованным лицом. Её одежда была безупречной: тёмная, строгая, с поясом старшей служанки и связкой малых ключей внутреннего допуска. Двигалась она красиво и уверенно. Слишком уверенно для той, кому только что приказали собрать штат.
На первый взгляд — идеальная опора распорядка.
На второй — чья-то рука на моём горле.
Она не просто вошла первой. Она вела за собой дворец так, будто сама решала, кого можно приблизить ко мне, а кого оставить в тени. Даже воздух вокруг неё был выстроен: шаг, пауза, поклон, взгляд вниз. Не покорность — демонстрация обученной власти, спрятанной в служебной форме.
За ней вошли две помощницы, такие же выверенные, тихие и уверенные, что их положение пережило отсутствие Императрицы, смену власти, переворот и теперь переживёт меня тоже.
Посмотрим.
Следом потянулись остальные.
Старшие по личному и внутреннему допуску. Управляющие покоями. Те, кто мог контролировать гардероб, чай, расписание, купальни и подготовку церемоний. Служанки одежды и внутреннего стола. Младшие порученцы, слуги коридоров, совсем юные девушки третьего ранга, державшиеся теснее друг к другу.
Семьдесят три.
Не считая внешних кухонь, садовников и складских работников.
Семьдесят три пары рук.
Семьдесят три возможных ножа.
Семьдесят три маленьких входа в мою жизнь.
Старшая служанка остановилась впереди и поклонилась низко. Все остальные опустились следом.
— Ваше Величество, по вашему приказу собран внутренний штат дворца Императрицы.
Голос правильный. Поклон правильный. Ни единой складки лишнего чувства.
Какая прелесть.
— Доклад, — сказала я.
Она поднялась ровно на ту высоту, что позволяла говорить, оставаясь почтительной.
И начала перечислять.
Не просто чины и обязанности. Нет. Шаирна — её имя я уже вытащила из служебных таблиц Саэриса — говорила так, будто расставляла вокруг меня невидимые стены. «Личный допуск Императрицы» звучал у неё не как обязанность, а как право. «Внутренний стол» — как территория старой цепи. «Старшие распорядительницы павильонов» — как те, без кого я, разумеется, не должна сделать ни одного настоящего шага.
Она не докладывала.
Она показывала, что дворец уже устроен.
И что я вошла в него слишком поздно, чтобы что-то менять без её разрешения.
Милая.
Очень милая ошибка.
Я слушала не столько слова, сколько то, как она ставит себя. Как две её помощницы даже не вздрагивают при слове «пища». Как в первом ряду слуги держат лица ровно, но пальцы у троих чуть сильнее сжимают ткань рукавов. Как среди младшего ранга несколько сердец уже бьются панически, хотя я ещё ничего не сделала.
Я не лезла в сознания глубоко.
Не в первый день. Не в чужом дворце. И не после Саэриса, когда дар и так смотрел на меня изнутри с выражением Лурина перед скандалом.
Сначала — слух, пульс, дыхание, микроспазмы пальцев, дрожь в горле, ритм крови. Визарь давал тело, слух давал пространство, а ментальный дар я приберегла для тех, кто действительно стоил риска. Я касалась только поверхности, цепляла эмоциональные следы, обрывки намерений, узнаваемые печати домов и привычные маршруты лжи.
Как игла сквозь шёлк.
Тонко.
Почти незаметно.
Очень умно, Ариэль.
Почти так же умно, как лечить запрещённый саархский яд в одиночку.
Лурин бы орал.
И я почти скучала по этому.
Шаирна принадлежала Миршаэль не просто долгом или страхом. Целиком. Безоговорочно. В её мыслях Сайрита уже должна была сидеть на этом троне. Сайрита была правильной, своей, воспитанной внутри традиции. Сайрита не привела бы в зал дикого зверя и не начала бы с приказов, не согласованных со старой служебной цепью.
Две помощницы — туда же. Одна через родственные долги, вторая через обещанное возвышение, когда «чужая Императрица» сломается.
Очаровательно.
