Принцесса тьмы для дракона

И каждый раз — толпа.

Она будто жила собственной жизнью и, завидев меня, вихрем смыкалась вокруг. Люди тянулись ближе, так близко, что я чувствовала их тепло, слышала влажный звук их дыхания, видела, как блестит пот на висках. Казалось, что стены домов нависали ещё сильнее, пытаясь втолкнуть меня в эти чужие, жадные руки.

— Принцесса Алисия, как вы думаете, зерно взрастёт к красной луне? — спрашивали, будто я была их личным оракулом.

— Принцесса Алисия, мой сосед Шиван обесчестил мою невесту, можно ли ему отрубить голову? — говорил другой, уже почти хватая меня за локоть, и мне приходилось отступать, чтобы не чувствовать его прикосновения.

И так каждый раз. Бесконечный хор голосов, впивающийся в уши, словно рой тонких иголок. Вопросы летели один за другим, словно я была не принцессой, а разносчицей новостей, мелким клерком при дворе, обязанной разбирать их жалобы.

Я никогда не понимала, почему.

Отец — величественный, холодный, недосягаемый — внушал им благоговейный ужас. Стоило ему выйти на балкон, толпа будто замирала, боясь слишком громко вдохнуть. Он был их королём, их светом, их угрозой.

А я…

Они не боялись меня. Они требовали, спрашивали, давили.

Я терпела долго, слишком долго, но у любого терпения есть границы. Сегодня я обязана была положить этому конец — раз и навсегда.

Выйдя из кареты в своём лучшем платье — том самом, что я выбрала из сотен мрачных и безликих нарядов, — я уже чувствовала себя увереннее. Алый бархат платья оттенял глубину глаз, а порхавшие рядом бабочки придавали образу загадочность и лёгкое величие.

Стоило мне ступить на мостовую, люди обернулись. Кто-то прервал разговор, кто-то бросил корзину с фруктами, кто-то даже сорвался с места, чтобы подойти ко мне быстрее. Обычно в такие моменты я замирала и терпеливо ждала, когда они закончат вываливать на меня свои жалобы и требования. Но всё это осталось в прошлом.

Я подняла подбородок чуть выше, распрямила плечи и пошла прямо на них, уверенной, ровной походкой. Они оживились, будто дети, которым пообещали сладости, — улыбались, подались вперёд, ожидая очередной возможности свалить на меня свои жалобы. Но ещё не знали, что сейчас произойдёт.

Я приблизилась достаточно, чтобы услышать, как кто-то втянул воздух, готовясь задать первый вопрос. И прежде чем шум толпы успел вновь накрыть меня, я заговорила сама.

— Добрый день, дорогие горожане. Как удачно, что здесь собрались все, кто мне нужен.

Я выдержала паузу, позволяя напряжению прорасти между нами, и повернула голову к владельцу ювелирной лавки.

— Мистер Кларк, как финансовое состояние вашей лавки? — спросила я почти ласково, хотя внутри едва сдерживала холодок раздражения. — Королевский помощник получил письмо с просьбой снизить вам налоги в связи с… низкими продажами.

Я перевела взгляд на сияющую лавку за его спиной. Витрины ломились от украшений, а перед входом стояла очередь молодых леди, перебирающих монеты.

Его попытки коснуться меня, навязчивые вопросы, презрительные взгляды — всё это вспыхнуло перед глазами, и я позволила себе лёгкую, почти вежливую усмешку.

— А ведь, как вижу, продажи у вас куда выше всяких ожиданий, — продолжила я мягко, но холодно. — Так как же вы решились обмануть королевскую власть?

Кларк задохнулся, сжал губы, покраснел так, что я мельком подумала — не хватало ещё, чтобы он тут же свалился в обморок. Я даже не дала ему шанса запротестовать и уже повернулась к следующему.

— Мистер Эдинсон, — произнесла я, будто приветствуя старого знакомого, — вы недавно сообщили, что вас ограбили...

Я указала рукой на его кафе.

— Унесли столы, стулья, диваны, вывеску… разумеется, всё, до последнего гвоздя.

Кафе сияло так ярко, что, казалось, отражало даже солнечный свет. Пышный декор, новые резные столы, а на пальцах Эдинсона блестели кольца — жирные, тяжёлые, слишком дорогие для человека, который якобы потерял всё.

Его взгляд метнулся в сторону, но я не дала ему ни малейшего спасения.

