Шантаж в цифрах

– Ты знал об этом? – хрипло спросила Франческа, обращаясь к Леонардо, который, сложив ладони в замок у губ, неотрывно смотрел на монитор. Фарини отрицательно покачал головой, щелкая мышкой и открывая следующее видео, на котором Каполла, явно снятая в другой день, стояла на коленях перед тем же студентом. Франческе хватило мгновения, чтобы захлопнуть ноутбук, выдернуть злополучную флешку и протянуть ее Леонардо. – Это никто больше не должен видеть. Я считаю, ты должен уничтожить это лично.

У Фарини не хватило сил даже на банальные слова благодарности. Он пристально проводил взглядом Франческу, направляющуюся к выходу из его спальни, до хруста сжимая пластик в кулаке. Ему явно было над чем подумать этой ночью. Маттео ушел следом, кивнув ему на прощание. В груди у каждого разрасталась тревога, от осознания того, что если все это сумели накопать на Диану Каполла, которая, по сравнению с ними, была просто ангелом, то что же накопали на них?

Теперь сообщения, приходившие на телефоны, уже не казались такими безобидными, как раньше. То недолгое время до рассвета, после которого они покинут этот особняк, пройдет у каждого в долгих размышлениях о том, как найти шантажиста и как все это прекратить.

Chapter 5

Неаполь. Квартира Франчески Ришар, 13:53

С усталым вздохом женщина толкнула дверь, и тихий звон ключей возвестил о ее возвращении. Зеленые глаза, словно затуманенные стекла, скользнули по привычной обстановке. Все на своих местах. Стены по-прежнему дышали прохладой светло-зеленого, дерево пола и дверей хранило тепло прикосновений. На консольном столике, примостившемся у стены, застыла в безмолвии ваза с сухими цветами – живые давно бы зачахли в ее руках. Под столиком – мягкий пуф, цвета утреннего кофе с молоком. Большое круглое зеркало, занимающее целую стену, множило пространство, играя светом трех белых шаров светильника, свисающего справа. Всего сутки в чужом месте, а в душе уже поселилась паранойя. Взгляд лихорадочно искал хоть малейшее несоответствие, словно боясь найти чужое присутствие в этом тщательно выстроенном мире. Сбросив туфли, брюнетка отправила сумочку на пуф и, наконец, двинулась вглубь квартиры, выдержанной в теплых деревянных тонах минимализма. Когда она только переехала в этот город, поиски дома стали первостепенной задачей – и, к счастью, удача улыбнулась ей сразу, подарив эту квартиру.

Неаполь – бурный, красочный, солнечный и немного хаотичный город, настоящая душа Италии – пришелся ей по нраву. Раскинувшийся на западном побережье Апеннинского полуострова, в тени дремлющего Везувия, он не мог не очаровать. Влюбил ли он Летицию так же, как и ее сестру? Сложно сказать. Но именно здесь рождался ее журнал о светской жизни. Или же сестра выбрала этот город, потому что он, как никто другой, отражал человеческую сущность: прибрежные районы, созданные для нескончаемого потока туристов, манят яркими фасадами, чистотой и глянцем, но стоит копнуть глубже, зайти дальше – и взору открываются грязные трущобы, полные кипящей жизни, расписанные граффити и криминалом. Как и человек, выстраивающий фасад для всех – имидж, поддерживаемый днем и ночью, дежурная улыбка, – а заглянешь в душу, увидишь несовершенства, которые не спрячет никакая красивая картинка. Войдя в спальню, выдержанную в том же стиле, Ришар внимательно огляделась. В центре – большая мягкая кровать, утопающая в коричневых подушках и покрывале. На фоне – зеленая стена, украшенная вертикальными деревянными панелями, придающими интерьеру текстуру и стиль. Окно затянуто светлыми шторами, скрывающими вид, ради которого и была куплена эта квартира. Проведя босыми ногами по светло-бежевому ковру, лежащему у кровати, женщина подошла к шкафу. Распахнув дверцы, зеленые глаза внимательно оглядели содержимое. Пара минут раздумий, и, наплевав на все варианты, Франческа сбросила с себя платье-футляр и чулки. Она дома, и ей не нужно прятаться за слоями одежды, чтобы почувствовать себя в безопасности. Оставшись в нижнем белье, она уверенно направилась из спальни. Маленькая, но светлая кухня встретила ее все теми же оливковыми оттенками. В центре – обеденный стол, окруженный стульями с мягкими сиденьями разных оттенков зеленого и бежевого. Над столом – оригинальная подвесная лампа с абажуром из натуральных материалов. Франческе пришлось потрудиться, чтобы доставить ее сюда в целости и сохранности.