Первый ранг оказался сложнее и полезнее. Большинство — не мои, но и не полностью чужие. Они служили не мне, не Шаирне, не Сайрите и не великим семьям напрямую, а приказу императорского клана. Они не любили меня и не доверяли мне, но признавали титул как продолжение власти Саэ’Вар.
Не тепло.
Зато пригодно.
Во втором ранге грязи было больше: несколько нитей Миршаэль, несколько Сейнари, ожидаемо близко к пищевым и лекарственным маршрутам. Один наблюдатель Вартейр — не столько шпион, сколько военный глаз. Один осторожный Эссайр, собирающий информацию для Лиареса, но не враждебный.
Этих двоих можно оставить.
Полностью чистый дворец — красивая сказка для глупых правителей. Умные дома всё равно найдут новые уши. Так пусть слушают через тех, кого я уже вижу.
В третьем ранге нашлось больше страха, чем предательства. Мелкие слухи, чужие долги, детская паника, две личные линии наложниц, несколько совсем плохо обученных передатчиков расписаний. Одних — убрать. Других — оставить дрожать и думать. Третьих — однажды можно будет повернуть.
Голова заболела сильнее.
Резко.
За левым виском нить натянулась так, что свет на золотых змеях стал слишком ярким, а зал — слишком большим. Чужие ритмы сделались липкими и шумными, но я медленно вдохнула, опустила ладонь на затылок Ноксы, будто просто погладила, а на самом деле удержалась за тепло живой шерсти.
Пока сидим на троне.
Пока лицо спокойно.
Пока никто не видит, что у Императрицы вот-вот начнётся откат.
— Достаточно, — сказала я.
Шаирна замолчала.
Я поднялась не резко, а медленно — так, чтобы ткань легла правильно, колокольчики звякнули тихо, а все семьдесят три пары глаз увидели не усталость.
Решение.
— Сейчас я назову тех, кто выйдет вперёд. Молча. Без вопросов. Без попыток оправдаться до того, как я позволю говорить.
Шаирна чуть заметно напряглась.
Поняла.
Поздно.
— Вы, — указала я на неё.
Она сделала шаг.
— Вы и вы.
Помощницы вышли следом.
Я двинулась вдоль строя. Рукав скользнул по запястью, но на этот раз не мешал, становясь частью жеста. Я называла одного за другим: старую цепь Миршаэль, тех, кто сидел на пищевых и лекарственных маршрутах Сейнари, мелких передатчиков, уже готовых бежать с расписанием моего сна к чужим хозяйкам. Не всех. Только тех, кого нужно было убрать сразу.
Двое, которых я оставила, вздрогнули от удивления, не от страха.
Хорошо.
Пусть тоже думают.
Голова пульсировала уже откровенно. В горле появился металлический привкус. Нокса тихо шагнула ближе, почти касаясь меня плечом.
Слуги, выбранные мной, стояли впереди отдельной неровной линией.
И вот теперь Шаирна смотрела без прежней идеальной маски.
Злость.
Страх.
Наконец-то.
— Все, кто вышел вперёд, немедленно отстраняются от службы во дворце Императрицы, — сказала я. — Ключи, браслеты, печати и знаки допуска изъять. До завершения проверки никто из вас не покидает внешний служебный сектор и не отправляет сообщений наружу. После проверки будет решено, кто покинет дворец окончательно, а кто ответит перед внутренним судом.
Тишина рухнула.
Не внешне. Никто не закричал, слуги Са’Рет были слишком хорошо выучены. Но я услышала, как несколько сердец сорвались с ритма, как дыхание стало рваным и как кто-то из третьего ранга едва слышно всхлипнул.
Шаирна выпрямилась слишком резко, и в голосе впервые появилась сталь без покрытия.
— Ваше Величество, должно быть, произошло недоразумение. Я много лет служила императорскому клану. Новая Императрица не может одним приказом разрушить то, что строилось годами.
Она запнулась на слове «новая».
Было поздно.
Я молча смотрела на неё и не перебивала.
И Шаирна решила, что молчание — приглашение.
Ошибка.
