
Полная версия:
Яд для драконьего гнезда
Профессор Мирэйс улыбнулась первой.
Потом один из дипломатов.
Потом несколько офицеров.
Капитан поклонился чуть глубже.
— Как прикажете, ваше высочество.
Вэлса тихо сказала рядом:
— Третий слой левого рукава действительно очень удачный. Отвлекает от шпильки.
— Видишь, я слушаю твои советы.
— Когда они совпадают с вашими планами.
Сайвен глянул на показатели.
— Пульс снова повышен.
— Это волнение перед историческим моментом.
— Это истощение после кошмара, рвоты и холодного душа.
— Ты портишь поэтичность.
— Я спасаю вас от вашей поэтичности.
Я стояла перед шлюзом и чувствовала, как все двадцать лет подготовки собираются в одну точку под кожей.
Кошмар ещё был внутри.
Вина тоже.
Ненависть к себе никуда не делась.
Но поверх всего этого поднималась другая сила.
Холодная.
Ядовитая.
Терпеливая.
Я не могла изменить то, что уже помнила.
Но могла сделать так, чтобы это никогда не стало настоящим.
Шлюз начал открываться.
Свет официального порта лёг на пол серебристой полосой.
На один короткий миг тело захотело отступить.
Не разум.
Не воля.
Тело.
Оно помнило клетки, ошейники, чужие руки, кровь на чёрном полу и драконов, которые улыбались слишком красиво.
Я позволила себе один вдох.
Один.
И шагнула через этот страх так же, как шагнула бы через лужу крови.
Медленно.
Аккуратно.
Не пачкая подол.
— Ну что ж, — сказала я тихо. — Пора легенде показать всем.
Вэлса едва заметно улыбнулась.
— Красиво, моя принцесса.
Сайвен сухо добавил:
— Только не падайте.
Айсар радостно прошептал:
— А если кто-то попытается испортить момент, я уже познакомился с ближайшими камерами.
Я шагнула вперёд.
И пусть все, кто ждал хрупкую белую лилию Са’Рет, смотрят внимательно.
Лилии тоже бывают ядовитыми.
Глава 2
Элирис
Межсистемная академия пахла амбициями.
Я поняла это ещё до того, как шлюз императорского линкора раскрылся полностью.
Запах шёл из официального орбитального порта тонкими слоями: металл посадочных платформ, озон защитных полей, стерильная чистота дипломатической зоны, свежие следы технических составов, чужие ткани, нагретые тела, волнение, любопытство, зависть, тревога и тот особенный острый привкус больших событий, который невозможно спрятать даже за лучшими фильтрами.
Академия дышала ожиданием.
Прекрасно.
Значит, мы не зря прибыли последними.
Я стояла перед открывающимся шлюзом, ощущая за спиной делегацию Са’Рет, слева — Вэлсу, справа — Сайвена, чуть позади — Айсара. Они не касались меня, но их присутствие ложилось на кожу надёжнее любого защитного поля.
— Улыбка мягче, взгляд спокойнее, — тихо сказала Вэлса, не поворачивая головы. — Фиолетовый в глазах всё ещё слишком заметен.
— Хочешь, я подумаю о сладком?
— Если это поможет сделать взгляд менее похожим на обещание медленной смерти, да.
Сайвен сухо произнёс:
— Учитывая утренние показатели, лучше думать не о сладком, а о дыхании.
Айсар наклонился ближе, сохраняя идеально серьёзное лицо.
— Я могу взломать ближайшую кондитерскую систему Академии и выяснить, чем они собираются соблазнять слабую здоровьем принцессу Са’Рет.
— Айсар, — сказала я.
— Это было предложение эмоциональной поддержки.
— Это было признание в будущей попытке взлома.
— Неправда. Будущие попытки я обычно формулирую красивее.
Шлюз открылся полностью.
Свет официального порта лёг на пол длинной серебристой дорожкой.
Я сделала первый шаг.
И Академия увидела меня.
Сначала — ближайшие встречающие у платформы.
Потом — преподаватели, стоящие за линией протокола.
Потом — делегации, расположенные дальше, каждая в своём секторе.
Потом — репортёры с дронами-камерами, висевшими в воздухе, как стая любопытных металлических насекомых.
