Читать книгу Яд для драконьего гнезда (Amaury Shadow) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Яд для драконьего гнезда
Яд для драконьего гнезда
Оценить:

5

Полная версия:

Яд для драконьего гнезда

Все решили, что болезнь изменила меня.

Удобно.

Первые несколько лет было тяжело скрывать кошмары и ненависть к себе. Я просыпалась до рассвета, уходила в тренировочный зал, разбивала ладони о рукояти, училась дышать под нагрузкой, пока тело не начинало болеть сильнее памяти. Потом возвращалась к завтраку, улыбалась, ела что-нибудь сладкое, потому что мама смотрела слишком внимательно, и делала вид, что хрупкая принцесса просто плохо спала.

Я справлялась.

Плохо.

Потом лучше.

Потом почти идеально.

За двадцать лет мне удалось убедить родителей позволить мне участвовать в политике и проявить себя.

Не сразу.

Са’Рет любил свои традиции почти так же сильно, как любил прятать ножи в рукавах. Даже после маминых реформ императорская принцесса со слабым здоровьем оставалась слишком удобным символом, чтобы её легко выпускали в открытые игры. Хрупкая дочь Ариэль и Вайреса. Белая лилия Саэ’Вар. Драгоценность внутреннего дворца. Та, которую нужно беречь.

Я позволила им думать именно так.

И одновременно училась.

Политика, дипломатия, история систем, межрасовые отношения, военная теория, законы наследования, дворцовый протокол, скрытые правила старых кланов, экономика, торговые пути, закрытые отчёты о Кхар’Раэне, раэдарская гнездовая структура, покорённые расы, генетические программы, системы ошейников, слабые места военных договоров, дипломатические ловушки, языки жестов, право доступа, способы отравления через ткань, металл, напиток, благовоние, украшение.

Особенно через украшение.

Саархи всегда знали: красивое убивает охотнее, если ему доверяют.

Я исчезла из публичного поля.

Не физически.

Физически я жила во дворце, училась, тренировалась, спорила, рисовала, пела всё реже, потому что голос иногда срывался не там, где нужно, и снова училась улыбаться. Но из официального пространства я стёрла себя почти полностью.

Не появлялась на трансляциях.

Не участвовала в открытых встречах.

Не давала записывать голос без фильтров.

Не оставляла актуальных биометрических следов в доступных системах.

Оправдывалась здоровьем.

Слабостью.

Последствиями болезни.

Потребностью в защите.

И параллельно пускала слухи.

Принцесса Са’Рет умна, но нежна.

Принцесса красива, как белая лилия.

Принцесса слишком хрупкая для больших залов.

Принцесса участвует в закрытых аналитических группах.

Принцесса советует императорам по отдельным внешним вопросам.

Принцесса не любит шумных приёмов.

Принцесса почти сказочная.

Принцесса недосягаемая.

Теперь три системы знали о принцессе Са’Рет.

Но не знали, как я выгляжу на самом деле.

Мама поняла, чем я занимаюсь, почти сразу.

От разведчика вообще трудно что-то скрыть. От Ариэль Саэ’Вар — почти невозможно. Она не давила. Не требовала рассказать. Не загоняла меня в угол заботой. Просто однажды положила передо мной список закрытых архивов, к которым у меня через час появился доступ, и сказала:

— Когда придёт время, ты сама решишь, кому и что говорить.

Я спросила тогда:

— Ты не хочешь знать?

Мама посмотрела на меня так, будто видела каждую трещину под кожей.

— Хочу. Но если правда сейчас добьёт тебя быстрее, чем молчание, я подожду.

И помогала.

Молча.

Жёстко.

Точно.

Она пресекала вопросы отцов и братьев фразой:

— Когда придёт время, она скажет.

Риаш злился.

Вайрес молчал так, что придворным хотелось срочно покинуть ближайшие три помещения.

Элиан улыбался слишком мягко и явно строил собственные выводы.

Братья ворчали, пытались следить, подкупали сладким, данными, тренировками, доступом к закрытым площадкам и эмоциональным шантажом в исполнении Дайрена, который вообще должен был быть запрещён как неэтичный метод давления на младших сестёр.

Но мама держала их.

Кажется, она знала если не всё, то достаточно.

И молчала, прекрасно понимая мужчин нашей семьи.

