Шантаж в цифрах

– Насчет Летиции… Ты уверен, что она мертва? – Каполла задумчиво закусила губу, ожидая ответа.

– Я сам организовывал похороны и забирал ее тело из морга. Да, я уверен, – горькая усмешка тронула его губы, контрастируя с раздраженным тоном. Говорить об этом совершенно не хотелось, но события двухлетней давности давно остались в прошлом. Он научился жить дальше, не оглядываясь.

– Нужно осмотреть дом до рассвета. Может, что-нибудь найдем. Сколько здесь комнат?

– Двенадцать, кажется. Плюс столовая, библиотека, кухня, оранжерея, подвал и санузлы, – Сальви тяжело вздохнула, прикидывая, сколько времени займет обход всех помещений этого огромного особняка.

– Поднимем всех. Нас десять человек, общими усилиями справимся быстро. Я подниму Риккардо, его спальня ближе всего ко мне, – Фарини оторвался от окна и запустил ладонь в копну белоснежных волос.

– Я разбужу Маттео и Габриэллу. Первый наверняка не спит, а Росси, скорее всего, у него, – Руссо поднялся на ноги, разминая затекшую шею.

– Я разбужу Ренату, – Диана глубоко вздохнула, оглядывая присутствующих. – Но сначала приведу себя в порядок.

– А я подниму королевскую задницу и разбужу Франческу, – Оливия первой вышла из спальни, с отвращением поморщившись от приторного запаха духов. Ей срочно нужен был свежий воздух.

В наступившей тишине телефон Фарини издал звук входящего сообщения.

«Ну что ж, попробуй меня найти!»

Chapter 3

Спальня Риккардо Лучано, 1:37.

Риккардо толкнул дверь выбранной на ночь спальни, и его губы тронула мимолетная, загадочная усмешка. Что вызвало её – пока оставалось тайной. Комната, словно интуитивно угадавшая его внутренний мир, поражала аскетизмом. Отсутствие вычурности в обстановке рождало ощущение умиротворяющей пустоты. Над всем довлела массивная кровать с балдахином из плотной, тяжелой ткани. Темное дерево комода и прикроватных тумб едва уловимо поблескивало лаком в свете, пробившемся из коридора. На полу расстилался толстый ковер из темной шерсти, приглушавший шаги и даривший пространству ощущение тактильного комфорта. А может, усмешку вызвал нежданный гость, застывший у окна и молча вглядывающийся сквозь старинное стекло в бушующую стихию? Закрыв дверь, крестный отец мафии неторопливо расстегнул пуговицы темного пиджака, углубляясь в комнату. Шаги тонули в ковре, поглощавшем все звуки. Приблизившись к окну, он склонил голову, не произнося ни слова, изучая гостью. Под его пристальным взглядом она съеживалась с каждой секундой.

Рената поджала губы, отводя взгляд от мужчины, вернее, от бывшего жениха, и вновь устремляя его на бушующий за окном пейзаж. Было видно, что она не знает, что сказать, как объяснить свое присутствие в чужой спальне. В кармане джинсов мобильный телефон жёг кожу последним сообщением:

«Детка, пора напомнить Риккардо, что ты брошенная невеста. Заставь его признаться в сожалении, иначе вся страна узнает о твоих маленьких секретах».

Хотела ли она, чтобы мужчина напротив, тот, с кем она делила постель долгие годы, сказал, что сожалеет о расторжении помолвки? Да, безусловно. Но заставить его сделать это под давлением – нет. Это было обоюдное решение, они оба пришли к выводу, что не готовы узаконить отношения. Пока лучший кулинар Италии тонула в своих мыслях, Лучано легким движением пальцев приподнял ее подбородок, заставляя встретиться взглядами. В её зеленых глазах плескался испуг, а из груди вырвался тихий вздох.

– Что не так, милая? – Его голос был тих и мягок. Риккардо всегда говорил немного, но каждое его слово было взвешенным и обдуманным. Он давал время на размышления, спокойно ожидая ответа. Рената обхватила ладонью его запястье, пальцы все еще удерживали ее подбородок, и он почувствовал дрожь, исходящую от нее. Она не пыталась отстраниться, лишь искала опору, позволяющую ей удержаться на краю пропасти.

– Она того стоила? Та, ради которой ты разорвал нашу помолвку? – Голос, едва различимый шепот, заставил его убрать руку с ее лица и демонстративно спрятать ее в карман. Выражение темных глаз, устремленных на нее, оставалось непроницаемым.