Этот человек был хуже Кларка. Липкий, наглый, вечно ищущий способ прикоснуться ко мне.

В его приставаниях не чувствовалось даже попытки скрыться за приличиями — один раз он, склонившись ко мне слишком близко, позволил себе провести рукой по моей талии и тихо прошептать «лапушка».

Меня тогда будто окатило ледяным огнём. Я могла — хотела — разорвать его горло прямо на месте. Вампирская сущность рвалась вперёд на волне слепой ярости, — и только голос отца в голове удержал меня от того, чтобы сорваться.

«Дыши. Сохраняй спокойствие. Уважай своих граждан», — повторял он всегда.

И я подчинилась. Отошла. Сбежала, если говорить честно.

Но теперь всё изменилось, больше я не собиралась отступать.

Я чувствовала силу в каждом движении — и вампирскую, и ту тонкую, ещё не до конца понятную нить, что связывала меня с моим драконом. Она грела изнутри, будто напоминала: я не одна.

— Забавно, — сказала я, глядя Эдинсону прямо в глаза. — Ваше кафе выглядит так, будто у него — лучшие доходы в округе.

Эдинсон дёрнулся, будто я ударила его. Его губы затряслись, но он так и не решился прервать меня. Толпа за его спиной притихла, заворожённо наблюдая за нами. На их лицах застыло то самое выражение — смесь страха и почтения, — которое обычно появлялось при виде моего отца. Я позволила себе усмехнуться: у меня получилось. Я заставила их увидеть во мне не девочку на побегушках, а будущую правительницу.

— Столько новых украшений, — указала взглядом на его руки. — Столько яркого декора. Невероятно, как вы всё это себе позволили после… ограбления.

Мои слова повисли в воздухе тяжёлой иронией.

Он сглотнул. Я слышала, как бешено стучит его сердце — вампирский слух всегда был моим преимуществом. А еще я почувствовала кое-что другое: лёгкое потрескивание магии, будто что-то внутри меня отзывалось на нависшую угрозу. Между рёбер едва заметно шевельнулась тень драконьей силы. И что интересно: хотя мой дракон и не подтвердил нашу связь тогда, сейчас я ощущала отголоски его мощи — словно сама его сущность рвалась ко мне сквозь незримую преграду. Это было приятно.

— Вы… преувеличиваете, принцесса, — попытался выдавить Эдинсон, но его голос дрогнул.

— О, уверена, это недоразумение, — мягко ответила я. — Но согласитесь, мне необходимо убедиться, что вы не пытаетесь обмануть королевскую канцелярию.

Толпа загудела. А до него наконец дошло, что я здесь не как чья-то «лапушка», не как девочка, которую можно хватать за талию.

— Поэтому, мистер Эдинсон, — продолжила я ровно, — Проверка вашего кафе пройдёт скоро. Очень скоро, ожидайте.

Его лицо побелело, и он схватился за сердце, но мне это уже было не интересно. Я спокойно развернулась на каблуках и направилась к ателье — настроение было великолепным, а за спиной, казалось, расправлялись незримые крылья после сегодняшней маленькой победы.

Глава 13. Элизабет

Немного пройдя по центру города, я остановилась перед скромным зданием, которое каждый раз заставляло меня любоваться. Оно не кричало о себе яркими вывесками, не соревновалось с помпезностью соседних лавок и павильонов, но в его спокойной элегантности было что-то цепляющее.

Несмотря на мою неприязнь к поездкам в город, именно сюда я всегда приходила с особым настроением. Это ателье стало для меня островком спокойствия, и всё благодаря его хозяйке — необычной, загадочной, но до невозможности талантливой Элизабет.

Потянув дверь на себя, я шагнула внутрь и сразу словно провалилась в другой мир. Свет здесь был мягким, тёплым, не режущим глаза. Воздух наполнен ароматами масел и цветов, и каждый вдох будто смывал с меня накопленную злость. В этом месте мысли в голове становились тише, а тело — легче, и мне казалось, что с плеч действительно падают невидимые кирпичи.

Колокольчик прозвенел, оповещая о моём приходе, и уже через мгновение я увидела Элизабет. Она появилась из глубин ателье так, будто сошла со страниц романа — плавно, уверенно, без лишних жестов. Её красота всегда поражала меня не сиянием, а какой-то гармонией. Рабочее платье без излишеств подчёркивало изящные линии фигуры, а длинные волосы, собранные в идеальный хвост, не выпускали ни одной непокорной прядки.

