Принцесса тьмы для дракона

— Дорогой, как же так? Это ведь мечта нашей девочки! А Алисия… — она бросила на меня злой, многозначительный взгляд, — Алисия может и уступить.

Я поймала этот взгляд и внутренне усмехнулась. Когда-то я действительно уступила. Но теперь я не собиралась снова терять всё. Не собиралась лишаться своей судьбы. И уж тем более — своего истинного.

Отец резко повернулся к матери. Его голос стал стальным, холодным, лишённым всякого сочувствия.

— Алисия — наследница. И это её место. Не лезь туда, куда не следует.

Мать вздрогнула. Её надменность исчезла в одно мгновение, оставив лишь тень испуганной покорности.

Он, помолчав, чуть смягчился и добавил уже спокойнее:

— Я узнаю, что можно сделать. Иногда от королевства отправляют не только наследников.

Отец поднялся из-за стола, выпрямив спину, как всегда, до идеальной линии, и направился к выходу.

— Разговор закончен, — бросил он на прощание.

Я чувствовала на себе взгляды — острые, ядовитые, будто тонкие иглы, вонзающиеся между лопаток. Но не дала им ни секунды преимущества.

Не дав матери и сестре вставить ни слова, я поднялась и вышла следом за отцом, не оборачиваясь. Воздух за дверью был прохладным, но в груди всё ещё пульсировало напряжение.

Да, всё прошло благоприятно. Я добилась своего. Но от осознания, что отец всё же собирается рассмотреть вариант для Летиции, внутри стало тревожно.

Голова гудела — от усталости, напряжения, от всех воспоминаний, что с новой силой поднялись из глубин памяти. Перед глазами всё плыло.

Я ускорила шаг. Хотелось поскорее добраться до своей комнаты, закрыться, упасть на кровать.

Каждый шаг отдавался болью в висках, глаза жгло, будто их коснулся огонь. Я знала это чувство. Тело вспоминало смерть.

Глава 5. Сон или явь

Я чувствовала, как подкашиваются ноги, но упрямо шла вперёд. Стены теряли очертания, золотые рамы расплывались перед глазами, узоры на ковре казались движущимися, живыми.

Надо было дойти. Всего несколько поворотов. Всего один пролёт лестницы.

Рука скользнула по перилам, пальцы дрожали, как после долгой дуэли. Я почти не видела дороги перед собой, только свет — мягкий, золотистый, льющийся из приоткрытой двери в конце коридора. Моя комната. Мой островок покоя.

Когда я, наконец, добралась, силы просто покинули меня.

Дверь ударилась о стену — я вошла, скорее ввалилась, чем переступила порог. Мир качнулся. Воздух стал вязким, тяжёлым, как перед грозой.

Я ухватилась за край туалетного столика, но пальцы соскользнули, и всё поплыло, закружилось, смешалось в одну размытую спираль. Я даже не смогла дойти до кровати, просто упала на пороге. Холод каменного пола приятно обжёг кожу, и на миг я ощутила странное облегчение.

А когда я открыла глаза — всё изменилось.

Я находилась в саду. Но не в нашем, этот был… живым. Настоящим воплощением чуда. Вокруг пел ветер, листья шептали мелодию, а где-то совсем рядом журчал водопад, спадая серебряными нитями в прозрачное озеро. Воздух был наполнен ароматом цветущих деревьев, и где-то вдалеке пробивались солнечные лучи, мягко касаясь травы.

Всё вокруг ощущалось слишком реальным, чтобы быть сном. Воздух будто дышал вместе со мной — плотный, наполненный магией, давящий на грудь так сильно, что я едва могла сделать вдох. Пространство словно сопротивлялось моему присутствию. Я не должна была тут находиться.

Перед глазами всё поплыло, и я пошатнулась, чувствуя, как снова теряю сознание. В тот самый миг пространство передо мной дрогнуло, и из воздуха появилась женщина. Просто возникла, словно всегда была здесь и лишь позволила мне её увидеть.

Увидев, в каком я состоянии, она мгновенно сократила расстояние между нами. Её движения были плавными, почти нереальными, как у тени, скользящей по воде. Она протянула руку и легко коснулась моего плеча.

Прикосновение было невесомым, но я ощутила его так, будто по мне прошёл мягкий удар молнии. В одно мгновение из тела ушла слабость, разум прояснился, дыхание стало лёгким. Всё давление исчезло, уступив место странному ощущению тепла и ясности.

