Читать книгу Яд для драконьего гнезда (Amaury Shadow) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
Яд для драконьего гнезда
Яд для драконьего гнезда
Оценить:

5

Полная версия:

Яд для драконьего гнезда

Тишина стала плотнее.

Я говорила всё так же мягко.

Живо.

Почти доброжелательно.

— Но у каждой сильной системы есть выбор. Сила может строить. Может защищать. Может менять законы так, чтобы будущее стало больше прошлого. А может убедить себя, что если кто-то слабее, его нужно подчинить. Вот только история многих систем показывает: те, кто слишком долго путает подчинение с порядком, однажды удивляются, почему их порядок горит.

Раэдарский сектор замер.

Аэл’Тар слушал с растущим напряжением.

Са’Рет — с тихой гордостью, запах которой поднялся за моей спиной даже через расстояние.

Я сделала паузу.

— Са’Рет не ищет войны. Аэл’Тар не ищет войны. Но если кто-то решит, что наш союз — это слабость, удобная для проверки, ему придётся столкнуться не с одной системой, а с двумя, которые уже доказали: мы умеем защищать своё. И отвечать так, что даже очень сильному дракону может оказаться тесно в собственном небе.

Вот теперь тишина стала острой.

Я позволила ей продержаться ровно столько, чтобы слова успели лечь в зал.

Потом улыбнулась.

— Надеюсь, проверять это на практике не потребуется. Академия всё-таки создавалась для обмена знаниями, а не для проверки предельной прочности дипломатических куполов.

Смех вернулся.

Нервный.

Живой.

Спасительный.

Я повернулась чуть в сторону центрального сектора.

— Я не могу говорить о Са’Рет и Аэл’Тар, не говоря о женщинах, которые сделали этот союз возможным. Мириэль Валенс и Ариэль Саэ’Вар доказали то, что многие древние системы понимают слишком поздно: сильная женщина не разрушает порядок только потому, что перестала стоять в отведённом углу. Иногда именно она показывает, что порядок давно гниёт под золотой краской.

Сиара смотрела на меня сияющими глазами.

Мириэль, если увидит запись, наверняка скажет, что я слишком мягко.

Мама, скорее всего, сначала спросит, ела ли я перед выступлением.

Потом улыбнётся.

— Аэл’Тар изменился, когда услышал своих женщин. Са’Рет изменился, когда женщина, пришедшая из другой системы, отказалась быть украшением чужого дворца и стала его будущим. Иногда сильной системе нужна не новая война, не новый трон и не новый страх. Иногда ей нужна сильная женщина, достаточно упрямая, чтобы сказать: «Вы можете быть лучше». И достаточно опасная, чтобы её услышали.

Я снова посмотрела на Кхар’Раэн.

Не только на Вайргардов.

На весь сектор.

— Возможно, однажды каждая сильная система сталкивается с таким голосом.

Пауза.

Короткая.

Смертельно вежливая.

— Са’Рет приветствует обмен знаниями. Мы готовы говорить о нашей культуре, нашей истории, наших ошибках и наших победах. Мы готовы слушать о чужой силе. И, если потребуется, напомнить, что уважение — это не поклон слабого перед сильным, а выбор сильного не превращать будущее в поле боя.

Я склонила голову.

— Пусть эти три месяца станут началом знания. А знание, как известно, иногда опаснее оружия. Особенно если попадает в правильные руки.

Я закончила.

Мгновение зал молчал.

Потом аплодисменты поднялись волной.

Сначала Аэл’Тар.

Потом Са’Рет.

Потом часть Академии.

Раэдары аплодировали позже, медленнее, но тоже. Потому что не аплодировать после такой речи означало признать, что удар попал слишком точно.

Я спустилась со сцены под шум, свет, запахи восторга, тревоги, восхищения и ярости.

Прекрасная смесь.

Вайргарды смотрели.

Все трое.

Аристан — холодно и внимательно.

Севарион — с мягкой улыбкой, в которой стало больше настоящего интереса.

Рагвейн — так, будто впервые решил, что маленькая белая лилия может порезать пальцы.

Хорошо.

Смотрите.

Запоминайте.

Хотите.

Подходите ближе.

Когда я вернулась к Сиаре, она смотрела на меня с таким восторгом, что её хвост честно выдал всё раньше слов.

— Элирис, — сказала она тихо. — Это было…

— Дипломатично? — подсказала я.

