
Полная версия:
Яд для драконьего гнезда
Уверена, братья запугали их до ужаса.
Хотя запугать эту троицу было трудно.
Очень трудно.
Арвейс, конечно, мог посмотреть так, что у молодого офицера начинали трястись колени и вспоминаться все грехи рода за семь поколений. Риэлан умел задавать вопросы с такой нежностью, что после третьего хотелось самому подписать признание, даже если не знаешь, в чём именно. Дайрен просто стоял рядом, слишком яркий, слишком эмоциональный и слишком готовый сорваться, если кто-то скажет «Элирис» неправильным тоном.
Но Вэлса, Сайвен и Айсар двадцать лет жили рядом со мной.
После этого любой страх становился сравнительным.
Я нашла их почти случайно.
Почти.
После прошлой жизни я поняла очень простую вещь: одна я ничего не смогу.
Не потому, что слаба.
Нет.
Я могла учиться, лгать, улыбаться, притворяться, ждать, запоминать, резать словами, травить тишиной и держать себя в руках даже тогда, когда внутри всё требовало броситься и вцепиться врагу в горло. Я могла многое.
Но не всё.
А война против будущего — не одиночная охота.
Мне нужны были рядом не просто служащие. Не придворные. Не назначенные отцами специалисты, которые при первом подозрении побегут докладывать Арвейсу, Вайресу или маме. Мне нужны были те, кто увидит во мне не хрупкую принцессу, а свою единственную сторону.
Верные.
Преданные.
Умные настолько, чтобы спорить со мной.
И достаточно сломанные собственными семьями, чтобы понять: клетка, украшенная заботой, всё равно клетка.
Так я нашла трёх гениев, которых их собственные роды пытались уничтожить.
Вэлса стала моей безупречной, тонкой, ядовитой дипломатической рукой.
Сайвен — врачом, исследователем и язвительным проклятием всех моих попыток «просто потерпеть». Он учился лично у Лурина, врача моей мамы, и тот до сих пор был без ума от своего единственного ученика. Что не мешало Лурину отправлять мне длинные сообщения с просьбой «не доводить мальчика до ранней седины», хотя Сайвену было сорок пять и седина ему не грозила, разве что от моего характера.
Айсар Вол’Тен был настолько же гениален, насколько безумен.
Это не оскорбление.
Это рабочее описание.
Мама, когда впервые увидела их досье и мою просьбу назначить всю троицу личными помощниками, трижды спросила, уверена ли я. Потом перечитала. Потом спросила, понимаю ли я, что один из них уже тогда имел три закрытых предупреждения за несанкционированные попытки «проверить устойчивость» сетей собственного учебного дома, вторая была слишком умна для спокойной жизни при дворе, а третий мог довести до слёз медицинский совет просто интонацией.
Я сказала, что понимаю.
Мама долго смотрела на меня.
Очень долго.
Потом спросила:
— Эли, ты точно не пытаешься собрать личный маленький заговор?
Я ответила:
— Конечно, нет.
Мама сказала:
— Плохо врёшь.
И подписала приказ.
Потом ещё несколько месяцев сомневалась в моём здравомыслии, но приказ не отменила.
Вот уже двадцать лет они были рядом.
Именно они помогали мне в планах, подготовке, поисках, расчётах, безумных затеях, которые лучше не показывать семейному совету без успокоительных, и в тех ночах, когда я просыпалась слишком тихо, чтобы кто-то, кроме своих, понял: кошмар снова дошёл до конца.
— Что? — спросил Айсар, оглянувшись. — У вас лицо, будто вы вспоминаете, как нашли наше прекрасное собрание талантов и проблем.
— Вспоминаю, как мама спрашивала, уверена ли я.
Вэлса чуть улыбнулась.
— Ваша матушка была права сомневаться.
— Я слышу оскорбительную недооценку, — сказал Айсар.
Сайвен поднял диагностическую панель.
— Я слышу редкий пример здравого смысла.
— Ты вообще часто слышишь здравый смысл, — заметила я. — Просто игнорируешь, если он не совпадает с твоими медицинскими протоколами.
— Здравый смысл и мои медицинские протоколы обычно совпадают. Вы — исключение.
— Очень лестно.
— Не в том смысле.
— Поздно. Я уже выбрала удобный.
Вэлса мягко хлопнула в ладони один раз.
