Читать книгу Тень для трёх императоров 2 (Amaury Shadow) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Тень для трёх императоров 2
Тень для трёх императоров 2
Оценить:

3

Полная версия:

Тень для трёх императоров 2

— Вы хотите своего Эссайр, — сказал он наконец. — Глаза во внешней политике. Голос среди тех, кто решит, что чужая Императрица ничего не понимает. И клинок против моего собственного клана.

— Если ваш клан снова попробует использовать меня как подставную чашу для яда — да.

Он усмехнулся.

— Вы даже не делаете вид, что мягче.

— Я еду в Са’Рет. Мне сказали, там мягких быстро съедают.

— Обычно так и есть.

— Значит, учусь заранее.

Он прикрыл глаза. Тёмные линии на шее дрогнули, и его лицо на миг исказила боль.

Я не двинулась.

Не стала жалеть.

Не стала хватать его руку.

Пусть видит: я не покупаю его слабостью. Я предлагаю сделку силе, которая ещё не умерла.

Саэрис открыл глаза.

— Если вы вылечите меня, вы раскроете нечто важное.

— Да.

— Я должен буду сохранить это в тайне.

— Это часть верности.

— Даже от императоров?

Вот теперь пауза была моей.

Я не знала императоров Са’Рет. Только репутацию: жестокие, холодные, тираны, полезные союзники, мужья по договору, правители гарема, который собирался проверить меня на прочность.

Я не собиралась отдавать им свой главный дар в первые сутки чужой партии.

— Даже от них, — сказала я.

Саэрис медленно выдохнул.

— Это почти измена.

— Нет. Это выбор между моей жизнью и их любопытством. Если однажды мой дар станет необходим им для выживания Са’Рет или договора, я решу сама. Не вы.

— Если это вскроется…

— Тогда у нас обоих появятся проблемы. Поэтому лучше, чтобы вы оказались так же хороши, как о вас думают враги.

Он смотрел на меня почти с удивлением.

Потом слабая улыбка тронула его губы.

— Вы страшнее, чем выглядели на границе.

— А вы бледнее, чем выглядели там же. Все меняются.

Он тихо рассмеялся и тут же закашлялся.

Я подалась вперёд, но остановилась.

Рано.

Сначала ответ.

— Если я соглашусь, — сказал он хрипло, — я буду должен вам жизнь.

— Да.

— Саархи такие долги не забывают.

— На это и рассчитываю.

— Вы не просите клятву на крови?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вас отравили через то, что вы считали своим. Кровь, клан, род. Я не собираюсь начинать союз с тех же инструментов. Мне нужно ваше слово — осознанное, трезвое, данное до лечения, а не после, когда благодарность начнёт мешать мышлению.

Он молчал.

Потом сказал почти беззвучно:

— Очень умно. И жестоко.

— Я уже сказала: да.

— Вы уверены, что сумеете?

Я посмотрела на тёмные линии у него на шее. Визарь под кожей отозвался тихим, опасным теплом.

Цена будет.

Боль будет.

Риск будет.

Но я могла.

— Нет, — сказала я. — Уверенность — роскошь тех, кто не понимает сложность задачи. Я знаю, что могу войти в повреждённую связку. Знаю, что могу вытащить яд из тканей и нервов. Знаю, что могу попытаться сшить то, что он разъедает. И знаю, что если не попытаюсь, вы умрёте.

— Не самая вдохновляющая речь.

— Зато честная.

Он закрыл глаза, и я слышала, как он дышит.

Раз.

Другой.

Третий.

Его сердце снова сбилось. Внутренний змей где-то глубоко ударился о разрыв, и по каюте прошла волна такого чужого, рваного холода, что Нокса зарычала.

Саэрис сжал зубы, но не застонал.

Гордость у него была почти такой же упрямой, как у моей семьи.

Когда боль отпустила, он открыл глаза. В них больше не было дипломатической гладкости — только усталость, ярость и решение, ещё не произнесённое вслух.

— Верность и преданность вам, Императрица Ариэль Валенс, — сказал он медленно. — Не против Змеиного Трона, пока вы не встанете против Са’Рет. Но в вопросах вашей жизни, вашей власти во внутреннем дворце, вашего права говорить и дышать свободно — мой голос, мои глаза и мои зубы будут вашими. Тайна вашего дара — под моей жизнью. Тайна ваших теней — под моей честью. И если мой внутренний змей выживет благодаря вам, он запомнит, кому обязан первым вдохом.