— Возможно, в Аэл’Тар иначе относятся к службе, — продолжила она, почти не скрывая яда, — но в Са’Рет внутренний распорядок требует преемственности. Вы можете не знать этого, Ваше Величество, и я готова объяснить, чтобы уберечь вас от поспешных решений…
— Вы закончили? — спросила я тихо.
Она замолчала.
Лицо побледнело.
— Да, Ваше Величество.
— Ваше имя.
— Шаирна, Ваше Величество.
— Шаирна. Запомню.
Я чуть наклонила голову, почти невинно.
— Скажите, Шаирна, я спрашивала ваше мнение? Или разрешение?
Тишина стала такой плотной, что даже Нокса перестала двигать хвостом.
— Верно, — сказала я. — Не спрашивала. Я Императрица Са’Рет, законная супруга императорского клана и хозяйка внутреннего дворца. Не временная гостья, которой вы объясняете, как правильно держать чашу. Не декоративная фигура, которую можно обложить чужими служанками и ждать, когда она начнёт просить помощи у тех, кто уже принадлежит Сайрите Миршаэль.
Вот теперь побледнели все.
Шаирна застыла.
Её помощницы тоже.
Я улыбнулась — мягко, совершенно без тепла.
— Да, я знаю, кому вы верны.
— Это ложь! — выдохнула она. — Я служила дворцу!
— Вы служили месту, которое считали пустым, а потом — той, кого хотели видеть на моём троне. Это разные вещи.
— Я имею право потребовать…
— Нет.
Слово упало коротко и глухо.
Я повернула голову к дверям.
— Стража.
Четверо саархских воинов вошли и склонились.
— Ваше Величество.
— Всех, на кого я указала, вывести из дворца. Немедленно. Служебные ключи, допуски, печати и личные браслеты изъять. До завершения проверки им запрещено приближаться к внутреннему комплексу. Если кто-то сопротивляется — связать.
Шаирна резко вдохнула.
— Ваше Величество!
Я посмотрела на неё.
— Шаирна, хотите проверить последнее слово приказа?
Она не ответила.
Стражники подчинились беспрекословно, и это было приятно — не успокаивающе, а информативно. Значит, статус печати уже активирован достаточно, чтобы императорская стража не ждала подтверждения извне.
Слуг начали выводить.
Не грубо.
Твёрдо.
Шаирна шла прямо, белая от ярости. Одна помощница плакала беззвучно. Другая пыталась что-то прошептать соседке, но воин рядом коротко положил ладонь на рукоять оружия, и она замолчала.
Оставленные мной шпионы не знали, почему их не вывели.
И правильно.
Пусть боятся.
Пусть думают.
Пусть пишут своим домам осторожнее, чем собирались.
Когда двери закрылись, в зале осталось куда меньше воздуха и куда больше тишины.
Вот теперь оставшиеся начали пересчитывать мир.
Не вслух. Не лицами. Но ритмами.
Кто-то понял, что старые покровители не всесильны.
Кто-то впервые поверил, что я действительно вижу больше, чем должна.
Кто-то испугался за себя.
А кто-то — и это было важнее всего — перестал бояться Шаирну сильнее, чем меня.
Я медленно выдохнула.
Свет начал пульсировать по краям зрения, на языке появился настоящий металлический привкус, а белые уши дрогнули и на миг опустились ниже. Звук колокольчиков стал слишком острым, будто кто-то бил тонкой иглой прямо за глазом.
Я удержала лицо.
Только Нокса поднялась раньше, чем я успела приказать ей лежать, и тихо ткнулась мордой мне в бедро.
Я провела пальцами по её голове.
— Всё хорошо, — едва слышно прошептала я.
Она не поверила.
Умная.
Я вернулась к трону, потому что если не сяду сейчас с достоинством, то через минуту сяду уже без него. Колокольчики звякнули, мягкий звук помог удержаться, и я обвела взглядом зал.
— Те, кто остался, остались не случайно. Я вижу больше, чем вы привыкли думать, слышу больше, чем вы привыкли говорить, и знаю достаточно, чтобы отличить страх от предательства, осторожность от лжи и чужой приказ от собственной верности.