— Прекрасно. Пока все живы, предлагаю заселиться, переодеться, смыть официальный порт и через два часа собраться здесь. Делегации нужен инструктаж, вилле — проверка, принцессе — еда.
Сайвен посмотрел на неё с редким одобрением.
— И первичная стабилизация.
— И первичная стабилизация, — согласилась Вэлса.
— Я буду называть это отдыхом, — сказала я.
— Вы будете называть это как угодно, — ответил Сайвен. — Главное, что я поставлю датчики.
Айсар задумчиво произнёс:
— Можно я поставлю свои датчики рядом с твоими? Исключительно для сравнения точности.
— Нет.
— Ты даже не спросил, какие.
— Именно поэтому нет.
Через два часа вилла стала похожа на место, где действительно поселились саархи.
Не полностью. Для этого нужно было больше времени, больше личных вещей, больше привычек, впитанных в ткань и камень. Но пустота ушла.
В центральном помещении, которое оказалось чем-то между кабинетом, гостиной и столовой, уже горели мягкие световые панели с тёплым фиолетовым оттенком. Водный канал вдоль стены заполнили белыми плавающими цветами. Низкий стол был накрыт лёгкими закусками, фруктами, сладкими пластинками, тонкими чашами с напитками и отдельным набором для меня, который Сайвен поставил слишком демонстративно далеко от сладкого.
Я отметила.
Запомнила.
Отомщу.
Когда-нибудь.
Не сейчас.
Сейчас я сидела в мягком кресле у центрального стола, переодетая в простой домашний саархатский наряд нежно-голубого цвета. Лёгкая ткань свободно лежала на теле, рукава были широкими, но не слишком длинными, пояс мягким, без тяжёлых пластин. Волосы я распустила полностью, и бело-фиолетовые пряди струились по спине и плечам тяжёлой гладкой волной.
После официального фиолетового наряда голубой казался почти беззащитным.
Почти.
Вэлса одобрила.
Сайвен сказал, что цвет лица всё равно отвратительный.
Айсар заявил, что если бы Академия знала, насколько опасно выглядит принцесса в домашнем, они бы потребовали отдельный протокол допуска.
Делегация собралась полностью.
Два профессора, два дипломата, старшие охраны, координаторы, помощники, специалисты по связи, по протоколу, по образовательным материалам. Все уже переоделись в менее официальные, но всё ещё достойные наряды Са’Рет. В воздухе смешались дорожная усталость, любопытство и напряжение первого дня.
Вэлса стояла у большой голографической панели. Сайвен — рядом со своим медицинским модулем. Айсар — у центрального узла связи, где он устроился так естественно, будто родился в обнимку с закрытой системой.
Я разрешила им вести инструктаж.
Не потому, что не могла сама.
Потому что им нужно было показать себя.
Перед всеми, кто ещё не до конца понял, почему рядом с принцессой Са’Рет идут не просто три помощника, а три личных решения, утверждённых императорским приказом и двадцатью годами моей жизни.
— Итак, — сказала Вэлса, её голос мягко заполнил помещение, — программа первых дней выглядит достаточно просто, если не принимать в расчёт, что простота в межсистемной дипломатии обычно является эстетической формой угрозы.
Один из дипломатов тихо хмыкнул.
Вэлса продолжила:
— Завтра вечером состоится приём и официальное открытие обмена знаниями. Главы делегаций трёх систем произнесут приветственные речи. От Са’Рет выступит её высочество принцесса Элирис Саэ’Вар.
Несколько взглядов повернулись ко мне.
Я взяла тонкий ломтик фрукта, пахнущий медовой кислинкой, и улыбнулась так, будто выступления перед тремя системами не были одним из множества способов добровольно подставить горло.
— Не переживайте, — сказала я. — Речь уже написана. В ней почти нет угроз.
Риан Саэ’Лор, один из дипломатов, осторожно уточнил:
— «Почти», ваше высочество?
— Совсем без угроз речь будет казаться неискренней.
Вэлса кивнула.
— Я пыталась убрать две фразы. Её высочество вернула три.
— Баланс должен быть в пользу автора, — сказала я.
— Я бы назвал это иначе, — пробормотал Сайвен.
— Тебя никто не спрашивал.
— Именно поэтому я жив.
Айсар хмыкнул.