Она остановилась передо мной, скользнула внимательным взглядом, и я едва заметно улыбнулась.

— Ваше Высочество, здравствуйте, — произнесла Элизабет своим тихим, мягким голосом. Он был таким нежным, что я на миг просто заслушалась, забыв, зачем пришла. Только когда она смущённо улыбнулась, слегка опустив взгляд, я спохватилась и ответила. Ведьмы обладают поистине чарующей силой.

— Здравствуй, Элизабет, — я позволила себе более тёплый тон и, оглядев её внимательнее, заметила, как она прямо светилась изнутри. — Вижу, в твоей жизни наконец-то всё начинает налаживаться. Поделишься?

Её реакция была мгновенной — она будто застыла, словно опасаясь чего-то, но в следующее мгновение кончики её ушей стали ярко красными, а глаза засияли так, что весь зал ателье стал казаться ярче.

— Мой истинный… он принял меня, — прошептала она, почти не веря в собственные слова. Пальцы слегка подрагивали, будто она пыталась удержать через край вырывающиеся эмоции, и я услышала, как быстро бьётся её сердце.

— Я очень рада за тебя, — сказала искренне. — Ты действительно этого заслуживаешь.

Элизабет слегка кивнула, пытаясь удержать свои чувства под контролем, и я решила переключить разговор, чтобы она не расплакалась от счастья прямо передо мной.

— Поможешь мне выбрать несколько нарядов для Академии?

Как только речь зашла о её работе, она мгновенно преобразилась: спина выпрямилась, взгляд стал сосредоточенным и деловым, будто это совсем другая Элизабет — та, что творила чудеса тканью и иглой.

— Разумеется, — уверенно сказала она. — Вам, как обычно, что-то строгого покроя? Практичное, неброское?

Я покачала головой и почувствовала, как во мне поднимается что-то почти забытое — желание не прятаться, не растворяться в чёрных тенях, а быть видимой и… желанной.

— Нет. В этот раз мне не нужны ни чёрные цвета, ни строгие силуэты.

Я сделала шаг к зеркалу, коснулась пальцами гладкой поверхности, словно проверяя собственное отражение.

— Давай что-то, что… заставит меня сиять.

Элизабет удивилась так искренне и так открыто, что я едва удержалась от улыбки. Её брови взлетели вверх, она замерла, будто не веря, что услышала правильно, но почти сразу собралась, выпрямила плечи и уверенно кивнула.

— Это прекрасно, Ваше Высочество. Присаживайтесь, я подберу вам лучшие наряды, которые подчеркнут вашу красоту, — произнесла она с таким уважением и теплом, что мне на мгновение стало неловко.

Я устроилась на мягком диванчике, а она погрузилась в работу. Её тонкие пальцы перебирали ткани, скользили по шелку и бархату, она прижимала их к себе, проверяла гибкость, оттенок, игру света. Иногда бросала на меня быстрые, профессионально прищуренные взгляды.

Наблюдая за ней, я невольно погрузилась в воспоминания, такие отчётливые, будто это было вчера.

Мы познакомились в самых странных обстоятельствах, каких только можно представить. Тогда я тренировалась в Запретном лесу — месте, куда даже члены королевской семьи старались не заходить без крайней необходимости. Там царили тени, хищные растения и существа, в чьи глаза лучше было не всматриваться слишком долго. Но мой наставник решил, что идеальная тренировка для наследницы — это выживание среди всего, что хочет тебя убить.

И именно в этом кошмаре я встретила её — маленькую, перепуганную ведьмочку, спотыкающуюся на корнях, когда за ней по пятам шёл монстр. Она едва пробудила свои силы, магия ещё искрилась у неё в пальцах неуправляемым светом.

Тогда я ещё не знала, кто она, и почему такая хрупкая девочка оказалась в самом сердце смерти. Позже всё выяснилось, и история оказалась куда мрачнее самого леса.

Она родилась в герцогской семье, но к ужасу всей элиты — не вампиршей, а ведьмой. Для нашего общества, где чистота крови была почти священным законом, это стало взрывом. Герцогиня так ненавидела своего мужа, что тайком приводила в дом любовника… и родила от него.

Герцог в ярости хотел убить и жену, и ребёнка, но мой отец вмешался. Девочку приняли в семью. Казалось бы, всё закончилось миром.

Но светлая оболочка часто скрывает гниль.

