
Полная версия:
Яд для драконьего гнезда
Потому что были преданы не тайне.
Мне.
И если завтра я прикажу им открыть дверь в гнездо драконов, они спросят только, с какой стороны удобнее заложить выход назад.
— Ответ, — сказала я.
Вэлса уже протягивала мне чистый лист.
— Бумага?
— Конечно. Нельзя отвечать на красивую ловушку стандартным сообщением. Это невежливо.
Айсар тихо сказал:
— Я запишу эту фразу в список «причины, по которым её высочество пугает дипломатов».
— Сделай красивый заголовок, — попросила я.
— Уже.
Я взяла тонкое перо-стилус, активировала чернильный режим и на мгновение задумалась.
Ответ должен был сделать несколько вещей сразу.
Не отказать.
Не принять.
Не показать страх.
Не показать ненависть.
Заинтересовать.
Чуть поощрить.
Чуть уколоть.
И оставить им ощущение, что если приблизиться аккуратно, можно увидеть под легендой нечто настоящее.
Мужчины, уверенные в собственном праве брать, редко сопротивляются такой приманке.
Я начала писать.
«Лорд Севарион Вайргард.
Благодарю за столь внимательное письмо. Приятно знать, что прибытие Са’Рет сумело привлечь взгляд тех, кто привык смотреть на зал с высоты собственных крыльев.
Академический обмен создан именно для того, чтобы системы учились видеть друг друга не только через архивы, слухи и заранее подготовленные выводы. Я буду рада, если мои лекции помогут представителям Кхар’Раэна лучше понять Са’Рет — хотя предупреждаю заранее: наша культура редко открывается тем, кто подходит к ней слишком уверенно.
Что касается знакомства, полагаю, обмен знаниями предоставит достаточно возможностей для вежливых разговоров. Особенно если вопросы будут достойнее обычного любопытства.
С уважением,
Элирис Саэ’Вар».
Я перечитала.
Почти мягко.
Почти приветливо.
Почти приглашение.
Вэлса взяла лист, прочитала и улыбнулась уголками губ.
— Красиво.
Сайвен прочитал через её плечо.
— Опасно.
Айсар тоже вытянулся.
— О, фраза про крылья чудесная. Они будут гадать, восхитились вы или ударили.
— И то и другое, — сказала я.
— Я восхищён.
— Ты часто восхищён тем, что может закончиться проблемами.
— У меня хороший вкус.
Старший дипломат выглядел так, будто хотел одновременно похвалить ответ и попросить добавить три слоя безопасных формулировок.
Я решила избавить его от страданий.
— Вэлса, проследи за отправкой. Через официальный канал, но с сохранением бумажного носителя. Пусть письмо отнесут им лично. Не через дрон.
— Кому поручить?
Я посмотрела на Айсара.
Он мгновенно поднял руки.
— Я не подхожу. Меня могут неправильно понять.
Сайвен сухо сказал:
— Впервые слышу от тебя осмысленную самооценку.
— Я берегу дипломатический эффект.
Вэлса кивнула.
— Отправлю одного из старших протокольных помощников. Без лишних фраз. Только передача ответа.
— Хорошо.
Она ушла распоряжаться.
В комнате ещё несколько секунд держалась напряжённая тишина.
Письмо Севариона изменило воздух.
До него всё было почти академическим: расписание, защита, медицинские протоколы, подарки, первые слухи. После него в виллу вошло прошлое. Не целиком. Только тонким краем бумаги. Но мне хватило.
Сайвен подошёл ближе.
— Ужин.
Я посмотрела на него.
— Сейчас?
— Да.
— Сайвен, мы только что получили письмо от Вайргарда, делегация пытается понять, почему я хочу утопить красивую бумагу в кислоте, а ты говоришь про ужин.
— Именно потому, что вы хотите утопить бумагу в кислоте, вам нужно ужинать. Ваше тело не питается ненавистью.
— Жаль.
— Я проверял. Не питается.
Айсар тихо сказал:
— Уверен, если бы кто-то мог научить организм перерабатывать ненависть в энергию, это была бы наша принцесса.
— Не подавайте ей идеи, — резко сказал Сайвен.
Я улыбнулась.
— Поздно.
— Элирис.
— Всё, молчу.
— Неправда.
— Но красиво звучит.