Профессор Мирэйс смотрела на нас с интересом, явно сравнивая с тем, что ожидала от личной команды хрупкой принцессы. Её внутренний змей пах лёгкой веселостью. Хорошо. Значит, она не из тех, кто путает живость с недостатком дисциплины.
Один из старших охраны, до этого стоявший почти неподвижно, чуть сдвинул плечи. Не возражение. Скорее принятие нового порядка. Он наконец понял: личная команда принцессы не заменяет охрану, но стоит ближе к центру, чем любой официальный протокол.
Правильно понял.
— На следующий день начинаются лекции, — продолжила Вэлса. — Первые две читает её высочество. Первая — общий обзор Са’Рет: раса, история, современная структура, реформы и место императорской крови в системе. Вторая — этикет, культурные коды и ошибки межрасового общения, которых всем нам очень хотелось бы избежать до первого дипломатического скандала.
— Оптимистично, — заметил Айсар. — До первого скандала.
— Я старалась.
— После лекций её высочества, — сказала Вэлса, не позволяя сбить себя, — состоятся две лекции представителей Аэл’Тар и две лекции представителей Кхар’Раэна. Порядок утверждён Академией, но темы финально подтвердятся завтра утром.
Я откинулась на спинку кресла и посмотрела на голограмму расписания.
На вид всё действительно было просто.
Главное — правильно себя показать.
Сделать так, чтобы все захотели узнать больше. Подойти ближе. Заговорить. Получить личную улыбку. Личную встречу. Личную тайну. Поверить, что хрупкая принцесса Са’Рет достаточно интересна, чтобы ради неё сдвинуться с безопасного места.
И даже захотеть заполучить.
Особенно тем, кому очень хотелось владеть редким.
Ничего сложного.
Совсем.
А ещё на месте не убить Вайргардов.
Ха.
Вообще не сложно.
Я медленно провела пальцем по краю чаши.
Аристан.
Севарион.
Рагвейн.
В прошлой жизни они улыбались красиво. Каждый по-своему. Аристан — как будущий правитель, который уже знает, где ты окажешься через пять ходов. Севарион — как мягкая отрава, которую слишком приятно пить. Рагвейн — как удар, от которого почему-то тоже ждёшь защиты, пока не понимаешь, что защита и удар идут из одной руки.
Я встречусь с ними на приёме.
И именно их внимание мне нужно обратить на себя.
Не просто позволить заметить.
Заставить.
Так, чтобы они сами сделали первый шаг.
Сами решили, что легенда Са’Рет стоит риска.
Сами потянулись.
Мой внутренний змей тихо, почти ласково развернулся под кожей.
Он не любил приманки.
Он любил укус.
Но мы оба знали: иногда, чтобы яд попал глубоко, нужно позволить врагу приблизиться.
Я справлюсь.
Должна справиться.
— Ваше высочество, — голос Сайвена выдернул меня из мыслей, — вы перестали дышать равномерно.
Я подняла на него взгляд.
— Я дышала.
— Не спорьте с прибором.
— Я спорю с тобой. Прибор здесь случайная жертва.
— Прибор согласен со мной.
— Он просто боится.
Айсар радостно вставил:
— Я могу изменить его мнение.
— Нет, — сказали мы с Сайвеном одновременно.
Вэлса, будто ничего не происходило, переключила голограмму на схему виллы.
— Теперь безопасность. Академические протоколы достойные, но недостаточные. Господин Вол’Тен уже внёс первичные корректировки.
— Я был деликатен, — сказал Айсар.
Старший охраны посмотрел на него так, будто пытался решить, стоит ли уточнять.
Не стал.
Умный.
Айсар поднялся, провёл пальцами по браслету, и схема виллы развернулась в воздухе несколькими слоями: жилое крыло, центральный зал, рабочие кабинеты, медицинская комната, технический уровень, внутренний двор, внешняя линия охраны, скрытые переходы.
— Академия предоставила стандартную защиту дипломатической виллы высокого уровня, — начал он тоном, который мог бы сойти за серьёзный, если не знать Айсара. — То есть красиво, дорого и местами наивно. Мы добавили внутренний слой Са’Рет, независимый от академического. Все внешние каналы проходят через фильтр. Камеры в общих зонах оставлены, но получили художественное воспитание и теперь не видят лишнего. Доступы персонала Академии ограничены до подтверждения с нашей стороны. Служебные переходы поставлены на двойное уведомление. Если кто-то попробует войти без допуска, вилла сначала предупредит Вэлсу, потом охрану, потом меня, а затем решит, насколько сильно ему стоит пожалеть.