Сама кухня выполнена в современном стиле: нижние фасады – в зеленом цвете, верхние – из светлого дерева. Ришар редко готовила, поэтому не было нужды загромождать пространство лишней мебелью или зоной для готовки. Несколько нижних шкафов, несколько верхних, встроенный винный шкаф (не только итальянцы любят этот напиток), плита, холодильник и раковина. Кухня получилась уютной, стильной и умиротворенной. Пол, имитирующий мрамор, встретил босые ноги приятной прохладой. Но главной гордостью этой квартиры была не кухня, а балкон, дверь в который находилась именно здесь. Уютная терраса с диваном, усыпанным бежевыми подушками и накрытым оливковым пледом. Перед диваном – круглый столик с вазой все тех же сухоцветов и стеклянными бокалами. Прикрыв глаза, Франческа откинулась на диван, полусонно оглядывая вид с террасы. Городской пейзаж, богатый зеленью и расположенный на берегу моря, – один из самых тщательно охраняемых секретов Неаполя. Этот жилой квартал, где она не задумываясь купила квартиру, простирается от моря до холмов, откуда открывается вид на залив, Везувий и набережную Неаполя. Вечерами, когда набережная освещается теплым светом и доносятся звуки оживленного города, ей кажется, что она снова во Франции.

Теперь, когда она вернулась в свою обитель, время словно замедлило свой бег, давая возможность досконально воспроизвести события последних суток, проанализировать каждый мимолетный взгляд и оброненное слово. Как и обещала, едва забрезжил рассвет, она вызвала полицию, сухо продиктовав адрес и молчаливо проводила взглядом уходящих гостей из этого проклятого особняка, словно выпроваживая кошмар. Леонардо, словно громом пораженный, утром объявил о смерти Дианы Каполла в оранжерее, мгновенно оборвав шквал невысказанных вопросов, застывших на лицах. Он пообещал, что как только отчет патологоанатомов прольет свет на произошедшее, он сам все сообщит. Сейчас же даже он пребывал в неведении. Франческа оценила его отчаянную попытку скрыть факт аллергии Дианы от посторонних глаз. Возможно, между ними и существовали тайны, но он старался сохранить ее имя чистым даже после смерти. Такое объяснение, казалось, удовлетворило всех, хотя Руссо и ворчал, словно старый медведь, о том, что Фарини что-то скрывает, возможно, сам приложил руку к кончине своей подруги. Леонардо в ответ лишь прорычал, что будь Диана такой же, как и его пассия, он бы и дня не стал тратить на эту историю. Оставив свой номер и попросив Ришар связаться с ним после визита полиции, владелец холдинга одним из первых покинул особняк.

Первичная экспертиза подтвердила страшный диагноз: анафилактический шок. Асфиксия явилась лишь последствием, а не причиной трагедии. Офицер полиции, словно назойливый дятел, методично проклевывал ее мозг, засыпая вопросами о причинах ее нахождения здесь, о владельце дома и о том, почему из двух людей в этом доме один мертв, не давая ей и секунды на то, чтобы собраться с мыслями. Ришар отвечала односложно, с ледяным спокойствием, которое, казалось, доводило представителя власти до белого каления. В конце концов, он даже сорвался на крик, грозясь запереть ее в участке, если она не объяснит мотивы своего присутствия.