Герцог обращался с ней не как с дочерью, а как со слугой. И однажды молодые служанки решили «поиграть» с ней: увели в лес под предлогом забавы и просто бросили там одну, среди хищных теней и магических тварей. Для ведьмы, едва пробудившей силы, это было равносильно смертному приговору.

Тогда я была ещё слишком юной, не знающей, как правильно поступать. Поэтому я спросила совета у отца.

Он выслушал меня молча, не перебивая, тяжело провёл рукой по лицу и сказал:

— Ребёнок должен воспитываться в семье. Я поговорю с герцогом, а слуг ждёт наказание. Не беспокойся об этом, продолжай свои тренировки.

И я послушалась. Беспрекословно, хоть сердце буквально кричало. Я вернула девочку в её дом, в её «семью». Видеть, как по её щекам текут слёзы страха и отчаяния, было пыткой.

Позже я узнала, что после совершеннолетия её сразу выдали замуж по договорному браку. Обычно это считалось удачей: девушка переходила под защиту рода, ей создавали лучшие условия, оберегали от любой опасности.

Но в её случае всё обернулось иначе. Муж оказался таким же тираном, как её «семья», только куда более жестоким и требовательным.

В какой-то момент она просто не выдержала. Сбежала — босиком, ночью, без вещей и без денег.

И именно тогда она снова нашла путь ко мне.

Я помню, как она стояла передо мной — мокрая от дождя, побледневшая, но всё ещё живая, всё ещё цепляющаяся за надежду. Она запомнила нашу встречу в лесу, и пришла именно ко мне.

Тогда я отбросила все условности, которым так старательно следовала всю жизнь. Не стала ждать разрешения, не стала внимать мнению старших — просто взяла и помогла ей. Подала прошение о расторжении брака, настояла на разбирательстве, привлекла королевских юристов, и сама же первой вложилась в её новое дело.

Я чувствовала, что так и должно быть. Что это — моя ответственность, моя обязанность как будущей правительницы. Но главное… это было моё первое по-настоящему свободное решение. Не продиктованное долгом, не выстраданное под давлением титула, а именно мое. И я гордилась этим — так искренне, что впервые за долгие годы чувствовала себя живой.

Теперь та девчушка, которую я когда-то увидела в лесу — в крови, грязи и страхе, — стояла на ногах, строила свою жизнь и, наконец, нашла своё счастье. И от этого у меня внутри разливалось тихое, тёплое чувство, почти забытое — радость за кого-то другого. Возможно, Элизабет действительно стала для меня самым близким человеком из всех, с кем я когда-либо общалась вне дворца. Она была вежливой, работящей и удивительно сильной, и я уважала её за это.

— Принцесса, я подготовила несколько вариантов. Хотите примерить? — мягкий голос Элизабет прервал мои воспоминания, возвращая меня в реальность.

Я моргнула, словно выбираясь из глубокой воды, и посмотрела на неё. Она стояла передо мной с изысканными, невероятно красивыми нарядами в руках и улыбалась.

— Конечно, — кивнула я, беря у неё первое платье.

Пока я переодевалась за ширмой, мне вдруг захотелось поговорить — просто поговорить, с кем-то нормальным, искренним.

— Что слышно в городе? — спросила я, начиная застёгивать платье.

Сейчас мне нужны были не только новые наряды, мне нужны были союзники. Люди, которые смогут стоять рядом, когда придёт время противостоять Летиции. Одна я не справлюсь.

Элизабет охотно начала рассказывать о городских новостях — о ярмарке, о странных вспышках магии на южной границе, о каких-то нелепых слухах, что распространяли торговцы.

Её голос мягко заполнял комнату, а я примеряла платье за платьем, одно лучше другого.

Но когда надела нежно-голубое, я замерла. Подошла к зеркалу и уставилась на своё отражение, будто видела его впервые. Ткань мягко обтекала фигуру, подчеркивая талию, делая кожу почти светящейся. Волосы словно стали темнее, глаза ярче, черты — мягче.

И я не могла понять… зачем так долго лишала себя этого?

Зачем добровольно пряталась за вечной тьмой, за строгостью, за навязанным образом принцессы, которая никогда не улыбается и всегда держится так, будто мир может обрушиться, если она расслабится на секунду?

Я не понимала. Лишь после своей смерти — после того, как всё рухнуло — я смогла оглянуться назад и увидеть прожитые годы холодным, трезвым взглядом.