– Боже, только не говори мне, что ты пришла ночью в мою спальню, чтобы поговорить о том, что мы уже давно обсудили.

– Нет, не только… Просто… – Рената отрицательно покачала головой, и ее светлые волосы заметались за спиной, пока она отходила от окна и опускалась на край кровати. – Неужели ты ни разу не пожалел об этом решении?

– Пожалел, конечно, – усмехнулся он. В образовавшейся тишине он намеренно сохранял дистанцию, оставаясь у окна и опираясь бедром о подоконник. – Или ты считаешь меня бесчувственным чудовищем?

– Я считала тебя трусом, – брошенная сквозь зубы фраза дышала злостью. – Трус, не способный дать мне вескую причину, почему мы расторгаем помолвку. Но со временем я изменила свое мнение. Причина была. Длинноногая, с четвертым размером…

– Смешно, – тихо хмыкнул Риккардо. В горле застряли невысказанные слова о том, что причиной было совсем не это. Не девушка, которая на самом деле была его работой, а постоянный шантаж Летиции. И ладно бы просто шантаж, но существовал компромат, который, словно кость в горле, мешал принимать рациональные решения, выбивал почву из-под ног и заставлял жить в постоянном напряжении. Рената была одним из пунктов компромата. Он долго принимал решение, все взвешивал, раскладывал на плюсы и минусы, высчитывал вероятность тех или иных последствий, но так и не увидел другого выхода. Ей нужно было держаться от него подальше, пока он не разберется с этим клубком змей. – Мы были вместе десять лет, и ты всерьез думаешь, что…

– Я ничего не думаю. Я устала думать, Риккардо. Устала придумывать тебе оправдания или искать причины в себе, – Рената неосознанно повысила голос, комкая в ладонях покрывало. Она не поднимала глаз, смотрела в пол, но нахмуренные брови выдавали все её эмоции. Он прав, они были вместе десять долгих лет и изучили друг друга вдоль и поперек. И Лучано прекрасно видел подступающую истерику, которая уже не просто стояла на пороге, а выломала дверь и устремилась к ней навстречу. Остановить её можно было несколькими способами: увлечь в постель, где всю ночь шептать ей о том, что все это ложь и она по-прежнему дорога, либо полностью перевернуть её чувства в другую сторону. С едва заметной хмуростью, он выбрал чертов второй вариант.

– Знаешь, ты права. Я действительно жалею. Жалею, что не сделал этого раньше, – на губах мужчины появилась усталая улыбка, не позволяющая понять, говорит он это всерьез или нарочно пытается задеть её побольнее. Сердце болезненно сжалось, пропуская удар. Девушка фыркнула, сжимая пальцы на груди, сминая светлую футболку, на которой тут же остались складки. Казалось, ей впервые было так больно. Лучано не сделал ни шагу в её сторону, продолжая наблюдать за ней цепким, внимательным взглядом. Пусть лучше будет так, чем из его рта вырвется правда. Он умрет с ней, но никогда не признается в том, что ему пришлось многим пожертвовать, чтобы его дела не затронули её. Что, несмотря на невозмутимый вид, ему пришлось сломать себя и собирать по кусочкам все последние два года. Пусть лучше Рената возненавидит его, представит в своих глазах законченным мерзавцем, чем будет жалеть о всех годах, проведенных с ним. Мужчина глубоко вздохнул, прежде чем вновь нарушить тишину тихим голосом, не лишенным привычных властных ноток: – Покинь мою спальню, Рената. Мы уже давно перестали делить постель, чтобы ты могла здесь находиться.

В зеленых глазах, мерцающих в полумраке комнаты, плескалось самое изощренное желание смерти, на которое только способна разгоряченная фантазия брошенной женщины. Нерри застыла на краю кровати, словно изваяние гнева. Высоко поднятая голова, плотно сжатые губы, напряженная поза – всем своим видом она кричала о готовности извергнуть поток ядовитых слов, накопившихся в ее душе. Минута, другая… Тишину прорезает тихий, надломленный вздох. Женщина поднимается и, словно тень, скользит к двери, провожаемая неотрывным взглядом из-за окна. Едва ее ладонь касается дверной ручки, как за дверью раздается тихий стук. На пороге, с задумчивым видом и рукой, небрежно засунутой в карман светлых брюк, стоит Леонардо. В темных омутах его глаз плещется удивление при виде незваной гостьи в чужой спальне. На лице проступает ехидная усмешка, которую он тщетно пытается скрыть.