Глубоко вздохнув, Франческа открыла крышку ноутбука, который, словно верный пес, ждал ее на круглом столике, в компании одинокого бокала, и открыла чистый документ для записей. Ей необходимо было сопоставить факты, и ничто не помогало лучше, чем систематизация информации, представленная перед глазами в четкой иерархии. Пальцы уверенно застучали по клавишам, а глаза следили за тем, как на экране вырисовывались графы: в первом – имена, во втором – отношения между участниками, в третьем – отношение каждого из них к Летиции. Даже несмотря на то, что, судя по обрывкам разговоров, Фарини и Монца имели довольно тесную связь с ее сестрой, очевидно, это были разные периоды. Альберто не питал к ней никаких чувств, кроме влечения, а Леонардо, похоже, наоборот, был искренне влюблен. Но после смерти Летиции Фарини как-то подозрительно быстро переключился на Диану. Свернув вкладку, женщина погрузилась в поисковую систему, жадно просматривая новостные ленты, чтобы подтвердить свои мысли. Леонардо и Диана появлялись вместе довольно часто, и их первое появление в свете произошло незадолго до трагической кончины ее сестры. Новость об открытии выставки, на которой они были запечатлены, датировалась двенадцатым мая, всего за два месяца до похорон. Летиция либо намеренно оборвала все связи, либо Фарини специально появлялся в обществе с другой женщиной, чтобы отвести от себя любые подозрения. Хотя, глядя на фотографии, Франческа не была уверена в последнем. Ходить вокруг да около не имело смысла. Поднявшись на ноги, владелица журнала вернулась в прихожую, извлекая из брошенной на пуф сумочки свой телефон, который, к ее величайшему сожалению, не был принесен в жертву информационным богам прошлой ночью, и набрала номер Леонардо. Гудки ожидания довольно быстро сменились хриплым мужским голосом, выдававшим, что данный звонок безжалостно вырвал его из объятий сна. Где-то в глубине души Ришар почувствовала укол вины за это вторжение, закусывая щеку изнутри, и теперь уже не знала, с чего начать этот разговор.

– Есть новости? – Леонардо, казалось, кожей чувствовал её состояние, и потому нарушил молчание первым. В ответ Франческа лишь выдохнула с тяжестью.

– Я только вернулась. По предварительному заключению, причиной смерти стал шок. Более точный отчёт будет после вскрытия – тело увезли в ближайшую флорентийскую больницу. Номер телефона следователя вышлю позже, не думаю, что мне удастся вытянуть из них хоть какую-то информацию.

– Получилось убедительно объяснить, что ты там делала? – Женщина усмехнулась, услышав вопрос, и вновь вышла на балкон. Опершись на ажурные кованые перила, она прижала телефон к уху. Порыв свежего морского ветра трепал тёмные кудри, заставляя её зябко поежиться.

– Я сказала, что пишу книгу, и мне понадобилась консультация специалиста по генеалогии. Очевидно, в местной полиции не слишком сильны в этом, потому что они поверили. – Ришар приходилось импровизировать, ведь она прекрасно понимала, что фразе “Нас заставили сюда приехать” офицер, прибывший на место, поверит ещё меньше. А если и поверит, то сначала попытается повесить на неё убийство Каполла, а потом отправит в психиатрическую больницу. – Её аллергия довольно редкая, ты уверен, что о ней больше никто не знал?

В трубке повисла долгая пауза. Леонардо, казалось, перебирал в уме возможные ответы, прежде чем сдался, и в телефонной линии прозвучал нервный смешок.