— Я бы сказала «великолепно ядовито», но боюсь, это не внесут в официальный протокол.

— Мы можем попросить.

— Я юрист. Я могу сформулировать.

Я улыбнулась.

— Завтра перед лекциями позавтракаем вместе?

Её уши поднялись.

— Правда?

— Мне кажется, после сегодняшнего нам стоит познакомиться ближе. И, возможно, обсудить, какие фразы из моей речи вызовут больше всего дипломатических писем к утру.

— Я приду с блокнотом.

— А я со сладким, если Сайвен не конфискует.

— Тогда я принесу своё.

Внутренний змей довольно свернулся.

Умница.

Определённо не чужая.

Приём продолжался, но я больше не собиралась позволять никому подходить.

Не сегодня.

Достаточно.

Я сделала то, ради чего пришла. Показала себя. Зацепила Вайргардов. Нашла Сиару. Намекнула Кхар’Раэну, что Са’Рет не будет мягкой добычей. И не упала.

Почти победа.

Вэлса появилась рядом без звука.

— Уходим?

— Да.

Сайвен, услышав это, выглядел так, будто впервые за вечер получил доказательство существования разума.

Айсар уже отвлекал двух желающих подойти дипломатов разговором о том, что у Академии замечательные потолочные световые линии, если не смотреть на их программную синхронизацию слишком внимательно. Дипломаты, судя по лицам, не понимали, почему это звучит как угроза, но чувствовали правильно.

Мы покинули банкетный зал прежде, чем кто-то успел перехватить меня на выходе.

За спиной остался шум приёма, музыка голосов, запах вина, цветов, чужого желания и политического азарта.

С каждым шагом к вилле наряд казался тяжелее.

Колокольчики звенели тише.

Или я просто хуже слышала их за стуком крови в висках.

Вэлса несколько раз смотрела на меня, но не спрашивала при охране. Сайвен шёл слишком близко, и его запах становился всё более недовольным. Айсар молчал, что было подозрительно и почти страшно.

Я держалась.

До виллы.

До коридора.

До своих покоев.

До того момента, как дверь закрылась за мной.

Потом сорвалась.

Не сняв наряд, не вынув шпильки, не развязав ленту, я бросилась в очистительный блок. Колени ударились о пол, рука вцепилась в край утилизационной чаши, и меня вывернуло так резко, что в глазах потемнело.

Рвало долго.

Болезненно.

До пустоты.

До дрожи.

До того, что серебряные колокольчики в волосах звенели при каждом спазме, почти издевательски нежно.

Бездна.

Флиртовать и разговаривать со своими монстрами оказалось намного труднее, чем я думала.

Я знала их лица.

Голоса.

Манеры.

Знала, как Аристан делает паузу перед ударом.

Как Севарион смягчает ложь.

Как Рагвейн сокращает расстояние, чтобы тело успело испугаться раньше разума.

Я знала, что они сделали.

И всё равно стояла перед ними, улыбалась, играла, позволяла им думать, что они могут приблизиться.

Тело не простило.

Память тоже.

Я осталась на полу, тяжело дыша, ладонью прижимая живот, чтобы унять спазм. Чёрная ткань парадного наряда разметалась вокруг меня, серебряная вышивка ловила холодный свет очистительного блока. В зеркальной панели напротив отражалась принцесса Са’Рет — бледная, прекрасная, на коленях, с растрёпанными белыми волосами, фиолетовой лентой и колокольчиками.

Нет.

Не снова.

Я сжала пальцы.

Ошейника нет.

Это не камера.

Они живы.

Я тоже.

Я справлюсь.

Должна справиться.

В дверь постучали.

Тихо.

— Моя принцесса, — голос Вэлсы был мягким, но не обманчивым. Она всё поняла. Конечно, поняла. — Сайвен через тридцать секунд перестанет уважать вашу дверь.

За дверью раздался голос Сайвена:

— Через пятнадцать.

Айсар добавил:

— Я могу открыть быстрее, но меня попросили проявить такт. Ужасное чувство, не рекомендую.

Я закрыла глаза.

Смех чуть не сорвался, но застрял в горле.

Нужно вставать.

Двигаться.

Сегодняшний день ещё не окончен.

Я упёрлась ладонью в холодный пол и поднялась сначала на колени, потом на ноги. Медленно. Осторожно. Слишком медленно для существа, которое только что угрожало драконам со сцены.