Сайвен поставил передо мной тарелку с заранее отмеренной порцией: тёплое мясо в лёгком соусе, мягкие овощи, небольшая чашка питательного бульона и ровно две сладкие пластинки. Две. Будто он считал себя милосердным.
Я посмотрела на сладкое.
Потом на него.
— Сайвен.
— Две.
— Это дипломатическое оскорбление.
— Это медицинская рекомендация.
— Я принцесса Са’Рет.
— У вашей поджелудочной нет титула.
Айсар подавился смешком.
Вэлса вернулась как раз вовремя, чтобы услышать конец.
— Ответное письмо отправлено. Протокольный помощник передаст лично в сектор Кхар’Раэна.
— Благодарю.
Она села рядом со мной и мягко добавила:
— Ешьте, моя принцесса. Завтра вам нужно выглядеть так, будто вы спали, отдыхали и не планируете разложить Вайргардов на политические органы прямо на приёме.
— Ты тоже против?
— Я за. Но после речи.
Я рассмеялась и взяла ложку.
Ужин прошёл почти спокойно.
Если не считать того, что делегация продолжала переваривать моё письмо, Айсар тихо получал обновления по слухам и время от времени издавал довольные звуки, Вэлса составляла список ответных реакций на подарки, а Сайвен следил за тем, сколько я съела, с выражением военного командира, наблюдающего за сомнительной осадой.
Я съела всё.
Даже бульон.
Сайвен выглядел так, будто это личная победа.
Я не стала лишать его радости.
После ужина делегация разошлась по комнатам и рабочим зонам. Охрана ушла проверять маршруты. Профессора — готовить материалы. Дипломаты — согласовывать утренние протоколы. Вэлса осталась в центральном помещении ещё на несколько минут, затем ушла проверять отчёты по подаркам.
Айсар исчез в технической зоне со словами:
— Я просто посмотрю.
Сайвен проводил его взглядом.
— Эти слова должны быть внесены в реестр угроз.
— Согласна, — сказала я.
Он повернулся ко мне.
— А теперь процедуры.
Я вздохнула.
Вот и всё.
Моя реальность.
Инфузия.
Сканирование.
Портативная капсула.
Сон под наблюдением показателей.
— Можно сделать вид, что я уже прошла? — спросила я.
— Нет.
— А если очень убедительно?
— Особенно нет.
— Ты жесток.
— Я эффективен.
Медицинская комната виллы находилась в нижнем крыле, но Сайвен уже успел перенести часть оборудования в мои покои. Разумеется. Он называл это «рациональной адаптацией пространства». Я называла это «Сайвен не доверяет мне пройти двадцать метров без попытки свернуть куда-нибудь работать».
Спорить было бессмысленно.
Он всё равно был прав.
Мои покои в верхнем крыле действительно оказались красивыми: широкая низкая кровать, прозрачная стена с видом на внутренний сад, водная линия у окна, рабочая панель, отдельная гардеробная, мягкие световые настройки, скрытый выход в малую галерею. Уже пахло мной — Вэлса позаботилась о тканях и ароматах. Лилии, холодные травы, немного сладости, чтобы заглушить стерильность Академии.
Сайвен развернул портативную капсулу у стены.
Тонкие дуги сканеров поднялись над мягким ложем. Рядом активировалась инфузионная стойка, почти невесомая, из прозрачного материала и серебристых линий. Капельница, если говорить совсем просто. Только во дворце никто так не говорил при Сайвене, потому что он начинал читать лекцию о том, что это «точный инфузионный модуль многоуровневой стабилизации», а не примитивная палка с жидкостью.
Я всё равно иногда называла капельницей.
Мысленно.
Чтобы не провоцировать.
— Рука, — сказал он.
Я села на край кровати и протянула руку.
Он обработал кожу, подключил тонкую линию к венозному порту у запястья. Почти безболезненно. Сайвен работал раздражающе аккуратно. Даже когда ворчал, руки у него оставались мягкими и точными.
Холодная стабилизирующая смесь пошла в кровь.
Я поморщилась.
— Неприятно.
— Зато полезно.
— Ненавижу, когда это разные вещи.
— Это часто одна и та же вещь.
— Именно поэтому ненавижу.
Он не улыбнулся, но запах раздражения стал чуть теплее.
— Завтра будет тяжёлый день. Ваше тело не простит, если сегодня вы решите спать четыре часа и читать отчёты до рассвета.
— Я не собиралась.
Сайвен посмотрел на меня.