– Ты же видела флешку. Я вообще теперь не уверен, что знал её на самом деле. – Голос мужчины вдруг стал бесцветным. Франческа понимала его. Всё, что он знал о Диане, теперь казалось тщательно сконструированной ложью. Информация, вырвавшаяся наружу, выбила у него почву из-под ног. Он не знал, как с этим жить. Как принять тот факт, что женщина, с которой он был близок, за его спиной соблазняла студента? И, судя по записям, делала это с завидным постоянством и удовольствием. Он и сам не был святым, ему тоже было что скрывать. Но он считал, что за время, проведённое вместе, заслужил правды в глаза. Пусть бы призналась, что предпочла другого. Моложе на двенадцать лет? Он спокойно воспринимал свой тридцатник, это никак не ущемило бы его самолюбие. Он не стал бы устраивать сцен, уподобляясь ревнивому подростку, изводя вопросами в духе: “Чем он лучше меня?”. Он бы молча принял её выбор. Но Диана предпочла скрыть это. Продолжала делить постель с ним и со студентом, перед которым испытывала… вину? Боже, о чём он вообще думает? Никакая вина не заставит человека ложиться в постель против воли. Очевидно, Каполла этого хотела.

– Кроме тебя, мне больше не у кого это узнать. Я даже не знаю, есть ли у неё родственники.

– До знакомства с тобой, я тоже не знал, были ли они у Летиции. – Франческа не смогла сдержать улыбки, что расцвела на её лице. Она долгие минуты думала, как перевести разговор в это русло, а Леонардо сам подтолкнул её к этому. Теперь у неё была веская причина продолжить этот диалог. Готовясь к нему, брюнетка оторвалась от перил и вернулась к дивану. Мягкие подушки встретили её теплом, приятно щекоча обнажённую кожу.

– Ты ведь спал с ней?

В ответ раздался смех. Тихий, усталый, но не лишённый едкого сарказма. Казалось, сам вопрос был неуместен и абсурден. На языке вертелось желание выложить Франческе всю правду о её сестре. О том, что она сделала с ним, или с другими. По каким головам шла к своей цели и скольким людям перешла дорогу. Но не сейчас. Сейчас Фарини всё ещё не был уверен, что прибытие Ришар никак не связано со всем этим.

– Ты удивишься, узнав список тех, с кем она спала. Поверь, он обширный, и я в нём далеко не последний.

– Буду признательна, если ты мне его пришлёшь, – Франческа не удержалась от саркастичного фырканья. Новость, услышанная от Леонардо, её ничуть не удивила. Сестра, лишённая моральных принципов в погоне за деньгами, могла пойти и не на такое, а тут, как говорится: “Приятное с полезным”.

– Пойдешь по ее стопам? – Их диалог – это скорее словесная дуэль, отчаянная попытка укрыться от гнетущего напряжения. Каждый из них ощущал: после пережитого кошмара вернуться в привычную колею, где ничто не угрожает, почти нереально. Один-единственный кусок пластика, вместивший в себя чудовищную информацию, развернул их жизни на сто восемьдесят градусов. И как жить дальше, никто из них пока не знал.

– Скорее, по членам, зная ее привычки, – женщина тихо усмехнулась, возвращаясь к ноутбуку. Не отрываясь от экрана, длинные пальцы с безупречным французским маникюром уверенно выстукивали слова «организовал похороны» напротив имени Леонардо. Вот о чем им сейчас необходимо было говорить. Когда весть о смерти сестры достигла ее, Франческа была завалена работой и не могла заняться организацией похорон. По сути, она прилетела в Италию только в день прощания. – Мне известно, что похоронами Летиции занимался ты. Почему?

– Какой бы стервой ни была твоя сестра, она мне нравилась. В определенный период моей жизни. – Мужчина замолчал на мгновение. Брюнетка ждала ответа, застыв с пальцами в миллиметре от клавиатуры. – И это единственное, что я мог для нее сделать после.