Потом — тысячи будущих взглядов, которые получат запись с задержкой безопасности и начнут разбирать её по кадрам: как я вышла, как держала голову, как шелестели рукава, как двигались волосы, почему фиолетовый оттенок глаз был таким ярким, действительно ли принцесса Са’Рет настолько хрупкая или слухи ошибались.
Пусть разбирают.
Я шла медленно, ровно настолько, чтобы дать камерам взять нужный угол, но не настолько медленно, чтобы показаться неуверенной. Длинные фиолетовые слои наряда скользили вокруг ног мягкими волнами. Белая подкладка открывалась при каждом шаге тонкой светлой линией, подчёркивая движение. Чёрные шпильки тихо звенели в волосах.
Мне не нужно было смотреть по сторонам, чтобы понять реакцию.
Запахи говорили лучше лиц.
У саархов — резкое почтение, удивление, гордость, узнавание императорской крови. У эларийцев — живой интерес, настороженность, восхищение, любопытство, которое их уши и хвосты наверняка выдавали сильнее, чем лица. У раэдаров — тяжёлое оценивающее внимание, хищная фиксация, раздражение тем, что центр порта внезапно оказался не в их секторе.
Особенно приятная нота.
Я не ненавидела раэдаров как расу.
Это было важно.
Ненависть ко всем сразу — удобная, глупая и слишком простая вещь. Она делает врага плоским, а плоский враг опасен тем, что перестаёшь видеть его настоящую форму.
Я ненавидела конкретных существ.
Конкретные гнёзда.
Конкретные законы.
Конкретные руки, которые в другой жизни надевали ошейники, подписывали распределение женщин, называли рабство защитой, а захват — будущим крови.
Меня выворачивало от устройства Кхар’Раэна.
От их гнездовой гордости, которая слишком часто превращала чужую волю в пыль.
От порабощённых рас, чьи имена в раэдарских отчётах звучали сухо, удобно и почти безжизненно: аурейны, тал’мейры, вейраны. Голоса в золотых клетках. Камень, который заставили работать. Женщины, у которых украли право на материнство и назвали это стратегической заботой.
Но раса — не один приговор.
Я знала это слишком хорошо.
Са’Рет тоже когда-то умел прятать клетки под словами о защите рода. Аэл’Тар тоже веками любил женщин так бережно, что порой забывал спросить, нужен ли им такой дом без дверей.
А потом пришли Мириэль.
А потом Ариэль.
Две женщины.
Достаточно сильные, достаточно упрямые, достаточно живые, чтобы сдвинуть древние системы с места.
Как мы уже прекрасно знали, иногда для изменения целой цивилизации достаточно одной умной женщины.
Проблема только в том, чтобы эта женщина дожила до результата.
И не отдала за него всех, кого любит.
Мда.
Задачка та ещё.
Но если я ничего не сделаю, мы все погибнем.
Снова.
Я подняла взгляд к главной платформе.
Межсистемная академия была великим детищем моей мамы и бабушки.
Ариэль Саэ’Вар и Мириэль Валенс потратили на неё столько сил, нервов, дипломатической крови и, подозреваю, угроз, завёрнутых в улыбки, что само существование этой станции над академической планетой уже можно было считать доказательством: если женщины нашей семьи решали что-то построить, разумнее было помочь с фундаментом, а не спорить.
Академия создавалась как нейтральная зона.
Не просто учебный центр, где три расы могли слушать лекции и делать вид, что их прошлые страхи не стоят в углах.
Нет.
Это был политический инструмент.
Место, где молодые представители систем учились видеть друг в друге не только угрозу. Где преподаватели обменивались знаниями. Где военные специалисты спорили о протоколах без немедленного вызова на поединок. Где дипломаты могли проводить переговоры под защитой нейтральных систем. Где Са’Рет и Аэл’Тар уже давно укрепляли великий вечный союз.
Теперь предстояло принять в эту конструкцию Кхар’Раэн.
Воинственную расу.
Заносчивых, самоуверенных драконов, привыкших занимать небо раньше, чем кто-то успеет спросить, свободно ли оно.
Моё внутреннее змеиное начало лениво шевельнулось.
Драконы.
Слово оставило на языке сухую горечь.
Не сейчас.
Я остановилась в отмеченной зоне приёма.
Перед нами стояли трое.
Ректор Академии — элариец.
Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, серебристыми ушами и хвостом, который держался почти неподвижно; лишь кончик кисточки едва выдавал напряжение. Умный. Опытный. Осторожный. Его запах был сложным: тёплый металл, сухие листья, старые книги, напряжение руководителя, который прекрасно понимал, что сегодня в его порту собрались не просто делегации, а три потенциальные катастрофы в парадной одежде.
Рядом с ним — заместитель-саарх.
Тёмно-синий наряд, длинные чёрные волосы с изумрудным отливом, тонкие черты лица, золотые глаза с вертикальным зрачком. От него пахло древним родом, дворцовым протоколом, сдержанным ядом и осторожным любопытством. Саарх, достаточно воспитанный, чтобы не показать удивления при виде меня, и достаточно умный, чтобы удивиться всё равно.
Второй заместитель был раэдаром.
Крупный, почти два с половиной метра, с тёмно-бронзовыми волосами, собранными у затылка, и янтарными глазами с вертикальным зрачком. Его одежда напоминала строгий военный мундир с высоким воротом и тяжёлым поясом, но без знаков правящего гнезда. Значит, не Вайргард. Хорошо. От него пахло жаром, металлом, крыльями, сдержанным драконом и раздражением, которое он очень старательно прятал под дипломатическим спокойствием.
Старательно, но не идеально.
Драконы вообще не были созданы для того, чтобы незаметно раздражаться.
Ректор сделал шаг вперёд и поклонился.
Не слишком глубоко — он глава нейтральной Академии.
Но достаточно, чтобы признать мой статус.
— Ваше высочество, принцесса Элирис Саэ’Вар, Межсистемная академия приветствует делегацию Са’Рет. Для нас большая честь принимать вас на трёхмесячном обмене знаний.
Его голос был красивым, низким, поставленным. Уши направлены вперёд — внимание. Хвост спокоен, но кончик кисточки чуть дрогнул, когда он произнёс моё имя.
Значит, тоже ждал легенду.
Я улыбнулась мягко.
Тепло.
Так, как должна улыбаться хрупкая принцесса, которая выросла среди императоров, но сохранила нежность.
— Ректор, благодарю за приём. Для Са’Рет честь участвовать в проекте, который уже стал одним из самых важных символов союза наших систем. Академия — редкое место, где знания могут оказаться сильнее страха, если участники достаточно разумны, чтобы слушать друг друга.
Короткая пауза.
В порту стало тише.
Я услышала, как где-то щёлкнул фокус дрона-камеры.
Ректор улыбнулся.
На этот раз почти искренне.
— Надеюсь, за эти три месяца мы все подтвердим, что разумность не является чрезмерно смелым ожиданием.
— Смелые ожидания иногда полезны. Они хотя бы показывают, в какую сторону стоит двигаться.
Заместитель-саарх склонился.
— Мэйран Саэ’Лор, заместитель ректора по протоколу и внутренней безопасности Академии. Ваше высочество, присутствие императорской крови Са’Рет в наших стенах — событие, к которому мы готовились с особой тщательностью.
Я повернула к нему голову.
Он держался безупречно.
Но его запах дрогнул, когда мой взгляд задержался на нём чуть дольше положенного.
Саархи умеют чувствовать власть.
Особенно ту, что стоит выше рангов.
— Заместитель Саэ’Лор, я благодарю Академию за заботу. Надеюсь, особая тщательность не помешает мне быть полезной обмену, а не только охраняемой ценностью.
Угол его губ едва заметно дрогнул.
— Мы постараемся сохранить равновесие между пользой и безопасностью.
Сайвен за моей спиной тихо произнёс:
— Впервые слышу, чтобы это кому-то удавалось.
Я не повернулась.
Но Вэлса, кажется, наступила ему на край ботинка.
Правильно.
Ректор сделал вид, что не услышал.
Опытный.
Раэдарский заместитель поклонился последним. Не так, как саарх. Не так, как элариец. У раэдаров в поклоне всегда оставалась вертикаль, словно даже уважение не должно было полностью опускать шею.
— Кайр Ардэн, заместитель ректора по межсистемной координации Кхар’Раэна.
Я чуть наклонила голову.
— Заместитель Ардэн.
Его взгляд задержался на моих глазах.
Слишком внимательно.
Фиолетовый отлив, видимо, заинтересовал дракона.