Молча.
Долго.
— Хорошо, — сказала я. — Собиралась, но без энтузиазма.
— Я заблокировал рабочую панель в ваших покоях после полуночи.
Я медленно повернула голову.
— Ты что сделал?
— Заблокировал рабочую панель после полуночи.
— Сайвен.
— Айсар помог.
— Айсар предатель.
Из стены раздался голос Айсара через внутреннюю связь:
— Я назвал это поддержкой здоровья и временным нарушением ваших прекрасных разрушительных привычек.
— Я тебя уволю.
— Уже двадцать лет обещаете. Я привык.
Сайвен даже не моргнул.
— Ложитесь.
— Я принцесса.
— Ложитесь, ваше высочество.
Я легла в портативную капсулу с достоинством существа, которого нагло победили собственные подчинённые. Сканеры опустились мягким прозрачным куполом, оставляя лицо открытым. По телу прошла волна диагностики: сердце, сосуды, дыхание, нервная активность, энергетическая нагрузка, последствия утреннего кошмара, уровень истощения, реакция на инфузию.
Сайвен смотрел на данные.
Не комментировал.
Это было хуже, чем если бы комментировал.
— Насколько плохо? — спросила я.
— Терпимо.
— У тебя слово «терпимо» означает что угодно от «вы почти здоровы» до «я уже мысленно пишу завещание за вас».
— Сегодня ближе к первому.
— О. Праздник.
— Но если завтра вы попытаетесь пропустить завтрак, будет ближе ко второму.
Я закрыла глаза.
Холодная смесь медленно расходилась по телу, снимая остаточные спазмы, сглаживая дрожь, притупляя пульсацию в висках. Ненавижу это. Не саму процедуру — зависимость от неё. Напоминание, что моё тело не стало сильным от одной только ненависти. Что прошлое оставило следы даже там, где его не было физически в этой жизни. Что болезнь, кома, дар, внутренний змей, слабость здоровья и двадцать лет подготовки всё равно требовали платы.
Раньше это меня угнетало.
До злости.
До стыда.
До желания вырвать порт из запястья, выбросить все препараты и доказать кому-то — семье, себе, прошлой жизни, мёртвым, живым, бездне, — что я могу без этого.
Теперь я была умнее.
Не спокойнее.
Не мягче.
Умнее.
Если инфузия даст мне силы завтра стоять перед Вайргардами и улыбаться, я приму инфузию.
Если сканирование позволит вовремя заметить перегрузку и не рухнуть на глазах у трёх систем, я буду лежать под этой проклятой портативной капсулой.
Если сон по графику увеличит шанс дожить до мести — я буду спать.
Я готова на всё, чтобы поддерживать здоровье.
Не потому что полюбила своё тело.
Пока нет.
А потому что оно нужно мне живым.
Для семьи.
Для Са’Рет.
Для Аэл’Тар.
Для женщин, которых в прошлой жизни называли ресурсами.
Для яда, который ещё должен попасть в драконью кровь.
Сайвен, кажется, почувствовал, куда ушли мои мысли. Он знал меня слишком хорошо, чтобы не заметить.
— Элирис.
Я открыла глаза.
— Что?
— Вы не обязаны выдержать всё завтра идеально.
Я тихо усмехнулась.
— Обязана.
— Нет.
— Сайвен.
— Вы обязаны выжить. Всё остальное желательно.
Я смотрела на него долго.
Он не отвёл взгляда.
Редкий саарх мог спорить с принцессой Императорского клана так, будто имеет право. Ещё более редкий — выжить после этого рядом с моими братьями.
Сайвен мог.
Потому что я сама дала ему это право.
— Я постараюсь, — сказала я наконец.
Он прищурился.
— Слабая формулировка.
— Я буду выживать с максимальной дипломатической пользой.
— Лучше.
Из внутренней связи донёсся голос Айсара:
— Я записал. Великолепный девиз.
— Не записывай мои медицинские обещания, — сказала я.
— Поздно.
Вэлса вошла тихо, почти бесшумно. В руках — тонкий планшет.
— Ответ доставлен.
Я повернула голову.
— Реакция?
— Протокольный помощник передал лично. Принял сам Севарион Вайргард. Прочитал сразу.
Воздух в комнате изменился.
Даже Сайвен перестал смотреть только на показатели.
— И? — спросила я.
Вэлса улыбнулась.
Очень тонко.