Я подняла взгляд, и едва не ахнула.

Она была… прекрасна. И пугающе нереальна.

Высокая, с осанкой, которая выдавала в ней величие, не нуждающееся в словах. Длинные, густые, чёрные как ночь волосы ниспадали почти до пят. Но самое странное — её глаза. Точнее, их отсутствие.

На лице женщины была кружевная повязка, чёрная, изящная, сплетённая из тончайших нитей и украшенная живыми цветами. Это зрелище одновременно завораживало и тревожило.

— Кто вы? И может, вы знаете, что это за место? — выдохнула я, и даже мой голос здесь звучал непривычно — тонко, звонко, как у испуганного ребёнка. Мне стало неловко от этого, будто само место лишало меня привычной силы и достоинства.

Женщина едва заметно улыбнулась. Улыбка её была мягкой, но в этой мягкости сквозило что-то древнее, опасное, как у хищника, который ласково наблюдает за добычей.

— Ох, дитя, — её голос отозвался в пространстве, словно эхо, переливаясь в воздухе серебряными нотами. — Меня зовут по-разному, не думаю, что хоть одно из этих имён что-то скажет тебе. А место, где ты сейчас, — мой сад. Мой личный уголок за гранью времени. Я захотела тебя увидеть… и позвала.

Слова звучали спокойно, но в них чувствовалось нечто древнее и необратимое. Я всё ещё не могла понять, как попала сюда, и почему всё вокруг, от лепестков на воде до самого света, будто подчинялось ей.

Она сделала шаг ко мне, и я невольно напряглась, но в её улыбке не было угрозы. Лишь тихая, почти материнская печаль.

— Но прежде чем мы поговорим о причине твоего визита, — продолжила она, — я должна извиниться.

— Извиниться?.. — я не сразу поняла, что не ослышалась. — За что? Я ведь… я вас раньше никогда не встречала.

— За то, что потревожила твою душу, — сказала она мягко, — и обратила время вспять.

Мир будто замер. На мгновение я перестала дышать. Сердце сжалось, и я поняла.

Это она. Та, кто вернула меня назад. Та, благодаря кому я снова жива.

Я была шокирована таким откровением, и смогла на это лишь еле слышно прошептать:

— Зачем?..

Её улыбка исчезла. Лицо стало серьёзным, почти скорбным.

Небо над нами потемнело, словно откликнувшись на перемену в её настроении, а свет в саду начал угасать, уступая место тревожной тени. Цветы вокруг опустили лепестки, а воздух стал тяжелым, наполненным грозой.

— В твоём мире происходит кое-что отвратительное, — произнесла она тихо, но в её голосе прозвучала такая сила, что земля под ногами будто колыхнулась. — То, что неприемлемо даже с точки зрения богов. И мне нужна твоя помощь, Алисия.

Я растерялась, не зная, как реагировать. Слова будто повисли между нами, тяжёлые, непонятные.

— Почему именно я?.. И что вообще происходит? — спросила, и мой голос прозвучал глухо, почти безжизненно. Внутри всё сжималось от непонимания.

Женщина задумчиво улыбнулась, не добродушно, а так, будто уже знала мой вопрос задолго до того, как я его задала.

— Я долго выбирала, искала того, кто способен исправить все, но один раз я уже ошиблась. Первый раз я избрала не того человека, и он… встал на сторону тьмы. — Её голос стал тише. — Теперь же, после этой неудачи, я выбрала тебя, и надеюсь, что ты не подведёшь.

Я не первая?

В голове вихрем пронеслись мысли, одна страшнее другой. Но я не успела задать ни одного вопроса. Она, словно читая мои мысли, ответила раньше, чем я открыла рот.

— Это не тайна, — сказала она спокойно, но её слова отозвались во мне гулом. — Первым был твой истинный.

Я замерла. Сердце забилось как сумасшедшее.

— У него был высокий потенциал, — продолжала она, будто не замечая моего состояния, — но он запутался. Потерялся во лжи, в чужих интригах. Он выбрал неверный путь… И теперь без тебя он не справится. Ты необходима ему, Алисия.

Истинный…

Его образ вспыхнул в памяти так ясно, будто он стоял передо мной. Прекрасный. Опасный. Слишком совершенный, чтобы быть реальным. Я помнила каждый изгиб его лица, холодный блеск глаз, глубокий, как штормовое небо перед бурей. Этот взгляд заставлял моё сердце трепетать.

