Шантаж в цифрах

– Я молод, но не идиот, мадам. – Парень презрительно фыркнул и, наконец, выскользнул из машины. Франческа усмехнулась, глядя на его удаляющуюся спину. Идиот, что бы он там ни говорил. Возможно, время само расставит все по местам. А может, и нет. Возможно, Марко продолжит свой путь, устланный манипуляциями и шантажом. А возможно, тень смерти Дианы, павшей жертвой его эгоизма, всколыхнет бурю в его душе и заставит переосмыслить все. Франческа украдкой пообещала себе иногда бросать взгляд на его судьбу, лишь бы убедиться, что его слух достиг ее скромной просьбы. Но не успела она погрузиться в пучину раздумий, как резкий звук входящего сообщения вырвал ее из оцепенения. Снова.

«Забавляешься, подслушивая чужие истории, Франческа? А не хочешь ли поделиться своей?»

Женщина резко тормозит, лоб с глухим стуком встречается с рулем, словно ища там спасения. Тяжелый вздох вырывается из груди, безуспешно пытаясь развязать тугой узел отчаяния. Эти сообщения… они уже не просто осколки раздражения, а острые кинжалы паники, вонзающиеся в самое сердце. Кажется, ей снова уготовано бегство – новая сим-карта, новый номер, новая иллюзия безопасности. Или… найти того, кто дергает за ниточки, кто превратил ее жизнь в кошмарный спектакль, где каждый ее шаг виден и предсказуем? Решение сорваться в офис журнала пришло внезапно. Оставаться в тишине собственной квартиры стало невыносимо, опасно даже. Кто знает, чем обернется эта изоляция? Еще одной пустой бутылкой вина? Бесконечными призрачными звонками Монца? Или, что еще страшнее, разум не выдержит напряжения, и она просто сорвется в пропасть с собственного балкона? Проверять не хотелось. Ришар резко развернула автомобиль на перекрестке и, словно спасаясь от невидимого преследователя, унеслась в редакцию журнала «STILE & SFARZO». Будь Летиция жива, сестра непременно бы поинтересовалась, какого черта она перенесла офис из солнечного Неаполя в этот сонный пригород Милана. Но сейчас Франческа была даже благодарна этой вынужденной перемене.

Пригород встретил Ришар очарованием узких мощеных улочек, не тронутых суетой туристических толп. Дома увиты зеленью кустарников и яркими всплесками цветочных клумб. Франческа всегда ценила Италию за эту щедрую, теплую осень, когда зелень держится до самого сердца октября. Офис журнала занимал последний этаж многоэтажного бизнес-центра, увенчанного просторной террасой. Современное двухуровневое пространство. Внизу – оживленное поле рабочих столов, компьютеров и удобных кресел, расставленных так, чтобы вокруг царила атмосфера свободы и простора. На верхнем уровне – строгий конференц-зал с массивным деревянным столом, окруженным лаконичными офисными стульями, и бывший личный кабинет Летиции.

Панорамные окна, во всю стену, открывали Ришар и ее коллегам захватывающий вид на город. В погожие дни работа перемещалась на террасу, обставленную мягкими креслами-мешками, столиками для ноутбуков и даже лежаками для тех, кто хотел понежиться в лучах солнца в перерыве. Интерьер, выдержанный в нейтральной гамме белого, черного и древесных тонов, не отвлекал от работы, не раздражал глаз и настраивал на продуктивный лад.

Едва Франческа переступила порог стеклянных дверей, стягивая на ходу коричневые перчатки, ее тень-помощник, правая и левая рука в одном лице, уже вился рядом, шепча последние новости: материал для номера готов, поблескивает свежей краской на столе, а в кабинете ее ожидает… гость. Легкое удивление скользнуло по лицу Франчески – визитов она не ждала. Кивнув, и доверив черное пальто заботливым рукам помощника, она направилась в кабинет. Там, в царственных объятиях ее рабочего кресла, небрежно расположилась Габриэлла Росси. Франческа вопросительно изогнула бровь, требуя объяснений этому внезапному появлению. Теледива не заставила себя долго ждать.

– Ты задержалась, – проворковал ее голос, от которого у Франчески невольно дрогнули скулы. Решение приехать сюда было спонтанным, и Габриэлла никак не могла знать о ее визите. Значит…

– Я и не планировала быть здесь. Отсюда вполне логичный вопрос, Габриэлла. Что ты здесь делаешь? – Тихо прикрыв за собой стеклянные двери, чтобы обрывки их разговора не достигли чутких ушей редакции, Франческа терпеливо ждала ответа. В голове же уже зрел план серьезного разговора с помощником и службой безопасности.