— Он улыбнулся.
Я закрыла глаза.
Конечно.
— А потом?
— Попросил передать, что с нетерпением ждёт ваших лекций.
Внутренний змей лениво обвился вокруг моей злости.
Севарион заглотил крючок.
Не глубоко.
Пока только попробовал.
Но попробовал.
— Что ещё? — спросила я, не открывая глаз.
Вэлса не ответила сразу.
Этой паузы хватило, чтобы усталость внутри меня стала холоднее.
— Аристан был рядом, — сказала она наконец. — Он слышал ответ Севариона.
Я открыла глаза.
— И?
— Он не улыбнулся.
Тишина стала другой.
Глубже.
Острее.
Севарион заглотил крючок.
Аристан увидел леску.
Вот и разница между ними.
Вот почему в прошлой жизни один обволакивал, второй считал, а третий ломал.
Я медленно выдохнула.
— Передайте помощнику благодарность, — сказала я. — И проверьте, не пытались ли через него передать что-то обратно.
— Уже проверила. Ничего.
— Хорошо.
Вэлса подошла ближе и посмотрела на меня под капсулой.
— Завтра будет трудный день.
— Все сегодня решили сообщить мне очевидное?
— Мы подбираем разные интонации, чтобы хоть одна сработала.
— Заботливо.
— Мы стараемся.
Сайвен отключил первую фазу сканирования.
— Показатели стабилизируются. Через двадцать минут сон. Без рабочих панелей. Без писем. Без ответов братьям на сорок семь сообщений.
Я открыла глаза.
— Откуда ты знаешь про сорок семь?
Айсар через связь сказал:
— Я бы ответил, но Сайвен запретил признаваться в сетевых грехах во время медицинских процедур.
— Айсар.
— Да, моя принцесса?
— Завтра я тебя придушу.
— В расписании есть свободное окно после завтрака. Я внесу.
Вэлса тихо рассмеялась.
Сайвен выглядел так, будто всерьёз подумал добавить в медицинский план пункт «контролируемое придушение личного сетевика как эмоциональная разгрузка».
Я тоже рассмеялась.
Устало.
Тихо.
Но уже без горечи.
За прозрачной стеной внутренний сад был тёмен и спокоен. Вода отражала мягкий свет. Вилла пахла нашими вещами, защитой, усталостью, планами и первым письмом от врага, которое уже лежало в изолированном контейнере, ожидая повторной проверки.
Я позволила стабилизирующей смеси утянуть тело в мягкую тяжесть и закрыла глаза.
Сон казался опасным.
Но бодрствовать было ещё опаснее.
— Спите, моя принцесса, — тихо сказала Вэлса.
— Не спорьте с препаратами, — добавил Сайвен.
— А я пока присмотрю за виллой, — радостно сообщил Айсар из связи. — Она уже почти перестала сопротивляться.
Я не открывала глаз.
— Айсар, если к утру вилла начнёт разговаривать, я отдам тебя Сайвену на опыты.
— Принято. Голосовой модуль отложить.
Смех застрял у меня в горле, превратился в выдох.
Холод инфузии постепенно сменился теплом. Пульсация в висках стихала. Внутренний змей свернулся глубже, не спокойно, нет, но терпеливо. Он тоже ждал завтрашнего дня.
Завтра драконы увидят белую лилию.
А потом, когда будет поздно, поймут, что вдохнули яд.
Глава 4
Элирис
Следующий день пролетел как скоростной флай над горным хребтом: слишком быстро, слишком шумно и с таким количеством резких поворотов, что к вечеру хотелось спросить у собственного тела, почему оно до сих пор не подало официальный протест.
Утро началось с сообщений братьев.
Это было ожидаемо.
Арвейс прислал краткое:
«Отчёт».
Одно слово.
Без приветствия.
Без уточнений.
Без лишних эмоций.
Именно поэтому я почувствовала через связь целый клубок того, что он не написал: как ты спала, ела ли, кто подходил, почему не ответила ночью, какие маршруты, где охрана, почему Айсар уже успел сделать что-то незаконное, если он рядом с тобой, и почему я до сих пор не получил список существ, смотревших на тебя слишком долго.
Риэлан прислал:
«Если твой сетевой безумец уже взломал Академию, напомни ему не оставлять следов в форме змейки. Это мило, но юридически раздражает».
