
Полная версия:
Яд для драконьего гнезда
Я ударила первой.
Вэлса ушла под кромку, почти легла в движение, клинок прошёл рядом с моим бедром. Я развернулась на пятке, волосы хлестнули по спине, высокий хвост описал бело-фиолетовую дугу. Тьма на кинжалах тянулась за движением, будто в воздухе оставались рваные фиолетовые ленты.
Вэлса встретила следующий удар крестом клинков.
Звон.
Искры энергетического напряжения.
Её глаза стали светлее, почти серебристыми. Внутренний змей Вэлсы поднялся под кожей, не выходя наружу, но меняя запах — сирень стала острее, холоднее, ядовитее.
— Публика собирается, — сказала она тихо, пока наши клинки были сцеплены.
— Уже?
— Ты сомневалась?
Я улыбнулась.
Оттолкнулась, ушла назад, позволила себе чуть шире раскрыть движение.
Для зрителей.
Их становилось всё больше.
Сначала служащие на дальних дорожках.
Потом студенты у озера.
Потом несколько преподавателей, очень официально остановившихся «проверить маршрут».
С виллы Аэл’Тар появились первые наблюдатели. Кто-то из них попытался сделать вид, что просто вышел подышать воздухом. Неплохо. Но хвост предал.
Со стороны Кхар’Раэна движение было меньше.
Но тяжелее.
Раэдары не спешили выходить толпой. Они смотрели с террас, из окон, от тренировочного перехода. Тяжёлые взгляды, запах металла, жара и растущего интереса.
Мои охранники сделали вид, что пытаются разогнать зрителей.
Очень старательно.
Для вида.
— Просим соблюдать дистанцию.
— Дипломатическая вилла Са’Рет находится в закрытом секторе.
— Наблюдение допустимо только за линией озера.
— Не приближаться к газону.
Прекрасно.
Разгоняли так, чтобы все остались там, где обзор лучше.
Айсар, сидящий на траве, даже не скрывал довольной улыбки.
Мы устраивали шоу.
Раэдары любят силу.
Не нежность. Не речь. Не хрупкость. Не легенду, спрятанную за слухами.
Силу.
Значит, нужно было показать им, что я не только умею мягко улыбаться, говорить о союзах и красиво угрожать со сцены.
Я умею держать оружие.
И не как принцесса, которую развлекали безопасными уроками, чтобы она не скучала во дворце.
Вэлса атаковала резко.
Три быстрых удара, один ниже, второй в плечо, третий обманный к шее. Я ушла от первого, отбила второй, на третий не повелась и шагнула внутрь её дистанции. Слишком близко для длинного клинка, идеально для кинжала.
Она ударила локтем.
Я поймала движение корпусом, корсет принял часть давления, рёбра неприятно отозвались болью. Сайвен со скамейки поднял голову так резко, что я почти почувствовала его взгляд между лопаток.
Не сейчас.
Я не дала боли выйти на лицо.
Вместо этого повернулась, скользнула ниже, лезвие моего кинжала прошло у Вэлсы под рукой, остановившись у её боку. Она в ответ приставила клинок к моему плечу.
Ничья.
Мы замерли на вдох.
Потом одновременно отступили.
Зрители за озером зашептались.
Я уловила обрывки.
— Она правда двигается так быстро?
— Это тьма на кинжалах?
— Разве у принцессы слабое здоровье?
— Слабое здоровье не мешает убить, если удар точный.
Последняя фраза принадлежала кому-то из саархов.
Я почти одобрила.
Вэлса улыбнулась.
— Продолжаем?
Я почувствовала, как дыхание становится чуть мельче, чем надо. Сердце билось быстро. Слишком быстро для существа после бессонной ночи, с ночной инфузией в крови и ещё свежей памятью о вчерашнем срыве.
Но рука не дрожала.
Показатели, судя по лицу Сайвена, уже подошли к границе его терпения.
Значит, оставался один красивый финал.
— До красивого завершения, — сказала я.
— Любишь драму.
— Я саархатка. Мы называем это воспитанием.
Следующая серия была быстрее.
Мы больше не говорили.
Только дыхание, шаги, трава, звон клинков, мягкое шипение энергетических кромок и моё сердце, бьющееся слишком быстро, но пока ровно.
Вэлса пошла в наступление, заставляя меня отступать к центру газона. На вид — давила. На деле — вела меня туда, где обзор со всех сторон был идеальным. Я уступала, потому что знала, чего она хочет.
