Шантаж в цифрах

Приглушенный звон телефона, донесшийся из-под подушки, куда он был заброшен сразу по приезду, оторвал от созерцания пейзажа и заставил угрюмо повернуться к кровати. Ему, кажется, не нужно даже смотреть на экран, чтобы угадать, что там. Очередное сообщение. Очередная порция цифрового яда, грозящая разрушить и без того израненную жизнь. Пиксельные буквы, безжалостно обнажающие его суть. Презрительно игнорируя телефон, мужчина молча покинул спальню. Кажется, ему стало все равно. В один миг иссякли все эмоции, которыми он должен был реагировать на каждое приходящее сообщение. Словно с его репутацией уже невозможно сотворить что-то еще более ужасное. Босые ноги уверенно ступили на широкую лестницу, унося наследника былой империи в сторону светлой, просторной кухни. Помещение встретило его холодной утонченностью современного дизайна. В центре внимания – белоснежный остров с прожилками мрамора, окруженный деревянными барными стульями. Над ним – каскад стеклянных светильников, льющих мягкий свет. На заднем плане – плита и духовка, в обрамлении светлых деревянных шкафов. Но убранство комнаты волновало Монца мало. В свое время он щедро заплатил начинающему дизайнеру, чтобы тот сотворил чудо. И дизайнер преуспел. Особняк дышал спокойствием, уютом, лишенным раздражающих деталей. Кофемашина бесшумно ожила, возвещая, что через пару минут мужчина получит свою долгожданную дозу кофеина. По кухне разлился бодрящий аромат свежемолотых зерен. Опершись на кухонный остров, блондин судорожно сжал кружку, ощущая, как поясница тут же пронзается холодом мрамора. Неудивительно – на нем после сна лишь пижамные штаны. Пройди мимо его окон любопытный турист, он бы узрел живописную картину: усталый полуобнаженный мужчина, босой, в одних штанах, словно сошедший с полотна непризнанного гения. Впрочем, папарацци не раз пробирались на территорию его дома высиживая в кустах, словно хищники, ради очередной глянцевой сенсации. Но сегодня их ждет горькое разочарование. В доме он один, и минувшие сутки, вопреки ожиданиям, не ознаменовались визитом модели, актрисы или другой публичной музы. И – о, боги! – он даже не обнажен! Усмехнувшись этой иронии, Альберто допил кофе, ополоснул кружку и, поставив ее на место, направился обратно на второй этаж.

«Позвони, есть новости»

Скупое сообщение на экране телефона – не зловещее требование шантажиста, а весть от Фарини. Наверняка, у него что-то важное о Ришар. Они оставили ее одну, разбираться со смертью Дианы, даже не подумав остаться.

Ришар…Наверняка в голове сестры Летиции даже не было предположений, что тогда ночью в библиотеки ей солгали все присутствующие. Они все были связаны – кто-то через ее сестру, кто-то задолго до ее появления. Скорее, Летиция стала той осью, вокруг которой они невольно сплотились. Формально, конечно, но тогда, в воздухе повисло невысказанное: общего у них нет. Скорее, каждый не решался это подтвердить вслух. Француженке не доверяли. Многие опасались, она такая же, как и сестра, и кошмар шантажа возобновится. Другие, как Альберто, просто отказывались верить в существование этой сестры. В Ришар было слишком много загадочного, от ее странного отношения к смерти до внезапного появления, словно из ниоткуда, спустя пару месяцев после начала тех таинственных телефонных сообщений. Два года тишины, два года, когда он и понятия не имел о ее существовании, и, судя по всему, она тоже. Хотя последнее было, скорее, самообманом. Как бы Монца ни старался, папарацци то и дело ловили его с Летицией, и их совместные фотографии пестрели на страницах прессы. А Франческа ведь не слепая, наверняка натыкалась на кричащие заголовки, видела эти снимки прошлых лет в интернете. И если бы она захотела узнать о жизни собственной сестры, то первым делом вышла бы на ее любовника. Но Франческа молчала. Молча руководила своим журналом, обживалась в Италии – занималась всем, чем угодно, кроме главного. И это было более чем странно. Пока Альберто безуспешно пытался выстроить логическую цепочку в действиях француженки, его собственный телефон тихонько вибрировал, затерявшись в складках одеяла, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание.