Дайрен написал:
«Мелкая, я видел запись прибытия. Кто был тот золотохвостый, который пытался смотреть на тебя как на пирожное? Мне не понравился его хвост. И лицо. И вообще он дышал слишком близко».
Я долго смотрела на три сообщения, сидя за завтраком в центральном помещении виллы.
Потом ответила всем сразу:
«Я жива. Ела. Спала. Никого не укусила. Айсар официально ничего не взломал. Неофициально не спрашивайте. Золотохвостый — академический координатор, и если кто-то из вас попытается прислать ему предупреждение, я расскажу маме про тренировочный дрон».
Ответ от Дайрена пришёл первым.
«Это был не я».
Риэлан:
«Снова признание».
Арвейс:
«Ты уходишь от отчёта».
Я улыбнулась в чашку с травяным настоем.
Сайвен, сидевший напротив и наблюдавший за моим завтраком так, будто это было важнейшее политическое событие века, прищурился.
— Если вы улыбаетесь переписке с братьями, значит, сейчас начнёте нервничать меньше или больше?
— Зависит от того, пришлют ли они убийц.
Вэлса подняла взгляд от планшета.
— Убийц они не пришлют.
— Радует.
— Они пришлют охрану, которая будет утверждать, что просто приехала на экскурсию.
Айсар, не отрываясь от собственного голографического окна, сказал:
— Я бы на их месте прислал экскурсию из двадцати пяти тяжёлых специалистов с туристическими брошюрами.
— Не подсказывай.
— Поздно. Думаю, они уже сами додумались.
Дальше день пошёл обычным академически-дипломатическим безумием.
Расписание уточнялось трижды. Вилла получила ещё восемь протокольных приветствий, четыре набора подарков, два приглашения на закрытые разговоры и один слишком вежливый запрос от репортёрской группы, которая хотела «короткий комментарий её высочества о чувствах после первого выхода».
Вэлса ответила так, что комментарий им больше не хотелось.
К полудню Айсар сообщил, что внешние камеры Академии стали необычайно заинтересованы в нашей вилле.
— Они ничего не видят, — сказал он с довольством существа, которое уже совершило доброе дело и теперь ждёт похвалы. — Но очень стараются.
— Кто? — спросила Вэлса.
— Репортёрские дроны, два академических технических канала и один не очень аккуратный раэдарский запрос из общего сетевого слоя.
Воздух стал холоднее.
— Вайргарды? — спросила я.
Айсар покачал головой.
— Пока не подтверждаю. Слишком грубо для Севариона, слишком скучно для Аристана, слишком не кулаком в дверь для Рагвейна. Возможно, кто-то из младших наблюдателей Кхар’Раэна решил посмотреть, как живёт хрупкая принцесса.
Сайвен сухо произнёс:
— Надеюсь, теперь он смотрит на чёрный экран и переживает личностный рост.
— Почти. Я оставил ему окно с видом на академический фонтан.
— Зачем?
— Фонтаны успокаивают.
— Ты слишком добр к нарушителям.
Айсар улыбнулся.
— Нет, фонтан повторяет один и тот же цикл. Через десять минут это начинает раздражать.
Я закрыла глаза.
— Напомните мне никогда не становиться твоим врагом.
— Моя принцесса, вы мой смысл жизни. Враги — это просто существа, которым не повезло оказаться в списке дел.
Вэлса подняла бровь.
— Список дел Айсара должен быть запрещён в трёх системах.
— Он и так неофициальный.
Сайвен тихо сказал:
— От этого хуже.
Чем ближе становился вечер, тем сильнее вилла наполнялась предбанкетным воздухом: ткани, нагретые отпаривателями, полировочные составы для украшений, лёгкие ароматы, которыми Вэлса проверяла мой будущий шлейф, терпкая горечь медицинского стабилизатора, который Сайвен всё-таки заставил меня выпить, и тревога делегации, аккуратно спрятанная под парадным достоинством.
Пора было собираться.
Вэлса пришла за мной ровно за два часа до выхода.
— Моя принцесса, если начнём сейчас, успеем без спешки.
— А если начнём через десять минут?
— Успеем с моим раздражением.
— Страшная угроза.
— Я старалась сделать её понятной.
Я поднялась из кресла, отложила планшет с окончательной версией речи и пошла за ней в гардеробную.
Наряд уже ждал.
Чёрный.
Глубокий.
Торжественный.
