
Полная версия:
Тень для трёх императоров 2
А потом закричала.
Этот крик я узнал.
Не ушами.
Телом.
Память связи хранила миг, когда она оборвалась, спасая нас и убивая её.
Риаш вскочил так резко, что Нокса зарычала.
Он не пошёл к двери.
Просто стоял и дышал, как после ранения.
Вайрес смотрел на запись без единого движения.
Только планшет в его руках начал хрустеть.
— Дальше, — сказал он.
Голос был чужим.
Система открыла медицинский блок.
Не весь.
Только строки.
«Полный энергетический коллапс».
«Разрыв ментальной связки».
«Остановка дыхания — дважды».
«Кома, искусственное поддержание».
«Вероятность самостоятельного восстановления: ниже статистически значимого порога».
Потом короткая вставка, не из официального файла.
Голос Лурина. Глухой, злой, сорванный:
«Она не спала. Она умирала. И когда очнулась, первое, что спросила: почему она жива, если они умерли. Запомните это, императоры. Не как факт. Как приговор».
Риаш ударил кулаком в стену.
Камень треснул.
Лирена вздрогнула, но не сказала ни слова.
Нокса оскалилась.
Вайрес не остановил брата.
Не сразу.
Потому что на записи появилась Ариэль.
Уже белая.
Она сидела перед зеркалом в медицинской палате. Белые волосы падали на плечи. Белые уши были прижаты к голове. Хвост лежал на постели мёртвой линией. Рядом стояла Мириэль Валенс — держала её за руку так, будто отпустит, и дочь исчезнет.
Ариэль смотрела в зеркало.
Долго.
Потом шепнула:
— Почему я жива, если они умерли?
Мириэль что-то сказала, но звук вырезали.
Нам не дали права слышать её ответ.
Правильно.
Запись сменилась последним фрагментом.
Команда «Нок’Тейры». Не парадный снимок, не официальный отчёт. Они стояли в маленьком помещении, все в белом. Лиара смотрела прямо в камеру.
— Она выжила не благодаря вам, — сказала она. — И не для вас. Она собрала себя заново по кускам. Мы помогали, но каждый кусок она возвращала сама. Когда вы начнёте объяснять ей, что хотели как лучше, вспомните: ваши лучшие намерения оставили её в коме. Когда захотите войти силой, вспомните: она уже умирала от вашей связи. Когда захотите назвать её своей — сначала спросите, имеет ли она силы слышать это слово.
Пауза.
Лиара наклонилась ближе.
— И ещё. Она всё равно любила вас. Это хуже всего, да? Вот с этим и живите.
Запись погасла.
В коридоре осталось только дыхание.
Вайрес сидел с треснувшим в пальцах планшетом. Тонкая линия повреждения прошла через экран, но запись уже закрылась, как и обещали.
Один раз.
Риаш стоял у стены с разбитыми в кровь костяшками. Голова опущена. Плечи дрожат. Он не рычал. Не ругался. Не бросался к двери.
Вот это было страшнее.
Вайрес смотрел на свои руки. На планшет. На дверь. В его глазах впервые не было контроля.
Пустота.
Не растерянность.
Не шок.
Именно пустота существа, которое наконец увидело результат собственного решения без смягчающих формулировок.
А я смотрел на тёмную печать на двери.
И не находил ни одной красивой мысли, в которую можно было бы завернуть вину.
Ни одной.
Мы искали её.
Любили её.
Ждали.
Считали своей истинной.
И всё равно оказались теми, от кого её теперь нужно было защищать.
Тьма за дверью дышала медленно.
Нокса лежала у порога, не сводя с нас глаз.
Лирена стояла между нами и дверью — служанка второго ранга, назначенная вчера, ставшая сегодня стеной перед тремя императорами.
Саэрис молчал у выхода. Умный Эссайр. Он понимал: сейчас любой звук может стать лишним.
Риаш наконец поднял голову.
— Мы должны…
— Нет, — сказал Вайрес.
Одно слово.
Сломанное.
Но твёрдое.
— Мы ничего не должны ей делать. Больше — ничего без её разрешения.
Риаш зажмурился, будто это ударило сильнее, чем вся запись.
Я хотел сказать что-нибудь.
Что-нибудь точное.
Умное.
Ядовитое.
Красивое.
Не нашёл.
Впервые за долгие годы боль осталась голой.
Без формы.
Без улыбки.
Без оправдания.
