Принцесса тьмы для дракона

Голдвин, смутившись от такой исповеди, неловко кашлянул и поспешно перевёл разговор на что-то более лёгкое и обыденное: на расписание занятий, на капризы ректора, на то, как студенты в этом году слишком рано начали жаловаться на нагрузку. Кроул охотно подхватил эту тему. Разговаривая вполголоса, они медленно двинулись в сторону оживлённого коридора, где уже слышались шаги и смех студентов.

Когда их фигуры скрылись за поворотом, я ещё несколько секунд стояла неподвижно, не в силах пошевелиться. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но страха, вопреки ожиданиям, не было. Вместо него внутри разливалась странная, холодная ясность.

— Значит, ты собираешь души… — прошептала я в пустоту, и собственный голос показался мне чужим, слишком тихим и надломленным.

В прошлой жизни всё началось гораздо позже. Сейчас же кто-то ускорил ход событий.

Моё появление в Академии определённо что-то изменило. Я, сама того не ведая, вмешалась в чужой тщательно выстроенный замысел и нарушила его. И теперь они не могли больше ждать.

Мысль была пугающей. И безумной.

Я прекрасно понимала, насколько это опасно — лезть туда, где исчезают маги, где за одну ночь рушатся судьбы. Любой здравомыслящий человек держался бы подальше. Любая нормальная принцесса спряталась бы за спинами стражи и советников.

Но я не была ни нормальной, ни наивной.

Я уже знала, чем заканчивается послушание и бездействие.

Слишком хорошо помнила вкус дыма в горле, жар костра под ногами и чужие глаза, в которых не было ни капли сомнения, когда меня называли убийцей.

Я должна сама включиться в расследование, иначе слишком велик риск, что история повторится — и виновной снова сделают меня.

И потому мысль пробраться на место преступления больше не казалась мне безумием. Она казалась необходимостью. Единственным шансом понять, кто стоит за всем этим. И, возможно, наконец-то увидеть лицо того, кто в прошлой жизни отдал приказ сжечь меня заживо.

Когда я в последние дни наблюдала за Летицией, эта мысль окончательно оформилась.

Она не была кукловодом. Как бы ни старалась выглядеть уверенной, как бы ни играла в интриги и сочувствие, в её движениях сквозила неуверенность. Она дергалась, оглядывалась, говорила слишком осторожно, словно постоянно боялась сказать лишнее.

Летиция была лишь пешкой.

А значит, где-то рядом находился тот, кто двигал фигуры. Кто был действительно силён.

Глава 26. Ритуал

Все часы, проведённые в пыльных залах библиотеки, всё-таки не прошли даром. Чем глубже я погружалась в собственное расследование, тем яснее понимала: если я хочу попасть на место преступления и узнать хоть что-то реальное, а не довольствоваться слухами и обрывками разговоров, мне нужен способ отследить магические всплески.

И такой способ я нашла.

Точнее… он нашёл меня.

— Восхитительно, — пробормотала я себе под нос, глядя на книгу, лежащую у моих ног.

Она была отвратительной. Во всех смыслах. Обложка была из человеческой кожи, а от самой книги исходил тяжёлый, сладковато-гнилостный запах, настолько сильный, что вокруг неё даже висели специальные чары.

Она упала мне прямо на голову, будто её кто-то нарочно сбросил с верхней полки.

Мои бабочки, обычно спокойно парившие вокруг, тут же встрепенулись. Их крылья потемнели, движения стали резкими и тревожными — они чувствовали искажение магии от неё так же остро, как и я.

Обычно бабочки оставались в моей комнате, пока я была на занятиях. Слишком опасно было показывать их другим — слишком редкие, слишком необычные. Я не могла позволить, чтобы кто-то начал интересоваться, откуда они у меня.

Но в библиотеке всё было иначе.

Здесь, среди высоких стеллажей, вековой пыли и тишины, я была одна. И именно здесь бабочки позволяли себе вылетать из укрытий, кружить рядом со мной, тихо мерцать в полумраке и садиться мне на плечи, на запястья, на страницы раскрытых книг. Они не мешали — наоборот, их присутствие успокаивало.