Слова легли в воздух тяжело.

Саэрис смотрел на меня.

— Достаточно? — спросил он.

Глава 4

Ариэль

— Достаточно, — сказала я.

Саэрис Эссайр не выдохнул с облегчением, не улыбнулся шире и не попытался произнести ещё одну красивую фразу о благодарности, долге и величии момента.

Хорошо.

Значит, я не ошиблась.

Он лежал на подушках бледный, почти серый, с тёмными линиями Саар’мейша под кожей и всё равно смотрел так, будто не просил жизнь, а принимал условия нового договора. Не слабость. Не отчаяние. Не запоздалое желание цепляться за любой шанс.

Холодный расчёт, замешанный на гордости и злости.

Злость мне нравилась больше всего.

Благодарность может выдохнуться, страх — предать, политическая выгода — измениться, а вот правильно направленная злость иногда держит крепче клятв.

Нокса лежала у моих ног, но не расслаблялась. Чёрные уши были развёрнуты к Саэрису, хвост медленно двигался по полу, а когти чуть выступили из мягких подушечек лап. Она чувствовала напряжение. Не смысл слов, конечно, и не цену сделки, но то, как менялся воздух между нами, ей было понятно без языка.

Мне тоже.

Каюта казалась слишком тихой, хотя за дверью стояли врачи, капитан корабля, охрана и слуги. Все ждали. Все понимали, что новая Императрица Са’Рет осталась наедине с умирающим Эссайр, и никто не знал, выйдет ли он живым.

Прекрасная первая неделя.

Я поднялась. Рукав тёмно-пурпурного одеяния соскользнул с запястья и лёг на край кровати. Я едва удержалась от желания оторвать его к бездне.

Саархатская одежда была роскошной, статусной, дорогой и абсолютно не приспособленной для того, чтобы спасать умирающих союзников от запрещённого яда.

Саэрис заметил мой взгляд.

— Вы снова сражаетесь с рукавом, Ваше Величество.

Голос хриплый, слабый, но насмешка ещё живая.

— Сейчас я сражаюсь за вашу жизнь. Не заставляйте меня выбирать, что раздражает сильнее.

— Понял.

Он замолчал. Не потому, что подчинился легко. Просто понял: в следующие минуты я не дипломат, не Императрица и не женщина, с которой можно обмениваться тонкими уколами.

Я Визарь.

И если всё пойдёт плохо, он умрёт.

Я активировала серебристую нить Кайлена, и по стенам прошла почти незаметная рябь. Скрытые записывающие узлы ослепли, медицинская панель перешла в режим локального хранения, а декоративная змея у изголовья на миг показала крошечный глазок наблюдения.

— Стандартная безопасность? — спросила я.

Саэрис слабо усмехнулся.

— Са’Рет.

— Значит, лишние свидетели.

Я подвинула диагностическую сетку ближе, но не стала полагаться на неё полностью. Саархская техника показывала тело, состав крови, сбои ритма, дыхание и общую энергетическую нестабильность. Полезно, но недостаточно.

Нужно было идти глубже.

Туда, где саарх не просто живёт, а связан со своей второй сутью.

Я положила ладонь ему на грудь.

Саэрис дёрнулся — едва заметно, но я услышала, как его сердце сбилось сильнее.

— Больно?

— Нет.

— Лжёте плохо.

— Я умираю. Могу позволить себе несколько слабых попыток.

— Уже нет. Мы договорились, что вы будете жить.

Нокса тихо фыркнула.

Саэрис перевёл на неё взгляд.

— Ваш спутник очень требователен.

— Она выбрала достойное общество.

Я закрыла глаза и потянулась глубже.

У саархов даровая сеть лежала плотнее, чем у эларийцев новой крови. Не открытое сплетение ментальных и стихийных линий, а второй силуэт под кожей, костями и нервами — древний, тяжёлый, хищный.

Змей.

Я коснулась границы, и меня встретил инстинктивный удар.

Внутренний змей Саэриса бился в ядовитой сети, пытаясь вырваться из разъедающих нитей. Не понимал меня. Не принимал. Не желал чужого касания.

Нокса вскочила и зарычала.

— Тихо, — прошептала я.

Это относилось не только к ней.

Саэрис резко втянул воздух.

— Он сопротивляется.

— Я заметила.

— Отойдите.

— Нет. Если ваш змей продолжит биться так, Саар’мейш разорвёт оставшиеся нити быстрее.

Он молчал.