Я смотрел на дверь, за которой жила женщина, которую мы потеряли, нашли и снова ранили за один вечер.
И во мне осталось только одно.
Мы её недостойны.
Глава 11
Ариэль
Просыпаться не хотелось совершенно.
Ни телом, ни головой, ни той жалкой упрямой частью внутри, которая обычно поднимала меня даже после тяжёлых ранений, откатов, бессонных операций и совещаний, где кто-нибудь из военного управления пытался убедить меня, что «Нок’Тейра» обязана начать уважать устав хотя бы изредка.
Сегодня эта часть тоже лежала где-то рядом на полу и делала вид, что умерла.
Я её прекрасно понимала.
Пол под щекой был холодным — не ледяным, дворец Императрицы не позволил бы хозяйке получить настолько грубое неудобство даже в истерике, — но достаточно прохладным, чтобы кожа ныла. Подо мной сбился ковёр. Одна рука затекла так сильно, что пальцы сначала не откликнулись, когда я попыталась ими пошевелить. Колено болело от вчерашнего падения, бедро ломило, спина отзывалась тупой тяжестью, будто ночью по мне прошёл не сон, а учебный боевой транспорт.
Я не помнила, как уснула.
Только крик.
Тьму.
Собственные пальцы, вцепившиеся в ковёр.
Ноксу, воющую за дверью.
И три имени, которые снова и снова разбивали мне грудь изнутри.
Риас.
Шарис.
Лиан.
Нет.
Вайрес.
Риаш.
Элиан.
Императоры Са’Рет.
Мои мужья по договору.
Мои мёртвые, которые оказались живыми.
Мои живые, которых я не знала, как теперь пережить.
Я закрыла глаза сильнее, хотя они и так были закрыты. Голова болела от слёз — не остро, а тяжело, глухо, будто череп изнутри набили мокрым песком. Виски пульсировали, глаза саднили, горло было сорвано криками так, что первый вдох царапнул хуже дешёвого алкоголя после тяжёлой операции.
Комм на запястье тихо вибрировал.
Почти непрерывно.
Команда, конечно.
Судя по числу экстренных меток, Саэрис ночью всё-таки связался с Лиарой по нашему закрытому каналу. Или Лирена передала ему достаточно, чтобы команда поняла главное: три императора Са’Рет оказались тремя мёртвыми из моего прошлого.
Значит, они уже знали.
И, судя по тому, что Саэрис всё ещё стоял на месте, Лиара пока держала Каэля за шкирку.
Лиара, скорее всего, была готова сжечь половину Саириса, если я не отвечу ещё пару минут. Лурин наверняка прислал список симптомов, по которым он определит, жива ли я. Каэль мог уже предлагать украсть меня из дворца. Арек — молча собирать оружие. Эрис — вскрывать очередной канал. Тейра — считать вероятность дипломатической катастрофы и ехидно комментировать, что она выросла до прекрасных значений.
Я не открывала сообщения.
Не могла.
Не сейчас.
Бездна, можно просто снова провалиться в пустоту? Совсем ненадолго. До конца века.
Аккуратный стук в дверь разрезал комнату.
Я не пошевелилась.
Стук повторился тише, бережнее.
Потом раздался голос Лирены:
— Ваше Величество.
Я уткнулась лбом в ковёр.
Реальность — упрямая, живучая, плохо воспитанная дрянь, которая всегда приходит именно тогда, когда её никто не звал.
— Ваше Величество, — снова позвала Лирена. — Вы меня слышите?
За дверью тихо заскулила Нокса.
И это оказалось хуже.
Не голос Лирены.
Не долг.
Не комм.
Не боль в теле.
А этот тонкий, сдержанный, почти обиженный скулёж.
Я открыла глаза.
Комната встретила меня утренним светом, просочившимся сквозь тонкие занавеси, тёмным деревом, золотыми змеями на резьбе, белыми цветами в вазе у стены. Смятый край пледа лежал у порога — кто-то пытался просунуть его под защитную печать ночью, но не смог.
На дверях всё ещё пульсировала моя тьма.
Слабее, чем вчера.
Но держалась.
Хорошая, глупая, истеричная, измученная девочка, которая закрылась от всего мира и сделала ровно то, что должна была: не позволила никому войти.
Я медленно подтянула руку к груди. Пальцы дрожали неприятно, но слушались.
Нужно встать.
Двигаться.
Дышать.
Жить.
