Шантаж в цифрах

– Ты вытащил нас из спален, чтобы молчать, Фарини? – Антонио, с его неизменным дефицитом терпения, прорычал сквозь тишину, словно разбивая хрупкий лед. Политик вальяжно восседал в кресле, закинув ногу на ногу, в руках покачивался бокал с янтарным отблеском коньяка. Руссо можно было понять: нервы у всех были оголены, как провода, готовые вспыхнуть от малейшей искры. Каждый искал способ удержать себя в руках. Леонардо и сам бы с удовольствием приложился к бутылке или нашел другой способ расслабиться, но в тот момент, когда он уже готов был это сделать, Диана едва не выстрелила себе в висок.

– Простите, задумался. К слову, вы не заметили ничего странного, пока шли сюда? – Слабая, едва заметная улыбка тронула лицо Фарини, когда он повернул свою белобрысую голову в сторону политической звезды.

– Я заметила свет в закрытых комнатах. Пыталась открыть, но безуспешно, – Рената нахмурилась, чуть слышно подавая голос. Она, как и в прошлый раз, отказалась от кресла, предпочитая стоять у окна, вглядываясь в темноту. Риккардо, хоть и пытался скрыть, следил за каждым движением своей бывшей невесты, бросая на нее украдкой взгляды.

– На первом этаже закрыты все комнаты, кроме библиотеки, кухни и выхода в оранжерею. На втором открыты все ванные комнаты и спальни. На третьем – закрыто все, – Франческа устало зевнула, прикрывая рот ладонью. Она пришла последней, именно поэтому. Проводив Оливию и ушедшего в себя наследника престола, она решила проверить двери по пути, отмечая расположение на схематичной карте особняка. – Если среди нас нет любителя вскрывать замки, то проверять и искать тут особо нечего.

– А если есть? – Ехидный голос из другого угла комнаты заставил женщину усмехнуться в ответ. Маттео, замерший возле одного из книжных шкафов, удерживал в пальцах увесистый том с прозаичным названием “Загадки истории”. Франческа еще в прошлый раз заметила, что один из стеллажей словно подбирался специально для них, и в каждой книге проскальзывали слова: загадка, тайны, секреты. Словно нарочно, чтобы взгляд, скользнувший по комнате, обязательно наткнулся, вызвав в сознании определенный триггер, удерживая в напряжении, заставляя ощущать отчаяние и страх.

– Тогда ему предстоит вскрыть как минимум восемнадцать дверей в этом доме, чтобы мы могли проверить их, – Ответ женщины был спокоен, он полностью скрывал волнение, раздражение и все остальное. Сохранять такое самообладание в такой ситуации вызывало у многих восхищение.

– Либо же мы можем переждать здесь и утром уехать, – Диана слабо попыталась улыбнуться, обхватывая себя за плечи. После пережитого ее все еще потряхивало. Ришар заметил красные полосы на ее руках, будто женщина отчаянно царапала себя ногтями, в надежде взять собственную истерику под контроль. Но, судя по потухшим карим глазам, это не особо вышло. Внимание Ренаты тут же переключилось на учредителя миланского университета, которая под ее взглядом съежилась еще больше. Женщина едва заметно шевелила губами, подбирая слова о том, что, даже если они уедут, кто даст гарантии, что их не заставят притащиться сюда снова? Их заставляли нервничать не один день, посылая сообщения одно за другим, и почему же Каполла уверена, что все это прекратится, стоит им уехать отсюда? Просто сидеть в комнате, ожидая чуда, им вряд ли позволят. Поэтому нужно пытаться найти другой выход.

– Ты можешь остаться здесь. Как и любой, у кого есть подобное желание. Я никого не заставляю, – Леонардо поднялся на ноги, вытягивая руки к потолку, чтобы размять усталое и затекшее от ожидания тело. Каполла благодарно кивнула, подгибая под себя ноги, удобно располагаясь в кресле. Остальные задумались. Франческа одна из первых поднялась на ноги. Ей хотелось со всем покончить и ранним утром вернуться в свою квартиру, где она снова погрузится в работу.

– Осмотрю еще раз кухню и столовую, – Она не ждала ответа, выходя из библиотеки и быстро направляясь в сторону нужных комнат.

– Я думаю, это бесполезно, но попробовать стоит. Возьму на себя западное крыло второго этажа, – Антонио опустил пустой бокал на стол и тоже поднялся на ноги. Риккардо, тихо вздыхая, последовал за ним.