– Уверяю тебя, я здесь только ради встречи. Если бы ты не приехала, я бы позвонила лично, – Росси наконец соизволила оторваться от чужого кресла, обходя массивный рабочий стол. Её клетчатое пальто, словно трофей, покоилось на самом краю.

– Можно было начать с этого. Чем я обязана визиту? – Франческа оставалась у двери, не двигаясь вглубь собственного кабинета. Её зеленые глаза, острые, как у кошки, не отрывались от лица гостьи. Она наблюдала, как на этом кукольном личике промелькнула тень раздражения, но Габриэлла быстро взяла себя в руки, натягивая маску добродушной улыбки.

– Хотела предложить твоему журналу материал для нового выпуска. Я передала его твоему помощнику. – С этими словами француженка одним стремительным шагом оказалась у коммутатора и, нажав кнопку, связалась с ассистентом. Габриэлла следила за каждым её движением, как ястреб за добычей.

– Материал, что принесла госпожа Росси. Принесите его мне немедленно. – Высокая зарплата и минимум вопросов обеспечивали скорость исполнения. Уже через минуту Франческа, нахмурившись, изучала распечатанную статью. Глаза скользили по строчкам, а затем Ришар недовольно цыкнула и скомкала бумагу изящными ладонями. – Это мы печатать не будем.

– Почему? Вполне подходящая статья для твоего журнала. – Габриэлла делала вид, что не понимает отказа. Или действительно не понимала. Брюнетка презрительно фыркнула, отправляя скомканный лист в мусорную корзину одним отточенным движением. На белом клочке еще можно было различить заголовок, зловеще мерцающий: «Смерть и жизнь Дианы Каполла».

– Во-первых, копаться в жизни человека, которого только похоронили – верх нетактичности. Во-вторых, я не стану этого делать из уважения к Диане. В-третьих, мой журнал никогда не опустится до публикации статей, основанных на слухах и домыслах. – Каждое слово – аргумент. Каждая фраза – отражение личных принципов, которые Франческа не собиралась предавать.

– О, Боже, не будь такой занудой! Ты же, как журналист, должна трепетать перед сенсацией, – Габриэлла снисходительно фыркнула, отмахиваясь от всех доводов. Она вальяжно прохаживалась по кабинету Франчески, звонко чеканя каблуками по паркету. Франческа же, подперев подбородок замком скрещенных ладоней, неотрывно следила за ее дефиле. Как объяснить этой пронырливой теледиве, что человеческая жизнь, хрупкая и беззащитная, которую может раздавить ее статья, неизмеримо важнее жалкой сенсации? Нестерпимо хотелось схватить телефон и шепнуть Фарини, что Росси продолжает рыть землю в поисках компромата на Диану. Но смартфон томился в кармане пальто, недосягаемый, словно мираж.

– В том-то и дело, Габриэлла, я – не журналист.

– Никогда не поздно начать, знаешь ли, – прозвучало в ответ с оттенком раздражения. Словно Росси была оскорблена отказом, и Франческа немедленно должна была переквалифицироваться в ищейку сенсаций, а затем, с благодарностью в глазах, преподнести ей, как трофей, разгромную статью.

– Если я начну, какую сенсацию я раскопаю о тебе, Габриэлла? – расслабленно брошенный вопрос повис в воздухе, заставив шатенку замереть. Она нервно закусила губу, лишив ее глянцевого блеска персиковой помады.

Звезда итальянских эфиров замерла, словно статуя, подбирая ускользающие слова. Эта мысль не приходила ей в голову раньше. Хотя, по собственному опыту, она прекрасно знала, насколько дотошны журналисты: за одной сенсационной статьей тут же последует другая. А Ришар уже создала себе имидж той, кто идет до конца. Значит, Габриэлла, предложившая ей эту авантюру, следующая в очереди. Встряхнув копной светло-каштановых волос, Росси вновь повернулась к Франческе, ослепляя уверенной улыбкой.