Chapter 6

Три дня спустя. Монументальное кладбище Милана, 11:47

Франческа, приглушенно шикнув, словно отгоняя навязчивую мысль, вышла из машины. Миланское кладбище встретило ее безмолвным великолепием надгробий и памятников. Каменные кресты тянулись к небу, обелиски устремлялись ввысь, а причудливые изваяния словно застыли в вечном молчании. Высокие кипарисы, подобно скорбным стражам, окружали это место покоя, переплетаясь кронами с другими деревьями. Мощеная дорожка, словно лента, уводила вглубь, туда, где осеннее солнце рисовало на земле длинные, дрожащие тени. Ришар, закутанная в элегантное черное пальто-плащ с отблескивающими медью пуговицами, облаченная в коричневые кожаные перчатки и высокие сапоги, спешила к месту встречи. Мимо проплыла старинная каменная арка, затем показалась тихая кладбищенская капелла. Стук каблуков, эхом отдававшийся от камней, сопровождал ее вглубь кладбища. Приглашение на прощание с Дианой, полученное от Фарини, сперва застало её врасплох, но мысль о том, что это может приблизить к разгадке личности шантажиста, заставила согласиться. Леонардо заверил, что церемония будет тихой, без лишней огласки – лишь те, кто был рядом, когда нашли Каполла и её близких.

Владелец нефтегазовой компании встретил её, едва она приблизилась к месту прощания. Чёрный костюм, жилет, дерзко контрастирующая алая рубашка и строгий чёрный галстук – Фарини стоял в некотором отдалении от гроба, словно тень, ожидая прибытия немногочисленных гостей. Тёмные очки скрывали усталые глаза, а безупречно уложенные волосы, казалось, бросали вызов скорби. Ришар не могла даже представить, каких нервов стоило ему вновь пережить похороны.

Она приблизилась и коротко кивнула, в ответ её тёмные локоны, упруго взметнувшись, повторили движение головы. Зеленые глаза скользнули по месту прощания, отданному городом во власть тишины. Деревья и кустарники, словно безмолвные стражи, обрамляли пеструю россыпь надгробий – серых, черных, белых, разных форм и размеров. Но взгляд неизменно возвращался к сияющему мраморному кресту и фигуре ангела, искусно выточенного и словно живого, – памятнику Диане Каполла. Золотые буквы эпитафии, выведенные каллиграфическим росчерком на итальянском, гласили: «Fino alla morte non ci separi!» – «Пока не разлучит нас, смерть!» Франческа закусила губу, терзаемая невысказанными вопросами: почему именно этот крест, почему именно Милан? Но сейчас не время бередить раны, терзать мужчину расспросами. Молчание – лучшее, что она могла предложить в этот горький час.

Её взгляд скользнул к белоснежному гробу, усыпанному каскадом белых цветов и изумрудной зелени, перехваченных атласной лентой цвета первой листвы. Он покоился на металлических подставках над зияющей чернотой могилы, готовый опуститься под землю по одному слову Леонардо. У изголовья, словно безмолвные статуи скорби, застыли юные девушки, утирающие слезы, и седовласый мужчина – верные коллеги из миланского института, которому Диана отдавала себя без остатка, с тех самых пор, как стала его сердцем и душой. Тишина кладбища, казалось, хранила только их боль. Ришар был уверена в этом, пока не почувствовала невесомое прикосновение ладони к спине. Обернувшись, директор глянцевого журнала с нескрываемым удивлением встретилась с Габриэллой Росси. На ней было клетчатое пальто с золотыми пуговицами, а в руке – коричневая сумка, где, без сомнения, покоился верный спутник журналиста: диктофон или фотоаппарат. На ее милом лице расцвел робкий румянец, словно утренний рассвет, а светло-каштановые волосы, разметавшись по плечам, выдавали спешку.

– Слава Богу, успела, думала, не смогу попрощаться, – тихий голос телеведущей рассек застывшую тишину, и, едва кивнув Фарини, она поспешила к гробу. Леонардо тяжело вздохнул, запрокинув голову к серому небу. В голове роились отнюдь не лестные слова в адрес вездесущей теледивы, и ему чудом удалось сдержать поток негодования.

– Я ей не сообщал. Понятия не имею, как она вечно всё вынюхивает, – пробурчал он. На стенания мужчины Франческа лишь пожала плечами. Журналисты все такие, даже если и расстаются с профессией. Эта профдеформация, словно вторая натура, не отпускает. Желание выискивать, узнавать, систематизировать – этот зуд остается навсегда, накладывая неизгладимый отпечаток на образ жизни. Еще при первой встрече Франческа поняла, что Габриэлла из тех, кто всегда ищет свою выгоду. Очевидно, после прощания их ждет долгий допрос о смерти Дианы, о том, почему Фарини так долго тянул с результатами экспертизы. Росси будет вытягивать информацию ради эксклюзива, который выйдет в эфир сразу, как только она вернется домой. Как ни печально, смерть однокурсницы для телеведущей – лишь повод для нового репортажа.