Иногда мы так страшно слепы, когда думаем, что вся жизнь ещё впереди. Когда убеждаем себя, что успеем потом. Успеем жить, успеем быть собой.

Но жизнь не ждёт. И я тоже больше не собираюсь ждать.

Глава 14. Цветочное кафе

Выбрав несколько действительно восхитительных нарядов и забрав форму для Академии, которую заказывала заранее, я тепло попрощалась с Элизабет и вышла из ателье. После каждого разговора с ней на сердце становилось легче, будто кто-то осторожно снимал с меня часть груза. Мы не были близкими подругами, но это знакомство я искренне ценила: редкое, спокойное, без скрытых ожиданий и зависти. Рядом с ней мысли упорядочивались сами собой, и даже дышать становилось легче.

Возвращаться во дворец мне совсем не хотелось. С самого утра мать и Летиция метались по залам, словно над королевством нависла катастрофа. Казалось, сестра отправлялась не на учёбу в Академию, а покидала дом навсегда. Слуги без конца носили сундуки и коробки, и только вещей Летиции хватило, чтобы заполнить две повозки. Я наблюдала за этим издалека и чувствовала лишь усталость — не зависть и не злость, а глухое нежелание снова погружаться в этот шум.

Погода словно поддерживала моё бегство от дворцовой суеты. Солнце мягко грело кожу, а лёгкий ветер приносил ощущение свежести и спокойствия. Я всегда любила солнечный свет, как бы странно это ни звучало для вампирши. Он наполнял меня силой и напоминал, что мир гораздо шире тёмных залов и тяжёлых мыслей.

Оглянувшись, я заметила маленькую девочку с красными глазами и едва заметными клыками. Она с восторгом рассказывала матери о своём человеческом друге, размахивая руками и смеясь. Я невольно улыбнулась. Спустя столько поколений вампирской крови дети уже почти не помнили, с чего начиналась наша история, не видели в различиях угрозы и не делили мир на «своих» и «чужих».

И, глядя на неё, я вдруг подумала, что, возможно, именно за такими детьми — спокойное и светлое будущее, в котором мне ещё предстоит сыграть свою роль.

Хорошая погода и неожиданно приподнятое настроение сами привели меня к одному любопытному месту. Кафе снаружи напоминало лавку ведьмы из старых сказок — тёмные витрины, резные символы, вывеска с потускневшими рунами. Я уже хотела пройти мимо, но что-то притянуло меня, и я всё же толкнула дверь.

Стоило переступить порог, как я тихо выдохнула от изумления. Внутри пространство будто жило своей магией: стены и потолок мягко светились, в воздухе витал сладковато-пряный аромат, от которого кружилась голова. Но сильнее всего меня поразили цветы. Они оплетали всё — колонны, арки, балки под потолком, словно живые, дышащие и вплетённые в само здание. Здесь было тепло, уютно и удивительно спокойно, как будто мир снаружи переставал существовать.

За стойкой стояла молодая девушка редкой, почти нереальной красоты. Ведьма — это чувствовалось сразу. В её взгляде мерцала глубина, а магия струилась мягко и ненавязчиво, не давя, а приглашая. Она заметила меня и очаровательно улыбнулась.

— Ваше Высочество, здравствуйте. Какими судьбами к нам? — её голос был таким мелодичным, что я невольно задержала дыхание, вслушиваясь в каждую интонацию.

Ведьмы во многом похожи на нас, вампиров. Та же тьма, но иная по сути: гибкая, живая, обволакивающая. В нашем королевстве их уважали и даже побаивались, и не без причины. Хитрые, умные, чарующие — они всегда знали больше, чем говорили.

— Я хотела бы немного отдохнуть, — ответила, позволив себе мягкую улыбку. — Чашку кофе и десерт. На ваш вкус.

— Конечно, конечно, присаживайтесь, — поспешно откликнулась она.

Я заметила, как в её движениях мелькнула лёгкая скованность. Она немного смущалась и, вероятно, побаивалась меня, но держалась уверенно и профессионально, не позволяя страху взять верх. Это вызвало во мне тихое уважение. Я направилась к столику, чувствуя, что именно здесь, в этом странном цветущем кафе, могу позволить себе редкую роскошь — просто побыть собой, без титулов, ожиданий и вечной готовности к борьбе.

Я успела присесть за столик и немного осмотреться, когда ведьма вернулась. Она двигалась легко, почти неслышно, словно не касалась пола. На подносе стояла чашка с густым, тёмным напитком и десерт — нежное пирожное, украшенное тонкими лепестками засахаренных цветов. От него исходил едва уловимый магический жар, приятный и манящий.

