Шантаж в цифрах

– Да? А ты знаешь, кто это? – Франческа ехидно оглядела Сальви, наблюдая, как ее идеальное лицо искажается от злости, – Нам ясно дали понять, что мы у кого-то на мушке, и нам остается только подчиняться. Думаю, не на меня одну собрали компромат, такой, что от огласки рухнет не только репутация. Верно?

– Да, совершенно, верно. Я хочу, чтобы мои тайны похоронили вместе со мной, а не копались в них, как в грязном белье, – Риккардо с едва заметной усмешкой вновь перевел взгляд на телефон.

– Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что теперь мы зависимы от наших телефонов, – тихо проговорила Диана, выбирая книгу на полке. С начала этого собрания она была тише воды, ниже травы. Франческа заметила глубокую задумчивость в ее шоколадных глазах, а иногда – поджатые губы и слезы.

– С меня хватит. Утром я уезжаю из этого дома, а сейчас – спать, – Рената с шипением направилась к двери. Все замерли, услышав скрип открываемой двери. За порогом стояла небольшая закрытая коробка. В ней не было ничего особенного, кроме нарисованного глаза в верхнем левом углу. – Что это еще такое?

Все взгляды немедленно обратились к коробке. Никто не хотел рисковать, не зная, что может скрываться внутри. Когда ожидание затянулось, раздался тихий недовольный рык.

– С меня хватит, отдайте эту коробку, – произнес Антонио, поднимаясь на ноги. Он поставил пустой бокал на стол и решительно направился к порогу. Схватив коробку, он водрузил ее на стол и сорвал крышку.

За окном разбушевалась гроза. Молнии, словно серебряные нити, пронзали ночное небо, превращая его в зловещую паутину света. Атмосфера в комнате мгновенно сгустилась, став удушающе мрачной, словно природа устроила импровизированный спектакль.

– Какого черта?! – воскликнула Оливия, заглядывая через плечо Антонио. В небольшой коробке лежали вещи, словно вырванные из памяти каждого присутствующего. – Это проклятая фигурка не должна здесь быть. Кто-то явно издевается.

В ее изящных руках оказалась миниатюрная фигурка Немейского льва, словно высеченная из лунного камня. Остальные, словно завороженные, заглянули в коробку, ошеломленно касаясь вещиц, каждая из которых хранила свою тайну.

– Я точно помню, где должна находиться эта вещица, – проговорила Франческа, ее длинные пальцы судорожно сжали глянцевый журнал. Леонардо, заглянув в коробку вслед за ней, задумчиво покрутил в руках увядшую розу, издав тихий, исполненный грусти вздох.

– Это рекомендательное письмо я писала лишь однажды, и два года назад она забрала его с собой в последний путь, – прошептала Габриэлла. Франческа тут же вгляделась в лицо девушки. В медовых глазах незнакомки ей почудилось что-то знакомое, словно она видела их не только на экране, но и в каком-то забытом уголке памяти. Но ускользающие мысли, словно стая испуганных птиц, не давали сосредоточиться. Голоса вокруг настойчиво отвлекали ее, заставляя метаться взглядом от одного лица к другому.

– Этим кулоном в виде короны с топазом я оплакивал утрату дорогой мне девушки, опуская его в могилу, – произнес Монца, завороженно глядя на камень, который вспыхивал в полумраке библиотеки фиолетовыми искрами. Напряжение в комнате росло с каждой минутой. Гроза за окном достигла своего апогея. Каштаны яростно хлестали ветвями по стеклам, словно стремясь ворваться внутрь. Раскаты грома заставляли содрогаться стены, а вспышки молний, преломленные витражами, раскрашивали библиотеку призрачными цветными бликами. Оконные рамы, казавшиеся в полумраке кроваво-красными, добавляли сцене зловещего великолепия. Под сводом гнетущей атмосферы каждый молча разглядывал содержимое коробки, погруженный в собственные воспоминания. Телефоны, словно по чьему-то злому умыслу, молчали, словно кто-то оборвал все нити связи с внешним миром. Франческа, словно хищница, внимательно изучала каждого присутствующего, пытаясь разгадать тайну, написанную на их лицах. Каполла, вскинув копну светлых волос, немигающим взглядом уставилась в стену, сжимая в тонких пальцах небольшой лоскут ткани с эмблемой своего университета.

– Мы учились с ней вместе. В день похорон я положила этот флаг, как символ нашей неразрывной связи, – ее обычно звонкий голос дрожал, срываясь на шепот. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что Диану этот сюрприз поверг в ледяной ужас.