Риан Саэ’Лор медленно спросил:
— «Вилла решит»?
— Я добавил ей немного характера.
Сайвен закрыл лицо ладонью.
Вэлса спокойно сказала:
— В пределах допустимого.
— Для кого? — уточнил старший охраны.
— Для нас, — ответил Айсар.
Охрана переглянулась.
Я отпила из чаши и позволила им переварить.
Лучше пусть привыкают сразу.
— Медицинские протоколы, — сказал Сайвен, безжалостно перехватывая внимание, пока Айсар не начал рассказывать о «характере» виллы подробнее. — Все члены делегации пройдут первичное сканирование сегодня до сна. Не спорить. Не откладывать. Не делать вид, что «ничего не беспокоит». Я не принимаю словесные доказательства хорошего самочувствия, особенно от дипломатов, охраны и её высочества.
Я подняла руку.
— Почему меня выделили отдельно?
— Потому что вы лидер по попыткам убедить окружающих, что обморок — это форма стратегической паузы.
Профессор Саэ’Лор закашлялся.
Вэлса невинно посмотрела в сторону.
Айсар прошептал:
— Это было один раз.
Сайвен повернулся к нему.
— Три.
— Два с половиной. В третьем случае она почти села сама.
— Продолжишь — я расскажу про твою попытку проверить стабилизаторы гравитации на собственном теле.
Айсар мгновенно замолчал.
Как всегда, Сайвен знал, куда нажать.
— Для всех, — продолжил он, — запрещены непроверенные напитки, еда, косметические составы, благовония, ткани, украшения, личные подарки и любые «знаки уважения», переданные вне протокола. Раэдарские биологические маркеры — грубее, но не менее неприятны. Эларийские ментальные воздействия в условиях усталости могут быть неумышленными, но последствия от этого не становятся приятнее. При любых симптомах — ко мне. Не к «оно само пройдёт».
Он посмотрел на меня.
Я сделала вид, что изучаю фрукты.
— Особенно не к «оно само пройдёт», — повторил он.
— Я услышала с первого раза.
— Я знаю. Поэтому повторяю.
Проклятый гений.
После инструктажа делегация начала задавать вопросы. Практичные. Осторожные. Иногда слишком тревожные. Вэлса отвечала по протоколу, Сайвен — по здоровью, Айсар — по сетям, и чем дольше они говорили, тем отчётливее я чувствовала, как меняется атмосфера.
Моя троица проявляла себя.
Не громко.
Не демонстративно.
Но достаточно.
Профессора видели компетентность. Дипломаты — контроль. Охрана — слои защиты, в которые они были включены, но не поставлены выше личной команды. Помощники — структуру, где каждый знает, что делать.
Так и должно быть.
Если завтра на приёме кто-то попробует счесть моих помощников декоративной свитой, он быстро пожалеет.
Система виллы прервала обсуждение мягким сигналом.
На центральной панели вспыхнуло уведомление.
Внешняя доставка. Протокольные подарки для делегации Са’Рет. Уровень доступа: дипломатический. Требуется подтверждение приёма.
Я посмотрела на уведомление.
Потом на Вэлсу.
Потом рассмеялась.
— Похоже, я произвела отличное первое впечатление.
— Или достаточно дорогое, чтобы поспешить с подарками, — сказала Вэлса.
— Это почти одно и то же.
— Нет, моя принцесса. Первое — про восхищение. Второе — про расчёт.
— В политике восхищение без расчёта быстро портится.
— Справедливо.
Она уже шла к панели.
— Я приму доставку. Ответные подарки отправляем по заранее подготовленному списку. Айсар, проверь маршрут доставки и дроны. Сайвен, первичная биологическая проверка. Риан, мне нужен протокольный журнал, чтобы никто потом не решил, что Са’Рет принял чьё-то внимание слишком тепло или слишком холодно.
Дипломат кивнул мгновенно.
Айсар расплылся в улыбке.
— Я обожаю подарки. В них всегда столько скрытых намерений.
— Именно поэтому ты не открываешь их первым, — сказал Сайвен.
— Тебе просто не нравится радость.
— Мне не нравится взрывчатка в коробках.
— Я же не говорил, что радость безопасна.