Именно с её поддержкой я смогла добиться того, чего хотела.

С её поддержкой — и с поддержкой тех, кого я успела вытащить из собственных клеток.

Вэлса Ар’Шен появилась в моей жизни первой.

Красивая, холодная, идеально воспитанная саархатка нового поколения с сиреневым внутренним змеем и семьёй, которая решила, что такая дочь слишком ценна, чтобы иметь собственную волю. Её готовили как дипломатический подарок: выдать выгодно, использовать красиво, заставить молчать мягко, пока она не перестанет понимать, где заканчивается долг рода и начинается уничтожение личности.

Я вмешалась грубо.

Вэлса до сих пор так утверждает.

Я называю это оперативной точностью.

Теперь она была моей личной помощницей, дипломатом, специалистом по ядам, заговорам и придворным интригам. Проверяла напитки, еду, ткани, подарки, украшения и любые знаки уважения, которые в Са’Рет слишком часто оказывались попыткой красиво умереть. Говорила мягко даже тогда, когда уже мысленно хоронила собеседника в трёх дипломатических вариантах.

Сайвен Тэйр стал вторым.

Высокий, с бордово-винными волосами и изумрудными глазами, с внутренним змеем цвета тёмной крови и характером существа, которое считает сочувствие неэффективным методом диагностики. Его семья видела в нём не сына, не личность, не мужчину с правом выбора, а редкий научный ресурс.

Я забрала его раньше, чем клетка успела стать стерильной, просторной и почти законной.

Дала лабораторию.

Финансирование.

Доступ к исследованиям, которые он сам выбирал.

И право говорить мне правду так, будто делает вскрытие моей глупости прямо на ходу.

Теперь Сайвен был моим личным учёным-врачом, контролировал моё здоровье, перегрузки дара, яды, биологические угрозы, сомнительные препараты и мою отвратительную привычку говорить «я справлюсь» именно в те моменты, когда следовало лечь, замолчать и позволить кому-то другому решить хотя бы одну проблему.

Айсар Вол’Тен появился последним.

И громче всех.

На первый взгляд — ледяной аристократ: высокий, беловолосый, с льдисто-голубыми глазами и лицом, которое обещало холод, молчание и безупречную дисциплину.

Потом он начинал говорить.

Семья хотела получить идеального сетевого специалиста: молчаливого, прибыльного, послушного, гениального исполнителя чужих приказов. Вместо этого получила хаос с лицом древней статуи и привычкой считать взлом закрытых систем формой знакомства.

Его собирались запереть в службе, где он навсегда стал бы инструментом.

Я забрала его раньше.

Теперь Айсар отвечал за мои закрытые каналы, связь, кибербезопасность, терминалы, дроны, камеры, цифровые следы, скрытые маршруты и те случаи, когда официально ничего не было взломано, просто система сама захотела быть полезной.

Все трое были одного возраста со мной.

Все трое — саархи нового поколения с внутренними змеями.

Все трое — выходцы из знатных семей, которые не признали их талант как право на свободу, а попытались превратить его в повод для владения.

Я дала им защиту.

Они дали мне верность.

Не трону.

Мне.

И если семья была моим сердцем, то Вэлса, Сайвен и Айсар стали моими руками в тех местах, куда принцесса Са’Рет официально не могла дотянуться.

Все приготовления, которые я вела двадцать лет, были готовы.

Игра начиналась.

Я защищу свою семью.

Я спасу Са’Рет.

Я спасу Аэл’Тар.

И отомщу врагам так, чтобы даже драконы запомнили вкус моего яда.

Воспоминания снова попытались подняться, но я не дала им места.

Достаточно.

Я высушила волосы, убрала тени под глазами ровно настолько, чтобы болезненность казалась красивой, а не подозрительной, и открыла гардеробный отсек.

Официальный саархатский наряд ждал на стенде.

Фиолетовый с белыми акцентами.

Глубокий, холодный, почти ночной фиолетовый. Белые внутренние слои, видимые при движении. Длинные рукава, мягко скрывающие кисти. Высокий пояс, подчёркивающий талию и удерживающий несколько тонких защитных пластин. Вышивка по краю — едва заметная, не кричащая, но достаточно дорогая, чтобы любой саарх понял: императорская кровь не нуждается в подтверждении ранга, потому что сама является источником статуса.

Я оделась медленно, почти ритуально.