А Визарь уже поднимался изнутри — не светом, не теплом и не мягким лечебным даром из красивых легенд. Мой дар никогда не был мягким. Он был точным, живым и жестоким к тому, что считал чужим внутри тела.

Он не гладил рану.

Он разбирал её на причины.

Саар’мейш оказался красивым.

Ненавижу это слово рядом с подобной мерзостью, но другого не было. Состав не просто растекался в крови — он вплетался, маскировался под естественные колебания саархской природы, цеплялся за нервные окончания и уходил тончайшими нитями в живую связку между телом и змеем.

Каждый удар сердца проталкивал его дальше.

Каждая попытка сопротивления заставляла тёмные нити впиваться глубже.

Идеальное оружие против сильного саарха: чем яростнее змей, тем быстрее разрыв.

Я стиснула зубы.

— Мерзость.

— Приму… как оценку… состава, — хрипло отозвался Саэрис.

— Молчите.

— Да, Ваше Величество.

Слишком послушно.

Плохо.

Значит, сил оставалось меньше, чем он показывал.

Я начала с крови — с самого простого. Относительно.

Визарь ушёл по венам, выжигая чужие элементы, но отрава не хотела умирать. Сворачивалась, пряталась, пыталась уйти в ткани. Я перехватывала, дробила, заставляла её терять структуру и выталкивала к печени, почкам, коже.

Медицинская панель зашипела предупреждениями.

Саэрис выгнулся, пальцы вцепились в простыню.

Нокса рванулась ко мне.

— Место, — сказала я.

Она замерла.

У меня заболела голова. Пока не сильно.

Кровь поддавалась. Ткани — хуже. Нервная система — ещё хуже.

А живая связка…

Я открыла глаза, чтобы посмотреть на Саэриса. Он был в сознании, конечно. Упрямый гад. Пот струился по вискам, зрачки стали узкими, почти чёрными, губы разошлись, обнажая клыки, а в воздухе вокруг дрожало что-то чужое, плотное, как невидимые кольца огромного змея.

— Если потеряете сознание, будет легче, — сказала я.

— Вам?

— Мне не придётся слушать вашу гордость.

— Тогда… останусь.

— Я начинаю понимать, почему вас травят. Вы невыносимы.

— Взаимно… Ваше Величество.

Я почти усмехнулась.

А потом перешла к связке, и улыбка умерла.

Это было похоже на шитьё по живому нерву.

Нити между телом Саэриса и его змеем были разъедены: местами почерневшие, местами истончённые почти до прозрачности. Тёмные капли Саар’мейша висели на них, как стекло, готовое порезать всё вокруг.

Убрать грубо — нить порвётся.

Тянуть медленно — отрава уйдёт глубже.

Сжечь — можно повредить саму связку.

Лурин бы меня убил.

Потом вылечил.

А потом убил ещё раз за то, что я делаю это без него рядом.

Я позволила дару стать тоньше. Визарь прошёл по первой нити и замер, а я слушала всем телом, улавливая, где отрава срослась с тканью, где только притворилась её частью и где под ней ещё оставалось живое.

Медленно.

Микроскопически осторожно.

Я отделила первый тёмный участок.

Саэрис сдавленно зашипел. Его рука резко поднялась и схватила меня за запястье. Когти вышли и впились в кожу.

Нокса рванулась с рыком.

— Нет! — бросила я.

Она застыла на полпути.

Кровь потекла по моему запястью, а Саэрис смотрел расширенными глазами, будто пытался вытащить себя из боли и не мог.

— Отпустите, — сказала я.

Он не отпускал.

Не слышал.

Я наклонилась ближе.

— Саэрис. Руку. Уберите. Иначе Нокса решит, что вы ужин.

Его пальцы разжались, и на запястье остались четыре глубоких следа.

— Простите, — прошептал он.

— Потом извинитесь красиво. Сейчас дышите.

— Не… получается.

— Получится. На четыре счёта. Слушайте мой голос.

Интимнее, чем я планировала для политического союзника, но ему нужно было за что-то держаться.

Я провела его через вдох и выдох.

Раз.

Другой.

Третий.

Он подчинился с трудом, но подчинился.

А потом я снова вошла в связку.

Вторая нить.

Третья.

Пятая.

Десятая.

Счёт потерял смысл. Время тоже. Остались только Саар’мейш, живая ткань, змеиная ярость, мой дар и цена, которая начала подниматься из глубины тела.

Сначала — кровь из носа, тёплая капля над губой.