— Из всех возможных книг в запретной секции именно эта должна была свалиться мне на голову, — пробормотала я, осторожно отступая на шаг.

Я огляделась по сторонам. Вокруг — ни души.

Не иначе как «помощь» богини. Или её весьма специфическое чувство юмора.

С чарами пришлось возиться долго. Они были сложными, многослойными и явно рассчитанными на то, чтобы отвадить даже самых упрямых искателей знаний.

Бабочки кружили рядом, старались успокоить. Их присутствие помогало — мягкая, родная магия немного подавляла тьму от книги.

Когда защита наконец поддалась, страницы раскрылись сами собой.

Текст был написан густыми тёмными чернилами, в которых чувствовалась не просто магия, а что-то живое, пульсирующее. Слова словно шевелились, меняя форму, подстраиваясь под читателя.

И ритуал я нашла почти сразу.

С его помощью можно было отследить всплески мощной магической активности, особенно связанные с ритуалами, жертвоприношениями и искажениями потоков энергии. Именно то, что мне было нужно.

Но была одна деталь.

Ритуал можно было провести только с помощью магии крови.

Я замерла на несколько секунд, чувствуя, как внутри поднимается знакомая смесь тревоги и азарта.

Магия крови была моим коньком. Моей стихией. Я владела ею настолько филигранно и точно, как мало кто в королевстве.

И всё же даже мне от ритуала было не по себе.

Но я решилась. Это была замечательная возможность наконец сдвинуться с мёртвой точки.

Провела ритуал прямо там, в глубине запретной секции. Капля крови на кончиках пальцев засветилась тёмным, густым светом, и магия разлилась по венам холодной волной.

Это было неприятно и очень затратно. Словно кто-то медленно выкачивал из меня жизнь, оставляя внутри пустоту и дрожь. Колени едва не подкосились, и я машинально оперлась на стеллаж.

Но всё было не зря.

Я действительно почувствовала всплески.

Пространство вокруг словно зазвенело, наполнилось отголосками чужой силы. Магия тянулась нитями куда-то вдаль, за пределы библиотеки, за стены Академии.

Я закрыла глаза, стараясь уловить направление, суть, источник.

И почти сразу поняла: не то.

Энергия была мощной. Древней. Тёмной. Но не той, что мне нужна. Это были лишь фоновые следы — старые эксперименты, забытые заклинания, остаточные искажения магических потоков.

Бабочки медленно успокоились, их крылья снова засветились мягким светом.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как дрожат руки.

Метод работал. А значит, следующий настоящий всплеск я не пропущу.

Воздух вокруг ещё дрожал от остаточной магии, тонкой, вязкой, как паутина, а бабочки беспокойно метались у меня над плечами, когда я вдруг почувствовала чужое присутствие. Не шаги — их здесь почти не было слышно, — а именно ощущение силы, тяжёлой, горячей, как раскалённый металл под кожей.

Я не успела даже закрыть книгу, как следующее, что я поняла, — это то, что мою руку сжали.

Резко. Жёстко. Так, что пальцы свело болью.

— Что ты здесь делаешь, вампирша? — голос Каэла прозвучал прямо над ухом, низко и опасно. — Ты хоть понимаешь, куда залезла?

Я резко обернулась, но он стоял уже слишком близко и, не давая мне отступить, притянул чуть ближе к себе. Его пальцы сомкнулись вокруг моей шеи, не оставляя ни малейшего шанса вырваться.

Мы стояли вплотную.

Я чувствовала тепло его тела сквозь ткань мантии, ощущала дыхание у своего виска — горячее, напряжённое, и этот запах… дым, пепел и что-то дикое, драконье, от чего сердце предательски сбилось с ритма.

— Ты в последнее время слишком много интересуешься запретными вещами, — продолжил он, и в голосе теперь звучала не только злость, но и подозрение. — Некромантия. Ритуалы. А теперь я застаю тебя здесь.

Он наклонился ближе, и его голубые глаза вспыхнули холодным светом.