– Надеюсь, я не помешал? – в полумраке комнаты Фарини вычленяет из тени силуэт Риккардо, который, оторвавшись от окна, делает несколько шагов навстречу. Итальянский кулинар молчит, скрестив руки на груди и устремив взгляд в угол. Появление Фарини застало ее врасплох, заставив замереть на пороге в нерешительности. Сбежать, не проронив ни слова, или остаться и выяснить причину столь позднего визита? – Мы решили собраться в библиотеке и кое-что обсудить. Жду вас там минут через пять. Пойду поищу Диану, она, кажется, пошла к тебе.

Последняя фраза была адресована Ренате, после чего Леонардо разворачивается и исчезает в лабиринтах коридора. Архитектура особняка отличалась причудливой запутанностью, достойной сумасшедшего дома, словно ландшафтный дизайнер и архитектор были одним и тем же человеком, страдающим тяжелой формой помешательства, или, в лучшем случае, братьями, унаследовавшими этот недуг. Только безумец мог спроектировать и построить подобное сооружение. Три этажа, широкая лестница, разделяющая каждый этаж на два крыла, расположение комнат, напоминающее головоломку, коридоры, извивающиеся словно змеи – в ночной темноте, царящей в заброшенном особняке, заблудиться было проще простого. Леонардо, прибыв в особняк, успел изучить лишь второй этаж, но, к счастью, он никогда не жаловался на память, что позволило ему запомнить хитросплетения коридоров и расположение комнат. Рената выходит из спальни, вслед за Леонардо, ощущая, как телефон в кармане вновь вибрирует, сообщая о новом сообщении. На экране горит надпись:

«Это было слишком жалко. Так жалко, что даже мило. Пока живи, Нерри».

Спальня Маттео Конте, 1:39

В полумраке спальни, освещенной лишь призрачным светом экрана ноутбука, полулежал мужчина. Его расслабленная, но в то же время сосредоточенная фигура контрастировала с хаосом смятых простыней и разбросанных подушек. Ноутбук, покоившийся на его коленях, бросал отблески на его лицо, отмеченное печатью усталости и напряжения. И немудрено, учитывая шестичасовую поездку из Турина до флорентийской окраины – он не смыкал глаз почти сутки.

Конте был полностью поглощен происходящим на экране. Его пальцы, словно танцоры, скользили по клавишам, двигаясь быстро и уверенно. В его разноцветных глазах, устремленных на экран, отражалась глубочайшая концентрация, выдающая человека, одержимого своим делом. Он словно отгородился от всего мира, погрузившись в виртуальную реальность, где искал зацепки, крупицы информации, способные привести его к цели.

Тишину комнаты нарушало лишь тихое жужжание ноутбука и редкие вздохи, свидетельствующие о его сосредоточенности. Он был в своей стихии, вдали от любопытных глаз, предаваясь процессу, который, однако, не приносил ему ни удовлетворения, ни радости, лишь усиливал усталость, достигшую критической отметки. Услышав скрип открывающейся двери, он лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана, даже когда незваный гость забрался на кровать. В нос ударил приторно-сладкий аромат чужих духов, которые могли принадлежать только одной женщине. Он не остановил пальцы, даже когда почувствовал прикосновение к кончику своего темного хвоста волос.

– Чем-нибудь порадуешь меня? – тихий шепот у самого уха заставил его оторваться от экрана и увидеть женское тело, изгибающееся кошачьей грацией на смятых простынях. Габриэлла, прищурившись, улыбнулась и, устроив голову на подушке, сквозь пряди волос взглянула на него.

– Тебя порадует череда твоих любовников, – Матео цокнул языком, с трудом сдерживая раздражение от грубого рывка за волосы.

– Будто ты в их число не входишь, – телеведущая улыбнулась, не меняя позы. Она лежала на животе, подперев подбородок руками, а ее изящные лодыжки покачивались в воздухе, создавая легкий ветерок. Его разноцветные глаза невольно скользнули взглядом по ее телу, от лодыжек к икрам, затем к бедрам, прикрытым длинным темным пиджаком. Нет, он никогда не входил в этот список. В юности – мечтал об этом. При первой встрече Росси казалась ему ангелом. Невысокая, с доброй улыбкой и сияющими медовыми глазами, она всегда создавала впечатление нежной, хрупкой девушки. Но вскоре он узнал, что Габриэлла была до ужаса двулична. И вся ее показная доброта, отзывчивость и нежность были лишь маской, слоем грима, который наносят перед эфиром. Она оказалась высокомерной, алчной, жадной до информации, готовой идти по головам и даже по трупам ради достижения своих целей.