Ну и что.

Драконы не видят.

А свои — могут.

Я смыла лицо холодной водой, посмотрела в зеркало и увидела, что глаза снова стали фиолетовыми.

Ядовито.

Ярко.

Почти красиво.

— Ничего, — прошептала я отражению. — Пусть будут фиолетовыми.

Потом открыла дверь.

Вэлса стояла первой, держа в руках мягкое домашнее покрывало. Сайвен — за ней, с медицинским модулем и лицом существа, которое уже составило список моих ошибок за вечер и ждёт только повода начать зачитывать. Айсар — у стены, без улыбки, с холодными глазами, слишком серьёзный для собственного блага.

Они ничего не спросили.

И за это я любила их почти до боли.

Вэлса просто накрыла мои плечи покрывалом.

Сайвен взял меня за запястье, проверяя пульс.

Айсар тихо сказал:

— Камеры в коридоре виллы ничего не видели. Запись вашего возвращения чистая. Для всех вы ушли отдыхать после успешного выступления.

Я выдохнула.

— Хорошо.

Сайвен посмотрел на меня.

— Теперь процедуры.

— Сайвен…

— Нет. Сегодня без споров.

Я хотела возразить.

Не смогла.

Слишком устала.

Слишком пусто внутри.

Вэлса мягко взяла меня за локоть.

— Пойдёмте, моя принцесса. Сегодня вы сделали достаточно.

Нет.

Недостаточно.

Никогда недостаточно.

Но на сегодня — да.

Я позволила им увести меня из очистительного блока.

За закрытой дверью осталась бледная принцесса на коленях.

В комнату вышла та, которая завтра снова улыбнётся.

Потому что драконы уже смотрят.

А яд должен выглядеть красиво, пока его пьют.

Глава 6

Элирис

Спать после банкета было невозможно.

Стоило закрыть глаза, и три лица вставали передо мной одно за другим, будто кто-то открыл старый архив боли и решил листать его без моего разрешения.

Аристан.

Севарион.

Рагвейн.

Три голоса.

Три улыбки.

Три способа превратить доверие в ошейник.

Сайвен, разумеется, не позволил мне просто лечь и делать вид, что я справлюсь на одной ненависти. После возвращения с приёма он поставил инфузию, провёл сканирование, заставил выпить стабилизатор и почти час сидел рядом с таким лицом, будто лично готов спорить с моим телом, если оно посмеет ухудшить показатели без его разрешения.

Если бы не ночная стабилизация, я бы сейчас не встала даже ради убийства Вайргардов.

Сайвен, конечно, сказал бы, что это не повод для гордости.

Я бы ответила, что повод для гордости — вообще редкий гость в медицинских процедурах.

К утру я всё-таки провалилась.

Ненадолго.

Четыре часа сна же считаются сном.

Технически.

Если смотреть на жизнь очень оптимистично и желательно не показывать показатели Сайвену.

Хотя кому я лгу.

Он всё равно узнает.

Он всегда узнаёт.

Иногда мне казалось, что у него не медицинские сенсоры, а отдельный врождённый дар на распознавание моих попыток существовать вопреки здравому смыслу.

Я лежала, глядя в светлеющий потолок, и чувствовала, как рассвет осторожно входит в комнату: не светом ещё, а изменением запахов. Ночь уходила из тканей, вода в саду становилась свежее, воздух терял глубокую прохладу, в вентиляции появлялись первые утренние ноты Академии — влажная трава, прогретый камень, отдалённый озон тренировочных куполов, чужие перемещения в соседних виллах.

Рассвет только вступал в свои права.

И это было отличное время, чтобы потренироваться.

На свежем воздухе.

С энергетическими кинжалами.

А заодно показать, что у нежной принцессы Са’Рет есть зубки.

Я улыбнулась потолку.

Сайвен возненавидит эту идею.

Значит, она почти хорошая.

Вставать оказалось неприятно. Тело после вчерашнего держалось лучше, но внутри всё равно оставалась тяжёлая усталость. Рёбра ныли, живот отзывался слабым спазмом, голова была мутной от недосыпа, а внутренний змей лежал близко к поверхности, недовольный, голодный и готовый укусить любого, кто предложит «поберечься».

Я дошла до гардеробной и открыла тренировочный отсек.