То, что мужчины, которых я любила сильнее жизни, оказались живы, носили императорские имена, правили системой тиранов, имели гарем, наложниц, журнал посещений и были связаны со мной браком, который вчера ещё казался просто дипломатической клеткой, не отменяло договор между Са’Рет и Аэл’Тар.
Какая мелочь, всего-то.
Не отменяло угрозу раэдаров.
Не отменяло интересы моей системы.
Не отменяло тайную работу команды.
Не отменяло того, что я Императрица Са’Рет.
Не отменяло внутренний дворец, гарем, великие семьи, старые кланы, шпионов и десятки глаз, которые сегодня будут пытаться понять, сломалась ли новая хозяйка после первой ночи.
Я не могла позволить им увидеть ответ.
Даже если ответ — да.
Даже если я действительно сломалась.
Сломанная кость может срастись.
Сломанная власть — нет.
Я медленно села.
Комната поплыла, уши прижались к голове, хвост дёрнулся и тут же вяло упал обратно на ковёр. По телу прошла волна слабости, и меня едва не стошнило от пустоты в желудке и кислого привкуса вчерашнего вина.
Прекрасно.
Очень императорское утро.
— Ваше Величество? — Лирена уже не скрывала тревогу.
Я провела ладонью по лицу. Кожа была горячей, глаза опухшие, волосы, наверное, выглядели так, будто в них ночью пыталась гнездиться маленькая буря.
— Сейчас, — хрипло сказала я.
Голос сорвался.
За дверью Нокса снова заскулила.
Я подняла руку, чувствуя, как печать тьмы не хочет отпускать. Она отзывалась изнутри застывшим криком. Пришлось вдохнуть глубже, собрать остатки контроля и разжать пальцы.
Тьма на двери дрогнула, свернулась тонкими нитями, соскользнула в замок и исчезла.
Двери открылись почти сразу.
Сначала в комнату ворвалась Нокса.
Не вошла.
Именно ворвалась.
Чёрная стремительная тень, огромная, слишком сильная для изящной спальни, она пересекла комнату в несколько прыжков и почти сбила меня обратно на пол. Мокрый нос ткнулся мне в шею, потом в щёку, потом в волосы. Она скулила, рычала, сопела, пыталась одновременно обнюхать меня всю, залезть на колени и убедиться, что я не исчезну опять за тьмой.
— Тише, — прошептала я, обнимая её за шею. — Тише, маленькая. Я живая.
Нокса зарычала мне прямо в ухо, возмущённо.
Да, я услышала: живая — не значит умная.
За ней вошла Лирена — строгая, бледная, собранная так, будто ночь у моей двери не оставила на ней ни одной трещины. Только под глазами залегли тени, а на пальцах виднелись тонкие красные следы от слишком крепко сжатых рук.
Следом Найра с красными глазами. Она пыталась выглядеть бодро и полезно, но её хватило ровно на два шага, после чего губы предательски дрогнули.
Эйла вошла последней — тихая, внимательная, почти бесшумная. Взглядом сразу оценила пол, ковёр, мои руки, лицо, остатки тьмы на дверном косяке, Ноксу, сбитые шпильки у стены, плед у порога.
Ничего не сказала.
Умная.
Они провели ночь не со мной.
Рядом.
И эта разница почему-то резанула почти нежно.
— Ваше Величество, — Лирена поклонилась. — Утреннее приветствие наложниц отменено из-за вашего плохого самочувствия. Официальная формулировка уже передана в павильоны. Императоры провели ночь у дверей ваших покоев. Лорд Саэрис приходил через несколько часов после случившегося. В остальном внутренний дворец сохраняет порядок.
Я сидела на полу, обнимая Ноксу, и смотрела на неё снизу вверх.
— Императоры всё ещё здесь?
Лирена на миг задержала дыхание.
— Да, Ваше Величество. Они в малой галерее личного крыла. Не уходили.
Что-то внутри дёрнулось.
Больно.
Глупо.
Слишком живо.
Я сжала пальцы в шерсти Ноксы.
— Понятно.
— Слухи о случившемся в императорском саду остановлены на внешнем периметре, — тихо сказала Эйла. — Официально вы почувствовали резкое недомогание из-за перелёта, вчерашнего приёма и перегрузки после первого дня. Слуги, видевшие ваше возвращение, изолированы в рамках служебной проверки. Данные о звериной форме и закрытии покоев не вышли за дворец Императрицы.