– Я никогда не входил в этот список. И, кажется, ты сама просила забыть тот вечер, – ехидно заметил Конте, намеренно задевая ее самолюбие. Его пальцы вновь заскользили по клавишам, наполняя комнату тихим стрекотом. Молчание его не тяготило, оно давало возможность сосредоточиться, несмотря на нарочитые вздохи, доносившиеся со стороны. Матео вновь погрузился в работу, не замечая оценивающего взгляда, которым она окинула его фигуру. Брошенная фраза засела в ее голове, заставляя поджать губы и невольно вспомнить события трехлетней давности. Матео Конте появился на ее горизонте неожиданно. Небольшая компания, чей офис находился в итальянской глуши, слишком быстро набрала обороты, а ее владелец стал одним из самых обсуждаемых людей в стране. Необычная внешность, гетерохромия, любовь к коже и тайна, окутывающая его деятельность, – все это разжигало в ней желание заполучить информацию, скрытую от посторонних глаз. На вопрос о роде деятельности компании всегда следовал один и тот же ответ – продажи. Ничего не изменилось и после той ночи. Поначалу Габриэлла была разочарована, но потом решила, что Конте все же может быть ей полезен. Помимо своего загадочного образа, Матео обладал редким даром находить нужную информацию, и Росси, снедаемая жаждой использовать её в своих целях, заключила с ним сделку. Он предоставлял ей сведения, но с одним условием: Габриэлла никогда, ни при каких обстоятельствах не вмешивалась в его дела. Тогда она согласилась. Но теперь…

Брюнет замечает внимательный взгляд, скользящий по экрану его ноутбука, и с тихим вздохом закрывает крышку. В ответ доносится разочарованный вздох и вкрадчивый голос:

– Тебе есть что скрывать от меня, милый?

– Как говорил один мудрец, – глухо отзывается Матео, не меняя положения на кровати и отодвигая ноутбук подальше от любопытной телеведущей, чье любопытство не знало границ. – Выдать чужой секрет – предательство, выдать свой – глупость. У каждого из нас есть свои тайны, Габриэлла. Но разница, между нами, в том, что я не пытаюсь проникнуть в твои.

Женщина с показательным щелчком языка резко меняет положение на кровати, впиваясь взглядом в лицо мужчины. Её медовые глаза молча сверлят Конте, вызывая у него лишь нахальную ухмылку – он прекрасно понимает, что на его слова ей нечего возразить. Любая фраза застревает в горле, мозг отбрасывает один вариант за другим, не давая ей озвучить хоть что-то, потому что… потому что за три года знакомства она так и не смогла ничего о нём узнать. Мужчина, напротив, прекрасно это осознаёт, поэтому ухмылка не покидает его лица.

– Я нашёл всё, что ты просила: заключение о вскрытии из морга, протокол обнаружения тела, откопал все вызовы скорой помощи в том районе – всё отправлено тебе на почту. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы избавить меня от твоего желания копаться в моей жизни, милая.

Ответ Росси прерывает настойчивый стук в дверь, заставляющий телеведущую вздрогнуть и вскочить с кровати. Матео качает головой и направляется к дубовой преграде, чтобы спокойно взглянуть в глаза ночному нарушителю. На пороге стоит Антонио, нетерпеливо барабаня пальцами по деревянному косяку. Открытая дверь вызывает короткий оскал на лице политика, и его тёмные глаза, словно изначально знавшие о картине, разворачивающейся в спальне Конте, спокойно скользят с Росси на Матео и обратно.

– Так и знал, что наша звезда эфира будет здесь. Мы собираемся в библиотеке, нужно кое-что обсудить.

Мужчина кивает, готовый хоть сейчас спуститься в кладезь знаний. Готов идти куда угодно, лишь бы выпроводить Росси из своей спальни. Её присутствие мешает работе, требующей его внимания. И сообщению, мерцающему на экране телефона под подушкой:

«Как твои продажи, Матео? Что с тобой будет, если все узнают, чем на самом деле занимается твоя компания? Если не хочешь огласки, узнай, что скрывает милая Габриэлла.»