Каждый слой — часть роли.

Нежность.

Хрупкость.

Недоступность.

Статус.

Слабость, которую удобно считывать тем, кто не умеет смотреть глубже.

Волосы собрала частично, оставив основную массу свободно струиться по спине. Белые пряди с фиолетовыми вспышками легли почти идеально. Две чёрные шпильки вошли в причёску без звука. На вид — украшения, тонкие, изящные, с маленькими подвесками, которые будут едва слышно звенеть при шаге.

На деле — оружие и неприятный сюрприз для любого существа, которое решит, что хрупкую принцессу можно схватить за волосы.

Я ещё раз посмотрела в зеркало.

Бледная.

Красивая.

Фиолетовые глаза удалось вернуть ближе к синеве, но яд всё равно оставался в глубине.

Пусть.

Совсем без предупреждения выходить было бы невежливо.

Очередной стук в дверь отвлёк меня от отражения.

— Войдите, — сказала я.

Дверь открылась.

На пороге стояла Вэлса.

Светло-сиреневые волосы уложены идеально, серые глаза спокойны, наряд тёмно-лиловый, официальный, но без лишней роскоши. Красивая. Собранная. Такая безупречная, что любой незнакомый посол решил бы: вот удобная помощница принцессы, тихая, воспитанная, хорошая для протокола.

Глупый посол.

Вэлса провела взглядом по моему лицу, задержалась на глазах, потом на горле, где я всё ещё чувствовала фантом ошейника.

— Вы готовы, моя принцесса?

— Внешне — почти великолепна.

— Внутренне?

— Политически функциональна.

— Отвратительная формулировка, но для первого выхода достаточно.

Я взяла браслет связи, закрепила на запястье.

— Сайвен уже знает?

— Сайвен знает всё, что ему позволили сенсоры каюты, и всё, что он добыл без разрешения. Он недоволен.

— То есть жив, здоров и в прекрасном настроении.

— Именно.

Я вышла из каюты.

В коридоре ждали Сайвен и Айсар.

Сайвен стоял слева, высокий, бордово-винные волосы свободной тяжёлой линией спускались по спине, изумрудные глаза смотрели на меня так, будто я была не принцессой, а клиническим случаем с дурным характером. В руке он держал тонкую диагностическую панель.

Айсар стоял справа и выглядел так, будто только что вышел из ледяной аристократической легенды и спокойствие настолько полное, что в него почти можно было поверить.

Почти.

Потом он улыбнулся.

Широко.

Слишком радостно для существа, которому доверили не устроить дипломатический скандал до посадки.

Сайвен не поздоровался.

Разумеется.

Он провёл панелью передо мной, дождался данных и недовольно скривился.

— Пульс высокий. Давление нестабильное. Остаточный спазм желудка. Дыхание выровнено принудительно, а не естественно. Следы недавней рвоты, холодового воздействия и вашей традиционной попытки сделать вид, что тело — это декоративная помеха на пути политического замысла.

Я моргнула.

— Доброе утро, Сайвен.

— Оно было бы добрее, если бы вы спали, ели и не считали очистительный блок приемлемым местом для утренних встреч с последствиями кошмара.

Вэлса протянула мне высокий узкий стакан с тёмно-фиолетовым напитком.

— Тонизирующий состав. Без яда.

Я посмотрела на неё.

— То, что ты уточнила, меня тревожит.

— В напитке нет яда, моя принцесса. Яд в ваших планах на ближайшие месяцы. Я решила не перегружать завтрак.

Айсар приложил руку к груди.

— Какое утончённое чувство меры. Я почти растроган.

Сайвен даже не повернулся к нему.

— Твоё чувство меры умерло при первой попытке взломать детскую обучающую систему в семь лет.

— Она оскорбила мой интеллект.

— Она учила алфавиту.

— Именно.

Я взяла напиток у Вэлсы, осторожно вдохнула запах.

Горькие травы, лёгкая сладость, минералы, стабилизирующая добавка, крошечная нота успокоительного, настолько тонкая, что кто-то менее знакомый с Вэлсой мог бы не заметить.

Я подняла на неё взгляд.

Она даже не моргнула.

— Вэлса.

— Доза допустимая. Сайвен одобрил.

Сайвен недовольно посмотрел на неё.

— Я сказал: «не убьёт».

— В переводе с твоего языка это почти одобрение.