– Я возьму восточное.

– А я попробую открыть двери на первом этаже, – Маттео пристально смотрел на Леонардо, отчего тот едва заметно улыбнулся. Взгляд гетерохромных глаз настойчиво буравил его лицо, ожидая нужную реакцию. Мужчина кивнул.

– Я помогу, – Альберто, наконец-то переживший внутри себя все события у комнаты Франчески, пришел в норму и хрипло подал голос. Он, как и остальные, хотел поскорее закончить и вернуться к себе.

– Мы останемся, – Габриэлла бросила еще один взгляд на сидящую рядом Диану, понимая, что совесть не позволит ей оставить бывшую однокурсницу одну в тишине библиотеки, где атмосфера то и дело менялась, как и погода за окном, от любого действия и шума. Рената у окна кивнула, подтверждая слова телеведущей, и спустя пару минут в библиотеке остались лишь они втроем.

2:40

Франческа крайне внимательно оглядывала каждый угол кухни, заглядывая и сканируя каждую деталь. Массивный стол, сработанный из дуба и усыпанный замысловатыми резными узорами, возвышался в центре комнаты. Женщина была уверена, раньше на нем красовалась снежно-белая льняная скатерть, отбрасывающая причудливые тени на окружающую обстановку. Сейчас же вокруг стола были расставлены стулья с высокими спинками, обтянутые выцветшим бархатом винных и оливковых оттенков. Их ножки были изящно изогнуты, свидетельствуя о мастерстве краснодеревщика. В углу комнаты, словно древний страж, возвышалась этажерка, её полки, уставшие от времени, гнулись под тяжестью банок с пряностями и глиняных горшков с травами. Франческа, словно алхимик, пытающийся найти философский камень, заглянула в каждый сосуд, надеясь отыскать хоть что-то чужеродное, выбивающееся из этого пряного хаоса. Ничего. Устало прислонившись к резному буфету из темного дерева, украшенному виноградными лозами и геральдическими лилиями, она не смогла сдержать вздох разочарования. Надежда найти нить, ведущую к разгадке, таяла, как дым. Вновь завибрировал телефон, словно назойливая муха, жужжащая над ухом. Ришар возненавидела этот звук. Ей хотелось швырнуть смартфон в стену, разбить его вдребезги, лишь бы прекратить этот поток ядовитых сообщений, сводящих её с ума. С мрачным предчувствием, она разблокировала экран, и усталый мозг с трудом выцепил из потока букв зловещее послание:

“Французская трусиха. У тебя интересные принципы, Франческа. Готова раздвигать ноги перед журналюгой, но отказываешь принцу. Не раздвинешь ноги, протянешь их в гробу, сучка!”

Глубокий вдох. И выдох. Кислород, подобно животворной силе, хлынул в мозг, пытаясь унять бушующее пламя ярости. Вдох-выдох. Медленный счет до десяти, сцепив зубы. Пальцы впились в край дубового стола, закрывая глаза. Нужно взять себя в руки. Воспоминания вспыхивали, как искры костра, обжигая своей остротой. Она пыталась отгородиться от них, возвести невидимую стену между прошлым и настоящим. С кем она спит – её личное дело. И плясать под чужую дудку она не станет. Сейчас есть только она и этот стол – единственная опора в этом хаосе. Еще один вдох… еще один выдох… Ярость отступала, словно прилив, оставляя после себя лишь соленую горечь. Она почувствовала, как напряжение покидает её тело, как расслабляются мышцы. Открыв глаза, она увидела в пыльной, некогда лакированной поверхности стола своё отражение – бледное лицо, покрасневшие глаза. Но в них уже не было той испепеляющей злости. Только усталость и тихая решимость. Она справится. Она всегда справляется. Лишь ей ведомо, сколько пришлось пережить до переезда в Италию. Сколько тайн похоронено во Франции. И она похоронит любого, кто попытается эти тайны вытащить на свет. Журналист, упомянутый в сообщении, был всего лишь мимолетным увлечением, и его профессия не имела значения. Просто совпало. Или, вернее, она не придавала этому значения, пока не узнала о его истинном роде деятельности. Как только Франческа поняла, что он журналист – их пути разошлись. Она оберегала свою жизнь от любителей копаться в чужом грязном белье, не позволяя им переступать черту дозволенного. Парадокс. Она – владелица журнала, чей штат состоит из журналистов, редакторов, интервьюеров – всех тех, кого она не допускала в свою жизнь, и которыми руководила на протяжении двух лет после смерти сестры. Кстати, о ней. Летиция Ришар. Старшая сестра. Ложь, если бы она хоть раз назвала её милой и доброй сестричкой, заботящейся о её благополучии. Летиция была редкостной стервой, которую хотели придушить не только чужие, но и родственники. Благо, их было немного. Узнав о её смерти, Франческа не почувствовала ни капли сожаления. И стоя на похоронах, она безэмоционально смотрела на крышку гроба, не испытывая абсолютно ничего. Неожиданное наследство, заставившее её переехать из Франции в Неаполь, вызывало лишь злость на почившую явно не своей смертью сестру. Летицию хотелось вытащить из могилы и отправить на тот свет еще раз. А потом начались сообщения… Сначала безобидные:“Я знаю все твои секреты”. Потом они приобрели зловещий оттенок, в них начали проскальзывать детали, известные только ей. И с каждым разом их становилось всё больше, они раздражали и отвлекали от работы.