— Кхар’Раэн признателен за готовность Са’Рет расширять совместный обмен, — сказал он. — Уверен, эти месяцы позволят нашим системам лучше понять друг друга. Особенно тем, кого долго оберегали от открытого неба.
Запах вокруг Вэлсы стал тоньше.
Опаснее.
Сайвен перестал смотреть на панель.
Айсар за моей спиной неожиданно замолчал, и вот это было тревожнее любой его шутки.
Я улыбнулась нежнее.
— Открытое небо прекрасно, заместитель Ардэн. Но, как показывает история, некоторым существам сначала стоит научиться не принимать любое пространство над головой за собственность.
В его янтарных глазах мелькнул огонь.
Не ярость.
Пока.
Интерес.
— Раэдары ценят высоту.
— Саархи ценят глубину, — ответила я. — Поэтому нам будет полезно поговорить. Иногда разные направления взгляда спасают от одинаковых ошибок.
Он чуть склонил голову.
— Понимание — достойная цель.
Понять.
Очень удобное слово.
Оно могло означать что угодно: от настоящего интереса до попытки изучить слабые места перед ударом.
— Понимание — сложная вещь, заместитель Ардэн, — сказала я мягко. — Иногда оно начинается с лекций и протоколов. Иногда — с неудобных вопросов.
Огонь в его глазах стал ярче.
— Раэдары не боятся вопросов.
— Прекрасно. Тогда нам будет легче.
Кто-то из репортёров не удержался и прошептал слишком громко:
— Она правда сказала это ему?
Вэлса едва заметно улыбнулась.
Айсар, судя по запаху веселья за моей спиной, снова ожил.
Ректор быстро и очень дипломатично перехватил внимание.
— В порту собрались представители преподавательского состава, делегаций и аккредитованные репортёры трёх систем. Ваше прибытие стало одним из наиболее ожидаемых событий обмена.
Я знала.
Конечно, знала.
Но позволила себе чуть опустить взгляд, будто смущение коснулось меня раньше расчёта.
— Надеюсь, ожидания не окажутся слишком тяжёлыми. Я всё же прибыла учиться, обмениваться знаниями и представлять Са’Рет, а не становиться причиной перебоев в работе информационных каналов.
Айсар за моей спиной едва слышно хмыкнул.
Потому что он уже знал, что перебои будут.
Если не по моей вине, то по его.
Ректор мягко рассмеялся.
— Боюсь, часть каналов уже перегружена.
— Значит, Академия получит первую практическую проверку инфраструктуры.
На этот раз смех прошёл по ближайшим секторам.
Небольшой.
Осторожный.
Но настоящий.
Хорошо.
Легенда должна дышать.
Слишком холодная принцесса вызывает страх. Слишком мягкая — желание проверить, насколько легко её согнуть. Я должна была быть достаточно нежной, чтобы к ней тянулись, и достаточно точной, чтобы умные существа начали тревожиться.
В порту действительно было слишком много наблюдателей.
На верхних галереях стояли преподаватели Академии. Их можно было узнать по единым знакам допуска и разным расовым особенностям: эларийские уши, саархские вертикальные зрачки, раэдарские тяжёлые силуэты. Ниже, за прозрачными защитными линиями, размещались делегации.
Аэл’Тар — живой, выразительный сектор. Уши, хвосты, яркие глаза, движение даже в попытках стоять спокойно. От них пахло тёплыми тканями, хищной настороженностью, любопытством и радостью от того, что дочь Ариэль наконец появилась перед ними не как слух.
Кхар’Раэн — тёмный, тяжёлый, сдержанный сектор. Высокие фигуры, военные силуэты, волосы чёрные, бронзовые, винные, графитовые. Их запах был сложнее: жар крови, металл, драконья территория, гордость, раздражение, интерес.
И где-то в этой тяжести — Вайргарды.
Я не искала их взглядом.
Нельзя.
Тот, кто знает врага слишком хорошо, может выдать себя раньше времени.
Но я почувствовала, как в раэдарском секторе что-то меняется.
Не движение.
Не звук.
Тяжесть внимания.
Она на мгновение стала плотнее, как воздух перед грозой. Кто-то там узнал не просто титул. Кто-то оценивал меня не как дипломатическую фигуру, а как добычу, редкость, шанс или угрозу.
Вайргарды.