Но стоило вспомнить его слова — жестокие, недоверчивые — и всё очарование рушилось. Перед внутренним взором вспыхнула сцена предательства, и грудь пронзила боль. Он не поверил мне.

Он убил меня.

Глава 6. Богиня

Я глубоко вдохнула, пытаясь усмирить свое сердце.

Если я действительно получила второй шанс, то не позволю прошлому сломать меня снова.

Собравшись, я спросила:

— А с чем… нужно справиться? Что в этом настолько ужасного, что даже… богиня вмешалась? — слова сорвались с губ сами собой. Это звучало безумно, но всё во мне подсказывало, что я права.

Женщина слегка приподняла уголки губ, её улыбка стала мягче, почти одобрительной.

— А ты умна, дитя, — произнесла она с лёгким восхищением. — Теперь я не сомневаюсь, что выбрала правильного человека. Или, может, мне стоит сказать… правильную вампиршу?

Я чуть напряглась, но она лишь махнула рукой, будто извиняясь за прямоту.

— Хоть вы и разные, вы всё равно остаетесь людьми. Пусть ваши сердца бьются иначе, суть у вас одна.

Она сделала шаг ближе, и воздух вокруг словно задрожал, наполнившись тихим, вибрирующим звуком, похожим на дыхание самой магии.

— Но оставим философию, — продолжила богиня, и её голос стал строже. — Пора перейти к делу. Твоя задача — остановить душу, что пала во тьму и использует её силу, чтобы разрушить порядок между жизнью и смертью.

От её слов по коже побежали мурашки.

— Разрушить порядок… — повторила я почти шёпотом, и сердце испугано сжалось.

Я знала, что это значит.

В нашем мире было строго запрещено даже приближаться к магии, касающейся грани смерти. Нарушение этого равновесия каралось не просто смертью — душа преступника исчезала навеки.

Я передёрнула плечами.

— Это... невозможно, — выдохнула я. — Никто не посмел бы так далеко зайти.

— О, Алисия, — её голос стал тише, — всё становится возможным, когда сердце теряет свет.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Для чего именно эта душа хочет использовать такую магию? — спросила я, и голос вырвался у меня неуверенно, почти шепотом.

— Воскресить чистую душу.

Я ахнула. Воскрешение — это не просто нарушение табу, это разрыв смысла, самой ткани мира. Во всех книгах, что я когда-либо держала в руках, подобные деяния приводили к катастрофе; небеса карали тех, кто играл с гранями жизни.

— Но разве вы сами не можете помешать ему? — выдохнула я, надеясь, что у богини найдутся силы остановить беду.

Она грустно покачала головой. Удивительно, но в её движениях было что-то человеческое, уязвимое.

— Это невероятно сильная душа, — сказала она тихо, — возможно, даже наделённая частью божественного благословения. Я не в силах принять на себя это напрямую: моё вмешательство разрушило бы тонкую грань, которая держит ваш мир. Я выбираю мягкие пути, если они ещё возможны. Но так продолжаться не может.

Её слова упали на меня тяжким грузом. Я вслушивалась в них, как в приговор, ощущая, как внутри меня поднимается новый, холодный страх.

— Даже ваши силы бессильны? — выдавила я, потому что не понимала, как такое могло быть — божество, и при этом бессильное перед одной душой.

Она опустила голову и, едва слышно, произнесла:

— Хоть мои силы и велики, ваш мир — не вечен. Если он сумеет призвать эту душу обратно, за ней потянутся сотни, может быть, тысячи чудовищ. Вашему миру придёт конец.

Эти слова прозвучали как приговор для всего, что мне было дорого. Этот человек действительно готов был ради чего-то такого рискнуть всем. И теперь от меня зависело, смогу ли я остановить того, кого считает сильнейшим сама богиня.

Что-то в её словах не укладывалось в голове. Всё звучало логично, но... не для меня.

— А разве… вы не воскресили меня? — спросила я, не в силах сдержать подозрение. — Ведь вы сделали со мной то, что запрещено. Почему же всё в порядке?

Женщина сначала удивлённо вскинула брови, а потом вдруг рассмеялась. Смех её был чистым, звенящим, будто журчание источника. Он разлился по саду и заставил лепестки ближайших цветов дрогнуть. Я же почувствовала себя неловко — словно ребёнок, сказавший что-то глупое перед мудрым взрослым.