Первый выход уже дал плоды.
Не цветы.
Не сладости.
Письмо.
Я ещё не знала этого, но внутренний змей внезапно стал тише, будто уловил движение в траве раньше, чем я увидела блеск чешуи.
Подарки доставили через внешний шлюз виллы спустя несколько минут. Не сами дарители, разумеется. Только протокольные контейнеры, каждый с отметкой системы, отправителя и уровня формальности. Вэлса распорядилась перенести всё в отдельную проверочную зону, а я осталась сидеть в центральном помещении, наблюдая через открытую голограмму.
На первый взгляд всё было стандартно.
Слишком стандартно.
Цветы.
Сладости.
Фрукты.
Редкие чайные смеси.
Несколько наборов тонких тканей от саархских домов, желающих первыми обозначить почтение императорской крови. Украшения от одной эларийской семьи — аккуратные, не переходящие границы, скорее знак восхищения дочерью Ариэль. Пара тяжёлых раэдарских фруктовых композиций, где всё выглядело так, будто даже плоды должны были демонстрировать силу крови и территорию.
Ничего необычного.
Именно поэтому необычное сразу бросилось в глаза.
Вэлса подняла небольшой плоский футляр из тёмного дерева.
Дерево.
Настоящее.
Не полимерная имитация.
Не дипломатический носитель.
Не голографический планшет.
Внутри лежал сложенный лист бумаги.
Настоящей бумаги.
Воздух вокруг меня похолодел.
Бумагу почти не использовали в таких обменах. Слишком нецелесообразно. Слишком хрупко. Слишком неудобно для защиты, архивирования и проверки. Но именно поэтому она становилась знаком. Личным. Намеренным. Дорогим. Почти интимным в дипломатическом смысле.
— Отправитель? — спросила я.
Вэлса не сразу ответила.
И этого мгновения хватило.
Я уже знала.
— Севарион Вайргард, — сказала она.
Внутренний змей ударил хвостом по рёбрам.
Не сильно.
Но достаточно, чтобы дыхание стало тоньше.
Севарион.
Конечно.
Он умел говорить так, что ложь звучала мягче правды. Умел подбирать слова, которые не давили, а обволакивали. Умел смотреть так, будто видит не статус, не тело, не выгоду, а именно тебя. Самую скрытую, самую одинокую, самую жаждущую быть понятой.
В прошлой жизни я позволила этому голосу стать мостом.
Потом оказалось, что мост ведёт в клетку.
— Проверка? — спросила я.
Сайвен уже взял футляр из рук Вэлсы, не касаясь бумаги напрямую.
— Биологически чисто. Поверхностных токсинов нет. Следов активных веществ нет. Запах нейтрализован, что само по себе интересно. Бумага дорогая. Чернила нестандартные, но безопасные. По крайней мере для тела.
— Для психики проверку не проводим? — спросил Айсар.
— Это к Вэлсе, — ответил Сайвен.
Вэлса посмотрела на письмо.
— Для психики принцессы опаснее не письмо. Опаснее убить отправителя до приёма и испортить расписание.
Я медленно улыбнулась.
— Какая ты практичная.
— Я стараюсь.
Читать не хотелось.
Из отвращения.
Севарион умел красиво говорить. Умел заставить слова ложиться на кожу тёплой тканью, пока под ней не начинали затягиваться петли. Я знала его стиль слишком хорошо. Знала ритм фраз. Знала мягкие паузы. Знала, как он хвалит так, будто дарит не комплимент, а право быть замеченной.
Но если он предоставляет мне такую возможность, будет глупо не воспользоваться.
— Читай, — сказала я Вэлсе.
Она развернула письмо.
Настоящая бумага тихо шуршала.
Неприятный звук.
Слишком живой.
Вэлса пробежала глазами текст, её лицо осталось спокойным, но сиреневый след яда стал чуть резче.
— Моя принцесса, письмо личное, но не нарушает протокол.
— Вслух.
В комнате стало тише.
Даже делегация, которая пыталась сделать вид, что не прислушивается, перестала шуршать одеждой.
Вэлса начала читать:
— «Ваше высочество, принцесса Элирис Саэ’Вар. Позвольте выразить восхищение вашим прибытием в Академию. Редко дипломатический протокол становится событием, которое заставляет замолчать даже тех, кто привык считать себя центром зала. Сегодня Са’Рет напомнил трём системам, что хрупкость и власть могут идти рядом, если кровь достаточно древняя, а воспитание достаточно безупречно».