Потом — слабость в пальцах.

Холод в плечах.

Глухая пустота за рёбрами.

На миг я спасала не его.

Не Саэриса.

Я держала в ладонях чужую связь и слишком ясно чувствовала место, где когда-то была моя собственная. Там, в старой белой тишине, ничего не отвечало. Ни Риас. Ни Шарис. Ни Лиан. Только память о разрыве, который не кричал, не просил и не умирал красиво — просто однажды оставил внутри пустое место.

Зрение поплыло.

Я вцепилась свободной рукой в край кровати.

Саэрис услышал даже сквозь боль.

— Остановитесь.

— Нет.

— Вы истощаетесь.

— Какое тонкое наблюдение.

— Ариэль.

Первый раз моё имя прозвучало без титула в таком состоянии — не как вызов, а как просьба.

Нельзя было позволять себе реагировать.

Но я всё равно услышала, и уши предательски дрогнули.

Проклятье.

— Молчите, — сказала я. — Я почти дошла до ядра.

Почти — это ложь, которую дар иногда говорит телу, чтобы оно не развалилось раньше времени.

Саар’мейш держался в самом опасном месте: в глубинном узле, где тело саарха касалось его второй сути. Там отрава уже сплела кольцо. Если бы я опоздала на день — может, меньше, — вытащить её без разрыва было бы невозможно.

Я коснулась кольца.

И провалилась.

Мир исчез.

На миг я оказалась в темноте, где было холодно, тесно и пахло чужой болью. Передо мной бился огромный змей — не физическая форма Саэриса, а его внутренняя суть.

Тёмный. С винными и золотыми отливами по чешуе. С длинным рваным шрамом вдоль левого гребня — старый след боя, который почему-то сохранился даже здесь. Один рог у основания был надломлен, но не сломан до конца, и от этого змей казался не менее опасным, а более упрямым.

Вокруг его горла стягивалась чёрная ядовитая сеть.

Он смотрел на меня вертикальными зрачками, полными гнева, недоверия и такой обречённости, что больно стало уже мне.

— Я не твой враг.

Змей раскрыл пасть, но не бросился.

Не мог.

Саар’мейш держал.

— Да, — сказала я тихо. — Мерзко. Знаю.

Он ударил хвостом, тьма дрогнула, и где-то далеко моё физическое тело покачнулось. Нокса зарычала, Саэрис застонал, медицинская панель выдала резкий сигнал.

— Если продолжишь биться, я не вытащу это, — сказала я. — А я очень не люблю проигрывать.

Змей замер от любопытства.

Тоже сойдёт.

Я подняла руку, и Визарь вспыхнул вокруг пальцев тонкими бело-синими нитями. Не светом жизни. Не добротой. Чистым инструментом.

— Будет больно.

Змей посмотрел так, будто боль уже давно стала его воздухом.

Я вцепилась в ядовитое кольцо.

И вырвала его.

Саэрис закричал — глухо, сорванно, сквозь стиснутые зубы.

В реальности его тело выгнулось на кровати, внутренний змей рванулся мне навстречу, свободный от первого слоя, и на секунду я почти не удержала связку.

Отрава пошла обратно, пытаясь вцепиться в меня, потому что мой дар стал ближайшей живой сетью.

Но нет.

Я не взяла её в себя.

Не была настолько безрассудной.

Почти.

Я расщепила Саар’мейш в момент рывка, раздавила структуру Визарем и направила остатки в подготовленную чашу с нейтрализатором из набора Лурина.

Лурин, я обожаю твою паранойю.

Чаша почернела, пошёл едкий дым.

Нокса громко рыкнула.

Я вытащила вторую часть.

Третью.

Последнюю.

И когда Саар’мейш отпустил глубинный узел, змей Саэриса развернулся — не кинулся, не ударил, а просто поднял голову.

В темноте прошёл мощный, древний, живой импульс. Винно-золотая чешуя вспыхнула под остатками тьмы, рваный гребень поднялся, и взгляд змея впервые стал не только яростным.

Запоминающим.

Он запомнил меня.

И это было опаснее благодарности.

Импульс отбросил меня изнутри обратно в собственное тело.

Я резко открыла глаза.

Мир качнулся.

Саэрис лежал неподвижно, но уже иначе. Тёмные линии на шее бледнели прямо на глазах. Сердце всё ещё сбивалось, но ритм выравнивался, дыхание стало глубже, а под кожей возвращался цвет.

Получилось.

На один удар сердца я позволила себе почувствовать это.