— В переводе с моего языка это означает «не убьёт».

Я выпила.

Напиток оказался тёплым, терпким, с мягким сладким послевкусием. Желудок тут же возмутился, но через несколько вдохов спазм ослаб. Сайвен удовлетворённо посмотрел на показатели, будто лично победил моё упрямство, и убрал панель.

— До первого официального выхода вы не падаете, не применяете тьму сверх необходимого и не говорите фразу «я справлюсь».

— А если я справлюсь?

— Молча.

Айсар поднял палец.

— Раз уж мы устанавливаем правила: я тоже должен сообщить важное.

Я посмотрела на него.

— Айсар.

— Да, моя принцесса?

— Скажи, что ты не взломал базу данных Академии до официальной регистрации.

Он сияюще улыбнулся.

— Конечно, не взломал.

Мы втроём молча посмотрели на него.

Айсар выдержал паузу с видом оскорблённой невинности.

— Я просто вежливо постучал, проверил архитектуру защиты, оценил слабые места и добыл списки всех участников делегаций.

Я закрыла глаза.

— До официальной регистрации.

— Технически мы уже на подлёте к зоне Академии. Это почти знакомство.

Сайвен сухо произнёс:

— Это почти преступление.

— Нет, преступление — если поймали. Если не поймали, это предварительная вежливость.

Вэлса забрала у меня пустой стакан.

— Что в списках?

Вот за это я её любила.

Сначала польза.

Потом осуждение.

Айсар щёлкнул пальцами, и над его браслетом вспыхнула небольшая голографическая проекция. Он успел подавить её до закрытого режима раньше, чем корабельный коридор заинтересовался лишними данными.

— Аэл’Тар прибыл почти в полном составе образовательной делегации, плюс наблюдатели от правящей стаи. У них много ушей, хвостов и тревоги. Кхар’Раэн прибыл раньше всех, потому что драконы, видимо, любят занимать пространство до того, как его предложат. Вайргарды в составе.

Воздух стал холоднее.

Внутренний змей поднял голову.

Вэлса заметила мгновенно. Сайвен тоже. Айсар перестал улыбаться.

— Имена, — сказала я.

Голос прозвучал ровно.

Слишком ровно.

Айсар не стал шутить.

— Аристан Вайргард. Севарион Вайргард. Рагвейн Вайргард. Также несколько советников гнезда, военные наблюдатели, две чистокровные раэдарки из боковых линий.

Сайвен сделал полшага ближе.

Не тронул.

Правильно.

— Элирис.

Редко.

Он почти никогда не называл меня по имени без титула, если рядом были другие. Значит, я пахла хуже, чем думала.

Я медленно вдохнула.

Озон.

Металл.

Сиреневый яд Вэлсы.

Горький медицинский состав Сайвена.

Свежий холод Айсара.

— Я в порядке, — сказала я.

Сайвен посмотрел так, что внутренний змей действительно предпочёл не спорить.

— Эту фразу я запрещал.

— Ты запрещал «я справлюсь».

— Ваша изобретательность в обходе медицинских рекомендаций восхищает только тех, кто не отвечает за ваше выживание.

Вэлса мягко коснулась складки моего рукава, поправляя её на долю ширины пальца. Жест выглядел бытовым. На самом деле она дала мне мгновение, чтобы вернуть дыхание.

— Они увидят то, что вы решите показать, моя принцесса.

Айсар снова улыбнулся, но уже без лишнего блеска.

— А если кто-то решит увидеть больше, я могу сделать так, что камеры Академии внезапно заинтересуются его затылком.

— Не трогай камеры, — сказала я.

— Уже поздно для такой категоричности.

— Айсар.

— Хорошо, не буду трогать больше. Пока.

Сайвен тихо произнёс:

— Успокаивающее всё-таки нужно было давать не ей.

Вэлса посмотрела на Айсара.

— Я взяла с запасом.

Я рассмеялась.

Не громко.

Но по-настоящему.

Смех прошёл по горлу больно, задел сорванные связки, но вместе с ним кошмар наконец отступил на шаг. Не исчез. Никогда не исчезал. Просто перестал стоять вплотную.

Вот почему я взяла их с собой.

Не только потому, что Вэлса видела яд там, где остальные видели уважение.

Не только потому, что Сайвен мог определить мою перегрузку по тому, как я держу левую руку.