Я перевела на неё взгляд. Горло болело, но слова всё же вышли:
— Хорошая работа.
Лирена чуть склонила голову, однако в её глазах мелькнула тень.
— Я удержала слухи внутри дворца, но не навсегда. К вечеру великие семьи узнают, что ночью произошло не «недомогание». Не подробности, но направление.
— Значит, у нас есть день.
— Полдня, Ваше Величество.
Эйла поклонилась.
— Это Лирена приказала. Я только перекрыла детали.
— Детали часто убивают хуже главного факта.
Она подняла глаза, и на миг в них мелькнуло одобрение.
Потом снова тишина.
Найра переминалась с ноги на ногу.
— Говори, — сказала я.
Она вздрогнула.
— Что?
— Ты сейчас лопнешь.
— Я не… — она осеклась под взглядом Лирены. — Да, то есть не лопну, но… От наложниц не удалось скрыть, что Их Величества находятся во дворце Императрицы. Они знают, что императоры пришли ночью. Не знают почему. Сайрита уже запросила уточнение через свой павильон. Вейлис пыталась отправить восстанавливающее лекарство. Аэрис прислала очень красивую записку с фразой: «если Её Величество нуждается в мягком сопровождении после трудной ночи». Я не знаю, что она имела в виду, но мне захотелось сжечь записку. Я не сожгла. Отдала Лирене.
— Правильно, — сказала Лирена.
— Но хотела сжечь правильно, — буркнула Найра.
Я закрыла глаза на один вдох.
Только на один.
Императоры провели ночь у моей двери, а я сидела на полу в смятом траурном одеянии и пыталась вспомнить, как снова стать собой.
Не Лиэль.
Её тоже нет.
Ариэль.
Императрицей.
Капитаном.
Той, кто умеет стоять, даже если внутри всё ещё падает.
Я провела ладонью по голове Ноксы.
— Мне нужно привести себя в порядок.
Лирена сразу выпрямилась.
— Купальня готова. Лёгкая восстанавливающая смесь тоже. Я вызвала врача, но оставила за пределами личного крыла до вашего распоряжения.
— Врача не надо.
— Ваше Величество…
— Не сейчас.
Она сжала губы.
— Тогда хотя бы осмотр Лурином через закрытый канал.
Я почти улыбнулась.
— Вы быстро учитесь.
— Ваш врач прислал мне восемь сообщений, три медицинских протокола и одну угрозу, сформулированную как рекомендация по уходу.
— Это он мягко.
— Я так и поняла.
Найра тихо прошептала:
— У вас очень страшная команда.
— У меня лучшая команда.
— Это не противоречит.
Эйла едва заметно кивнула.
Я медленно поднялась. Ноги дрожали. Нокса подставила бок. Лирена сделала шаг, но не схватила меня — только оказалась достаточно близко, чтобы я могла опереться, если захочу.
Я не захотела.
Пока.
— Проводите императоров в мой кабинет, — сказала я.
В комнате стало тихо.
Найра перестала дышать.
Лирена не изменилась лицом.
— Сейчас?
— Через час.
Не в спальне.
Не в саду, где я вчера танцевала для мёртвых.
Не в приёмном зале, где каждая стена будет слушать.
В кабинете — там, где я уже начала разбирать этот дворец на линии, ключи, допуски и слабые места. Там я смогу говорить с ними как Императрица, а не как женщина, которую разбили на куски.
— Ваше Величество, возможно, вам стоит сначала отдохнуть, — осторожно заметила Лирена.
— Мне стоит сначала не позволить дворцу решить, что я прячусь.
— Вы не обязаны…
— Обязана.
Слово вышло резко, горло отозвалось болью.
Я смягчила голос, насколько смогла:
— Лирена, я не могу оставить это на потом. Не после слухов, не после того, как гарем уже знает, что императоры здесь. Мы либо задаём форму происходящего сами, либо за нас её зададут Сайрита, Вейлис и все остальные, кто сейчас уже считает, сколько раз можно сказать слово «недомогание» так, чтобы оно означало «слабость».
Лирена смотрела на меня долго.
Потом поклонилась.
— Как прикажете, Ваше Величество.
— Кабинет. Без лишних слуг. Нокса может остаться со мной.
Нокса тихо рыкнула.
Даже не обсуждается.
— Найра, — сказала Лирена, — передашь приказ в малую галерею. Формулировка: Её Величество Императрица Ариэль Саэ’Вар примет Их Величества в личном кабинете через час. Без комментариев.