– Ну, нет так нет. Не будем же спорить, верно? Думаю, ты права, со статьей я поторопилась. Просто выпущу эфир о ее жизни, чтобы почтить память. – Уверенность в голосе, подкрепленная широкой улыбкой, многих бы сбила с толку, но владелица глянца видела этот неприкрытый страх, мелькнувший в глазах теледивы после ее короткого вопроса. Франческа едва слышно хмыкнула в ответ, откидываясь в кресле. Таких как Габриэлла она встречала множество в своей прошлой работе. Показная самоуверенность, эгоистичность, убеждение, что все им обязаны – но стоит повернуть ситуацию в сторону, где подобное касается их самих, они тут же тушуются и отступают, соглашаясь с твоими доводами. Как и сейчас. – Давай поговорим об этом чуть позже, может, через пару недель. Кстати… Оливия наконец-то открывает выставку античного искусства и прислала мне приглашения. Одно для тебя.

Перед глазами Франчески возник алый конверт с витиеватой надписью ее имени. Приглашение на выставку античного искусства в королевском дворце Турина. Дата открытия – через две недели. Она рано или поздно все равно собиралась встретиться с владелицей музеев, так что это приглашение пришлось как нельзя кстати. Кивнув, Ришар увидела, как Росси широко улыбается в ответ. Легким движением она схватила свое пальто, по-приятельски махнула ладонью на прощание и исчезла из кабинета.

Убедившись, что телеведущая скрылась за дверями редакции, женщина тут же нажала на коммутатор, связываясь с помощником.

– Предупреди службу безопасности и сотрудников. Никто не должен переступать порог редакции без предварительной договоренности. Будь он хоть трижды звездой эфиров, королевским принцем или самим президентом. Статью, что принесла Росси, уничтожить без следа и убедиться, что она не попадет в печать ни под каким видом.

Убирая палец с кнопки, женщина устало окинула взглядом алый конверт, лежащий перед ней. Она мечтала лишь об одном: чтобы жизнь вернулась в прежнее русло. Просыпаться, работать, изредка баловать себя вылазками к достопримечательностям – без этого кошмара, без нервной дрожи от звука каждого сообщения, без постоянного шантажа, висящего над головой, словно меч. Неужели это непомерная плата за спокойствие?

Chapter 7

Турин, Королевский дворец, 10:57

Франческа выпорхнула из машины, и ее дыхание перехватило от восторга. Перед ней, словно видение из прошлого, возвышался дворец, чьи величественные фасады обрамляли площадь, подчеркивая монументальность и историческую значимость места. Богатая архитектура классического стиля, утонченные окна и изящные балюстрады – все говорило о былом величии. Напротив, на постаментах застыли всадники, словно стражи, охраняющие вход. Ажурные ворота с декоративной решеткой ограждали территорию, словно приглашая заглянуть вглубь. Никогда прежде она не бывала в Турине. Работа в пригороде Милана, дом в Неаполе – ей и не думалось, что нужно ехать так далеко за красотой. Но, возможно, она ошибалась. Турин, раскинувшийся у подножья Альп, опьянял чистейшим горным воздухом и завораживал захватывающими пейзажами. Каблуки отбивали четкий ритм по брусчатке, когда женщина спешила ко входу. Итальянская осень, благосклонно удерживая стрелку термометра в районе восемнадцати градусов, все же посылала ледяные порывы ветра с Альп, пронизывающие до костей и заставляющие бежать к распахнутым дверям. У входа ее ожидал седовласый мужчина, очевидно, исполняющий роль смотрителя дворца. Тихим голосом он попросил предъявить приглашение. Франческа, извлекая из сумочки алый конверт, протянула его смотрителю. Получив кивок и краткие указания, как пройти к месту назначения, она вошла внутрь. Обычно королевский дворец, открытый для туристов за скромную плату, сегодня, в преддверии выставки в одном из крыльев, стал территорией избранных, доступной лишь по приглашениям. Интересно, во сколько обошлась эта прихоть Сальви музейным убыткам? Впрочем, вряд ли Оливия, как владелица, понесла ощутимые потери. Она вполне могла позволить себе закрыть все двери, если закрытая выставка сулила прибыль, превышающую доход от толп туристов, праздно шатающихся по коридорам.

Бывшая резиденция королей встретила ее роскошью интерьера. Мраморная лестница, украшенная скульптурами и изящными балюстрадами, манила на второй этаж. Франческа, обхватив ладонью прохладные перила, с любопытством оглядывала стены, богато декорированные барельефами и картинами. Взгляд скользил по резным колоннам и величественным статуям. Изящные арки, увенчанные фресками, тянулись к самому потолку. Классические настенные и потолочные светильники наполняли пространство мягким светом, придавая ему величие и элегантность, достойные королевских особ.