Два шага назад.
Поворот.
Блок.
Удар снизу.
Её клинок скользнул по моему левому, сиреневый свет встретился с фиолетовой тьмой, и на миг между нами вспыхнула тёмно-лиловая искра.
Толпа ахнула.
Да, красиво.
А теперь — опасно.
Я позволила Вэлсе почти достать меня у плеча.
Почти.
В последний миг ушла в сторону, слишком низко, почти касаясь ладонью травы, и провернула кинжал обратным хватом. Тьма по лезвию стала гуще. Не на полную силу. Но достаточно, чтобы чёрная дымка резко вытянулась следом за движением.
Вэлса поняла.
И подыграла.
Она перехватила мой удар, дала мне сцепить клинки, затем попыталась развернуть меня через плечо. Я пошла за движением, позволила себе потерять равновесие ровно настолько, чтобы зрители поверили, а потом использовала её же рывок. Нога ушла в траву, корпус развернулся, кинжал описал фиолетовую дугу, второй лёг к её запястью.
Да, Сайвен говорил без бросков через корпус.
Технически это был не совсем бросок.
Технически.
Через вдох Вэлса оказалась на спине.
Мой кинжал — у её горла.
Второй — у её сердца.
Не касаясь.
Тьма на кромках медленно дымилась в утреннем свете.
Трава вокруг нас была примята, на моей щеке прилипла белая прядь, дыхание стало тяжелее, левый бок пульсировал глухой горячей болью, но рука не дрожала.
Вэлса посмотрела на меня снизу вверх.
— Победа ваша, моя принцесса.
Я улыбнулась.
— Как неожиданно.
— Невыносимо скромно.
Я убрала кинжалы, тьма на лезвиях погасла не сразу, а медленно стекла внутрь металла. Затем протянула Вэлсе руку.
Она взялась за моё запястье, и я помогла ей подняться.
Аплодисменты вспыхнули неуверенно.
Сначала со стороны Аэл’Тар.
Потом со стороны студентов у дорожек.
Потом несколько саархов ударили ладонью о запястье в знак одобрения.
Раэдары не аплодировали громко.
Они смотрели.
Именно это мне и было нужно.
Я почувствовала их ещё до того, как повернула голову.
Три тяжёлых взгляда.
Аристан, Севарион и Рагвейн стояли на террасе виллы Кхар’Раэна.
Не слишком близко.
Не слишком далеко.
Достаточно открыто, чтобы я увидела их, если захочу.
И достаточно сдержанно, чтобы это не выглядело невежливым наблюдением.
Аристан смотрел внимательно, почти неподвижно.
Не на мою красоту.
Не на волосы.
Не на открытую линию шеи.
На расстояния.
На скорость.
На то, как Вэлса подыграла мне в последнем движении.
На то, как я держала боль под улыбкой.
Он оценивал не женщину.
Ошибку прежней оценки.
Севарион улыбался.
Но теперь его улыбка была глубже, опаснее, заинтересованнее. Он смотрел на мои кинжалы, на руки, на волосы в высоком хвосте, на корсет, на то, как грудь поднимается после боя. И в этом взгляде было не просто желание. Был расчёт, смешанный с голодом.
Севарион всегда любил то, что можно обернуть словами, а потом присвоить.
Рагвейн не улыбался вовсе.
Его взгляд был самым прямым.
Горячим.
Хищным.
Он смотрел не на образ.
На бой.
На удар.
На бросок, который я почти не должна была делать.
На возможность проверить, насколько быстро маленькая саархатка действительно режет, если её прижать.
Ну вот.
Получилось.
Вэлса проследила за моим взглядом и тихо сказала:
— Трое на террасе. Вы произвели впечатление.
— Хорошее?
— Для нас — да. Для их здравомыслия — сомневаюсь.
— У них оно было?
— В дипломатических целях предположим, что остатки.
Я тихо рассмеялась.
Сайвен уже шёл к нам с таким лицом, будто каждый шаг по газону приближает мою казнь в форме медицинского осмотра.
— Рёбра, — сказал он.
— На месте.
— Это не ответ.
— А какой ответ ты хотел? «Часть сбежала, но Айсар отслеживает»?
Айсар с травы поднял руку.
— Если что, я готов.
Сайвен проигнорировал его.