Спальня Франчески Ришар, 1:34

Женщина устало смотрела на наследника королевской крови, прислонившегося к косяку открытой двери и не скрывавшего своего интереса. Его серо-зеленые глаза скользили по чёрному кружеву, прикрытые ровными прядями челки, они словно зачарованные следили за сплетением узоров, слишком ярко выделявшихся на фарфоровой коже. Он отметил изгиб бёдер, едва заметную россыпь родинок возле пупка, подтянутый живот, витиеватую надпись татуировки на левом ребре под резинкой бюстгальтера, не позволяющей рассмотреть её целиком. Единственное, что можно было разобрать, – надпись сделана на французском. Когда молчание затянулось, Франческа едва заметно усмехнулась.

– Может, повернуться, чтобы ты мог рассмотреть и другую сторону? – Она либо слишком устала, либо совершенно лишена чувства стыда, чувствуя себя вполне комфортно, стоя перед малознакомым человеком в нижнем белье. Наследник семьи Монца прочистил горло, на долю секунды закрывая глаза, чтобы не видеть открывшуюся перед ним картину. Несмотря на усталость, он почувствовал, как кровь прилила к одному единственному месту, вызывая дискомфорт и отключая способность здраво мыслить. В последний раз он испытывал подобное возбуждение года два назад. Несмотря на известность, богатство, смазливое личико и толпы преследующих его девушек, падок на всё вышеперечисленное, что добавило бы им статуса и положения в обществе, он не испытывал такого сильного волнения. Хотя удостоившиеся его внимания дамы делали всё возможное – целовали, кусали, вытворяли такое, что итальянские сексологи молча курили бы в сторонке, пополняя свои дневники новыми заметками. А сейчас перед ним стояла младшая сестра его покойной любовницы, скучающе ожидающая ответа, а он был готов, словно неопытный подросток, развернуться и убежать в свою комнату, где проведёт время с собственной рукой и порно. Перед его носом громко щёлкнули пальцами, отчего блондин вздрогнул и с усилием натянул на лицо лукавую улыбку. – Чем обязана визиту?

– Кажется, ты всё-таки ждала меня, – его хриплый голос оборвался, когда он увидел закатившиеся от раздражения зелёные глаза женщины.

– Кажется, ты ещё десять минут назад говорил, что слишком устал, – ехидно парировала она, опираясь на дверной косяк, с другой стороны, зеркально повторяя его позу. С той лишь разницей, что она не испытывала возбуждения. Но прекрасно видела его в глазах собеседника, переминающегося с ноги на ногу в поисках удобного положения, в котором дискомфорт не грозил бы разорвать ширинку брюк.

– Может, поговорим внутри? Или этот вид доступен всем, кто проходит по коридору? – Альберто нахмурился, ожидая ответа. Директор популярного глянца широко улыбнулась на его недовольный тон, готовая в этот же момент захлопнуть дверь своей спальни, желательно прищемив ею все выдающиеся части тела итальянского принца.

– Тебя смущает мой вид? Ты что, впервые видишь женщину в нижнем белье? – Насмешливый голос эхом отозвался в его ушах, а глаза, не отрываясь, смотрели в одну точку. Ришар, видимо, не отдавала себе отчёта в своих действиях, во время разговора чуть склонившись вперед, она невольно приковала его взгляд к соблазнительной ложбинке между пышными грудями третьего размера, отрезав от внешнего мира. С титаническим усилием воли он встряхнул головой, вдохнул полной грудью, выдохнул сквозь стиснутые зубы и выдавил из себя ответ:

– Обычно, его уже нет к моему приходу.

– То есть, если я его сейчас сниму, ты наконец-то объяснишь цель своего визита? – Монца не смогла скрыть удивления от ее спокойного тона. Фраза прозвучала без тени смущения, будто обнажиться перед ним – не более чем обыденность. И черт возьми, как же он хотел выпалить “Да!”, чтобы увидеть, решится ли она на это. Его ответ застыл в воздухе вместе с приоткрытыми губами, но тут слух уловил стук каблуков в коридоре, и из сумрака появилась Оливия Сальви. Владелица музеев насмешливо изогнула тонкую бровь, окидывая взглядом эту пикантную сцену. Франческа ответила ей тем же жестом, оставаясь невозмутимой, словно их не застали за чем-то предосудительным.