Победу.

А потом кровь из носа пошла сильнее. Горячая струя скользнула по губам и подбородку, пальцы онемели, и когда я попыталась отнять руку от груди Саэриса, то просто не смогла.

Тело вдруг стало тяжёлым, чужим, пустым изнутри, будто Визарь выжег во мне все запасы, до которых дотянулся.

— Ариэль, — сказал Саэрис.

На этот раз голос был яснее.

Сильнее.

Тревожнее.

— Только не радуйтесь слишком громко, — пробормотала я. — У меня болит гордость.

И начала падать.

Он поймал меня.

Не должен был — только что находился на грани смерти, — но поймал. Резко сел, перехватил за плечи и удержал, пока Нокса вскочила рядом, рыча так, что дверь каюты дрогнула от чужих попыток войти.

— Не впускай, — прошептала я.

Саэрис понял.

Его голос стал стальным:

— Никому не входить.

За дверью всё стихло.

Я сидела на краю его кровати, почти у него на руках, и пыталась не испачкать кровью роскошную ткань своего наряда.

Бесполезно.

Кровь уже капала на пурпурный шёлк.

— Ткань жалко, — сказала я.

Саэрис смотрел на меня так, будто я сказала полную чушь в самый неподходящий момент.

— Вы только что вытащили запрещённый яд из связки с внутренним змеем и думаете о ткани?

— Она была красивая.

Он закрыл глаза.

Плечи у него дрогнули.

Сначала я решила, что от боли, но потом поняла — смеётся. Тихо, хрипло, почти безумно после пережитого.

— Вы невозможны, Ваше Величество.

— Это семейное.

Я попыталась подняться, но пол ушёл вправо, и Саэрис удержал меня крепче.

— Сидите. Я предлагаю Императрице не разбить голову о пол после спасения моего недостойного тела.

— Формулировка лучше.

Нокса сунула морду мне в грудь и тревожно заскулила.

Вот это было неожиданно.

— Тише, маленькая тень, — прошептала я, запуская пальцы в её шерсть. — Я живая.

Она лизнула мою руку — очень мокро и очень тревожно.

Саэрис посмотрел на чёрную виррену, потом на меня.

— Цена высокая.

— Не смертельная.

— Вы уверены?

— Я всё ещё язвлю. Значит, жить буду.

— Это медицинский критерий Аэл’Тар?

— Лурин бы сказал, что нет, но тайно согласился бы.

Саэрис осторожно убрал волосы с моего лица. Жест вышел не интимным, а практичным, но пальцы у него задержались на белой пряди на долю вдоха.

Я услышала, как изменилось его дыхание.

Понимание.

Белые волосы, белые уши, белый хвост — цена чужого прошлого, о котором он теперь знал больше, чем я планировала.

— Не спрашивайте, — сказала я.

Он убрал руку.

— Не буду.

Умный.

Очень умный.

Мы быстро обсудили легенду для врачей: я применила редкую эларийскую методику, подробности закрыты статусом договора, все записи будут отредактированы. Когда капитан Варейн вошёл и замер при виде нас — Саэрис уже сидел, живой, я бледная, но спокойная, Нокса у моих ног, — он медленно опустился на одно колено.

Не перед Саэрисом.

Передо мной.

— Ваше Величество.

Я улыбнулась краем губ.

— Поднимитесь, капитан. И принесите мне воды, пока я не начала считать, что в Са’Рет принято позволять Императрицам истекать кровью на дорогой обивке.

Врачи проверяли Саэриса долго. Путались в показателях, переглядывались, а старший едва не уронил диагностический планшет, увидев, что глубинная связка восстанавливается быстрее естественного предела.

Саэрис был великолепен: лежал бледный, утомлённый, но с таким выражением лица, что даже врачи начинали говорить тише.

Мне тоже предложили осмотр. Я согласилась на быстрый, без лишних вопросов, а когда наконец вернулась в свои покои, просто рухнула на диван, завернувшись в чёрный плед.

Тело казалось выскобленным изнутри.

Визарь молчал — не исчез, не ушёл, но свернулся глубоко, как зверь, которому приказали слишком много. И в этой тишине старый шрам разрыва чувствовался яснее обычного.

Завтра была годовщина дня, когда умерло всё, что связывало меня с Риасом, Шарисом и Лианом.

Не они.

Нет.