– Кто-нибудь из вас помнит день похорон?

– 18 июля, тогда дождь лил не переставая, – мрачно пробормотал Росси, надевая найденный в коробке золотой перстень на безымянный палец. Остальные лишь молча кивнули. Франческа, зажав в дрожащих ладонях хрупкий хрустальный бокал с виски, не решалась задать вопрос, который рвался наружу.

– А как звали девушку?

– Летиция Ришар, – голос Альберто потонул в звоне разбивающегося стекла. Хрустальные осколки осыпали пол возле ног девушки, орошая ее лодыжки дорогим алкоголем.

– Значит, вы все знали мою сестру? Вы все были на кладбище два года назад, на ее похоронах, – в изумлении уставились девять пар глаз на охрипший голос Франчески, директора журнала, не находя в себе сил произнести ни слова.

– Сестру? – Маттео, отвлекшись от серебряной пули в своих руках, устремил на девушку взгляд своих разноцветных глаз.

– Летиция Ришар была моей старшей сестрой. После ее смерти я унаследовала редакцию журнала и пост директора, из-за чего мне и пришлось переехать в Италию. Она была старше меня всего на пару лет, но обладала невероятной хваткой. Я считала ее излишне жадной в погоне за деньгами и славой, что, как я чувствовала, могло навлечь на нее беду.

– Твоя сестра была стервой и шантажисткой, – с презрением фыркнула Рената, комкая в руках небольшой конверт. Стоявший рядом Лучано лишь усмехнулся.

– Не скажу, что был в восторге от знакомства с ней. Летиция была эгоистична и лезла не в свои дела, – в ладонях мужчины, отражая свет ламп, переливался браслет, приковывая к себе всеобщее внимание. – Я несколько раз предупреждал ее о последствиях, но, похоже, ей было плевать.

– Это я и так знаю. Выходит, всех нас связывает моя сестра, – рассуждения Франчески прервал звук пришедшего сообщения.

«Игра началась!»

– Видимо, мы наконец-то можем уехать отсюда. Как только закончится гроза, я сматываюсь, – негласно согласившись, все разошлись по спальням.

Chapter 2

Спальня Франчески. 01:45

Зевая, девушка вошла в свою спальню, с любопытством оглядывая убранство комнаты. Пол был выложен темной плиткой, имитирующей камень, обои – смешением серых, черных и серебряных оттенков с готическими орнаментами, как и во всем особняке. Средневековые лампы на стенах отбрасывали тусклый свет, создавая мрачные, зловещие тени. Обстановка в спальне была по-королевски роскошной. Огромная кровать с золотой отделкой, множеством бархатных подушек серого цвета и мягкая перина, застеленная черным бархатом. Два мягких кресла возле стены, рядом с журнальным столиком. Вместительный шкаф для одежды, а рядом зеркало в полный рост, отражающее силуэт уставшей девушки. Темно-зеленые глаза не выдавали бушующих в душе эмоций, словно в них разыгрался настоящий ураган. Поправив пряди темных волос, девушка со стоном откинулась на кровать, устремив взгляд в потолок. Обрывки разговоров терзали сознание, не давая покоя. Мысли метались в лабиринте, отчаянно ища выход, нить Ариадны, способную сплести разрозненные факты в единую, логичную цепь. От мучительного самоанализа Франческу отвлек звук уведомления. Экран телефона высветил ядовитое послание:

«Тик-так, Франни, время истекает».

Что ж, выбора нет.

Спальня наследника престола совсем рядом, и, возможно, он еще не погрузился в объятия Морфея. Набрав в грудь воздуха и бесшумно высвободив тонкие лодыжки из плена туфель, дабы не потревожить сон особняка, она покинула свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Добравшись до заветной двери из темного вишневого дерева, девушка едва слышно постучала. В ответ послышалось усталое: «Войдите». Едва Франческа переступила порог, со стороны кровати донесся тихий вздох. Мгновение спустя в противоположную стену с глухим стуком вонзился нож, углубившись в дерево по самую рукоять. Усмехнувшись, девушка вновь обратила взгляд на принца. Он выглядел измученным: светлые волосы растрепаны, рваная челка небрежно откинута со лба, пиджак и дорогие ботинки валялись на полу, а белоснежная рубашка была расстегнута, являя взору идеально тренированное тело.

– Развлекаешься?