Пока Франческа размышляла, глядя в спину шатенке, справа от нее возник еще один гость, бесшумно вставший рядом. Едва повернув голову, брюнетка едва сдержала стон досады. Рядом, меньше чем в метре от нее, стоял Монца. Длинное черное пальто поверх белой рубашки и черных брюк. Светлые волосы собраны в хвост, открывая лицо. В элегантном образе, созданном, очевидно, каким-нибудь именитым стилистом, он казался готическим принцем в тишине кладбища. Крепко пожав руку Фарини, он убрал руки в карманы и остался стоять, пока Леонардо отдавал распоряжения. Молчание не тяготило, скорее, дарило утешение.

Когда тело Дианы Каполла опускалось в землю, в свой новый дом, до Франчески не сразу донесся тихий мужской голос:

– Ты звонила мне, помнишь? – Альберто не сводил глаз с процессии, словно завороженный тем, как земля принимала очередное тело в свои объятия.

– Всего лишь ошиблась номером, – голос женщины прозвучал равнодушно, будто Монца и сам должен был это понять. Тот вечер она хотела бы вычеркнуть из памяти. Она поддалась давлению, и наполовину выпитая бутылка вина сыграла свою роль. Сутки без сна, алкоголь – все это погрузило ее в забытье. А утром, увидев пропущенный уже от него, она не стала перезванивать. Минутная слабость, когда она была готова сдаться, закончилась в тот же день.

Ироничный смешок сорвался с уст наследника престола. Он, конечно, не верил ни единому слову. Как поверить в такое нелепое объяснение, когда экран его телефона неистово сигналил, трижды высвечивая её номер? То, что это была именно она, Монца понял уже после. Сначала был Фарини, чей лаконичный доклад о результатах вскрытия резанул, словно бритва. А затем этот номер – от самого Фарини – на случай, если Альберто вдруг вздумает связаться с Ришар.

– Трижды? – На этот ядовитый вопрос француженка лишь закатила глаза, не в силах сдержать раздражение. Она судорожно убеждала себя, что сейчас не место и не время для выяснений. Она не обязана отчитываться. Не обязана объяснять, что толкнуло её на этот звонок. Вместо этого она устало фыркнула и, отвернувшись, пробормотала:

– Ну вот, на третьем я поняла, что ошиблась. Тебя волнует количество или что? Я заняла линию твоих дам, и ты провёл вечер в одиночестве?

– А если так, то что? Вернёшь мне потерянный вечер с процентами? – Альберто, словно хозяин положения, вынул руку из кармана и обвил её талию, заставляя Франческу сделать шаг навстречу, прижавшись к его боку.

– Одним поступком ты перечеркнул всё хорошее впечатление о себе, – Франческа мгновенно сбросила его руку и отступила на несколько шагов, увеличивая дистанцию между ними. В ответ мужчина лишь презрительно фыркнул. – Я просто хотела поговорить о сестре, но, кажется, это бесполезно.

– Абсолютно, верно. О женщинах и с женщинами, я предпочитаю говорить в горизонтальном положении, а ты пока не горишь желанием присоединиться. Но если передумаешь, мой номер у тебя есть. – Монца не стал задерживаться, резко развернулся и, чеканя шаг по мощёной дорожке, направился к выходу с кладбища.

Идя к машине, он и сам не мог понять, что так выводило его из себя. Сообщение, пришедшее ночью из того злополучного дома, которое не давало ему покоя, или эта неприкрытая ненависть француженки к его персоне? Они ведь точно не встречались раньше, и оскорбить её он никак не мог. Или мог? Почему Альберто был так уверен в том, что они не встречались?

Мужчина застыл у дверцы своего авто, рука замерла, не касаясь ручки. Для такой ненависти и призрения должна быть причина. И дело было явно не в мимолетной интрижке с ее сестрой пару лет назад. Похоже, придется поступиться принципами и попытаться договориться с Ришар… без привычной прелюдии. Глубоко вздохнув, блондин спрятал ключи и, развернувшись, вновь побрел туда, откуда только что пришел.