Закусив губу, Франческа вскочила на стол, погружаясь в пучину собственных мыслей. Сквозь витражные окна, лунный свет, словно серебряные нити, проникал в комнату, расцвечивая её мозаикой ночных оттенков. Дождь, наконец, стих, перестав усиливать гнетущую атмосферу, за что француженка была искренне благодарна. В мерцающем полумраке, она застыла, словно изваяние на дубовом пьедестале. Именно в этот момент её и застал наследный принц, вошедший на кухню. Прислонившись к дверному косяку, Альберто смотрел на неё сквозь рваную челку. Сейчас, в профиль, она была как никогда похожа на Летицию, напоминая ему бывшую возлюбленную. Тонкий нос, волевой подбородок, очерченные скулы, поджатые губы, отсутствующий взгляд, когда она погружалась в свои мысли так глубоко, что не слышала ничего вокруг. Урони он сейчас тарелку или банку, которых на старой кухне было предостаточно, она бы и бровью не повела. Вместо этого он подошел ближе, наблюдая, как на её лице появляется складка между бровей, когда она хмурилась, сражаясь с собственными демонами. Монца сделал еще несколько кошачьих шагов, не сводя с неё глаз. Он хотел заговорить, но слова застревали в горле, он боялся нарушить хрупкое равновесие этого момента. Каждый его мускул был напряжен, словно перед прыжком в бездну. Он знал, что одно неверное слово, один неловкий жест разрушит всё. Тишина стала почти осязаемой, давя на него, заставляя сердце биться быстрее. Он чувствовал, как пот проступает на лбу, несмотря на прохладу в комнате. Он сделал еще один шаг, стараясь не издать ни звука. Она подняла голову, и её глаза встретились с его взглядом. В них он увидел усталость, тревогу и отблески раздражения, направленные именно на него. Прежде чем он успел открыть рот, Ришар спрыгнула со стола, увеличивая дистанцию между ними, и тихим шипением нарушила молчание:

– Какого черта ты тут делаешь?

– Решил закончить то, что не успели в спальне, – Альберто усмехнулся, прислоняясь бедром к дубовому столу. Его глаза не отрывались от француженки, по лицу которой пробежали мрачные тени от его насмешливой фразы. Прищуренный взгляд скользил по нему, словно сканер, подмечая детали и делая выводы. Молча, скрестив руки на груди, она отступала, стоило ему сделать шаг в её сторону.

– Ты отказался от моего предложения. Второго шанса я не даю.

– Мужчина всегда может передумать. Тем более после показательного дефиле, которое ты устроила у своих дверей, – в его глазах отражался неподдельный интерес. Наверняка это срабатывало со всеми девушками. Выверенная улыбка, мягкие движения – всё, что он делал, было отточено годами практики на многочисленных итальянках. Он хотел, чтобы она почувствовала себя особенной, желанной, любимой. Он хотел, чтобы она поняла, что видит в ней не просто красивую девушку, а родственную душу, половинку его сердца. Безоговорочно идеальный образ принца, о котором хоть раз, но мечтала каждая девушка. Будь Франческа моложе или глупее, похожей на одну из девиц, столь любимых Монца, она бы поверила каждому слову. Каждой улыбке. Но Ришар не была такой. И поэтому она не поддавалась очарованию. Она исподлобья смотрела на блондина, который по удивительной ошибке предков носил королевскую кровь. Франческа закусывает щеку изнутри, чтобы не сорваться на банальные оскорбления. Она протягивает ладонь, словно просит милостыню, и едва слышно, с хрипотцой шепчет:

– Покажи мне свой телефон.