– Пытаюсь отвлечься. Это всего лишь хобби. Чем обязан визиту? – Серо-зеленые глаза внимательно изучали нежданную гостью.

– Я хотела поговорить о сестре. – Альберто, недовольно цокнув, кивком указал на мягкое кресло.

– Знаешь, это странно. Она никогда не упоминала о тебе, словно тебя и не существовало вовсе.

– В этом нет ничего странного. Летиция старалась вычеркнуть семью из своей жизни, поэтому я удивилась, получив от нее редакционное задание. – Девушка вздохнула, наматывая на палец длинный локон. – Мы редко общались, так что я была бы удивлена, если бы кто-то здесь вообще знал о моем существовании.

– Летиция была очень скрытной. Я, можно сказать, почти ничего о ней не знал. Она предпочитала слушать, а не говорить. А все, что нас связывало, это…

– Секс, – закончила за него брюнетка и улыбнулась, заметив едва заметный кивок королевской головы.

– Да, все верно. На этом наши отношения и заканчивались. Несколько лет мы спали друг с другом, изредка выбирались в ресторан или на выставку. Не более. Она не хотела огласки, как мне кажется. – Монца отправил в полет очередной нож, сохраняя на лице кривую усмешку. – Что-нибудь еще?

– Может, переспим?

– Что?

– Мне казалось, у тебя идеальный слух. Разве нет? – Девушка поднялась, с ехидным любопытством оглядывая замершего наследника.

– Верно. Но я же тебе не нравлюсь.

– Кто-то говорит о симпатии? Можешь назвать это необходимостью физической близости или же нежеланием провести ночь в одиночестве. – На тонких губах вновь расцвела улыбка, а в нефритовых глазах азартно заиграли огоньки.

– Я слишком устал. – Мужчина со смехом откинулся на гору подушек, окончательно вытеснив из головы недавние разговоры в библиотеке. – Ты все же похожа на нее. Ни капли стеснения и слишком много наглости. Точная копия. Или у меня искаженное представление о французских дамах?

– Ты и понятия не имеешь, как сильно француженки отличаются от твоего выдуманного идеала. И итальянки тоже, кстати. Спокойной ночи, Ваше Высочество, надеюсь, вы не проснетесь утром. – Франческа, рассмеявшись, вышла из спальни. Через несколько шагов улыбка исчезла с ее лица, словно ее и не было вовсе. Настроение упало ниже плинтуса, не собираясь подниматься. Вернувшись в свою комнату, девушка со вздохом сорвала с себя платье и бросила его в дальний угол огромной комнаты, оставшись лишь в нижнем белье и чулках. Упав на кровать, она, закусив губу, отчаянно искала выход из сложившейся ситуации. В голове роились десятки вариантов, но почти все они вели к неминуемой огласке. Невидимый шантажист явно знал, за какие ниточки дергать, чтобы держать в узде столь влиятельных людей Италии, не оставляя им ни единого шанса на самостоятельные решения. Стук в дверь заставил ее вздохнуть. Поднявшись, она направилась открывать. Наследный принц, стоявший на пороге, удивленно замолчал, с интересом рассматривая черное кружевное белье, которое сразу бросилось в глаза.

– Оу, меня все же ждали…

Спальня Антонио Руссо, 01:45

– Входи, – голос Руссо, хриплый и режущий, словно лезвие, рассек ночную тишину, впуская в просторные покои ухмыляющуюся Габриэллу. – Мать твою, что за чертовщина? Ты клялась, у Летиции никого нет.

– Не ори, – бросила Габриэлла, изящно скользнув в спальню и тут же утонув в мягком кресле, закинув ногу на ногу. В полумраке спальни, ее обычно приветливое лицо телеведущей словно исказилось. Светло-карие глаза утратили свой искрящийся радушием блеск, в них плескалась лишь усталая сталь. Голос, всегда звеневший колокольчиком, теперь звучал властно и жестко. – Я сказала то, что знала. Понятия не имела о сестре.

– А если она что-нибудь пронюхает? – Руссо раздраженно фыркнул, небрежным жестом срывая с шеи надоевший галстук и швыряя его в темный угол.

– Летиция мертва. Мои люди позаботились, – отрезала телеведущая, прожигая мужчину взглядом. Ее ледяной ответ был встречен лишь короткой усмешкой.

– Да что ты знаешь! Я годами платил этой змее за молчание, а ей все было мало! Если ее сестрица такая же, я пущу по ветру все свое состояние. – Антонио с приглушенным стоном откупорил бутылку с чем-то крепким и одним жадным глотком осушил половину.