Ришар, прищурившись, застыла на месте, взглядом выискивая знакомые лица в скорбной толпе, пришедшей проститься с Дианой. Внимание её, словно магнитом, притянуло к юношеской фигуре, одиноко застывшей в отдалении. Он стоял, словно тень, отбрасываемая надгробьями, и с тоской смотрел на могилу. Когда гроб, словно проглоченный землей, исчез из виду, он сомкнул веки, словно стремясь отгородиться от беспощадной реальности. В своём зелёном костюме, контрастирующим с траурной чёрной футболкой, он невольно притягивал взгляды. Он словно врос в землю, опираясь на древний ствол дерева, чьи ветви, тянулись над соседним надгробием. Франческа узнала его мгновенно. Марко Ди Маджио. Юный студент Миланского института. Тот самый шестнадцатилетний мальчик, ставший инструментом шантажа в сторону Каполла. Но она была не единственной, кто заметил его. Леонардо Фарини, отошедший от могилы, хмуро буравил взглядом молодого человека. Видимо, меньше всего на свете он ожидал встретить его здесь. У него не было права, словно обманутому мужу, с ревностью в глазах вышвырнуть наглеца за ворота кладбища. У него вообще не было никаких прав. И ему оставалось лишь безмолвно сжимать кулаки, прожигая взглядом ненавистную фигуру. Оправдать в своей голове поступки Дианы он не смог даже спустя три дня. Ни тогда, когда забирал её бездыханное тело из морга, ни тогда, когда, сцепив зубы, в который раз пересматривал компрометирующие видео на проклятой флешке, не в силах заставить себя уничтожить её, не просмотрев всё, что на неё собрали.

Если бы она только сказала…

Франческа, казалось, улавливала каждый импульс в сознании владельца холдинга, словно читала его мысли. Легкой тенью она скользнула к студенту, намереваясь увести его подальше от опасного взгляда мужчины. Пусть внешне он и сохранял невозмутимость, буря внутри чувствовалась почти физически. Едва слышный стук каблуков возвестил о ее приближении, и парень, словно очнувшись от транса, настороженно встретился с ней взглядом.

– Ты ведь Марко, верно?

– Вы журналист? – Грубый вопрос вызвал на ее лице снисходительную улыбку. Такой юный, а уже обжегся на людях. Похвально. В этом мире без осторожности не выжить.

– Я нет, а вон та дама – да, – почти незаметный кивок в сторону Росси, которая не давала покоя вернувшемуся принцу, – Поэтому, давай прогуляемся, пока она не обратила на нас свое внимание.

В темных глазах Ди Маджио Ришар прочитала бурю невысказанных слов, но, возможно, траур или понимающая улыбка француженки сыграли свою роль. Она ведь тоже знала эту боль потери, эту зияющую пустоту внутри. Ощущение, будто от тебя оторвали часть души, а остальное выбросили за ненадобностью. Марко кивнул и, оттолкнувшись от дерева, покорно последовал за владелицей глянца.

В тишине, словно в коконе, они дошли до её автомобиля, не обменявшись ни единым словом. И лишь когда её рука потянулась к дверце, он резко, почти грубо, остановил её. Хватка его пальцев была болезненно сильной, а взгляд тёмных глаз выдавал бурю, бушующую внутри.

– Вы ведь знаете обо мне и Диане? – как ни старался юноша, дрожь в голосе предательски выдавала его смятение.

Франческа глубоко вздохнула и повернулась к нему всем корпусом.

– Знаю. И сейчас я делаю всё, чтобы это не стало достоянием общественности.

– А есть ли смысл? Её уже не вернуть, – прошептал он, и Ришар поймал себя на мысли о том, насколько же изранена душа этого мальчишки. Потерять родителей в раннем возрасте, чудом вырваться из объятий смерти после аварии, затем лицом к лицу столкнуться с той, кто лишила его семьи, и похоронить и её.

– Ты думаешь, она хотела бы, чтобы и твоя жизнь оборвалась следом? – Ришар изо всех сил старалась донести до парня смысл своих слов, как можно лаконичнее. Каполла так трепетно хранила тайну, связанную с этим ребенком, что предпочла умереть, лишь бы она не выплыла наружу. А он готов вывернуть ее жизнь наизнанку, выставить на всеобщее обозрение, только потому что Дианы не стало. Франческа чувствует, как чужие пальцы разжимаются на ее запястье, и тихо открывает дверцу машины. – Я подвезу тебя, садись.