Я не посмотрела.
Я улыбнулась ректору.
Пусть думают, что я не заметила.
Поэтому я смотрела на ректоров, камеры, представителей Академии, саархов в порту.
Саархи начали приветствие первыми.
Один за другим.
Сначала старшие преподаватели.
Потом дипломаты.
Потом служащие.
Потом даже несколько студентов в дальнем секторе, которые явно не удержались, несмотря на протокол.
Правая ладонь к горлу.
Два пальца — к сердцу.
Поклон.
— Да будет долгой тень Змеиного Трона.
Фраза прокатилась по саархской части порта не громко, но отчётливо, как волна тёмного шёлка.
Мой внутренний змей поднял голову.
Императорская кровь не входила в ранги.
Она стояла над ними.
И каждый поклон сейчас напоминал не мне — всем остальным: Са’Рет прибыл не просто делегацией. Са’Рет привёз принцессу Императорского клана, ту самую, которую двадцать лет прятали.
Я приняла приветствие лёгким наклоном головы.
— Са’Рет помнит верность своих домов, — сказала я.
Коротко.
Правильно.
Достаточно.
Саархи выдохнули почти незаметно, но воздух потеплел почтением и гордостью.
За линией репортёров один из дронов поднялся выше, ловя общий план. Айсар тихо щёлкнул языком.
— Третий дрон слева пытается взять биометрический профиль с высоким разрешением.
Я не повернулась.
— И?
— Уже любуется собственным отражением в защитном фильтре.
— Айсар.
— Я ничего не ломал. Просто научил его скромности.
Сайвен сухо сказал:
— Жаль, что на себя ты эту программу не применил.
— Меня поздно исправлять. Я уже полезен.
Вэлса мягко произнесла:
— Тише. Камеры читают по губам.
Айсар улыбнулся ещё шире.
— Некоторые уже нет.
Я решила не спрашивать.
Иногда счастье личного специалиста по сетям лучше не трогать. Оно и так незаконно пахнет.
Ректор тем временем продолжил официальный протокол.
— Ваше высочество, программа обмена включает лекционные блоки, межрасовые семинары, практические демонстрации, культурные вечера, закрытые переговорные окна и открытые академические дискуссии. Академия будет признательна, если Са’Рет подтвердит список выступающих со своей стороны до конца дня.
— Разумеется, — сказала я. — Наши профессора представят образовательные и исторические блоки. Дипломатическая часть будет согласована с вашими координаторами. Кроме того, я сама буду выступать с несколькими лекциями.
Шум поднялся мгновенно.
Не громкий.
Но плотный.
Шёпот прошёл по порту быстрее сигнала связи.
Принцесса будет читать лекции.
Сама.
Ректор слегка приподнял брови. Его уши направились ко мне ещё внимательнее.
— Это большая честь для Академии. Могу я уточнить темы?
Я позволила себе чуть смущённую улыбку, хотя внутри холодно отметила, как дрогнули запахи в секторе Кхар’Раэна.
Не ожидали.
Хорошо.
— Я планирую рассказать о Са’Рет. О нашей расе, культуре, этикете, современном положении саархаток нового поколения, изменениях после реформ и различиях между тем, что внешние системы видят в традициях, и тем, что эти традиции значат для нас самих.
Кто-то из преподавателей в верхнем секторе резко вдохнул.
Я бросала темы как блестящие приманки в воду, где уже кружили хищники.
— Также, — добавила я мягче, — думаю, будет полезно поговорить о том, почему в межсистемном общении незнание чужого этикета иногда опаснее открытой грубости. Грубость хотя бы честна. Ошибка, совершённая с улыбкой, часто ранит глубже.
Заместитель Саэ’Лор смотрел на меня с новым интересом.
Раэдар Ардэн — с настороженностью.
Ректор — с выражением существа, которое только что поняло, что получило не декоративную принцессу, а полноценный академический шторм.
— Уверен, аудитории будут полны, — сказал он.
Айсар тихо прошептал:
— Они уже начали запрашивать расписание.
Вэлса ответила так же тихо:
— Женский сектор Са’Рет обсуждает шпильки. Дипломаты Аэл’Тар — формулировку про ошибки с улыбкой. Раэдары — пытаются решить, была ли это угроза.
— Была? — спросил Айсар.
— Конечно.