– Успокойся. Документы покоятся на пятиметровой глубине где-то в море далеко от Италии. А все, кто о них знал, давно либо в могиле, либо за решеткой. Так что все под контролем, – усмехнулась Росси, внимательно изучая собеседника. Политик хмуро смотрел на нее, подперев подбородок кулаком. Кресла, в которых они расположились, стояли в дальнем углу огромной спальни. Торшер, испускавший приглушенный свет, выхватывал из темноты их напряженные лица, отбрасывая зловещие тени. В этой тишине второго этажа остальные и не подозревали, какой разговор здесь идет.

– Да ни черта подобного! Она журналистка. Не удивлюсь, если это она нас всех и собрала, чтобы вынюхать, кто убил ее сестру, – проворчал мужчина сквозь стиснутые зубы.

– Значит, она ошиблась с выбором компании. Здесь все желали Летиции смерти, – прозвучал ледяной голос из дверного проема, заставив обоих обернуться. В дверях стояла Оливия, увлеченно разглядывая что-то на экране телефона. Она прикрыла за собой дверь и, облокотившись на косяк, продолжала не отрываясь смотреть в смартфон.

– Что-нибудь нашла? – Габриэлла склонила голову набок, ожидая ответа. Длинные пряди волос упали на лицо, и она небрежным движением откинула их назад. Разбушевавшаяся за окном гроза, казалось, никого не волновала. Раскаты грома игнорировались, а стук дождя по крыше начинал вызывать лишь раздражение.

– Ничего. Абсолютно. Франческа Ришар. Действительно, младшая сестра Летиции. До позапрошлого года жила во Франции. О детстве и жизни до приезда в Италию – ничего. Пусто. Словно человек появился только два года назад, – Сальви с вздохом достала из сумочки пачку тонких сигарет и, усмехнувшись, прикурила. Ей было абсолютно плевать на недовольные гримасы присутствующих, морщившихся от едкого дыма, который густым туманом расползался по спальне. Получив свою дозу никотина, девушка без церемоний уселась на колени Руссо, вызвав у того короткую ухмылку. Его рука властно легла на ее бедро.

– Занятный репортаж намечается, – Габриэлла улыбнулась, слегка прищурив глаза, глядя на эту сцену. Она откинулась в кресле, кажется, впервые за вечер расслабляясь.

– Росси, – рыкнул брюнет, в ответ на что телеведущая лишь тихо рассмеялась.

– Расслабься. Мне уже все равно, любовники вы или нет. Впрочем, как и всем телезрителям. Да, когда-то вы наделали шума, но это в прошлом, – отрезала шатенка, ставя точку в этом вопросе. Ей действительно больше не было дела до их отношений. Когда-то она сама выпустила репортаж, раскрывший роман политика и владелицы музея. Тогда Руссо баллотировался в Сенат, и громкие скандалы были ему совсем не нужны. Он грозился свернуть ей шею, если она продолжит копаться в его личной жизни, а она с улыбкой посоветовала ему не выносить эту личную жизнь за пределы спальни, а не развлекаться с хозяйкой музея под прицелом камер. Скандал замяли, но общественность замучила его вопросами о Сальви на каждом интервью, и он не выдержал, заявив о разрыве.

– Ну, а ты? Нашла что-нибудь интересное? – Оливия, продолжая восседать на коленях Руссо, с интересом посмотрела на Габриэллу.

– Пока нет. Маттео ищет все, что возможно. Думаю, утром он меня хоть чем-нибудь порадует. А пока советую не дергаться… – Фразу прервал тихий звук сообщения:

«Я знаю все. Вам ничего не скрыть».

– Сука, если это чертова сестрица Летиции, я ее придушу!

Дорогой телефон, прочертив короткую дугу, врезался в стену и разлетелся на полу осколками. Руссо и Сальви молча наблюдали за произошедшим. Габриэлла Росси редко теряла самообладание, обычно сохраняя на лице невозмутимую улыбку. Но не сегодня. Светло-карие глаза горели злостью, изящные ладони сжимались в кулаки, слегка подрагивая.

– Пожалуй, я пойду к себе. По пути потороплю Конте с поисками. Эти сообщения начинают действовать на нервы.