— Да, старшая.
Найра умчалась так быстро, что почти поскользнулась на пороге, но в последний миг удержалась. Бросила на меня взгляд — тревожный, красноглазый и полный упрямой готовности кусаться вместо меня, если понадобится.
Милая.
Опасная для дипломатии, но милая.
— Эйла, маршрут, — сказала Лирена.
— Уже проверяю.
— И никого рядом с кабинетом, кроме внешней охраны.
— Да.
Лирена снова повернулась ко мне.
— Я помогу вам подготовиться.
— Нет.
Она замолчала.
— Купальня — без помощи, — сказала я. — Гардероб — тоже. Мне нужно несколько минут без рук, которые меня собирают.
Лирена на миг опустила взгляд.
Понимание.
— Я буду за дверью.
— Хорошо.
— Если вы упадёте, я войду.
— Лирена.
— Это не обсуждается, Ваше Величество.
Я посмотрела на неё.
Она — на меня.
Нокса фыркнула.
Предательница номер два.
— Ладно, — сказала я. — Если упаду — входите.
— Благодарю.
— Не благодарите так, будто выиграли спор.
— Я и выиграла.
Даже Эйла посмотрела в сторону окна, пряча выражение лица.
Я пошла в купальню медленно, держась только на упрямстве, Ноксе рядом и мысли, что через час увижу их.
И должна буду говорить.
Не кричать.
Не ломаться.
Говорить.
Купальня встретила тёплым паром. Вода уже была набрана в глубокую каменную чашу, на низком столике стояли проверенные сосуды, чистые полотенца, простое тёмное домашнее одеяние для выхода из воды, расчёски, ленты, маленькая чашка с горьким восстанавливающим настоем.
Я закрыла дверь и осталась одна.
Почти.
Нокса попыталась просунуть морду следом.
— Нет.
Она обиженно заворчала за дверью.
— Я быстро.
Не верит.
Правильно.
Я сама себе не верила.
Сняла помятое белое одеяние, и ткань легла на пол сброшенной кожей.
На теле остались следы ночи: красные полосы от ковра на предплечье, синяк на колене, царапина на ладони, которую я не помнила. На шее — следы не то от собственных пальцев, не то от ткани, не то от того, как я сжимала ворот, пытаясь дышать.
Я не стала смотреть слишком долго.
Вошла в воду.
Тепло обняло тело сразу, и это почти добило, потому что когда тело получает тепло после ночи на холодном полу, оно вдруг вспоминает, что устало, болело, дрожало и держалось слишком долго.
Я опустилась глубже, до плеч, закрыла глаза и позволила воде смыть соль с кожи.
Слёзы не пошли.
Наверное, закончились.
Или я просто не позволила.
Комм лежал на бортике чаши.
Я всё же открыла сообщения.
Первым — Лиара.
Не текст.
Голос.
Без изображения.
— Ари, я знаю, что ты не хочешь сейчас слышать шум, поэтому коротко. Саэрис работает, и у него очень интересный способ улыбаться, когда он собирается уничтожить родственников. Мне нравится. Не говори ему. Мы начали помогать ему забирать власть в клане. Эрис и Кайрис уже вскрыли три финансовые линии Тайры. Терен нашёл две поддельные печати. Арек сказал, что если Саэрис нас подставит, он лично привяжет его к скале. Я сказала, что сначала спросим тебя. Лурин хочет твои показатели. Каэль хочет украсть тебя. Дейр хочет украсть тебя молча. Я хочу прилететь и ударить троих императоров чем-нибудь тяжёлым. Ответь, когда сможешь. Ты не одна.
Голос оборвался.
Я сидела в воде и слушала, как сердце пытается выбрать между болью и смехом.
Потом записала ответ. Пальцы всё ещё чуть дрожали, но текст слушался лучше горла.
«Жива. Ночь пережила. Саэрису помогайте. Его власть в Эссайр нам нужна. После Эссайр начинайте искать подход к Вартейр. Тайсар Вартейр мне показался самым прямым из великих семей. Это можно использовать. Под Миршаэль и Сейнари копать глубже. Особенно Сайрита и Вейлис. Подкупайте шпионов, но не вычищайте всех. Часть оставим для слива нужной информации. Собрать полные пакеты по наложницам, семьям, лекарским линиям, пищевым цепочкам и старой служебной цепи. Саэрису передать: резиденция должна быть готова к долгой работе, не к красивой стоянке».