В этом и была самая гнилая часть боли: я слишком долго верила, что они живы. Что где-то дышат, воюют, правят, выбирают и просто не идут ко мне. А потом перестала ждать. Не простила — просто перестала ждать, и тишина на месте старой связи стала единственным ответом.

Сегодня я спасла чужую связь.

Завтра должна была пережить собственную пустоту.

Смешно.

Почти.

Саэрис пришёл через час.

Это было наглостью.

Он сел в кресло напротив с такой осторожностью, будто каждое движение заранее согласовывал с телом, которое ещё не решило, простило ли ему сегодняшнее упрямство. Слабый, но живой, в тёмном домашнем верхнем слое, с распущенными волосами.

— Вы хуже пациент, чем я, — сказала я.

— Хотел лично убедиться, что моя спасительница не умерла от упрямства.

— Спасительница не умерла. Но может убить за пафос.

Он улыбнулся.

Мы посмотрели друг на друга почти одновременно.

Вот так, кажется, и начинаются опасные союзы: не с доверия и не с дружбы, а с момента, когда два существа видят друг в друге достаточно яда, чтобы решить — лучше направить его в одну сторону.

Я активировала закрытый канал.

Когда голограмма раскрылась над столом, Лиара появилась первой. Увидела меня, потом Саэриса, потом мою бледность.

— Ари, ты… Что ты сделала?

— Добрый вечер, Лиара.

— Не «добрый вечер» мне. У тебя вид, как у красивого трупа после дорогой церемонии.

— Уже союзник, — сказала я, кивнув на Саэриса.

Лиара медленно повернула взгляд к нему.

— А вы, видимо, причина.

Саэрис склонил голову.

— Полковник Вен, ваша капитан спасла мне жизнь. Но важнее другое: я дал ей слово. В вопросах её безопасности, власти во внутреннем дворе и защиты интересов Аэл’Тар я стою на её стороне. Не вместо вас — рядом с вами, если заслужу.

Лиара молчала несколько секунд.

— Начало неплохое. Всё равно ударить хочется.

— Это, кажется, семейная черта вашего экипажа.

— Привыкайте.

Лурин, едва появившись, вынес приговор одним взглядом: лежать, пить, есть, не использовать Визарь минимум сорок восемь часов.

Я пообещала.

Почти.

Он ответил, что слово «почти» убрано врачебным приказом.

Команда быстро перешла к делу. Саэрис предложил свою личную горную резиденцию — не клановую, не используемую несколько лет, с автономной связью, посадочной площадкой и подземными помещениями. Эрис спокойно уточнил детали. Сайр взял на проверку слуг. Кайрис уже мысленно обживал технические уровни, а Каэль объявил, что Саэрис ему нравится.

— Не поощряй, — сказал Дарис.

— Я элегантно выражаю стратегическое одобрение.

Перед отключением Лиара посмотрела на меня уже тише.

— Ты не одна. И не геройствуй ради нового союзника. Он симпатичный, но у нас лимит.

Саэрис приложил руку к груди.

— Польщён, что попал хотя бы в категорию симпатичных.

Канал погас, и в каюте снова стало тихо.

Саэрис сидел напротив и улыбался так, будто только что получил не доступ к самой опасной команде Аэл’Тар, а редкое развлечение после удачного ужина.

— Вы довольно выглядите, — сказала я.

— Я жив, получил союз с Императрицей, доступ к Безумным теням и возможность испортить жизнь тем, кто пытался меня убить. День складывается неожиданно хорошо.

— А утром вы почти умерли.

— Контраст усиливает удовольствие.

Он поднялся медленно. Слабость всё ещё держала его, но уже не ломала. У двери остановился.

— Отдыхайте, Ваше Величество. Дружба в Са’Рет — редкость, с ней осторожнее. Но союзы, пережившие кровь, иногда становятся чем-то упрямее.

Я усмехнулась.

— Идите отдыхать, лорд Эссайр. Вы начинаете говорить почти тепло. Это тревожит.

— Значит, яд всё ещё выходит.

Он ушёл, а я закрыла глаза, чувствуя, как цена дара наконец догнала полностью.

Саэрис был жив.

Союзник получен.

Команда получила будущий дом в горах.

А я — первый настоящий ход во дворце, куда ещё даже не прибыла.

Неплохое начало.

Две недели полёта закончились слишком быстро и слишком медленно одновременно.

Первые три дня после лечения я почти не вставала, а Лурин присылал такие сообщения, что однажды Саэрис, читая одно из них с моего разрешения, поднял брови и спросил:

1...34567...15
bannerbanner