— Ты работаешь на того, кто стоит за убийствами?

Эти слова задели меня куда сильнее, чем я ожидала. Я смотрела на него и с болезненной ясностью понимала: он действительно подозревает меня, верит, что я могу быть связана с этим кошмаром.

И от этого становилось особенно горько.

Бабочки тревожно вспорхнули, закружили вокруг нас, оставляя в воздухе слабые светящиеся следы. Это немного отрезвило меня.

Я выдохнула.

Медленно. Почти спокойно.

И решила больше не врать, рассказать ему правду, ведь я так устала тянуть все в одиночку.

— Я ищу того, кто хочет, чтобы ты меня убил.

Он замер.

Хватка чуть ослабла, но он всё ещё держал меня.

— Что ты сказала? — тихо, почти спокойно произнес он.

— В прошлой жизни ты уже это сделал, Каэл, — прошептала я, почти не узнавая собственного голоса. — И сейчас всё повторяется.

— Ты бредишь. Это невозможно. Перерождение, перемещение во времени… это всё сказки для первокурсников.

— Я тоже так думала, — тихо ответила. — Но это действительно произошло. Я умерла… и вернулась на пятьдесят лет назад.

Я запнулась, потому что воспоминания оказались слишком болезненными, а его присутствие рядом только ухудшало ситуацию.

— Ты приказал сжечь меня на костре, — всё-таки прошептала я. — Как безумную преступницу. Как чудовище, от которого нужно очистить Империю.

Он смотрел на меня так, словно я говорила на чужом языке. И всё же в его глазах что-то менялось — едва заметно, словно какая-то часть его уже чувствовала правду, но он изо всех сил не позволял себе её принять.

— Это ложь, — сказал он глухо. — Я бы не…

— Ты уже это сделал, — перебила я, шагнув ближе. — И знаешь, что самое страшное? Я до последнего верила, что ты почувствуешь, что ты поймёшь, что между нами есть связь. Что ты — мой Истинный.

Он вздрогнул, словно от пощёчины.

— Ты убил меня, я не сумасшедшая! — продолжила я, больше не пытаясь сдерживаться, и голос сорвался почти на крик. — Я до сих пор по ночам чувствую запах гари, и боль от твоего пламени. Даже если ты не веришь мне, тебе придётся поверить, потому что именно я — ключ. Именно моя смерть от твоей руки завершает ритуал.

— Ты правда ждёшь, что я в это поверю? — спросил он, и теперь в его голосе звучало уже не раздражение, а растерянность. — Что я… убийца?

— Я жду, что ты хотя бы задумаешься.

Я смотрела на него, и внутри смешались злость, боль, отчаяние и какая-то безнадёжная, упрямая любовь, от которой невозможно было избавиться.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один.

И в этот момент что-то во мне окончательно надломилось.

Я подошла к нему сама и, не давая ни себе, ни ему времени на раздумья, резко притянула к себе за ворот мантии и поцеловала.

Не нежно. Не осторожно.

Со злостью. С болью.

В этом поцелуе было всё: моя ярость, моя тоска, память о прошлой жизни и страх перед будущим. И ещё — последняя попытка доказать не словами, а сердцем, что между нами действительно есть нечто большее, чем подозрения, ритуалы и чужая ложь.

Дорогие читатели!

Спасибо, что нашли время для моей истории! ❤️📚

Советую вам также оценить мою новинку!

Влюбить в себя дракона злодея

https://litnet.com/shrt/Sxwu

Глава 27. Хаос

Поцелуй не был нежным, скорее отчаянным, почти жестоким, словно мы не тянулись друг к другу, а сражались. В нём не было робости или осторожности, только накопившаяся боль, злость, страх и то, что невозможно выразить словами. Я целовала его так, словно это был единственный способ докричаться, достучаться до него сквозь пустоту в его взгляде и стену сомнений.

К моему удивлению, Каэл не оттолкнул меня. Наоборот — его руки сжались на моей талии, притянув ближе, резко, будто и в нём что-то сорвалось