Ответ Лиары пришёл почти сразу:
«Принято. Ты как?»
Я смотрела на короткий вопрос долго.
Вода шумела тихо. За дверью Нокса ворчала на кого-то — вероятно, на воздух, который посмел двигаться без её разрешения.
Как я?
Разбита.
Жива.
Ненавижу.
Люблю.
Хочу увидеть.
Хочу выгнать.
Хочу обнять.
Хочу ударить.
Хочу кричать, пока дворец не треснет от фундамента до крыш.
Хочу выполнять договор так безупречно, чтобы никто не понял, что внутри у меня всё ещё кровь.
Я написала:
«Справлюсь. Всё будет хорошо».
Лиара ответила через несколько секунд:
«Не ври мне красиво».
Я почти улыбнулась и набрала:
«Справлюсь. Остальное потом».
Пауза.
Потом:
«Мы рядом. По-настоящему. Дашь сигнал — войдём в Саирис так, что их змеиный дворец неделю будет искать хвост».
Я закрыла глаза.
Вот теперь слёзы почти пришли.
Почти.
«Знаю. Пока не надо. Работайте».
«Лурин требует показатели».
«Позже».
«Он сказал, что “позже” не является медицинским временем».
«Передай ему, что Императрица занята».
«Он передал, что Императрица получит укол в задницу, если не пришлёт показатели до вечера».
Я всё-таки коротко рассмеялась.
Хрипло.
Но рассмеялась.
Странное ощущение.
Почти больнее слёз.
— Засранец, — прошептала я и отправила Лиаре простой знак: приняла.
Потом отложила комм.
Вода уже остывала.
Пора.
Я вымыла волосы сама, медленно, путаясь в белых прядях. Пальцы пару раз дрогнули, и я едва не вырвала себе клок, но справилась — без рук служанок, без чужого дыхания рядом, без поклона, без «Ваше Величество» над каждым движением.
Только я.
Вода.
Боль.
Когда вышла из купальни, Лирена стояла за дверью с таким видом, будто всё это время считала мои вдохи.
Нокса сидела рядом и явно участвовала.
— Я не падала, — сказала я.
— Я слышала.
— Вы слушали?
— Да.
— Честно.
— Ложь отняла бы время, а оно сейчас нужно вам.
Нокса ткнулась носом мне в ладонь. Я погладила её.
— Гардероб.
Лирена кивнула и проводила меня в соседнюю комнату.
Гардероб дворца Императрицы был слишком большим. Я вчера видела его мельком, но сейчас, при утреннем свете, он выглядел почти издевательски: длинные ряды шкафов из тёмного дерева, полки с тканями, выдвижные секции с поясами, ленты, шпильки, коробки с украшениями, отдельные стойки для церемониальных нарядов. Домашние слои, приёмные одеяния, траурные варианты, садовые, чайные, ночные, внутренние, полуофициальные.
Са’Рет могла превратить даже одежду в поле боя.
Я прошла вдоль рядов и остановилась у простого чёрного одеяния. Мягкая плотная ткань, нижний слой гладкий, удобный, верхний свободный, без чрезмерно широких рукавов, хотя полностью избежать их в саархатском фасоне было невозможно.
По краям шла тонкая белая вышивка.
Почти иней.
Да.
Лирена стояла у входа, не вмешиваясь.
— Это не слишком официально, — заметила она.
— Я принимаю не совет великих семей.
— Императоров.
— Тем более.
Она помолчала.
— Чёрный может быть истолкован как закрытость.
— Верно.
— Белая вышивка — как память.
— Верно.
— Минимум украшений — как отказ от роли декоративной супруги.
Я посмотрела на неё.
— Продолжайте, мне нравится.
— Чёрная лента вместо шпилек Императрицы — как демонстрация того, что разговор будет личным, но в вашем пространстве.
— Отлично.
— Кольцо?
Я посмотрела на собственную руку.
Императорское кольцо Са’Рет холодно лежало на большом пальце. Символ договора. Клетки. Власти. Их фамилии. Моего нового титула.
И вчерашней правды.
Снять его хотелось.
Очень.
Сорвать, бросить в воду, приказать переплавить, отправить Вайресу в красивой коробке с запиской, которую Лирена наверняка запретила бы писать.
Я не сняла.
— Остаётся, — сказала я.
Лирена не удивилась.
— Статус.
— И напоминание, что я не прячусь от того, что случилось.