– Спасибо, – Франческа выдохнула в трубку, не в силах выразить всю глубину своей благодарности. Перелет в Италию, допросы следователей, передача в ее руководство журнала – дела обрушились на нее лавиной после смерти Летиции, и она искренне была благодарна, что хотя бы организация похорон не легла на ее плечи. Ее просто поставили перед фактом: есть человек в Италии, готовый взять это на себя, пока она улаживает дела во Франции. Позже она узнала, что этим человеком был Леонардо.

– Пустяки. – Мужчина бросил фразу небрежно, словно организация похорон бывших любовниц стала для него обыденным делом. Летиции, Дианы, а может, были и другие до них. Франческа не знала, но это равнодушие в столь деликатном вопросе заставляло задуматься. По ее личным наблюдениям, подобным хладнокровием перед лицом смерти обладали лишь люди определенных профессий: врачи, полицейские или те, кто так или иначе связан с криминалом. Были и исключения – люди с невозмутимым эмоциональным фоном или полным его отсутствием.

Сейчас, обдумывая ответ, Ришар пыталась понять, к какому типу отнести Леонардо. По официальным данным, мужчина являлся владельцем компании «Эни», крупного холдинга, специализирующегося на нефтегазовой отрасли. Отсюда и его бесконечные перелеты из страны в страну, ведь добыча нефти велась в разных уголках мира. Он не был женат, но часто появлялся на публике в компании Дианы Каполла, а до этого – с ее сестрой. Не замешан в интригах, скандалах и не попадался в компрометирующие ситуации.

Слишком безупречная репутация, по мнению Ришара. Такую нарочно не создашь, она требует ювелирной точности и постоянного поддержания. Возможно, именно в его отношениях с Летицией и кроется разгадка.

– Не скажи, далеко не каждый мужчина станет заниматься организацией похорон бывшей подружки, как бы сильно она ему ни нравилась.

– Я был ей должен, – Леонардо тихо прорычал сквозь зубы. Ришар, сама того не подозревая, затронула ту часть его души, которая бередила старую рану, выводя мужчину из состояния ленивого спокойствия. – Она познакомила меня с Дианой. За несколько месяцев до своей смерти, на одной из презентаций нового выпуска своего чертового журнала. Поэтому ее похороны – всего лишь выплата долга.

– Благородно, – Франческа не смогла сдержать шепот, сорвавшийся с губ. В ее голове все становилось еще более запутанным. Если сестра спала с Фарини, то зачем знакомила его с Каполла за несколько месяцев до смерти? Она знала, что умрет? Нарочно устроила их встречу, предчувствуя будущее? И для этого прекратила их отношения? Глубоко вдохнув, Ришар попыталась собрать разбегающиеся мысли воедино, найти логическую цепочку, которая поможет распутать этот клубок противоречий.

Она и прежде не могла с уверенностью сказать, что знает сестру. А сейчас казалось, что они и вовсе всегда были чужими.

– Надеюсь, мне не придется растрачивать свое благородство и на твои похороны, – в голосе Фарини сквозило ледяное предупреждение, которое невозможно было проигнорировать. Оно повисло в наэлектризованном воздухе телефонной связи, рождая целый вихрь вопросов. Но прежде, чем Франческа успела озвучить хоть один из них, Фарини сам поспешил прояснить свои слова: – Летиция задела слишком многих. Если ты начнешь бесцеремонно совать свой нос в чужие дела, можешь разделить ее участь.

– Ну, зато я буду уверена, что меня похоронят с королевскими почестями, – насмешливо парировала она, вызывая в ответ лишь сухой смешок. Франческа откинулась на мягкие подушки дивана, блаженно жмурясь навстречу солнцу. Квартира, расположенная на последнем этаже, избавляла от необходимости стесняться случайных взглядов снизу. Поэтому она безмятежно нежилась на террасе, подставляя обнаженное тело, облаченное лишь в кружевной комплект нижнего белья, ласковым лучам. —Только, умоляю, не хорони рядом с сестрой.