Не только потому, что Айсар способен за пять минут подружиться с системой безопасности, оскорбить её архитектуру и уйти с полным архивом.

А потому что рядом с ними я могла быть не только легендой.

Иногда — живой.

Мы пошли по коридору вчетвером.

Вэлса чуть впереди и слева, как воплощение протокола и тихой угрозы.

Сайвен справа, с панелью в руке и выражением лица существа, которое заранее недовольно всеми моими будущими решениями.

Айсар позади, слишком довольный для того, кто только что признался в цифровом преступлении на нейтральной территории.

Я — в центре.

Коридоры императорского линкора пахли Са’Рет.

Металл, озон, скрытые защитные системы, холодные ткани, яд, дисциплина. Наши технологии не кричали о себе. Они прятались под гладкими стенами, под плавными линиями, под спокойным светом. Саархи вообще не любили выставлять силу наружу без необходимости. Демонстрация — для тех, кто не уверен, что его боятся.

Императорский клан не нуждался в лишнем блеске.

По пути встречались офицеры, служащие, охрана. Они склонялись, и каждый поклон добавлял к воздуху новую ноту: любопытство, почтение, осторожность, страх ошибиться. Кто-то видел меня раньше во дворце издалека. Кто-то знал только закрытый портрет с частично сглаженными чертами. Кто-то никогда не стоял рядом со мной без присутствия братьев или родителей.

Сегодня все смотрели иначе.

Принцесса вышла.

Принцесса идёт сама.

Принцесса не опирается на сопровождающих.

Принцесса пахнет лилиями, холодом и ядом, а не слабостью.

Отлично.

Пусть расскажут.

Слухи должны идти впереди меня, но не быстрее, чем я разрешу.

В центральном переходном зале уже собралась делегация Са’Рет.

Два профессора: Саэ’Лор, сухой, внимательный, с запахом старых архивов и тревоги, которую он пытался спрятать за академической выдержкой; и профессор Мирэйс, саархатка нового поколения, специалист по межрасовым протоколам, с глазами цвета тёмного нефрита и внутренним змеем, который пах осторожной заинтересованностью.

Два дипломата из клана, отвечавшего за внешнюю политику, — оба безупречные, гладкие, улыбающиеся ровно настолько, чтобы казаться приятными и не вызвать желания проверить рукава на спрятанные клинки. Хотя рукава я бы всё равно проверила.

Два десятка существ охраны и помощников.

Старшие офицеры.

Аналитики.

Технические сопровождающие.

Никто лишний.

Мама лично смотрела списки.

Значит, если среди них был чей-то чужой интерес, он уже сидел на крючке и думал, что плавает свободно.

При моём появлении разговоры стихли.

Не резко.

Саархи не любят резкость без причины.

Тишина просто разлилась по залу, как тёмная вода, в которой все вдруг увидели отражение.

Капитан линкора стоял у обзорной панели. Высокий, седой, с лицом существа, пережившего достаточно императорских решений, чтобы уже не вздрагивать при слове «политический эксперимент». Он повернулся и поклонился.

— Ваше высочество.

— Капитан.

Я остановилась в центре зала.

Взгляды скользнули по мне: наряд, волосы, лицо, глаза, шпильки, руки, осанка. Профессор Саэ’Лор едва заметно нахмурился, наверняка заметив бледность. Дипломаты увидели образ. Охрана — задачу. Помощники — центр будущего хаоса.

Сайвен тихо встал так, чтобы профессор Саэ’Лор не успел предложить мне медицинский осмотр.

Преданный мерзавец.

— До выхода из переходного коридора семь минут, — сообщил капитан. — Официальный порт Академии подтвердил готовность. Делегации Аэл’Тар и Кхар’Раэна уже прибыли. Са’Рет будет последним.

— Как и планировалось, — сказала я.

Последний вход запоминают лучше.

Вэлса подала мне тонкий браслет с обновлёнными протоколами доступа. Её пальцы на миг коснулись моего запястья. Холодные. Спокойные.

— Внешний канал открыт только на приём, — сказала она. — Передачи заблокированы до вашего разрешения. Все приветственные сообщения фильтруются. Подарки принимаются только через санитарную и ядовую проверку. Если кто-нибудь попытается вручить что-то лично, я улыбнусь.