– Что? – В его глазах, едва различимых в полумраке кухни, мелькает удивление, которое она успевает поймать, прежде чем он встряхивает головой, пряча свои серо-зеленые омуты под рваной челкой.

– Я достаточно большая девочка, чтобы усвоить одну простую истину: если к тебе проявляют повышенное внимание, тебя хотят либо наебать, либо выебать. Так что дай мне свой телефон, чтобы я убедилась в правильности любого из вариантов.

Альберто теряет дар речи. Во-первых, он слегка шокирован циничной бранью, сорвавшейся с женских губ, а во-вторых, потому что она, черт возьми, права. Смартфон, спрятанный в кармане брюк, хранит текстовое послание, заставившее его прийти сюда ночью.

“Говорят, после ночи, проведенной с королями, многих казнили, если величественные лица оставались недовольны. Подарите королевскую ночь Франческе, Ваше Высочество. Или же “казнят” Вас!”.

Он не может показать ей свой телефон, не тогда, когда ранее пришедшие сообщения скрывают часть его прошлого. Того прошлого, что хочется стереть из памяти. Забыть, уничтожить любые напоминания, вырвать из сознания.

– То есть вариант, что я просто хочу провести ночь с понравившейся женщиной, ты совсем не рассматриваешь? – Он пытается перевести разговор, прислоняясь к столу с деланной расслабленностью, но кулаки в карманах напряженно сжаты. В ответ француженка лишь презрительно фыркает.

– Не смеши. Мы знакомы сколько? От силы шесть часов с момента моего приезда сюда. Я больше поверю, что я понравилась твоему члену, а не тебе, тем более с нашей семьей он знаком гораздо глубже. Так что перестань нести чушь и дай мне свой чертов телефон. – Ответа наследника престола она ждет несколько долгих минут, пока он, стиснув челюсть, принимает решение. Ришар не упускает возможности оглядеть мужчину еще раз. Будто не видела раньше его лицо на страницах собственного журнала. Среднего роста, следящий за собой, проводящий большую часть своего дня в спортзале, одетый всегда в брендовые вещи – пусть Альберто и мелькал на страницах как один из повес современного общества, Франческа знает, что он образован, начитан, воспитан как один из наследников королевской крови. Он будет чувствовать себя комфортно как в ночном клубе, так и в театре. Но он предпочитает вести разгульный образ жизни, прожигая день за днем по накатанному сценарию.

Франческе где-то в глубине души даже интересно, чем шантажируют королевского наследника. Спрашивать напрямую она не будет, намеренно искать информацию тоже. Она просто будет наблюдать, рано или поздно за любой неверный шаг все тайны могут вскрыться. И его, и её. И сейчас они оба знали, что они как раз находятся на этом переломном моменте. Монца продолжает молчать, так и не приняв решения, а Франческа начинает терять терпение. И тогда, когда она уже на грани, готовая в несколько шагов сократить расстояние между ними, дверь кухни скрипит, возвещая о том, что на пороге комнаты появился еще один гость. Маттео возникает на пороге кухни, его гетерохромный взгляд отражает растерянность, граничащую с тревогой. Глаза сканируют помещение, замечая Ришар и Монца, после чего из его груди вырывается судорожный вздох.

– Вы Каполла не видели? – Он никак не мог найти девушку, обыскивая комнату за комнатой, едва вернувшись в библиотеку, был встречен встревоженными взглядами Ренаты и Габриэллы. Со слов женщин, Каполла вышла минут двадцать назад и до сих пор не вернулась. Он обошел весь второй этаж. Дианы не было ни в своей комнате, ни в любой другой. Не было ее и в столовой. Риккардо и Антонио, встретившиеся ему по пути, также сказали, что не видели блондинку, пока исследовали комнаты. Франческа отрицательно качает головой, наблюдая, как тревога в глазах мужчины сменяется легким отчаянием.

– Может быть, в оранжерее? Я проверяла столовую и кухню. – Ришар направляется к выходу, не дожидаясь ответа. Это обычное логическое рассуждение: они определились с комнатами, а оранжерею оставили на потом. Скорее всего, Диана направилась именно туда, только вот вопрос “Зачем?” так и остается без ответа. Дверь, ведущая в оранжерею, спрятанная под широкой лестницей на первом этаже, открывается тихо, без скрипа.