– Сложные семейные отношения? – вопрос заставил ее замереть, словно статую, судорожно сжимая телефон у уха. А были ли они когда-нибудь? Нет, сейчас не время предаваться тягостным воспоминаниям. Она тряхнула головой, словно отгоняя назойливые мысли.

– Скорее, их полное отсутствие, – процедила она сквозь зубы, вытягивая ногу к столику и ловким движением пальцев ног закрывая крышку ноутбука. Солнце нежно убаюкивало, и она, словно ленивая кошка, поджала под себя ноги. Не хватало лишь бокала ледяного вина, но заставить себя подняться сейчас казалось непосильной задачей.

– Не буду лезть. Это не мое дело, – Фарини проявил достаточно такта, чтобы понять, что затронута болезненная тема, и не стал настаивать. Вместо этого он попытался разрядить обстановку мягким, ровным голосом: – Я свяжусь со следователем и сообщу тебе все, что узнаю.

– Если понадобится помощь с организацией похорон, только скажи, – Франческа услышала в ответ глухое «Угу» и сбросила вызов. Она получила ответы на некоторые вопросы, но легче от этого не стало.

Следующим в ее списке значился Монца, но всплывающие в памяти сообщения напрочь отбивали всякое желание связываться с наследником итальянского престола. Начиная с неприязни к его смазливой внешности и заканчивая отвращением к самой мысли о том, чтобы действовать по чьей-то указке. Она прекрасно понимала, что игнорирование не заставит шантажиста отступить. Хотя, в глубине души теплилась робкая надежда, что этот невидимый кукловод сжалится и предложит ей что-нибудь другое. Покрасить волосы, сделать татуировку, закрыть журнал – она была готова на все, лишь бы избежать вынужденного секса с Альберто Монца.

Из груди вырвался сдавленный стон отчаяния. Она не знала, что делать. С одной стороны, это был не первый случай, когда ей приходилось тратить свое время на мужчину, который был ей противен. С другой – отказ означал верную гибель.

Репутация? К черту ее! Переезд в другую страну – и можно начинать все заново. Но если шантажист сдержит свое слово, то она переедет к сестре. Рядом. Навсегда.

Открыв глаза, до этого блуждавшие в лабиринтах подсознания, брюнетка устало уставилась на телефон, который разблокировала легким движением пальца. На экране красовался номер наследного принца, присланный помощником. Всего один звонок мог решить ее судьбу. Почему же его так тяжело сделать?

И снова тяжелый вздох сорвался с губ, заставляя ее покинуть прохладный балкон и нырнуть в тишину квартиры. Голова пульсировала, словно наковальня, отбивая ритм боли в висках, лишая рассудок ясности. Франческа прижала пальцы к вискам, отчаянно пытаясь найти ту волшебную точку, что усмирит бушующую мигрень. Прохлада ее рук приносила лишь мимолетное облегчение. Надо же, довела себя до такого состояния переживаниями, что давняя гостья – мигрень – вновь явилась без приглашения.

Ей отчаянно требовалось немного забыться. Капля алкоголя могла бы указать боли путь к бегству из ее тела, но стоило переборщить – и у Монца есть все шансы получить от нее звонок. Наливая в бокал рубиновое вино, Ришар безмолвно поклялась себе: лишь один глоток утешения.

Алкоголь – не бегство, а врата в манящую бездну чувственных наслаждений, где растворяются тревоги и заботы.

В одиночестве кухни, словно кошка, она запрыгнула на стол, бережно удерживая в ладонях бокал, наполненный рубиновой жидкостью. Здесь не было глаз, способных ранить самооценку. Она сидит, закинув одну ногу на другую, прослеживая глазами крутую линию собственных бедер. Легкое прикосновение руки, от бедра к талии, замерло на груди, в том самом месте, где бешено колотилось сердце.