Тренировочная одежда была практичной: облегающие чёрные брюки из плотной адаптивной ткани, мягкая рубашка с длинными рукавами, которые можно было зафиксировать у запястий, и корсет поверх неё.

Не декоративный.

Защитный.

Тёмный, гибкий, усиленный тонкими внутренними пластинами. Он поддерживал рёбра, разгружал спину и не позволял телу слишком быстро напомнить, что моя воля и моя физиология давно состоят в неприятном политическом конфликте.

Я затянула крепления.

Не слишком туго.

Сайвен всё равно проверит.

Волосы собрала в высокий хвост. Так лицо выглядело острее. Моложе. Опаснее.

Потом я открыла специальный кейс.

Кинжалы лежали внутри на тёмной ткани.

Подарок мамы на сороковой день рождения.

Конечно, Ариэль Саэ’Вар не могла подарить дочери что-то простое вроде украшения, музыкального инструмента или милого семейного антиквариата. Нет. Мама подарила мне парные кинжалы с энергетической кромкой, созданные по личному заказу, с индивидуальной балансировкой под мою руку, мою тьму и мою скорость.

Я тогда расплакалась.

От счастья.

Риаш сказал, что наконец-то кто-то в этой семье понимает, какие подарки действительно полезны.

Вайрес заметил, что подарок недостаточно защищён от несанкционированного использования.

Элиан спросил, предусмотрено ли в нём скрытое отделение для дополнительных составов.

Арвейс хотел забрать кинжалы на проверку.

Дайрен попытался первым подержать.

Мама сказала:

— Это подарок Элирис, а не семейный конкурс на худшую реакцию.

Лучший день рождения.

Кинжалы были чёрными.

Не матовыми, нет. Глубокими, почти живыми, будто металл впитал ночь и научился держать её форму. Стоило вложить в рукояти тьму, как по лезвиям начинал течь фиолетовый перелив — тонкий, красивый, хищный. Чёрная дымка обвивала кромку, не скрывая её, а подчёркивая, создавая впечатление, будто само оружие не режет воздух, а убеждает его расступиться.

Потом Айсар, конечно, не смог пройти мимо.

Он доработал систему.

С его слов — «немного повысил выразительность и практическую неприличность».

На деле в рукоятях теперь были встроенные микрокапсулы со стабилизированным составом на основе моего яда. При нажатии на маленькую кнопку на внутренней стороне рукояти состав выводился на кромку тончайшей плёнкой. В обычном бою этого уже было достаточно, чтобы противник быстро пожалел о знакомстве.

Но если я проводила через кинжал тьму, яд мог уйти глубже.

Не просто в кровь.

К сердцу.

К нервному узлу.

К нужной точке.

Опасное.

Смертоносное.

Красивое.

Почти честное оружие.

Идеальное олицетворение меня.

Я взяла кинжалы, вложила их в крепления у пояса и вышла из комнаты.

Три мои головные боли уже ждали в коридоре.

Разумеется.

Сайвен стоял слева, с чашкой горячего горького стимулятора в одной руке и голографическим планшетом в другой. Волосы были собраны не так безупречно, как обычно, под глазами легли едва заметные тени, а лицо выражало глубокое недовольство всем миром, мной, рассветом и концепцией утренних тренировок в частности.

— Четыре часа, — сказал он вместо приветствия.

— Доброе утро, Сайвен.

— Четыре часа сна, повышенный кортизоловый след, остаточная реакция после вчерашней перегрузки, напряжение мышц живота и, судя по одежде, намерение усугубить ситуацию под видом тренировки.

— Ты прекрасно выглядишь утром.

— Вы нет.

— Я скучала по твоей нежности.

— Моя нежность закончилась на моменте, когда вы решили, что рассвет — подходящее время для оружия.

Айсар сидел на подоконнике у стены, будто вообще не спал и даже не рассматривал такую возможность как достойную. Волосы у него были идеально гладкие, глаза — слишком ясные, улыбка — слишком довольная.

— Я нашёл восемь новых любопытных вокруг виллы, — сообщил он. — Двоих академических, троих студенческих, одного репортёрского и двух раэдарских. Последние притворяются, что им просто нравится озеро.

— Может, им правда нравится озеро, — сказала я.

— Одно из редких озёр, за которым наблюдают с военной оптикой.

— Значит, очень красивое.