Заброшенная оранжерея встречает их тишиной. Сквозь разбитые стекла купола пробивается свет луны, расчерчивая пол причудливыми узорами света и тени. Когда-то здесь царило буйство красок, экзотические цветы источали пьянящие ароматы.

Теперь же лишь редкие ростки пробиваются сквозь толстый слой опавшей листвы и пыли, напоминая о былом великолепии. Стены, увитые плющом, хранят следы былой роскоши: остатки фресок, потускневшие от времени, и облупившаяся краска, скрывающая под собой искусную лепнину. Сорняки пробиваются сквозь трещины в плитке, обвивая ржавые каркасы некогда гордо стоявших пальм и лиан. В дальнем углу, под грудой обвалившейся штукатурки, угадывается контур фонтана. Его чаша, некогда наполненная кристально чистой водой, теперь служит пристанищем для опавших листьев и дождевой воды. Но в глаза вошедшим бросается не былое великолепие, а картина, раскинувшаяся в центре оранжереи, где в куче опавших, пожелтевших от времени листьев лежит тело. Франческа тихо ахает, останавливаясь на полпути. Ей не нужно подходить ближе, чтобы понять, что Диана Каполла мертва. Ее тонкая шея и лицо отекли, вокруг глаз, которые уже были стеклянными и ничего не выражали, выступила сыпь и красные пятна. Положение тела говорит о том, что Диана просто упала, где стояла, потеряв сознание. Лопнувшие сосуды в белках глаз свидетельствуют об асфиксии, а значит, Каполла умерла достаточно быстро, потеряв доступ к кислороду. Стоявший рядом с телом женщины Фарини потерянно смотрит на нее, не сводя глаз. Услышав шум, он лишь поворачивает голову на звук и вновь возвращает ее в исходное положение. Когда Альберто и Маттео поравнялись с ним, он хрипло разрезает воздух:

– Знаю, как это выглядит, но я тут ни при чем. – Наследный принц едва заметно хмурится, не сводя глаз с лежавшей на полу среди листвы блондинки.

– Было бы странно, если бы ты решил избавиться от нее при стольких свидетелях, Фарини, – на голос Монца владелец холдинга едва заметно вздрагивает. Конечно, Альберто прав. Он бы не стал избавляться от кого-то при свидетелях, а даже если бы и хотел, то Диана была бы последней в этом списке.

– Я нашел ее здесь, за пару минут до вас… – продолжение фразы теряется в одновременном звуке приходящего сообщения на четыре смартфона. Франческа хмурится, открывая его.

“В оранжерее, средь листьев и некогда роз,

Диана нашла свой последний приют.

Аллергия, о боже, как смерти мороз,

Ей жизнь оборвала, закончив маршрут.”

– Сука, – Фарини глухо рычит, готовый в одно движение сломать свой телефон после прочитанного сообщения. Его ладони трясутся, не в силах сдерживать нахлынувшие эмоции. Пока Леонардо пытается справиться со злостью и паникой, что перемешались в один взрывной коктейль, Ришар вновь оглядывает оранжерею более внимательным взглядом.

– У Дианы была аллергия? – Она спрашивает тихо, приседая возле лежавшей девушки. Бледная, с красными пятнами – кто бы мог подумать, что меньше часа назад она еще мягко улыбалась, пытаясь справиться с тревогой.

– На укусы насекомых. Мало кто об этом знает, – Леонардо морщится, когда женщина задает вопрос, на который он вообще не хотел бы отвечать. Об аллергии Каполла он сам узнал не так давно; если бы сам не был свидетелем, то женщина так бы и продолжала молчать. Она стеснялась этого. Прикрывала свою болезнь, как могла. В моменты активности насекомых и за несколько месяцев до этого начинала принимать антигистаминные лекарства, которые в случае укуса дали бы время для принятия адреналина или же вызова скорой. В один такой раз он был рядом, когда Диана начала задыхаться после укуса. После она сквозь зубы на больничной кровати рассказала о своей аллергии. Зеленые глаза Франчески наконец-то замечают, что в ладони Каполла что-то зажато. По словам Фарини, он нашел ее незадолго до них, а значит, вложить это в руку Дианы никто не мог. Рассуждая логически, Диана именно для этого пришла в оранжерею, стараясь найти и спрятать это от чужих глаз. Поднимая с плиток, проросших мхом, крепкую ветку, она аккуратно, чтобы не оставлять отпечатков, разжимает женскую руку, являя миру черную флешку.