Добравшись до нужного крыла и миновав несколько проходных залов, поражающих своим великолепием, владелица глянца пообещала себе вернуться сюда позже. Она остановилась у порога, за которым ее ждала тишина музейного зала, посвященного скульптуре. Лишь вдалеке, словно призраки, скользили фигуры посетителей, обмениваясь тихими репликами. Ришар взяла из рук услужливого юноши бокал шампанского и вошла. Ее взгляд сразу же приковала величественная скульптура обнаженной женщины из светлого мрамора, установленная на строгом квадратном постаменте. Казалось, она дышит, живет своей жизнью, вот-вот сойдет с пьедестала и, фыркнув, отправится по своим делам. В глубине зала, среди колонн и арок, терялись другие изваяния: барельефы, бюсты, фигуры, каждая из которых свидетельствовала о титаническом труде и страсти Оливии. Благодаря архитектуре дворца, с его сводами и колоннами, ощущение невесомости лишь усиливалось. Ришар не замечала, как с наслаждением разглядывает каждую деталь, скользя взглядом по мрамору и гипсу, словно впитывая в себя душу каждой статуи. Каждая из них дышала жизнью: казалось, даже щетина на мужских скулах пробивалась сквозь мраморную кожу. Складки одежд, лучики морщин у глаз – ум отказывался верить, что это творение рук человеческих, что все это – лишь камень, превращенный в застывшее великолепие. Достигнув конца первого зала, Ришар замерла, очарованная композицией, что пленила ее взгляд с самого начала: слева – фигура, словно сам скульптор, колдующий над образом женщины. Они обе, прильнувшие друг к другу в укромном уголке, купались в мягком свете прожекторов, маня чистотой безупречного белого. Их окружали другие статуи и инструменты, создавая иллюзию творческой мастерской, где рождается чудо. Но чудо ли это? Скульптура женщины казалась Франческе до боли знакомой. Быть может, Оливия, творя этот образ, вдохновлялась кем-то, чьи черты до жути напоминали пропавшую год назад журналистку.

Именно её лицо всплывало в памяти, когда Франческа неотрывно смотрела на изваяние. Даже родинка у левого глаза – точная копия. Репортера так и не нашли, дело закрыли за недостатком улик. Шептались, она обожала скандальные статьи, погубившие не одну карьеру. Наверняка, эта скульптура – просто дань памяти. Образ репортера был достаточно ярким, чтобы запасть в душу. Брюнетка едва заметно усмехнулась и прошла дальше, в другой зал, где наконец-то встретилась с виновницей торжества.

В стильном комбинезоне, словно сотканном из теней и света: черный верх с широкими бретелями и глубоким V-образным вырезом перетекал в каскад белых и черных полос, ниспадающих по брюкам свободного кроя – Оливия сама казалась живой скульптурой, сошедшей с пьедестала. Пепельные локоны, уложенные в крупные волны, небрежно перекинуты через плечо, а крупные золотые серьги перекликались с массивным золотым поясом, обвивавшим её талию. Заметив владелицу глянца, женщина одарила её короткой улыбкой и приблизилась, позволяя Франческе отметить полное отсутствие макияжа, которое порой превращало эту молодую женщину в настоящую хищницу.

– Спасибо, что пришла, – надменный тон владелицы галереи казался неизменным. Утончённый образ рассыпался прахом, стоило Сальви открыть рот. Но сегодня Франческе было не до этого. Она слишком увлечена искусством и бокалом шампанского, чтобы обращать внимание на колкости.

– Было бы невежливо отклонить личное приглашение. Тем более, оно того стоило, выставка великолепна.

– Благодарю, я потратила на неё несколько лет, – отозвалась женщина, слегка склонив голову. В этот момент в зале возник Антонио Руссо, Франческа видела его появление краем глаза. Он был словно отражение Оливии: чёрные брюки, чёрная рубашка, и белоснежный пиджак, подчёркивающий мощь его плеч. Ришар смогла проигнорировать короткую, едва заметную улыбку, скользнувшей по его лицу, когда тёмные глаза встретились со взглядом Сальви.

“Будь здесь Габриэлла, она бы прыгала от восторга, что вы даёте ей повод,” – едва не сорвалось с губ француженки. Но Росси пока не было видно, и она предпочла промолчать, лишь тихий стук каблуков эхом отдавался в зале, пока она шла дальше.