Несколько слуг побледнели.
Кто-то из второго ранга едва заметно опустил голову.
Да, дорогой наблюдатель Сейнари, тебя я тоже вижу.
Но пока ты мне полезен.
Где-то в третьем ряду тихо всхлипнули. Я перевела взгляд туда: молодая, совсем молодая служанка с дрожащими руками и искренним ужасом в глазах. Никакой измены. Просто страх.
Я смягчила голос на половину оттенка.
— Я не требую любви. Не требую восторга. Не требую рабского страха, от которого слуги делают ошибки. Мне нужна верность, честная служба и понимание: если вы служите мне, я защищаю вас. Если вы продаёте меня — я узнаю. Я щедра к тем, кто верен, и очень неприятна к тем, кто ошибается в выборе стороны.
Каэль где-то далеко в памяти наверняка сказал бы: «Очень мягко, Ари. Почти ободряюще».
Лиара добавила бы: «Для тебя — да».
От мысли о них стало одновременно теплее и больнее.
Нельзя.
Не сейчас.
Я нашла взглядом ту, кого уже выбрала.
Она стояла среди второго ранга: высокая, сухощавая, с тёмно-изумрудными волосами и янтарно-зелёными глазами — внимательными, спокойными, слишком умными для положения, в котором её держали. Лирена работала с внутренними покоями и допуском к подготовке церемоний, но никогда не имела права говорить от имени хозяйки.
Не потому что была хуже.
Потому что старая служебная цепь не пускала наверх тех, кто не куплен нужными руками.
Я коснулась её сознания глубже, чем остальных.
Она почувствовала — сердце сбилось и тут же выровнялось.
Сильная.
Внутри — строгая дисциплина, привычка замечать всё и не говорить лишнего, неприязнь к жестокости старших служанок и усталость той, кто годами видел гниль служебной цепи, но не имел права даже назвать её вслух. Ещё — страх за младшего брата и редкую болезнь, вытягивающую из семьи деньги, силы и будущее.
Именно ради лечения она когда-то пришла во дворец.
Ради оплаты.
Ради стабильности.
Не ради интриг.
— Лирена, — позвала я.
Она вышла вперёд, поклонилась, и голос её прозвучал ровно, без рабского ужаса и глупого восторга.
— Ваше Величество.
— С этого момента вы — старшая служанка дворца Императрицы.
Тишина упала снова.
На этот раз потрясённая. Почти оскорблённая у некоторых. Первый ранг замер, не ожидая, что я подниму не кого-то из них.
— Ваше Величество, — медленно произнесла Лирена, — это назначение станет опасным.
Вот за это я выбрала её окончательно.
Другая бросилась бы благодарить.
Умная сначала назвала бы риск.
— Знаю.
— Те, кто стоял выше меня, не примут этого легко.
— Они уже покинули дворец. Их руки остались, и поэтому мне нужна та, кто видит руки раньше, чем они тянутся к чаше.
Её взгляд поднялся на меня — осторожно, внимательно, впервые не просто как на титул.
— Я не принадлежу великому дому. У меня нет сильной защиты.
— Теперь есть.
Она замолчала.
Слова легли между нами тяжело, почти как цепь.
Но не та, что душит.
Та, за которую можно удержаться.
— Примете?
— Да, Ваше Величество. — Ни восторга, ни слёз. Только решение. — Я приму должность и ответственность. Буду держать распорядок ваших покоев, допуск, пищу, одежду, слуг и внутренние маршруты. Буду защищать ваши покои от дворца, а дворец — от глупостей тех, кто не понял, что новый порядок уже наступил.
Нокса тихо фыркнула, будто одобрила.
Я сняла с пояса старой служанки связку внутренних ключей — не сама, стражник подал её мне на раскрытых ладонях, — и коснулась кольцом Императрицы центральной печати. Пурпурная линия на металле вспыхнула.
— Поднимитесь, Лирена.
Она поднялась уже иначе.