Едва она запускает двигатель, прислушиваясь к ровному гулу мотора, Ди Маджио едва слышно шепчет, вцепившись в ремень безопасности:

– Это все из-за меня.

– Зачастую люди винят себя в том, в чем не виноваты вовсе. Диана умерла не из-за тебя, а из-за аллергической реакции на укус насекомого, – произносит Франческа, выезжая с территории миланского кладбища и бросая мимолетные взгляды на студента, который, поджав губы, обдумывает ее слова. – Не думаю, что ты знал об этой аллергии.

– Если бы я ее послушал… – Марко шумно вздыхает. Брюнетка ждет продолжения, которое не заставляет себя ждать. Откинувшись на спинку сиденья, парень достает телефон и одним движением пролистывает галерею фотографий. На каждой из них – лицо Дианы. – Мои родители погибли в аварии, а меня чудом спасли. Мне было тогда шесть лет, и я не особо понимал, что значит остаться сиротой. К счастью, были живы бабушка с дедушкой, которые взяли меня под опеку. Став старше, я задумался, как двум пенсионерам под силу содержать и воспитывать ребенка, оплачивая почти все его желания и увлечения? Позже я узнал, что на мое имя ежемесячно поступают внушительные суммы, из которых они, как опекуны, и черпали средства на мое воспитание. Ну, поступают и поступают, я не вникал.

– Как ты узнал, от кого они приходят?

– Мне исполнилось четырнадцать, когда пришло письмо. Там была статья об автокатастрофе, в которой погибли родители, и данные о счетах, с которых осуществлялись переводы. – Кажется, Ришар знает продолжение. Наверняка парень стал искать информацию о владельце счета. В тот год Диана как раз встала во главе института в Милане, и заголовки о ней пестрели в каждой газете и интернете. Зеленые глаза женщины не отрываются от дороги, а молчание призывает продолжать. – Я просто хотел убедиться, правда ли это. И пришел к ней в институт. Она узнала меня сразу… и потеряла сознание. Я, ошеломленный, не знал, что делать, и просто ждал, пока она придет в себя.

– А что потом?

– Она рыдала навзрыд. Исповедовалась в том, что произошло тогда, в ту роковую ночь. Как, объятая паникой, скрылась с места трагедии, а после долгие года, переводила деньги на мой счет. Прощения просила… Только вот прощать мне её было не за что. Она умоляла, обещала и дальше присылать деньги, устроить меня в институт – лишь бы я молчал, похоронил эту тайну навсегда. Она жила в кошмаре, боялась, что правда выплывет наружу, даже если это было давно и произошло по трагической случайности. Я дал ей слово. – Парень криво усмехнулся. Оказывается, сорвать этот камень с души, рассказать то, что так долго терзало изнутри – даже в какой-то мере приятно. Брюнетка молча слушала, не перебивая, и в её голове складывался пазл, вырисовывалась картина страхов, что клубились в душе Дианы, страхов, которыми так цинично воспользовались. – А потом, когда наступил подростковый бунт, я просто сыграл на её чувстве вины.

Резкий удар по тормозам бросил Франческу вперед, словно марионетку. Она повернула голову, ожидая увидеть испуг, раскаяние, что угодно, но только не это спокойное, изучающее выражение на лице студента. Мгновение назад она была уверена: Каполла совершила роковую ошибку, за которую придется заплатить жизнью. Но нет…

– Это не она тебя соблазнила… – выдохнула Франческа, и нога плавно надавила на газ, возвращая машину в поток движения. Самодовольное фырканье Ди Маджио резануло слух. Сама мысль, что он, мог пасть жертвой женщины на десять лет старше, казалась ему абсурдной.

– Зачем подростку искать девушку, когда рядом есть та, что готова на всё, лишь бы ее простили? – Впервые за вечер Франческа ощутила нестерпимое желание ударить этого мальчишку. Краем глаза она видела, как кривится его рот в циничной усмешке. Он прекрасно понимал, что делает. Знал каждое последствие. – Мне тогда только исполнилось шестнадцать, а Диана уже привыкла ко мне, расслабилась. После первого раза она умоляла забыть. Игнорировала. Запирала кабинет. Не отвечала на звонки. А потом был второй, третий… Но пару месяцев назад в ней что-то сломалось. Я думал, она сдалась. Потому что сама стала искать этих встреч. Звонки участились, мы даже начали вместе выбираться: снимали дом на выходные, уезжали за пределы Италии…

Тихий смешок сорвался с губ Франчески. Нет, Диана не сдалась. Диану начали шантажировать, и она предпочла отдаться течению. Раз об их связи уже узнали, какой смысл пытаться все забыть? Грех был совершен, и отрицать его было бессмысленно.