– А может, действительно стоит ему дать? – вопрос растворился в тишине. В пустой квартире, кроме эха, никто не ответит. Сквозь хмельную дымку Франческа нашарила телефон, готовая совершить, возможно, самую роковую ошибку в своей жизни. Пока тянулись гудки, она шептала себе под нос: – Надеюсь, принц, ты окажешься лучше моего предыдущего любовника.

Ожидание тянулось мучительно долго, словно вязкая патока, заставляя ее невольно морщиться и прикладываться к бокалу с нарастающей поспешностью, чуть чаще, чем диктовали приличия.

Хотя… к черту приличия! Они, как и робкое стеснение, как и осколки чувства прекрасного, остались гнить где-то в провинции Франции. Прошлая работа выпотрошила их, развеяв прах над Елисейскими полями. Да возьмет же, наконец, трубку этот чертов ублюдок! Ришар и так переступает через себя, ломая собственную суть одним этим звонком. Гудки упрямо сменяются бездушным голосом автоответчика, и Франческа сдается.

– Ну, и катись ко всем чертям! – с вызовом бросает она, швыряя телефон на мраморную столешницу. Франческа жадно припадает к бокалу, в котором стремительно тает рубиновый закат вина. Она тонет в обманчивой неге, сотканной из алкогольных нитей, и не замечает, как экран смартфона вспыхивает, входящим звонком. На нем, словно змея-искуситель, появляется надпись:

«Ублюдок королевских кровей».

Турин. Особняк Альберто Монца, 15:23

С тихим вздохом мужчина поднялся с кровати, запустив ладонь в светлые волосы. Несколько часов сна, вырванных из объятий усталости после возвращения из Флоренции, не принесли желанного облегчения. Раздёрнув плотные шторы, намеренно лишившие его осеннего солнца, он, опираясь на оконный косяк, сонно взглянул на улицу. Городской пейзаж, как всегда, утверждал в правильности выбора остаться здесь. Турин… некогда блистательная столица Савойской династии, земля предков, владевших итальянским престолом. Пусть монархия и пала, город по-прежнему пульсировал жизнью, оставаясь важным промышленным и торговым центром Италии. Серо-зеленые глаза Монца, прищурившись, скользнули по виду, открывающемуся из окон второго этажа его особняка.

Историческая архитектура, заложенная еще в эпоху королевства, и два века спустя пленяла взор своим величием и изяществом как туристов, так и коренных жителей. Чистые, словно вымытые дождем, улицы, россыпь площадей, культурное наследие, воплощенное в величественных зданиях, таких как Башни Палатин, Палаццо Мадама, и, конечно же, Королевский дворец, блистающий великолепием прямо за окном. Это дивное здание, некогда возведенное для резиденции Савойской династии, служило им домом на протяжении двух столетий. Его создавали лучшие зодчие эпохи, а интерьеры оформляли выдающиеся скульпторы и живописцы. Мозаики, искрящиеся под лучами солнца, расписные потолки, словно небесный свод, огромные зеркала, отражающие отблески истории – кто бы мог подумать, что королевский дворец станет музеем, бережно хранящим интерьеры и предметы быта правящей семьи. Судьба, как известно, непредсказуема. Теперь его титул и принадлежность к Савойской династии – не более чем горькая ирония. Низложенный итальянский принц – призрак былого величия. Альберто должен был как-то реагировать на этот фарс, но свержение монархии произошло задолго до его рождения, даже задолго до судьбоносной встречи его родителей. Так что вся эта история казалась бессмысленной тенью прошлого. Принцем он остался, пусть не в понимании угасшей монархии, а в чем-то большем. Наследие, завещанное последним королем потомкам, так и не дошло до них. Что-то было украдено, что-то потеряно в чужих руках… И все, чем сейчас владел Монца, было плодом его собственных усилий, выкованным потом и кровью.