Он провёл сканером вдоль моего корпуса, задержался у левого бока, недовольно сжал губы.
— Ушиб. Не критично. Показатели на верхней границе допустимого. И, насколько я помню, я отдельно сказал: без бросков через корпус.
— Это был разворот с использованием чужого импульса.
— Медицински сомнительный бросок.
— Победный разворот.
— Элирис.
— Я закончила бой сразу после него.
— Потому что я уже шёл к вам.
— Видишь, мы оба умеем вовремя принимать правильные решения.
Сайвен посмотрел на меня так, что внутренний змей на всякий случай сделал вид, будто его тут нет.
— Зрителям понравилось, — сказала я.
Сайвен перевёл взгляд в сторону террасы Кхар’Раэна.
Его запах потемнел.
— Некоторым слишком.
— В этом был смысл.
— Я знаю. Это не делает мне радостнее.
Левый бок снова неприятно пульснул, и я чуть медленнее выдохнула.
Сайвен заметил.
Конечно, заметил.
Сиара тоже заметит, если подойдёт слишком близко.
И именно в этот момент со стороны виллы Аэл’Тар послышался быстрый лёгкий шаг.
Сиара шла к нам почти бегом, и её золотисто-русый хвост выдавал такой восторг, что даже пытаться выглядеть сдержанно было бессмысленно. Уши стояли высоко, карие глаза сияли, волосы были собраны в небрежную утреннюю причёску, а тренировочный жилет на ней был застёгнут не до конца, будто она выбежала, не дослушав кого-то из своей делегации.
— Это было невероятно! — сказала она ещё до того, как подошла достаточно для официального приветствия.
Потом спохватилась, перевела взгляд на Вэлсу, Сайвена, Айсара, мой тренировочный комплект, кинжалы, зрителей, террасу раэдаров и добавила уже тише:
— И, кажется, очень неофициально. Прекрасно.
Я убрала кинжалы в крепления.
— Доброе утро, Сиара.
— Если каждое утро Са’Рет начинается с того, что принцесса валит личную помощницу на газон под взглядами трёх систем, я срочно пересматриваю свои представления о дипломатическом быте.
Вэлса склонила голову.
— Личная помощница добровольно участвовала.
— И выглядела потрясающе, — быстро сказала Сиара. — Это важно для протокола восхищения.
— Такого протокола нет, — сказал Сайвен.
Сиара повернулась к нему.
— Пока нет. Я юрист, это поправимо.
Айсар тихо выдохнул:
— О, она мне нравится.
— Тебе нравятся все, кто потенциально способен узаконить хаос, — сказал Сайвен.
— Очень узкий и прекрасный круг.
Сиара посмотрела на меня, потом на кинжалы.
— Они настоящие?
— Очень.
— И тьма на них тоже?
— Тоже.
— А фиолетовый перелив — это функционально или чтобы все вокруг забывали дышать?
— Сначала функционально, потом я решила, что не стоит лишать оружие эстетики.
Сиара приложила руку к сердцу.
— Вот теперь я понимаю, почему мы подружились. Я всегда считала, что юридический документ тоже должен быть красивым, если им собираются кого-то добить.
Вэлса тихо сказала:
— Определённо подружитесь.
Я посмотрела на Сиару и не смогла сдержать улыбку.
— Ты пришла на завтрак?
— И на сплетни. Но теперь ещё и на подробный разбор того, как ты сделала этот разворот в конце. Мой хвост до сих пор не уверен, что это было законно.
— В бою многое законно, если Сайвен не смотрит.
— Я смотрю, — сказал Сайвен.
— Поэтому я закончила быстро.
— Издевательство не компенсирует ушиб.
Сиара оживилась.
— Ушиб? Тебя задели?
— Не задели, — сказала я.
Сайвен одновременно произнёс:
— Задели.
Мы посмотрели друг на друга.
— Медицинская версия скучнее, — сказала я.
— Зато точнее.
Сиара прищурилась, уши наклонились вперёд.
— Понятно. Завтрак с разбором ушиба. Обожаю новые знакомства, которые сразу требуют протокола выживания.
— Тогда пойдём, — сказала я. — Пока Сайвен не решил провести медицинскую лекцию прямо на газоне.
— Поздно, — произнёс он. — Я уже решил провести её внутри.
— Ты жесток.
— Вы живы благодаря моей жестокости.