– Габриэлла, послушай…

– Я ничего не видела, – произнесла Росси, и в голосе её слышалась усталая отстранённость. – Это ваша личная жизнь, и я больше не позволю себе в неё вмешиваться. Всё, что здесь произошло, останется, между нами.

Со вздохом она покинула комнату, оставив Оливию и Руссо наедине.

– Как думаешь, что она успела вынюхать? – Оливия, проводив её уходящую фигуру долгим, изучающим взглядом, нарушила тишину.

– Что угодно, – Руссо медлил, его взгляд то и дело возвращался к осколкам телефона, рассыпанным по полу. Неожиданная выходка Росси вырвала его из собственных мыслей, заставив взглянуть на ситуацию под другим углом. – Росси кажется безобидной, но на самом деле она владеет информацией, способной разрушить жизни многих влиятельных людей. Она ошибается. Это не сестра Летиции. Кто-то другой. Ты уверена, что она мертва?

Изящные брови Оливии взлетели вверх в удивлении, заставляя её обернуться к нему.

– А ты нет?

– Я лишь присутствовал на похоронах и положил в гроб этот проклятый перстень. Я хочу знать наверняка: эта стерва мертва или нет. И если да, то отчего.

– И что ты хочешь от меня?

– Мне нужны результаты вскрытия. И как можно скорее.

Его голос, прозвучавший у самого затылка, вызвал табун мурашек, заставив её вздрогнуть.

– У меня выставки на следующей неделе, мне некогда заниматься подобным.

Оливия прошипела сквозь зубы, когда Руссо намотал длинные пряди её пепельных волос на ладонь и резко потянул вниз. Застыв в неудобной позе, с запрокинутой головой, она едва сдерживала поток ругательств.

– Мне плевать на твои музеи. Если мы не выясним, кто эта сука, затеявшая шантаж, твои музеи будут волновать меня в последнюю очередь. Поняла?

– Да. Отпусти волосы, скотина…

Недосказанная фраза утонула в оглушительном звуке выстрела, донесшегося из соседней комнаты. Руссо мгновенно разжал руку, и Оливия, почувствовав облегчение, едва заметно выдохнула.

– Что это было?

– Там спальня Каполла. И выстрел был оттуда. Поднимайся.

Властный тон Руссо не терпел возражений, заставив Оливию быстро подняться с его колен и направиться к спальне. Едва подойдя к двери, она почувствовала едкий запах пороха, подтверждающий самые худшие опасения. За хлипкой деревянной преградой слышались надрывные рыдания, предвещающие затяжную истерику.

– Что здесь творится? – На голос Руссо, прозвучавший как удар хлыста, все присутствующие подняли глаза.

Картина маслом, как говорится. На широкой кровати, раскинувшись, рыдала Каполла, а над ней, навис словно тень, Фарини, крепко держа её за запястья.

– Спроси у неё. Она ни с того ни с сего схватила пистолет и попыталась выстрелить себе в висок, – усталый голос Леонардо лишь подлил масла в огонь, и Диана зарыдала с новой силой.

– Я принесу успокоительное, – Оливия первой поспешила покинуть помещение. Истерики, крики и скандалы вызывали у неё лишь одно желание – держаться от них подальше. Многие считали её бессердечной сукой из-за отсутствия подобных эмоций. Что ж, она не возражала. Она никогда не устраивала истерик, рыдала редко и в одиночестве, а её крик, из-за особенностей голоса, казался обычной беседой на повышенных тонах. Образ высокомерной сучки всегда удавался ей на славу.

Когда Оливия вернулась, Диану уже привели в чувство. Молча протянув стакан воды блондинке и услышав тихое «спасибо», она не выдержала и фыркнула.

– Объяснишь причину этой выходки?

– В телефоне… Последнее сообщение… – Дрожащий голос Каполла пугал. Да, Диана порой вела себя как ребёнок, позволяя себе чуть больше, чем следовало. Неуклюжая и рассеянная, она преображалась, когда дело касалось работы. Её детский характер в сочетании с невероятной красотой создавали завершенный образ. Светлые волосы, всегда уложенные в элегантную прическу, шоколадные глаза, искрящиеся озорством и непосредственностью, короткие платья и высокие каблуки, подчеркивающие длинные ноги – она знала свои достоинства и умела их подать. Но сейчас, её привычный облик был далек от совершенства. Заплаканные глаза, размазанная тушь, распущенные и безжизненно свисающие пряди волос…

– Я хочу, чтобы это закончилось.