Парадный саархатский наряд был разложен на широком столе слоями, и каждый слой пах дорогой тканью, холодным металлом вышивки и родовой властью. Чёрный для императорской крови Са’Рет никогда не был просто цветом. В нём было слишком много смысла: тень Змеиного Трона, глубина старой крови, ночная сторона власти, где решения принимаются без свидетелей.
Серебристая вышивка шла по краям рукавов, вороту и длинному верхнему слою — тонкая, почти живая. Белые и фиолетовые акценты вспыхивали при движении, как свет на чешуе. На спине, не слишком крупно, но достаточно заметно для знающих, был вышит герб Императорского клана: змей, кусающий свой хвост, и лилия в центре.
Знак вечности.
Знак власти.
Знак того, что красота и яд в Са’Рет давно научились жить в одном цветке.
— Ты решила, что сегодня мне нужно выглядеть как официальный повод для тревоги? — спросила я.
Вэлса провела ладонью над тканью, проверяя слой за слоем.
— Сегодня вы должны выглядеть так, чтобы каждый понял: вчера прибыла легенда, а сегодня перед ними кровь, закон и угроза, обёрнутые в воспитание.
— Звучит уютно.
— Уют будет завтра на завтраке, если Сайвен позволит вам третью сладкую пластинку.
— Он не позволит.
— Значит, уют придётся добывать незаконно.
— Айсар поможет.
— Айсар уже подготовил маршруты к кухонному блоку, но я вам этого не говорила.
Я рассмеялась, и часть напряжения ушла из плеч.
Вэлса помогла мне надеть нижний слой, затем второй, затем верхний. Ткань скользила по коже мягко, прохладно, почти ласково. Высокий пояс лёг на талию и застегнулся скрытым замком. В нём были тонкие защитные вставки — не слишком тяжёлые, но достаточные, чтобы Сайвен перестал смотреть так, будто собирается лично обмотать меня бронёй поверх парадного наряда.
— Дышите, — сказала Вэлса.
— Я дышу.
— Не как существо, которое собирается выйти на приём. Как существо, которое собирается войти в клетку и сделать вид, что принесло с собой цветы.
Я посмотрела на неё через зеркало.
— Очень образно.
— Я провела двадцать лет рядом с вами. Научилась.
Она начала заниматься волосами.
Полностью собирать их я не хотела. Слишком строго. Слишком закрыто. Мне нужен был образ, где власть не убивает мягкость. Где длинные белые волосы с фиолетовыми прядями остаются видимыми, почти манящими, но верхняя часть собрана регалиями принцессы.
Вэлса работала быстро и точно.
Она подняла часть прядей, закрепила их старшей большой шпилькой в виде лилии. Чёрный драгоценный материал с серебряными прожилками казался живым, будто в тёмном камне текли тонкие линии лунного света. В центре лилии горел яркий пурпурный камень.
Кольцо на большой палец легло следом.
Змей, кусающий свой хвост, выполненный из того же чёрного материала, с серебряными прожилками и маленькими пурпурными камнями вместо глаз. Оно было тяжёлым. Ощутимым. Идеально.
— Не слишком явно? — спросила я.
— Для кого?
— Для раэдаров.
Вэлса встретила мой взгляд в зеркале.
— Они должны увидеть, что вы не простая девочка, а принцесса Императорского клана. Если их это испугает — прекрасно. Если заинтересует — ещё лучше. Если они решат, что это вызов…
— То они умеют читать.
— Именно.
В причёску она вплела яркую фиолетовую ленту. Лента струилась по длине волос почти до поясницы, а на концах звенели маленькие серебряные колокольчики.
Не громко.
Нежно.
Каждый поворот головы — тонкий серебристый звук.
— Колокольчики? — спросила я.
— Да.
— Я буду звучать как красивая ловушка.
— В этом и смысл.
Я провела пальцами по одному из колокольчиков.
Звук был мягким, почти невинным.
Прекрасно.
Пусть слышат, когда я поворачиваю голову.
Пусть ждут этого звука.
Пусть он закрепится в памяти.
Макияж Вэлса сделала нежным. Никакой тяжёлой тени, никакой чрезмерной драмы. Лишь тонкое серебристое сияние по векам, мягкий фиолетовый оттенок у внешнего края глаз и едва заметный блеск на губах. Глаза сегодня были больше ярко-синие, чем фиолетовые. Почти спокойные. Почти чистые.