– Смотрю, время зря не теряете. Мы решили собраться в библиотеке, у Фарини есть важная информация для всех. Сбор через пять минут. Так что кончайте и спускайтесь, – фыркнула блондинка и, обогнув онемевшего мужчину, направилась к лестнице. Королевский наследник хмыкнул, бормоча что-то о том, что пяти минут ему явно недостаточно, чтобы “кончить”. Со стороны двери донесся тихий смех. Ришар смотрела на него с неприкрытой неприязнью, скрестив тонкие руки на груди. Темные локоны, растрепавшиеся по плечам, придавали француженке вид женщины, только что выскользнувшей из жарких объятий и теплой постели. Монца, законченный эгоист до мозга костей, вдруг страстно захотел увидеть ее такой наяву. Если для этого нужно следовать безрассудным указаниям призрачного кукловода, он готов рискнуть. А если это приведет его к разгадке личности отправителя, то он сорвет куш.

Пока он предавался своим грезам, его собеседница просто молча развернулась и исчезла в глубине спальни, чтобы натянуть на себя надоевшее платье-футляр. Их ждало импровизированное собрание, которое, она надеялась, хоть немного приблизит их к истине. О полученном ранее сообщении она старалась не думать. Она не станет его выполнять.

Chapter 4

Библиотека, 2:00

Леонардо Фарини нетерпеливо постукивал пальцами по столу, устремив взгляд на закрытую дверь библиотеки, ожидая прихода остальных. Он сидел в полной тишине в одном из кресел, окружавших большой стол. Запах старых книг и пыли въелся в его темную рубашку, и он уже потерял надежду избавиться от него по возвращении домой. Нахождение в этом доме довело его напряжение до предела, а раздражительность – до максимума. Он пытался рассуждать логически и рационально, шаг за шагом анализируя обстановку. Все в этом доме говорило о том, что здесь жили, и совсем недавно, а не в восемнадцатом веке. Многие комнаты были заперты, но оставшиеся явно подготовили к приезду гостей. Фарини не нашел ни одной камеры в местах их пребывания, хотя обследовал каждый чертов угол. Но при этом каждый их шаг отслеживался. И владелец холдинговой компании пытался понять, как. Кроме них в доме никого нет, он был в этом уверен. Именно это им и нужно обсудить, когда все соберутся в библиотеке. Дверь открылась, и в поле его зрения появились Габриэлла и Маттео, первыми вошедшие в этот кладезь знаний, за ними последовали Риккардо, Рената и Диана. К счастью, Фарини перехватил последнюю у дверей Нерри и сразу же отправил ее на первый этаж. Через пару минут появились Антонио, Оливия и Альберто. Франческа вошла последней, не отрывая зеленых глаз от экрана телефона. Леонардо оставалось только гадать, что так сильно привлекло ее внимание. Воспользовавшись моментом, мужчина пристально оглядел владелицу глянца. За все время их знакомства и общения в прошлом Летиция ни разу не обмолвилась о наличии сестры. Ни слова, ни намека. Его бывшая возлюбленная избегала разговоров о семье, лишь едва заметно усмехалась и тут же меняла тему. Леонардо хотел бы поговорить с Ришар об этом. Возможно, это будет ключом к разгадке или хотя бы немного снимет его подозрения с нее. Потому что для Фарини Франческа Ришар сейчас была самым подозрительным человеком из всех. Все присутствующие здесь были знакомы друг с другом, они не раз пересекались на светских раутах, кто-то по работе, как он, например, с Маттео, а кто-то даже делил с другом ночи, но не Франческа…

После смерти Летиции он долго приходил в себя, намеренно изолировавшись от итальянского общества, перестал посещать громкие мероприятия, не встречался с друзьями, предпочитая полностью погрузиться в работу. И, соответственно, передача журнала прошла мимо него, а сама Ришар не предпринимала никаких активных действий, просто продолжала руководить огромной командой, никак не участвуя в общественной жизни. Будто призрак. И сейчас этот призрак французского происхождения, усевшись в мягкое кресло и склонив голову к правому плечу, отражал его заинтересованный взгляд. Они не доверяли друг другу, и у каждого были на то свои причины. Устав от сверлящих взглядов, женщина с вызовом фыркнула, приковывая к себе всеобщее внимание. Тишина, тяжелая и липкая, словно саван, окутала их, давила на плечи сильнее, чем гнетущее предчувствие, что неизвестный шантажист знает о них все. В глазах каждого плескалась безысходность, отблеск отчаяния в этой тщательно расставленной ловушке. Единственная надежда – найти выход, разорвать порочный круг, прежде чем кукловод осуществит свои зловещие замыслы. Каждый мечтал лишь об одном – вырваться из этого проклятого дома и вернуться к нормальной жизни. Но будет ли она нормальной, пока над ними навис призрак шантажиста, дергающего за ниточки их судьбы?