— О, интересное замечание, дитя, — проговорила она, всё ещё улыбаясь. — Но нет, я не воскресила тебя.

Я нахмурилась, не понимая.

— Как это? Но… я же помню, как умерла, — прошептала я.

В груди защемило, ведь воспоминания о смерти стояли перед глазами слишком отчётливо: кровь, огонь, боль. Всё было реальным, слишком реальным.

— Ты действительно это помнишь, — мягко подтвердила она. — Но я успела отмотать твоё время в последнюю секунду перед самой смертью. Технически тогда ты оставалась еще жива. Я переместила твою душу назад и сохранила память той временной линии, чтобы ты знала, что нужно изменить.

Её голос звучал спокойно, почти буднично, но внутри меня всё переворачивалось. Она говорила об этом так, будто время было лишь страницей, которую можно перелистнуть, а не чем-то неизбежным.

Я хотела задать ещё тысячу вопросов, но мир вдруг начал расплываться. Воздух стал густым, будто мёд, а небо над садом пошло рябью.

— Наше время закончилось, — произнесла она тихо, почти с сожалением. — Возвращайся назад, Алисия, и помни, что если ты не справишься с задачей, то все повторится, и ты умрешь.

Я не успела даже вдохнуть, и всё исчезло.

Когда я открыла глаза, то лежала прямо у дверей своей комнаты, как будто и не покидала её. Голова гудела, тело ломило, каждая мышца болела, будто после долгой борьбы. Я застонала и с трудом приподнялась на локтях.

Мысли роились в голове, одна цеплялась за другую.

Да, я была нужна ему... так же, как и он мне. Но после того, что он сделал, я не позволю себе поверить слепо. Его будут ждать испытания. В моей жизни нет места для предателей, даже тех, чья близость нужна мне больше воздуха.

Гнев и боль переплелись внутри, но вместе с ними появилась и решимость. Если это мой второй шанс, я не позволю никому использовать его против меня.

И будто почувствовав перемену в моей душе, мои верные ядовитые красавицы встревожились. Тонкие крылья мелькнули в воздухе, и они уже кружили вокруг, беспокойные и нежные. Ластились к моим рукам, касались лица, их тихое порхание было единственным, что успокаивало меня.

— Всё хорошо, мои дорогие, — прошептала я, чувствуя, как возвращается сила. — Мы начнём всё заново. На этот раз правильно. И если дракончик не пройдет проверку, то познакомится с вашим гневом куда ближе.

Глава 7. Белая кошка

После произошедшего, меня настигла лихорадка — жгучая, беспощадная, какой я не знала за все годы своего существования. Сначала я решила, что это просто слабость после встречи с богиней, но вскоре поняла, что всё куда хуже.

Мы, вампиры, отличаемся своим бессмертием и силой, наш организм — совершенный механизм, неуязвимый для жалких человеческих болезней. Но магия… магия подчинялась иным законам. И мне не повезло. Видимо, слишком много сил ушло на то, чтобы переместиться во времени и выдержать встречу с божеством. Моё магическое ядро, сердце моей силы, дало сбой, словно треснуло изнутри.

Это было невыносимо. Каждый миг превращался в изощренную пытку. Я металась на промокшей от пота постели, объятая невидимым огнём, который выжигал меня изнутри. В бреду ко мне приходили тени прошлого — не призраки, а воспоминания, самые ужасные, самые горькие мгновения моей долгой жизни, которые я тщательно хоронила на дне памяти. От них не было спасения.

Служанки без конца, метались вокруг моей кровати словно стайка перепуганных воробьёв. Их мельтешение то раздражало, то убаюкивало, в лихорадочном тумане всё смешивалось, и я уже не могла сказать, где сон, а где реальность. Сквозь тяжелую пелену я пару раз замечала отца: он заходил, останавливался возле изголовья кровати, смотрел на меня несколько секунд долгим, оценивающим взглядом и так же молча уходил.

Позже пришли лучшие целители королевства. Они произносили заклинания, касались моего лба, изучали ауру. И каждый раз результат был одинаковым: тяжёлый вздох и тихое, беспомощное признание.

— Сожалеем, мы ничем не можем помочь.