– А вот и причина ее прихода сюда. Нужно понять, что на ней. Конте, кажется, ты приехал с ноутбуком, верно? – Тихий голос француженки заставляет Маттео кивнуть в знак согласия. Он готов идти за ним в спальню хоть сейчас, лишь бы покинуть эту чертову оранжерею и этот дом.

– Её нужно вынести отсюда.

– Нет, нельзя. Во-первых, мы оставим свои отпечатки, во-вторых, изменим положение тела, что затруднит работу экспертизе, в-третьих, кто-то уже знает, как объяснить наше нахождение здесь? – Франческа шипит, перебивая Леонардо. Ее факты обоснованы, аргументированы и не лишены здравого смысла. Трое мужчин не находят слов, чтобы с ней спорить. А француженка тем не менее продолжает: – Завтра утром я вызову полицию и останусь тут до их приезда. Сейчас нужно закрыть оранжерею, чтобы никто больше сюда не зашел.

– Я схожу за ноутбуком, встретимся в библиотеке?

– Не думаю, что стоит рассказывать всем об этом. Давайте сначала выясним, что там, а потом расскажем остальным, – Леонардо говорит через силу, сглатывая ком в горле. Его глаза никак не могут оторваться от Дианы, а мозг до сих пор не донес осознание, что Каполла больше нет. Его больше не будет сопровождать звонкий смех, он больше не увидит свое отражение в карих живых глазах, и ему снова придется научиться засыпать в одиночестве. Как и два года назад. – Пойдемте в мою спальню, посмотрим все там.

Уходя из оранжереи, Фарини бросает последний взгляд на женщину, беспомощно закрывая глаза. Чувство вины разъедает изнутри, обещая напоминать о себе вспышками изнуряющей боли при любом воспоминании.

3:35

Франческа, не отрываясь смотрела на экран ноутбука, словно загипнотизированная. Её взгляд жадно скользил по строчкам статьи, первой всплывшей на экране после того, как они вставили флешку в ноутбук Конте.

“В Парме, 16 ноября, около девяти часов вечера произошла трагедия. Семейная пара с маленьким ребенком переходила дорогу по пешеходному переходу на улице Виа Монтебелло, когда вылетевший из-за угла автомобиль не успел затормозить. Они возвращались домой со своим сыном Марко, но добраться до места назначения в тот злополучный вечер им было не суждено. Семья не дошла до противоположного тротуара буквально полметра, когда безжалостный водитель оборвал их жизни. По заключению экспертизы, мать и отец скончались на месте, а шестилетний сын получил серьезные травмы, но его удалось спасти. Автомобиль скрылся с места преступления, растворившись в ночи, словно призрак. Найти водителя не удалось…”

Поначалу Франческа не могла уловить связь этой трагедии с Дианой Каполла, пока не открыла следующий документ: Марко Ди Маджио, шесть лет, больница Пармы – счет за лечение оплачен. Реабилитация оплачена. Все дальнейшие счета на протяжении десяти долгих лет были оплачены. Оплачены с личного счета Дианы. Вопрос о связи статьи с Каполла отпал сам собой. За рулем того автомобиля была шестнадцатилетняя Диана. И хотя итальянские законы запрещают вождение до двадцати одного года, существует поправка, разрешающая управление автомобилем с шестнадцати лет в сопровождении взрослого на пассажирском сидении. Очевидно, все последующие годы женщина жила с грузом вины, пытаясь искупить свой грех оплатой счетов ребенка, которого оставила сиротой. Далее следовало несколько документов, подтверждающих, что Диана давала взятки, чтобы стать учредителем университета. Но коррупция вряд ли вызвала бы у Дианы такую панику. Это дело легко замять, особенно когда объектом становится один из лучших специалистов по генеалогии. Однако на флешке были и видео, снятые явно скрытой камерой, – вот они-то и были тем компроматом, которым шантажировали Каполла. Видео, названные до банальности просто:“Марко Ди Маджио”, запечатлели крайне пикантные подробности личной жизни Дианы в собственном кабинете. С шестнадцатилетним студентом, в котором Франческа с трудом узнала того самого ребенка с фотографий с места аварии.