Взгляд её упал на скульптуру: обнажённый человек, изогнувшийся в мучительной позе на камне. Каждый мускул, каждая деталь тела были проработаны с невероятным вниманием к анатомии. В напряжённой позе, в выражении лица застыла затаённая динамика. Обнажённость позволяла проследить каждую линию тела: слегка проступающие рёбра, напряжённые мышцы пресса, страдальческое выражение лица. В этом изваянии Франческа вдруг увидела политика, так ярко блиставшего на прошлых выборах, но не дошедшего до финиша. Он не исчез бесследно – по крайней мере, так гласили официальные источники. Якобы, он решил не соперничать с Руссо, снял свою кандидатуру и переехал с семьёй в Испанию. Или нет? Женщина нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти обрывки новостей, связанных с его именем. Она помнила скандал, разразившийся между ним и Антонио, помнила, как его смаковали все СМИ, но после – словно отрезало. О человеке будто разом забыли.

Дальше – больше: в каждой статуе, закованной в гипсовый плен, Ришар видела знакомые лица. Наваждение, не иначе. Оливия – скульптор, и ей простительно черпать вдохновение в лицах, мимолетно встреченных в жизни. Или же это разум Франчески, измученный напряжением, играет злую шутку, выискивая ускользающее сходство? Пытаясь постичь причину своего смятения, женщина замерла перед очередным изваянием, задумчиво закусив губу, отгородившись от всего мира. Тихий, обволакивающий голос, полный нескрываемого восхищения, словно невидимая рука, вырвал её из омута мыслей. Он прозвучал за спиной неожиданно:

– Надо же, ещё одно произведение искусства.

Повернувшись, Франческа тут же нахмурилась. Источником раздражения, как всегда, оказался этот королевский засранец, Монца, который сейчас смотрел на неё с ленивой усмешкой, держа в руках два бокала с шампанским. Прежде чем ответить ему, она окинула его взглядом. Неужели этот человек когда-нибудь выглядит иначе, чем будто сошел с итальянского подиума? Бордовые брюки облегали ноги, белая рубашка, небрежно заправленная в них, то и дело заставляла задерживать взгляд на полоске кожи, видневшейся из-под расстегнутых верхних пуговиц. Светлые волосы, как всегда в беспорядке, прикрывали длинными прядями глаза, изучающие её в ответ. Проникни сюда пронырливые журналисты, все газеты тут же пестрели бы заголовками о том, что королевский наследник явился на мероприятие с девушкой в парных нарядах. Франческа мысленно пожалела, что сегодня выбрала белую блузку с объемными рукавами и винную юбку на запах с высоким разрезом. Хотя она вообще не думала, что его несравненное высочество тоже был приглашен на это мероприятие.

– Надо же, какой нелепый подкат, – женщина не смогла сдержать язвительного фырканья, отбрасывая волну каштановых волос за спину. Казалось, еще пара таких встреч, и она окончательно утратит способность удивляться.

– Это далеко не подкат. Просто не мог не отметить, как ты сегодня хороша, – мужчина слегка склонил голову, не отрывая взгляда от собеседницы. То ли врожденный французский шарм, то ли годы работы в редакции глянцевого журнала, но каждый выход Франчески был усладой для глаз. Она умела создавать стильные, утонченные образы, филигранно подчеркивающие ее фигуру. Вот и сейчас, его взгляд скользил по винной ткани юбки, обтекавшей бедра, а высокий разрез дразнил обещанием стройных ног, мелькавших при каждом ее движении. Франческа тихо хмыкнула, приняла протянутый бокал и осушила его наполовину. Искренность комплимента захотелось приглушить алкоголем, чтобы окончательно не потерять голову.

– Ты следишь за мной, Монца? Почему каждый раз наши пути пересекаются? – Ришар не сдержала тихого ворчания, пытаясь вытянуть из принца ответ на вопрос, который терзал ее.

– Думаешь, мне совсем нечем заняться? – ленивая усмешка скользнула по его лицу, тут же утонув в гранях бокала с вином. Брюнетка, затаив дыхание, следила за этим плавным движением, словно ждала удара. Его внезапное появление здесь, в этом месте, где и она, казалось слишком подозрительным. Если это не случайность, ей необходимо выяснить причину столь настойчивого внимания к своей персоне. – Оливия пригласила и меня. А поскольку выставку она открыла в родовой резиденции моей семьи, я был просто обязан почтить ее своим присутствием.