Айсар беззвучно изобразил рвотный позыв.
Сайвен посмотрел на него с одобрением.
Я не шевельнулась.
Только пальцы на чаше с напитком легли чуть ровнее.
Слишком ровно.
Так, что тонкий край тихо звякнул под ногтем.
Вэлса продолжила:
— «Мои братья и я будем искренне рады возможности познакомиться с вами ближе в дни обмена знаниями. Разумеется, исключительно в рамках академической программы, взаимного уважения и интереса к культуре Са’Рет, которая, как мы уже успели убедиться, скрывает куда больше, чем позволяют увидеть официальные архивы».
Я тихо рассмеялась.
Вот оно.
Мягкий намёк.
Восхищение.
Приглашение.
И сразу — «вы скрываете больше, чем показываете».
Севарион не изменился.
Очень жаль.
И очень полезно.
Вэлса дочитала:
— «Надеюсь, ваши лекции позволят нам лучше понять не только этикет вашей системы, но и ту редкую силу, которая делает принцессу Са’Рет столь ожидаемым голосом этого обмена. С уважением, Севарион Вайргард».
Тишина.
Плотная.
Я протянула руку.
Вэлса передала письмо мне.
Бумага была плотной, тёплой от её пальцев, с едва уловимым запахом дорогих чернил и попытки стереть всё личное. Я провела взглядом по строкам, уже читая не смысл, а структуру ловушки.
— Какая прелесть, — сказала я. — Он попытался одновременно восхититься, обозначить интерес, проверить границы и намекнуть, что уже ищет тайну под моей кожей. Почти скучала по этой манере.
Старший дипломат осторожно произнёс:
— Ваше высочество, письмо выглядит… уважительным.
Я подняла на него взгляд.
Он тут же пожалел, но не отступил.
Хорошо.
Дипломаты, которые боятся вопросов, бесполезны.
— Вы хотите спросить, почему я говорю о нём так, будто письмо пахнет гнилью?
В комнате стало совсем тихо.
Риан Саэ’Лор осторожно склонил голову.
— Я бы сформулировал мягче.
— Поэтому вы дипломат.
Вэлса опустила глаза, но я почувствовала её едва заметное веселье.
Профессор Саэ’Лор нахмурился.
— У вас есть сведения о братьях Вайргард, ваше высочество?
О, если бы.
Сведения.
Записи.
Шрамы.
Кошмары.
Смерти.
Слова.
Чужие руки в волосах.
Ошейник.
Мамин последний взгляд.
Я сложила письмо обратно.
Очень аккуратно.
Слишком аккуратно для существа, которому всё равно.
Делегация заметила.
Вэлса тоже.
Сайвен — тем более.
— Достаточно, чтобы быть осторожной, — сказала я.
— Их положение в делегации Кхар’Раэна высоко, — сказал дипломат. — Если они ищут контакт, это может быть полезно.
— Несомненно.
— Тогда…
— Полезные вещи часто бывают ядовитыми, Риан. Вопрос не в том, можно ли ими пользоваться. Вопрос в том, кто первым коснётся голой кожей.
Он замолчал.
Делегация недоумевала.
Я чувствовала это по запахам: беспокойство, растерянность, попытки сопоставить факты. Для них Вайргарды были опасным, высокопоставленным гнездом Кхар’Раэна. Неприятным, возможно. Жёстким. Воинственным. Но не личным кошмаром принцессы Са’Рет.
Они не понимали, почему я ненавижу троих братьев так глубоко, что даже письмо на бумаге заставляет воздух вокруг меня холодеть.
Мои помощники понимали другое.
Вэлса, Сайвен и Айсар всегда знали, что я что-то скрываю. Не мелочь. Не политическую интригу. Не обычный семейный секрет. Что-то огромное, тёмное, впаянное в меня под кожу глубже, чем можно достать вопросами.
Они никогда не спрашивали.
Ни Вэлса, умеющая вытаскивать тайны из чужого молчания тоньше любого клинка.
Ни Сайвен, который знал моё тело лучше, чем я сама, и видел следы кошмаров в показателях задолго до того, как я научилась лгать приборам.
Ни Айсар, способный найти закрытый архив там, где другие видели стену.
Они не спрашивали.