Вэлса стояла рядом в тренировочном комплекте одежды: тёмные облегающие брюки, короткий защитный верх, лёгкий пояс, волосы собраны в тугую косу. В руке она держала мой утренний тонизирующий напиток. На лице — спокойствие. В запахе — готовность.

— Вы хотите устроить показательный бой, — сказала она.

Не вопрос.

Я взяла у неё чашку.

— Хочу потренироваться.

— И устроить показательный бой.

— Одно не исключает другое.

— Я уже выбрала место, где обзор будет лучше.

Я посмотрела на неё.

Потом рассмеялась.

Вот за это я их любила.

— Вы все невозможны.

Сайвен забрал у Вэлсы чашку со стимулятором и протянул мне.

— Выпейте сначала это.

— Вы решили меня утопить?

— Мы решили, что раз уж вы всё равно собираетесь вести себя безрассудно, тело получит хотя бы минимальную поддержку, — сказал Сайвен. — И предупреждаю сразу: пять минут. Без полного дара. Без реального травмирования. Без бросков через корпус. Один скачок показателей выше допустимого — и я остановлю тренировку.

— Перед зрителями?

— Особенно перед зрителями.

— Жестоко.

— Эффективно.

Айсар спрыгнул с подоконника.

— Я могу сделать так, что если Сайвен вас остановит, камеры вокруг виллы внезапно потеряют резкость.

Сайвен посмотрел на него.

— Я могу сделать так, что ты проведёшь день под медицинским сканером за недосып, злоупотребление стимуляторами и самодовольством.

— Последнее не лечится.

— Проверим.

Айсар отступил на шаг.

— Ваша забота пугает.

Я выпила тонизирующий напиток Вэлсы. Желудок недовольно сжался, но Сайвен был рядом, а значит, состав подобран правильно, даже если на вкус напоминал наказание за вчерашнюю речь.

— Ведите, госпожа Ар’Шен, — сказала я.

Вэлса склонила голову.

— С удовольствием, моя принцесса.

Мы вышли во двор виллы.

И я на мгновение замедлила шаг.

Двор оказался лучше, чем на схеме.

Просторный, открытый, не загороженный полностью от двух соседних вилл. Между тремя зданиями лежало небольшое озеро — гладкое, серебристое в рассветном свете, с тонким туманом над водой. Виллы стояли вокруг него как три осторожных собеседника, соблюдающих дистанцию, но вынужденных видеть друг друга каждое утро.

Темно-зелёная трава была ровно подстрижена и выглядела мягкой на ощупь. Несколько высоких деревьев тянули ветви над скамейками, создавая тень даже в начале дня. У воды стоял небольшой павильон в саархатском стиле — тёмная крыша, тонкие резные опоры, скрытые световые линии, отражение в воде. А перед виллой раскинулся большой газон.

Идеально.

Слишком идеально, чтобы не использовать.

На другой стороне озера виднелась соседняя вилла Аэл’Тар. Пока тихая, но не спящая. Эларийцы редко были полностью тихими в утренние часы.

Дальше, за озером, под более строгим углом стояла вилла Кхар’Раэна.

Тяжёлая.

Геометричная.

С террасами, рассчитанными на существ, которым нужно пространство и небо.

Оттуда пахло металлом, жаром и драконьей территорией.

Мой внутренний змей лениво поднял голову.

Да.

Они увидят.

Сайвен дошёл до скамейки под деревом ближе к озеру, поставил рядом медицинский модуль и сел так, будто это не утро, не двор, а поле боя, где его главная задача — не дать мне умереть от собственной идеи.

— Не перенапрягаться, — сказал он. — Не доводить бой до реального травмирования. Не игнорировать головокружение, спазмы, потемнение в глазах, учащённое дыхание и мои указания.

— Ты перечислил всё весёлое.

— Именно.

Айсар сел рядом с ним, но не на скамейку, а прямо на траву, вытянув ноги и развернув перед собой голографическую панель.

— Я буду следить за зрителями.

— За сетями, — уточнил Сайвен.

— За зрителями через сети.

— Не провоцируй.

— Я? Никогда.

Вэлса уже стояла на газоне, проверяя крепления на запястьях.

— Моя принцесса?

Я шагнула к ней.

Трава под ногами была действительно мягкой. Влажной от рассвета. Холодная влага сразу прошла через подошвы тренировочной обуви, и от этого тело проснулось окончательно.

Мы начали с разминки.

Плавно.

Без показной резкости.