Первые слова о невиновности Марко теперь жгли язык, словно яд. Она готова была ими захлебнуться. Виновен. Виновен в том, что не обуздал зверя внутри, в том, что утопил бедную Диану в пучине вины за грех десятилетней давности, когда она была таким же юнцом, как и он сейчас. Виновен в том, что ослеп от похоти, не заметив отчаянных сигналов, которые Диана посылала ему. Если бы хоть на миг он оторвался от удовлетворения своих желаний, он бы увидел… он бы просто обязан был увидеть.

– Тебя нисколько не смущало, что у нее был мужчина? – Она пыталась вытянуть из студента хоть каплю смущения, хоть искру сомнения, но в ответ получала лишь невозмутимую улыбку. Словно личная жизнь Дианы была для него пустой звук.

– Она сказала, что это не проблема. Один раз, и никто не узнает. А потом… я не спрашивал, – ответил он, пожимая плечами. Ришар поклялась себе, что сейчас вышвырнет его из машины. Казалось, только Монца был способен вызвать в ней такой шторм ярости, но нет, вот он, достойный соперник, восседает на пассажирском сидении и раздражает каждым своим вздохом, каждым небрежным движением. – Я видел их вместе пару раз. Она приходила с ним в институт, появлялась на выставках. А после тащила меня в свой кабинет.

Марко продолжал извергать слова, словно змея яд, а Франческа чувствовала, как внутри нарастает ярость. Ей отчаянно хотелось вдавить педаль тормоза, чтобы самодовольное лицо мальчишки ощутило всю твердость приборной панели и замолчало навеки. При первом взгляде он казался несчастным подростком, насильно втянутым в нежеланные отношения, пленником похоти Дианы. Теперь же перед ее зелеными глазами сидел расчетливый юнец, из которого вырастет безжалостный манипулятор, шагающий по чужим судьбам к своей цели. Франческа едва сдержала порыв написать Альберто, что у того появился достойный преемник. Краткая, улыбка застыла на ее губах, отказываясь исчезнуть, как бы она ни пыталась вернуть лицу невозмутимое выражение.

Краем глаза она замечает, как студент, вновь погрузившись в мерцающий экран телефона, наконец умолкает. Видимо, исчерпал свой запас откровений. Франческа ощущает неодолимое желание выведать у него хоть что-то еще о Диане, но предчувствие подсказывает, что это ей не понравится. К счастью, до места назначения осталось совсем немного, и она надеется навсегда вычеркнуть этого парня из своей жизни. Останавливая машину у дома, адрес которого Марко пробормотал при посадке, она терпеливо ждет, когда студент выберется наружу. Но тот не спешит. Его взгляд, словно прикосновение, скользит по Ришар, оценивая ее с головы до ног. Диана была милой, наивной, доверчивой – эта женщина же, напротив, дышит изысканной красотой и… силой. В ее уверенности, спокойствии, равнодушии ко всему чувствуется некая недоступность. Франческа читает в его глазах все, что он думает, и не может удержаться от едкого замечания, мгновенно сбивающего спесь с юнца.

– Чего расселся? Давай, выходи. Мальчики твоего возраста меня не привлекают. – Парень лишь закатывает глаза в ответ, словно ее слова не имеют для него ни малейшего значения.

“Диана тоже начинала с надменности, а потом стонала подо мной трижды в неделю, почти два года подряд.”

Ди Маджио сдержался, чтобы не выплюнуть эти слова в лицо Франческе. Каполла он сломил компроматом, женщину и без того простодушную, а на эту стерву ничего не было. Тяжело вздохнув, он отстегнул ремень безопасности. Рука уже легла на дверную ручку, когда до ушей Франчески донесся тихий, но отчетливый голос:

– Ну и зря. Я мог бы удивить.

– Я видела, как ты удивлял Диану. – В голове Франчески тут же всплыли кадры злополучного видео, перечеркнувшего жизнь двадцатишестилетнего специалиста генеалогии. До сих пор оставалось загадкой, как в ее кабинете умудрились установить скрытую камеру. Вполне вероятно, что это дело рук самого Ди Маджио. Он был одним из немногих, у кого был доступ в ее личный кабинет. – И надеюсь, у тебя хватит ума не хвастаться этим перед друзьями. Не хотелось бы, чтобы ее имя полоскали в таком контексте после смерти.