Я сохраняла мягкую улыбку.
Сайвен едва слышно вздохнул.
— У меня ощущение, что я единственный здесь переживаю за давление.
— Не единственный, — сказала Вэлса. — Просто ты единственный делаешь это вслух.
Ректор, не слышавший или делавший вид, что не слышит, продолжал:
— Для делегации Са’Рет подготовлена большая вилла в дипломатическом секторе планеты-Академии. Она рассчитана на официальный состав, охрану, личных помощников и закрытую рабочую группу. Системы безопасности активированы согласно протоколам вашей стороны и нейтральным протоколам Академии. После завершения портового протокола координатор сопроводит вас к дипломатическому лифту, а затем — к резиденции. Если потребуются дополнительные настройки, заместитель Саэ’Лор будет доступен.
— Благодарю. Мы оценим подготовку и передадим замечания, если они появятся.
— Уверен, появятся, — тихо сказал Айсар.
Я едва не наступила ему на ногу.
Не потому, что он ошибался.
Потому что прав.
Ректор сделал жест в сторону молодого эларийца, ожидавшего чуть позади.
Золотистые волосы, тёплая кожа, рыжевато-золотые уши, хвост с пушистой кисточкой, который двигался чуть слишком живо для существа, которому доверили сопровождать императорскую делегацию. Студент старших курсов или младший координатор. Красивый. Нервный. Заинтересованный.
Очень заинтересованный.
— Вашу делегацию сопроводит координатор дипломатического сектора, Лайрен Вэйл. Он покажет основной маршрут, значимые зоны Академии и поможет с первым размещением.
Лайрен поклонился.
— Ваше высочество, для меня честь сопровождать вас.
Его голос был приятным.
Запах — слишком сладким от волнения.
Вэлса посмотрела на него с вежливой пустотой.
Сайвен — с медицинским недовольством, будто юный координатор уже представлял собой потенциальный источник повышенного давления.
Айсар — с весёлым интересом.
Бедный Лайрен.
Он ещё не знал, что знакомится не с принцессой, а с тремя слоями защиты вокруг неё.
Я улыбнулась ему ровно настолько, чтобы он покраснел.
— Благодарю, координатор Вэйл. Надеюсь, вы будете терпеливы. Для меня Академия пока существовала больше в документах, чем вживую.
— Конечно, ваше высочество. Я с радостью расскажу всё, что вас заинтересует.
— Осторожно, — тихо сказал Айсар. — Всё — опасное слово рядом с ней.
Вэлса кашлянула.
Сайвен посмотрел на потолок.
Лайрен явно не понял, но улыбнулся шире.
После последних формальных фраз мы двинулись прочь от центральной платформы.
Делегация Са’Рет разделилась согласно заранее утверждённому протоколу. Часть старших дипломатов задержалась у ректора для уточнения расписания. Профессора направились к академическому координатору. Охрана выстроилась вокруг основного состава, но не слишком плотной стеной — я запретила. Хрупкая принцесса не должна выглядеть так, будто её перевозят в защитном контейнере.
Я шла рядом с Вэлсой, Сайвеном и Айсаром, а порт провожал нас взглядами.
Мужчины смотрели так, как смотрят на красивое редкое существо, которое долго прятали, а теперь внезапно вынесли на свет. В их запахах было восхищение, желание, азарт, иногда почти голод. Особенно у тех, кто привык считать недоступность приглашением доказать собственную ценность.
Женщины смотрели иначе.
Саархатки — с гордостью, надеждой, завистью, восхищением и чем-то болезненно узнаваемым. Для многих из них я была не просто принцессой. Я была доказательством, что хрупкость не мешает выходить на центральную платформу. Что женщина Са’Рет может говорить о расе, культуре, реформах и этикете не как украшение рядом с патриархом, а как голос Императорского клана.
Эларийки — с живым интересом. Их уши поворачивались за мной, хвосты выдавали любопытство. Они видели дочь Ариэль. Внучку Мириэль. Девушку, которую две системы обсуждали годами и почти не знали.
Раэдарки…
С раэдарками было сложнее.
В их секторе запахи были острее: оценка, ревность, презрение, интерес. Для чистокровных раэдарок чужая женщина высокого статуса всегда была раздражителем. Особенно если на неё смотрели мужчины.
Я не стала отвечать взглядом.