Руки.

Плечи.

Шея.

Спина.

Повороты корпуса.

Выпады.

Наклоны.

Длинная растяжка, во время которой Сайвен перестал выглядеть так, будто готов немедленно меня усыпить, а Айсар начал что-то быстро помечать в своём интерфейсе.

— Что он делает? — спросила я, не прекращая растяжку.

Вэлса посмотрела мимо меня.

— Скорее всего, считает, сколько окон уже повернулось в нашу сторону.

Айсар поднял руку.

— Семь.

— Окон? — уточнила я.

— И два дрона на законном расстоянии. Ещё один делает вид, что осматривает деревья. Очень любит ботанику, бедняга.

Сайвен даже не поднял глаз от планшета.

— Не трогай ботаника.

— Он не ботаник.

— Тем более.

Вэлса сняла с пояса тренировочные клинки.

Узкие, изогнутые, светло-сиреневые по энергетической кромке, рассчитанные не на грубую силу, а на скорость и точность. Вэлса вообще не любила лишних движений. В бою она была похожа на придворный комплимент, который собеседник осознаёт угрозой только после того, как уже поздно.

Я вынула свои кинжалы.

Чёрные лезвия поймали рассветный свет.

— Начнём мягко? — спросила Вэлса.

— Для зрителей?

— Для Сайвена.

Сайвен со скамейки сказал:

— Я всё слышу.

— Поэтому и говорю, — ответила я.

Мы начали.

Первый круг — без дара.

Только тело.

Шаг.

Поворот.

Лёгкое касание кромки о кромку.

Отступление.

Вэлса пошла влево, как обычно, делая вид, что открывает правое плечо. Ловушка. Я не взяла. Вместо этого скользнула ближе, проверяя её защиту у бедра. Она отразила, ушла ниже, почти коснулась моего ребра плоской стороной клинка.

— Медленнее, чем обычно, — сказала она.

— Спала четыре часа.

— Жалкая попытка вызвать сочувствие.

— Получилось?

— Нет.

Я улыбнулась.

Следующая связка пошла быстрее.

Мы знали друг друга двадцать лет.

Это многое меняло.

В бою с незнакомым противником всегда есть миг изучения: дыхание, ритм, длина шага, привычки, страхи, любимые финты. С Вэлсой такого не было. Мы знали слишком много. Она знала, что я люблю обманчиво короткий выпад после мягкого отступления. Я знала, что она часто оставляет красивую щель именно там, где ждёт чужую жадность. Она знала, что я берегу левый бок после перегрузки. Я знала, что её внутренний змей ненавидит прямое давление и отвечает не силой, а точным уходом.

Наш бой всегда был разговором.

Иногда спором.

Иногда язвительным светским обменом, где вместо слов — кромки, вместо улыбок — развороты, вместо поклонов — уклонение на толщину пальца.

Мы двигались быстрее.

Серебристая роса взлетала с травы под ногами. Клинки звенели, но не грубо, а тонко, почти музыкально. Вэлса прошла низко, её коса ударила по воздуху, сиреневый свет её клинка метнулся к моему запястью. Я повернула корпус, пропустила удар рядом с рукавом, поймала её второй клинок на свой левый и правым остановилась у её горла.

Не коснулась.

Она улыбнулась.

— Красиво.

— Предсказуемо.

— Обидно.

— Ты сама научила меня этому выходу.

— Да. И теперь жалею.

Мы разошлись.

На этот раз я влила тьму в кинжалы.

Чёрный металл ожил фиолетовым переливом.

Дымка скользнула по лезвиям, тонкая, хищная, мягкая, как шёлк перед удушением. Воздух вокруг кромок стал темнее. Не полностью. Я держала силу почти на минимуме, но для зрителей этого было достаточно.

На другой стороне озера кто-то резко вдохнул.

Вэлса тоже усилила клинки. Сиреневый свет стал ярче, вокруг её движений появился тонкий мерцающий след.

Мы сошлись снова.

Теперь это уже не было разминкой.

Ещё не настоящий бой, нет. Настоящий бой между нами разнёс бы половину газона, заставил бы Сайвена перейти от угроз к действиям, а Академию — писать первый официальный отчёт о повреждении дипломатического сектора.

Но это был показ.

Смертоносный танец, в котором каждая линия оставалась красивой только потому, что мы обе знали, где проходит предел.

bannerbanner