— Ненавижу, когда аргумент хороший.
Айсар поднялся с травы, отряхивая брюки.
— Я передам охране, что утреннее представление завершено, зрители могут возвращаться к слухам.
Вэлса посмотрела на него.
— И не забудь убрать лишние записи.
— Вэлса, ты ранишь меня подозрением.
— Я знаю тебя.
— Это и ранит.
Сиара подошла ко мне ближе, и мы направились к вилле. Она шла рядом легко, почти подпрыгивая от сдерживаемого восторга, а её хвост выдавал такое количество эмоций, что я начала понимать, почему эларийцы так ценят умение контролировать лицо.
Лицо у Сиары было почти спокойным.
Хвост — писал отдельный эмоциональный доклад.
Я шла ровно.
Не слишком быстро.
Так, чтобы не показать, как левый бок пульсирует под корсетом.
Сиара скользнула взглядом к моему плечу, потом к дыханию, потом — к лицу.
Заметила.
Не спросила.
Вместо этого заговорила так легко, будто ничего не увидела:
— Так, я успела услышать три версии до того, как выбежала. Первая: принцесса Са’Рет каждое утро тренируется, чтобы не потерять форму. Скучная, отметаем. Вторая: это был предупреждающий ритуал для раэдаров. Очень нравится. Третья: ты решила украсть внимание у завтрака Кхар’Раэна и успешно испортила им аппетит.
— А какая твоя?
— Ты не могла спать после приёма, вышла тренироваться, поняла, что на тебя смотрят, и решила: раз уж смотрят, пусть подавятся красиво.
Я остановилась на полшага.
Посмотрела на неё.
Сиара улыбнулась.
— Я ошиблась?
— Я всё больше думаю, что дружить с тобой будет опасно.
— Это был ответ «нет».
— Это был дипломатический уход.
— Я юрист. Я замечаю такие вещи.
— Придётся быть осторожнее.
— Не стоит. Мне нравится, когда интересно.
Я рассмеялась.
И именно в этот момент почувствовала спиной всё те же три взгляда.
Они не ушли.
Стояли на террасе и смотрели, как я ухожу с Сиарой, смеясь после боя, с улыбкой, которая на вид могла принадлежать живой, весёлой, опасной принцессе.
Я чувствовала, как их внимание прожигает ткань на спине.
Тяжёлое.
Голодное.
Заинтересованное.
Собственническое любопытство тех, кто увидел редкую вещь и уже начал представлять, как она будет смотреться в их руках.
Внутренний змей поднял голову.
Я остановилась у входа в виллу.
Сиара заметила, но не спросила.
Вэлса тоже.
Сайвен, к сожалению, заметил и приготовился возразить, но не успел.
Я обернулась.
Медленно.
Так, чтобы белый хвост волос скользнул по спине, чтобы фиолетовые пряди поймали рассвет, чтобы чёрные кинжалы у пояса блеснули, чтобы раэдары увидели не усталость, не дрожь, не остатки бессонной ночи.
Только улыбку.
Красивую.
Мягкую.
Почти приглашение.
Я посмотрела прямо на них.
На Аристана.
На Севариона.
На Рагвейна.
И улыбнулась ещё чуть теплее.
В прошлой жизни вы сделали всё, чтобы очаровать меня.
В этой я уничтожу вас вашими же методами.
Севарион ответил первым — лёгким наклоном головы, будто принял посланный вызов как комплимент.
Аристан не улыбнулся, но его взгляд стал глубже.
Рагвейн оскалился едва заметно.
Хищно.
Прекрасно.
Я отвернулась и вошла в виллу рядом с Сиарой.
Сиара наклонилась ко мне и прошептала:
— Ты только что улыбнулась им так, будто подарила цветок, в котором спрятан нож.
— Какое грубое обвинение.
— Я восхищаюсь.
— Тогда за завтраком расскажу, как правильно прятать ножи в цветах по саархскому этикету.
Её уши дёрнулись от восторга.
— Элирис, кажется, это начало прекрасной дружбы.
Я улыбнулась.
Впервые за утро почти легко.
— Кажется, да.
И только Сайвен за спиной сухо испортил момент:
— После осмотра ушиба.
Я вздохнула.
— Невыносимое существо.
— Живое невыносимое существо, — поправил он. — В отличие от некоторых принцесс, которые уверены, что четыре часа сна и показательный бой являются нормальным утренним режимом.