— Надеюсь, вам понравится, — сказала она, ставя поднос передо мной. Голос её звучал всё так же мягко, но теперь в нём появилась осторожная нотка, будто она колебалась, стоит ли говорить дальше.

Я поблагодарила и потянулась к вилке, но девушка не спешила уходить. Она стояла рядом, сжимая пальцы перед собой, и смотрела не на меня, а куда-то чуть в сторону, словно вслушивалась в то, чего я не могла услышать.

— Простите мою дерзость, Ваше Высочество… — она запнулась, затем всё же подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то тревожное, слишком осознанное для простой хозяйки кафе. — Иногда будущее шепчет слишком громко.

Я замерла. Внутри неприятно кольнуло — интуиция, отточенная годами, насторожилась.

— И что же оно вам шепчет? — спросила я спокойно, хотя пальцы сами сжали вилку чуть крепче, чем нужно.

Ведьма нервно улыбнулась, словно сожалела о том, что начала этот разговор, но отступать уже не могла.

— Что самые глубокие раны наносят не враги, — тихо произнесла она. — А те, кого мы подпускаем ближе всего. Те, кого называем семьёй… или судьбой.

Слова легли тяжело, будто точно попали в уже существующую трещину внутри меня. Я почувствовала, как магия вокруг едва заметно затрещала.

— И ещё, — добавила она почти шёпотом, наклоняясь ближе, — зло не всегда приходит с клыками и когтями. Иногда оно улыбается, называет вас по имени и говорит, что желает вам добра. Оно уже рядом. Гораздо ближе, чем кажется.

Она резко выпрямилась, будто испугавшись собственной смелости, и сделала шаг назад.

— Простите… — быстро сказала она уже обычным тоном. — Наслаждайтесь десертом.

И прежде чем я успела что-либо ответить, девушка развернулась и скрылась за дверью служебного помещения, оставив меня одну, с ароматным кофе, нетронутым пирожным и тяжестью в сердце.

Я медленно перевела взгляд на кофе. На мгновение мне показалось, что в нём мелькнул отблеск золота — драконьего, знакомого, тревожно родного.

Я усмехнулась и сделала глоток.

— Значит, вот как, — прошептала я сама себе. — Академия, истинный… и зло, которое уже рядом.

Глава 15. Столица

Карета тронулась ещё до рассвета. Колёса глухо стучали по камню дворцового двора, и этот звук странным образом отзывался внутри меня — как отсчёт. До Академии, до новой жизни, до неизбежного столкновения со всем тем, от чего я так долго бежала.

Я сидела у окна, выпрямив спину, и смотрела, как знакомые башни дворца медленно скрываются в утреннем тумане. Напротив меня, утонув в подушках и дорогих плащах, расположилась Летиция. Она выглядела так, будто ехала не на учёбу, а на коронацию: идеально уложенные волосы, безупречный макияж и выражение лёгкой скуки на лице.

— Мы едем слишком медленно, — капризно протянула она, постукивая ногтем по подлокотнику. — Неужели нельзя было взять карету получше?

Я не ответила. За годы я усвоила простую истину: Летиция питается эмоциями. Любыми, даже раздражением.

Молчание было моим маленьким, но приятным оружием.

— Сестрица, почему ты снова меня игнорируешь? — она резко повернулась ко мне. — Я с тобой разговариваю.

— Ты жалуешься, — спокойно поправила я, не отрывая взгляда от окна. — Это разные вещи.

Она фыркнула и демонстративно отвернулась, но я чувствовала её злость кожей. Карета наполнилась напряжением, густым, почти осязаемым. Моя вампирская сущность отзывалась на него лёгким покалыванием в висках.

Вскоре дорога изменилась. Воздух стал плотнее, тяжелее, будто мир вокруг задержал дыхание. Впереди показались арки портала — древнего, вырезанного из тёмного камня, покрытого светящимися рунами. Они медленно переливались холодным синим светом, реагируя на приближение.

— Наконец-то, — оживилась Летиция, приподнимаясь. — Долгие поездки выматывают.

Карета въехала в портал, и на мгновение всё исчезло. Я сжала пальцы на коленях, позволяя своей силе удержать равновесие. Где-то глубоко внутри отозвалась другая энергия. Она будто поддержала меня, не давая потеряться в переходе.