На третьи сутки, как меня сломила болезнь, глубокой ночью, сквозь пелену жара и бреда я ощутила чужое присутствие. В тишине скрипнула дверь, и в комнату кто-то бесшумно проскользнул. Подсознательно я замерла и притворилась спящей, хотя внутри всё оборвалось от напряжения. Я слышала лёгкие, почти неслышные шаги, которые направились к моему письменному столу. Послышался тихий скрежет — кто-то быстро открыл и закрыл ящик.

Любопытство пересилило осторожность. Я едва заметно приоткрыла глаза, и в сумраке комнаты увидела служанку. Её лицо было для меня одним из многих в этом доме, безликим и незнакомым. Но поразило меня другое — она была человеком.

Странно. В нашем доме, люди на службе были редким исключением.

Она была бледна как полотно, её глаза, полные животного ужаса, постоянно метались по комнате и задерживались на моей кровати. Закончив своё таинственное дело, она больше не могла сдерживать страх. Словно сорвавшись с цепи, она бросилась к выходу, забыв всю свою былую осторожность. Девушка неслась прочь стремительно и громко, с топотом, который в ночной тишине звучал нелепо.

Сил подняться и проверить, что же она спрятала, у меня не было, и я снова уснула.

Но на этот раз всё было иначе. Вместо привычного кошмара передо мной раскинулась прекрасная солнечная поляна, залитая мягким, золотистым светом. Я осмотрелась и с изумлением обнаружила на себе легкое белое платье.

Эта легкость, это ощущение чистоты, будто меня окутали самой нежной тканью из света. В этот миг, я не чувствовала себя вампиром, существом ночи. Я словно отделилась от собственного тела.

Несказанно удивившись, я заметила чуть поодаль маленькую белую кошечку с алыми, как рубины, глазами. Она внимательно смотрела на меня и мягким движением головы словно приглашала идти за собой. Что-то в ее спокойной уверенности не оставляло места для сомнений. Я послушалась и последовала за этим загадочным животным.

Пройдя всего несколько шагов по тропинке, мы оказались в том самом месте. Там, где меня предали и сожгли. Оглянувшись, я увидела, что мы стоим чуть в стороне, а рядом с нами, человек, с головы до пят завернутый в черную мантию.

Едва я собралась с духом, чтобы подойти и попытаться разглядеть лицо под капюшоном, как все завертелось в вихре света и теней. Мир рассыпался на тысячи сверкающих осколков, и я очнулась в своей собственной кровати.

Вместо жара я чувствовала непривычную легкость, а тело стало бодрым и послушным, будто я заново родилась. Лихорадка отступила.

Первым делом мне захотелось проверить что же оставила ночная гостья. Вскочив с кровати, я сразу подбежала к столу, выдвинула ящик и увидела, что в самой глубине лежит кулон — ярко-голубой, тот самый, что я видела на шее у истинного. Но едва я взяла его в руки, кулон рассыпался и исчез без следа, словно его никогда и не было.

Всё стало ещё запутаннее, я не могла понять, что происходит вокруг. Раньше моя жизнь была такой ясной и простой, но теперь в ней появились тайны и пугающие видения, которые сбивали с толку.

Я чувствовала, что всё это связано между собой: таинственная служанка, кулон истинного и человек, который был в моём видении. Кто-то пытался достучаться до меня, подсказать, но я пока ничего не понимала.

В поисках хоть какой-то опоры я подошла к окну, окинула взглядом сад, где росли розы несравненной красоты. Вдруг мой взгляд уловил едва заметное движение — у одной из них, алой и совершенной, медленно, лепесток за лепестком, раскрывался бутон.

«Всё верно, — подумала я. — Пора и мне раскрыться».

Эта мысль придала мне столь недостающей решимости. Я ощутила странную лёгкость, все сомнения испарились. Больше не было смысла в бесконечных раздумьях. Пора действовать.

Приняв прохладную ванну, я с наслаждением смыла с себя остатки лихорадочного сна и липкий ужас беспамятства.

Наконец, я остановилась перед резными дверцами гардероба. Глубоко вздохнула и распахнула их. Вокруг меня порхали бабочки, словно подпитывая мою решимость.

— Ну что, красавицы, будем собираться? Навстречу всем загадкам... и любви.

Глава 8. Первый бал

Собрать вещи оказалось куда сложнее, чем я думала. Перебирая свою одежду, я всё яснее понимала неприятную правду: мне абсолютно нечего взять с собой.