Сиара посмотрела на меня.
— Четыре часа?
— Предатель, — сказала я Сайвену.
— Врач, — ответил он.
Айсар весело добавил:
— В этой вилле это почти одно и то же с юридической точки зрения.
Сиара сияла.
— Завтрак будет великолепным.
Да.
Возможно.
Левый бок ныл, дыхание всё ещё не до конца выровнялось, а Сайвен уже мысленно составлял медицинский приговор моей утренней гениальности.
Но главное — драконы смотрели.
И яд уже начал казаться им красивым.
Глава 7
Элирис
К концу завтрака стало ясно: утренний бой с Вэлсой прожил самостоятельную жизнь, получил крылья, яд, три десятка преувеличений и уже мчался по сетям быстрее падающей звезды.
Айсар сидел за столом с таким лицом, будто лично не имел к этому никакого отношения, хотя голографическое окно у его ладони обновлялось каждые несколько секунд. На нём вспыхивали короткие заголовки, обрезки записей, обсуждения, чужие комментарии и растущие графики просмотров. Где-то спорили, настоящей ли была тьма на кинжалах. Где-то раэдарские наблюдатели сдержанно заявляли, что бой был «декоративным», и получали в ответ замедленную запись, где декоративный кинжал останавливался у горла Вэлсы на расстоянии толщины волоса.
Сиара читала один из комментариев, прикрывая улыбку чашкой.
— «Принцесса Са’Рет продемонстрировала опасную форму придворного фехтования, сочетающую танцевальную пластику и боевое применение дара тьмы», — процитировала она и подняла на меня сияющие глаза. — Признайся, ты сама это написала?
— Я бы добавила про скромность.
— О да, скромность прямо хлестала по газону фиолетовыми искрами.
— Это была воспитательная часть.
Сайвен, который проверял мои показатели уже третий раз за утро, не оценил.
— Воспитательная часть оставила ушиб, лёгкое истощение и повышенную нагрузку после недосыпа.
— Зато слухи идут в нужную сторону, — заметила Вэлса, не отрываясь от планшета. — Нежная принцесса больше не выглядит только нежной. Теперь обсуждают, насколько опасно было недооценивать её из-за здоровья.
Айсар лениво провёл пальцем по воздуху, и один из спорных комментариев исчез из общего потока.
— Хаос должен быть художественно направленным. Иначе он начинает пахнуть чужой глупостью.
Сиара повернулась к нему с интересом.
— Ты сейчас управляешь обсуждениями?
— Нет, что вы. Я лишь помогаю общественному мнению не падать лицом в самые скучные выводы.
— Великолепная формулировка для будущего допроса.
— Я всегда готов к юридической красоте.
— Не провоцируй его, — сказала я Сиаре. — Айсар и так считает закрытые системы приглашением к беседе.
— А они разве не приглашение? — искренне спросил он.
Сайвен поставил передо мной стакан с густым зелёным составом.
— Пейте. Через час лекция.
Я посмотрела на напиток, потом на него.
— Он выглядит так, будто уже разочаровался в жизни.
— Это стабилизирующий состав, а не украшение завтрака.
— У него очень плохой характер.
— Вам подойдёт.
Сиара фыркнула в чашку. Вэлса чуть заметно улыбнулась. Я выпила состав без дальнейших споров, потому что Сайвен был прав: впереди две лекции, полный зал, Вайргарды, камеры, вопросы и необходимость выглядеть так, будто четыре часа сна, бой на рассвете и вчерашний приём были просто лёгкой разминкой перед академическим днём.
Когда мы вышли из виллы, утро уже стало ярче. Над озером почти рассеялся туман, трава подсохла, а на дорожках дипломатического сектора прибавилось движения. Сиара шла рядом со мной, Вэлса — чуть слева, Сайвен и Айсар — позади, охрана держала расстояние достаточно вежливо, чтобы не портить образ, и достаточно близко, чтобы Риэлан, будь он здесь, не написал мне пять страниц о преступной беспечности.
Главный лекторский зал находился в центральном учебном корпусе Академии. До него вела широкая галерея с прозрачной внешней стеной, за которой сиял внутренний город: мосты, учебные башни, транспортные платформы, сады на верхних ярусах. По пути нам встречались студенты и преподаватели, и почти все либо кланялись, либо задерживали взгляд на мне чуть дольше, чем требовал протокол.