Один из дипломатов едва заметно напрягся.

Я посмотрела на него.

— Вэлса улыбается очень редко. Обычно это плохой знак.

— Я запомню, ваше высочество, — быстро сказал дипломат.

Айсар наклонился к капитану с самым невинным видом.

— Капитан, у вашего шлюзового протокола чудесная архитектура. Такая строгая. Такая доверчивая.

Капитан медленно повернул к нему голову.

— Вол’Тен.

— Я ничего не сделал.

— Вот это меня и тревожит.

Сайвен сухо сказал:

— Дайте ему две минуты.

— Клевета, — возмутился Айсар. — Мне хватит одной.

Я позволила себе улыбнуться.

Делегация выдохнула почти незаметно.

Хорошо.

Пусть видят не только мою бледность, но и контроль. Не только контроль, но и живость. Не только живость, но и тех, кто стоит рядом достаточно близко, чтобы понимать: принцесса Са’Рет не выходит одна, даже если вокруг нет её семьи.

Обзорная панель потемнела.

— Выход из перехода через десять секунд, — сообщил навигационный офицер.

Внутри меня что-то затихло.

Сон.

Кошмар.

Прошлая жизнь.

Вина.

Всё отступило, как вода перед броском.

На несколько мгновений осталось только настоящее.

Семь секунд.

Шесть.

Пальцы сами хотели коснуться горла, проверить, нет ли ошейника. Я не позволила.

Пять.

Внутренний змей свернулся туже, готовый к броску, но послушный.

Четыре.

Где-то за стеклом, среди кораблей Кхар’Раэна, были Вайргарды.

Три.

Я заставила губы помнить форму мягкой улыбки.

Два.

Один.

Пространство за обзорной панелью вытянулось белыми линиями, сжалось, вспыхнуло, и линкор вышел в систему Академии.

Планета-Академия висела внизу — синяя, зелёная, серебристая, опоясанная транспортными линиями и сияющими защитными дугами. Над ней, словно искусственный венец, раскинулась орбитальная станция: огромная, многоуровневая, с кольцевыми доками, прозрачными галереями, посадочными платформами и центральным дипломатическим ядром.

Межсистемная академия.

Нейтральная территория.

Первый уровень доступа.

Место, где представители трёх систем должны учиться, обмениваться знаниями, проверять возможность союза и улыбаться друг другу так, будто старые страхи можно отключить протоколом безопасности.

В прошлой жизни здесь всё началось с улыбок.

В этой — начнётся с легенды.

На орбите уже стояли корабли Аэл’Тар.

И корабли Кхар’Раэна.

Раэдарские силуэты невозможно было спутать ни с чем: тяжёлые, тёмные, вертикально-агрессивные, словно горные цитадели, вырванные из скал и заставленные летать. В них чувствовались высота, броня, драконья территория и уверенность существ, привыкших занимать пространство до того, как им его предложат.

Где-то там Вайргарды.

Я коснулась пальцами чёрной шпильки в волосах.

Внутренний змей поднялся ближе, но теперь не от страха.

От охоты.

— Ваше высочество, — произнёс капитан. — Стыковка с официальной платформой через двадцать минут.

— Благодарю.

Двадцать минут.

Двадцать минут до того, как три системы впервые увидят принцессу Са’Рет не как слух, не как фильтрованную запись, не как закрытую аналитическую подпись под дипломатическими документами.

Двадцать минут до того, как Кхар’Раэн увидит женщину, которую в другой жизни назвал ресурсом, и не поймёт, что уже слишком поздно.

Я повернулась к делегации.

— Напоминаю, — сказала я спокойно, и мой голос разошёлся по залу мягко, без лишнего давления, но достаточно ясно, чтобы даже дальняя охрана вытянулась внимательнее, — мы прибыли не просить признания. Мы прибыли представлять Са’Рет. Не реагируйте на провокации. Не спорьте без необходимости. Не позволяйте втянуть себя в чужой ритм. Если Кхар’Раэн попытается давить, пусть давит на пустоту. Если Аэл’Тар будет искать подтверждение прежнего союза, получит его. Если Академия захочет легенду, мы дадим ей легенду.

Я сделала паузу.

Улыбнулась.

— Желательно такую, после которой все будут слишком заняты обсуждением моего наряда, чтобы заметить, сколько вопросов мы успели задать.

bannerbanner