В Академии будет мой истинный, и мне безумно хотелось выглядеть так, чтобы он задержал на мне взгляд. Но каждый предмет, который я доставала из шкафа, выглядел одинаково строгим, практичным и безжизненно чёрным.

Для юной девушки это было странно, но я всегда жила тренировками и учебой и даже не задумывалась о нарядах, в отличии от сестры, которая только и делала, что бегала по балам да ателье.

На пятой невзрачной и одинаковой чёрной водолазке я плюнула на эти дурацкие сборы и решила, что нужно срочно съездить в город за новой одеждой.

Мои красавицы собрались ближе, кружили вокруг ног, касались кожи лёгкими крыльями. Они словно понимали, как бессильно я себя ощущала, и пытались приободрить хоть чем-то.

Я погладила одну из них по крылышку и натянуто улыбнулась.

— Да, я не собираюсь падать в его объятия, — уныло сказала я своим любимицам. — Но надо же его хоть как-то заинтриговать! А в этом чёрном балахоне разве что привидений из подвала пугать.

Бабочки вспорхнули вверх и мягко закружились, по-своему подтверждая мои слова.

За всё это время у меня так и не появилось друзей, и нехватку общения мне приходилось восполнять разговорами с самой собой или с ними. Получалось, конечно, неважно, но за неимением лучшего только это мне и оставалось.

Все молодые вампирши моего возраста, которых мне доводилось видеть, казались невыносимыми — такими заносчивыми и завистливыми.

На своём первом балу я так надеялась найти хорошую подругу, девушку, близкую мне по возрасту и складу ума.

Но всё пошло наперекосяк ещё до того, как я переступила порог зала.

Первое появление наследницы вампирского трона должно было быть торжественным. Однако прямо перед самым выходом Летиция, чуть ли не плача, умоляла меня позволить ей идти рядом с отцом, якобы из-за страха, чтобы быть к нему ближе. Она смотрела так жалобно, что я, как всегда, уступила. Мне казалось, что она просто волнуется, что ей страшно, а мне что? Мне было без разницы.

И только когда двери зала распахнулись, и на нас устремились десятки взглядов, я осознала, что совершила ошибку.

Наследница обязана входить первой, держа голову высоко, как положено будущей правительнице. Это был мой статус, моя обязанность и моё право. Но в этот вечер место наследницы заняла Летиция, а я шла позади, будто случайная гостья, которой позволили быть рядом лишь по доброте душевной.

Сестра сразу убежала к своим подружкам, сияя так, будто весь бал был устроен лишь ради неё. Девицы вокруг тут же окружили Летицию, шепча ей что-то на ухо и бросая в мою сторону косые взгляды — оценивающие, насмешливые, полные презрения, которое они пытались спрятать за фальшивыми улыбками.

А я, решив не обращать на них внимания, направилась к группе девушек, которые внешне казались более воспитанными: ровные осанки, сдержанные жесты, тихие улыбки, они выглядели, как будто действительно принадлежали к кругу тех, кто ценит ум, а не сплетни. Но ещё до того, как успела подойти, меня остановили их голоса.

— Франциска такая толстая в этом платье, чем она вообще думает? — фыркнула одна, криво усмехаясь. Голос у неё был высокий, чуть визгливый, что сразу же захотелось закрыть уши. Она бросила быстрый взгляд в сторону другой девушки.

Я тоже посмотрела и увидела очень милую девушку, которая, в свою очередь, что-то оживлённо рассказывала подругам, бросая колкие взгляды на соперниц.

— Да, да, — вторая немедленно подхватила, будто только ждала возможности добавить яда. — А посмотри на Марию! Какая безвкусица… Красное с блёстками в этом сезоне? С ума сошла. — Она демонстративно закатила глаза, а затем громко расхохоталась.

Я тут же встретилась взглядом с той самой Марией, подругой Франциски, и увидела в её глазах насмешливую презрительность, на этот раз направленную на меня.

Похоже, все здесь только и делали, что перемывали друг другу кости.

И тут заговорила девушка, стоявшая в центре. Судя по тому, как остальные вокруг неё выпрямились, она была в их маленькой стайке предводительницей.

Она хищно улыбнулась и громко, так чтобы уж точно услышали все вокруг, процедила:

— А как опозорилась принцесска? Такая жалкая… Младшая сестра идет впереди, а эта плетётся сзади, словно служанка. И это чёрное платье… Какая безвкусица!