Сиара наклонилась ближе.
— Если кто-нибудь ещё посмотрит на твои кинжалы так, будто пытается понять, можно ли попросить автограф на лезвии, я начну брать плату за экскурсию.
— Делись доходом.
— Только если включишь меня в официальное описание «опасной формы придворного фехтования».
— Могу назначить тебя свидетелем художественной ценности.
— Юридически принимается.
С ней было легко.
Не безопасно — с такой головой и таким хвостом безопасно быть не могло, — но легко. Она умела входить в разговор без попытки забрать пространство, подхватывала шутку быстрее, чем некоторые дипломаты понимали угрозу, и смотрела на меня не как на легенду, а как на существо, с которым ей уже интересно делить стол, слухи и будущие проблемы.
Внутренний змей тоже относился к ней странно спокойно. Он не шипел, не требовал дистанции, не проверял её как угрозу. Просто отмечал запах зелени, земли после дождя и живого любопытства, а потом сворачивался глубже, будто рядом появилась часть территории, которую не нужно отвоёвывать.
Я всё ещё не позволяла себе развить вчерашнюю догадку.
Не время.
Главный лекторский зал оказался пустым, когда мы вошли. Огромный амфитеатр поднимался полукругом от центральной площадки, кресла были рассчитаны на разные расы, а между рядами проходили широкие линии доступа для тех, кому требовалось больше пространства. Потолок скрывался в мягкой темноте, стены были гладкими, почти бесцветными, чтобы не мешать голографическим проекциям.
— Хорошо, — сказала Вэлса, оценивая зал. — Входы видны, боковые проходы широкие, сцена не зажата.
— Камеры? — спросила я.
Айсар уже улыбался.
— Академические, учебные, трансляционные, резервные и две лишние, которые притворяются частью освещения. Последние больше не притворяются.
— Ты их отключил?
— Я их пристыдил.
Сайвен сухо заметил:
— Когда-нибудь это станет официальным термином в протоколах безопасности.
— Очень надеюсь. «Вол’Тен, метод сетевого пристыжения». Звучит достойно.
Пока Айсар занимался системами, Вэлса и два академических техника помогали настроить голографические панели. Это было одно из самых интересных решений Академии: голограммы не висели плоскими схемами над сценой, а кружили по залу, создавая почти живые воплощения из мягкого золотистого света. Саархская змеиная форма могла медленно обвиться вокруг центральной площадки, не касаясь пола. Модель дворцового зала — раскрыться прямо перед первым рядом. Схема внутреннего змея — появиться рядом со мной на высоте плеча, будто древняя тень смотрит из другой стороны тела.
Красиво.
Эффектно.
Завораживающе.
И очень полезно для тех, кто привык считать саархов красивыми, но непонятными хищниками с неприятной склонностью к яду и дворцовым интригам.
Сиара прошла по краю сцены, подняв голову к золотым линиям.
— Если твоя лекция будет хотя бы наполовину так красива, как оформление, студенты Аэл’Тар начнут записываться на саархский этикет из эстетического голода.
— Пусть записываются. Потом я объясню им, что эстетика у нас часто кусается.
— Тем лучше. Скучная эстетика никому не нужна.
Вэлса подошла ко мне и поправила плечевой слой наряда.
Сегодня я выбрала синий.
Глубокий, строгий, официальный, с тонкой серебристой вышивкой по вороту и рукавам. После вчерашнего чёрного парадного наряда этот образ был спокойнее, академичнее, но не проще. Волосы собрали частично выше, закрепили шпильками с тёмно-синими камнями, а несколько тонких прядей у лица Вэлса оставила свободными. Они смягчали линию скул, делали образ менее холодным и лучше работали с сегодняшней задачей: не угрожать со сцены, а увлекать.
— Дышите ровно, — сказала Вэлса, разглаживая ткань у моего запястья. — Вы читаете лекцию, а не подписываете приговор.
— Иногда разница только в аудитории.
— Тогда пусть аудитория узнает это ближе к концу.
Сайвен передал мне тонкий браслет мониторинга, замаскированный под украшение.
— Не снимайте.
— Я даже не спорю.
— Вот это и тревожит.
— Наслаждайся редким моментом.
— Наслажусь, когда вы вернётесь на виллу без приступа.
Я не ответила. Он заметил, но не стал давить: зал начал заполняться.