Антонио усмехнулся и протянул Леонардо найденный телефон с последним сообщением. На экране светилась циничная фраза, отправленная с незнакомого номера:

«Убей себя, иначе будет только хуже».

Фарини, усмехнувшись, присел рядом с Каполла, внимательно осматривая её с ног до головы.

– И всё так просто? Тебе прислали сообщение, и ты решила послушаться и пустить себе пулю в висок?

На его раздраженный тон блондинка едва заметно кивнула.

– Я не знала, что мне делать…

– Могла хотя бы сказать, а не срываться и искать пистолет. Откуда он у тебя вообще взялся?

– Что же на тебя накопали, Каполла? – Насмешливый голос Руссо эхом отозвался в сознании Дианы, заставляя её поднять голову и устремить взгляд в его тёмные глаза.

– А это важно? Пустить пулю в висок, очевидно, единственный способ сохранить свои тайны.

– Ну, а ты каким ветром? – Фарини одарил Оливию широкой, лучезарной улыбкой, поворачиваясь к ней всем корпусом.

– Тебе, может, еще и в красках расписать, что я вытворял в спальне Дианы? – Оливию неизменно поражала эта способность Леонардо мгновенно менять и регистр – и тон голоса, и суть разговора. Секунду назад он беседовал с Дианой тихим, измученным голосом, а теперь в его звонком баритоне сквозил неприкрытый сарказм, даже насмешка.

– Избавь меня от похабщины и извращенных фантазий, ладно? – Владелица итальянских музеев, едва заметно улыбаясь, окинула мужчину оценивающим взглядом, слегка прищурив глаза. Что ни говори, а учредитель холдинговой компании был хорош собой, и прекрасно об этом знал. Слегка бледная кожа, казалось, совершенно не знакома с загаром, хотя парень, казалось, жил в самолете, курсируя между самыми жаркими странами едва ли не каждый месяц. Светлые волосы неизменно пребывали в художественном беспорядке, топорщась непокорными прядями. Вот и сейчас, откинув особо длинную прядь со лба, мужчина лишь загадочно усмехнулся, проигнорировав колкость блондинки. От потока собственных мыслей Сальви отвлек раскат грома за окном. Гроза и не думала стихать.

– Надеюсь, подобных мыслей у тебя больше не возникнет? – Антонио Руссо озадаченно смотрел на блондинку. Диану Каполла все еще трясло от пережитых эмоций. Запах пороха почти выветрился, утонув в тяжелом аромате ее духов. – Все-таки на твоих плечах еще и университет.

– Плевать я хотела. Я там не единственный учредитель. Просто хочу, чтобы это поскорее закончилось, – отрешенно прошептала Диана, намеренно отводя взгляд от присутствующих.

– Утром мы уедем отсюда. И найдем ту сволочь, что решила так “пошутить”. Возьми себя в руки, – в голосе Антонио не было и тени обычной грубости. Сейчас он звучал устало и даже обеспокоенно. Жизнь в высшем обществе предполагает огромное количество знакомств, зачастую совершенно ненужных. Сейчас Руссо вспоминал их встречу с Дианой, и свои мысли о том, что им больше не суждено увидеться. Поступать в Миланский университет он не планировал и в глубокой старости, а значит, и знакомства там ему были ни к чему. Но все вышло иначе. Каполла оказалась не только учредителем этого знаменитого университета, но и историком, увлеченным генеалогией. Она довольно легко согласилась изучить родословную политика и составить его генеалогическое древо. Пока шла работа, они много времени проводили вместе, обсуждая общие интересы. Это ненужное, как ему тогда казалось, знакомство принесло неожиданные плоды.

– И желательно до утра, – вставил Фарини, устремив взгляд в темное окно.

– С чего бы это?

– Подумай сам. Чтобы шантажировать и одновременно контролировать выполнение своих указаний, шутнику нужно либо находиться поблизости, либо напичкать особняк камерами и микрофонами. В доме десять человек, и каждый из нас получал угрозы и подвергался шантажу на протяжении нескольких месяцев. При этом раньше мы почти не были знакомы.

– Ты хочешь сказать…

– Очевидно, что рядом с нами, в этом доме, уже несколько месяцев находится одиннадцатый. И он отлично нас знает. Я бы сказал, что это Летиция, но она мертва, – заложив руки в карманы брюк, Леонардо прислонился к холодному стеклу, оглядывая комнату. – Прежде чем прийти к Диане, я осмотрел спальню, столовую и библиотеку. Никаких камер или микрофонов.