– Твоей семьи? – этот вопрос, казалось, на мгновение выбил Альберто из колеи. Но, увидев искреннее непонимание в изумрудных глазах Ришар, он тихо рассмеялся и поспешил объяснить:

– Для девушки, прожившей в Италии два года, ты на удивление мало знаешь об этой стране. Это Palazzo Reale Torino – Королевский дворец, возведенный специально для резиденции Савойской династии во второй половине семнадцатого века. Идем, проведу тебе небольшую экскурсию.

Франческа, словно зачарованная, не находит в себе сил сопротивляться, когда бокал выхватывают из ее рук и возвращают на столик-тень, притаившийся у входа в зал. Ее увлекают за собой, заставляя каблуки отбивать торопливую дробь по мрамору в попытке угнаться за стремительным мужчиной. Лишь слабый протест срывается с ее губ – что это неуместно и невежливо, вот так, покидать выставку. Монца, уносящий ее прочь по лабиринту давно знакомых коридоров, лишь пренебрежительно фыркает в ответ, оставляя ее слова без внимания.

Они вновь спускались по мраморной лестнице, чтобы затем затеряться в лабиринте дворцовых коридоров. Альберто уверенно вел ее за руку, словно держал в ладонях нечто бесценное и хрупкое. Открыв дверь и пропуская Ришар вперед, он нарушил молчание:

– Начнем с того, что тебе непременно понравится. – Ришар замирает, пораженная видом библиотеки, уходящей в бесконечность. Длинный элегантный коридор обрамлен шкафами, ломятся от книг, бережно укрытых стеклом от пыли и времени. В центре возвышается круглый книжный шкаф, притягивая взгляд редкими изданиями. Даже сводчатый потолок, расписанный изящными узорами, меркнет перед великолепием старинных гравюр и бесценных фолиантов, заполняющих полки. Кажется, она затаила дыхание, утопая в этом море знаний. Прислонившись к дверному косяку, Альберто усмехается с пониманием. – Здесь более двухсот тысяч томов. Часть из них собрана королем Карлом Альбертом. Здесь и рукописи, и рисунки, и пергаменты, в основном посвященные истории древних сардинских государств, военному делу и геральдике.

– Потрясающе, – шепчет Ришар, не отрывая взгляда от исторических сокровищ, чье золотое тиснение вспыхивает в мягком свете библиотеки. Альберто наблюдает, как она увлекается, устремляясь к деревянным столам с экспонатами под стеклянными витринами и глобусом, покоящимся под прозрачным куполом. Стук ее каблуков эхом разносится по деревянному полу.

– Знал ведь, что зацепит! – Он заметил хмурый взгляд, скользнувший по нему, и вскинул брови в немом вопросе. – Что-то не так?

– Нет, ничего, – прозвучал глухой ответ, и женщина вновь погрузилась в изучение библиотеки. Ей отчаянно хотелось спросить, зачем Монца устраивает весь этот спектакль, но она и без слов знала ответ. И лучше уж промолчать, чем в который раз убедиться в своей правоте. Пока он держит свои колкости и флирт при себе, его еще можно выносить. Завершив осмотр, она вернулась к дверям, бросив короткую, едва заметную улыбку озадаченному ее уклончивым ответом блондину. – Куда дальше?

– Куда пожелаешь, весь дворец в нашем распоряжении, – Альберто с деланным безразличием повел плечами, готовый по первому ее знаку повести за собой, в любую сторону. Продемонстрировать великолепие каждой комнаты, запутать в лабиринтах коридоров, вывести в прохладу сада, если ей вдруг понадобится вдохнуть свежего воздуха и отвлечься. Лишь бы только мысли не возвращались к тому утреннему сообщению, вырвавшему его из неги сна:

«Такая долгая прелюдия, Ваше Высочество! С каких пор вы так печетесь о женщине, которую нужно просто трахнуть?»

А он ведь и не против, только вот покоя не дает откровенная ненависть к нему, причины которой он хочет выяснить. Несомненно, после секса против воли, что сродни изнасилованию причины его ненавидеть у нее точно будут, но хотелось бы уточнить сначала прошлые. Его взгляд натыкается на вытянутую ладонь в сторону правого коридора, и тихий голос озвучивавший вопрос: