Золотой миллиард 2

А потом платье зачем-то превратилось в длинные шорты,девушка стала выше и старше и карие глаза стали синими, внимательными и оценивающими,улыбка превратилась в насмешку. И она шла к Ивану в самом соку своей женскойкрасоты и начала полнеть. Менялись лица, менялись фигуры, все женские возрастамелькали и сменялись, и подошла к Суровину она любимой бабушкой. Только глазане бабулины. Пугающие, бездонные, засасывающие глаза. Иван не выдержал этотвзгляд и отвел глаза в сторону. Ничего страшного в том, чтобы не удержатьвзгляд – это же не мужчина и даже не человек. Это физическое проявление душиэтого мира.

«Бабуля» глубоко вдохнула, как может сделать вздох толькоедва прогретая утренний солнцем клубящаяся туманом земля, также медленновыдохнула и положила Ивану на плечо руку. Он вздрогнул. От руки шел жесткийхолод, как от всех льдов этого мира, а потом она сжала руку и от нее пошло живоетепло, как от вспаханной и прогретой земли. «Бабуля» стала расти и расти,переросла Ивана на голову и превратилась в малахитовую, живую девицу с длинной,толстой косой.

- А ведь она что-то хочет сказать мне! И ей трудно как-тотак объясниться, чтобы я понял. Вот если бы мне нужно было договориться смуравьями по какому-то очень важному для людей и для муравьев вопросу, то этотоже могло…нет, не могло, это невозможно существующими способами.

Когда Суровин нахрабрился и задрал голову, девица раствориласьи вместо нее осталась светящаяся пыльца и она в раз, в один момент облепилаИвана, и он закрыл, зажмурил глаза от щекотливого удовольствия и услышал внутрисебя женский, сладко шепчущий голос.

- Оно хочет погубить нас. Оно везде. Оно ничем не делится. Ононе умеет делиться. Оно хочет всё. Оно жестоко. Оно – сеятель. Нам страшно, -мягко проговорил голос и, несмотря на тяжелую суть этих слов, душа земли непроявляла эмоций в речи привычным человеку способом.

- Нам тоже страшно, - признался Иван за всё человечество, -предлагаю объединиться и действовать вместе.

- Вместе нет. Вы слишком никто.

- Ладно, не вместе. Тогда как?, - подумал Суровин.

- Будьте людьми. Ты должен быть как тогда. Как всегда.Человек.

- Но я итак человек. И никем другим быть не могу, - сраздражением подумал Иван.

Душа Земли «вздохнула», посыпав Ивана сверху сосновыми иголками,помотала эти иголки над верхушками сосен, смахнула в ложбину, пробежала по лицуветерком, вернулась и повторила в Ивановой голове: - Будь человеком, - и досталаиз памяти некоторые воспоминания.

- Помоги нам. Сеятель хочет всё. Завоеватель. Он. Другойтворитель. Не хочет жить вместе, - шептал голос. И шептал. И шептал. Потом Ивангулял в этом древнем лесу под шум водопада, который на Урале если и водится, тони Ивану, ни автору об этом неизвестно. На пути, что интересно, попаласьгрибная поляна с огромными, мясистыми белыми грибами. Он насобирал их и пожарилна костре. Костер просто был, откуда он взялся и почему просто горел поверхсосновых иголок, не сжигая их и без топлива, Суровин не знал и даже незадавался такими странными на тот момент вопросами. Он ел, смотрел на огонь ислушал тихий, ласковый голос в себе. Разговор выдался долгим, приятным, смногократным повторением в попытке донести суть, душа Мира – терпеливыйрассказчик. Суровин и не заметил, как уснул, потому что, помнилось, что и восне звучал этот по-матерински ласковый голос.

Когда пришло время просыпаться – его по имени звала Джеки итрясла за плечо – то он не сразу и вспомнил, кто он такой. Имя, возраст ипрочие подробности. Настолько глубоким, до подкорок был этот сон. Спал он впобитой камнями собственной Ниве на водительском сидении, Джеки уснула назаднем сидении вместе с Аней под известным одеялом и первая проснулась от шума,садящегося на дорогу вертолета.

Утро успело растерять свежесть и, помня вчерашнюю вьюгу,хмурилось серым, затянутым небом. Иван еле открыл глаза уже когда Жора Яровойпостучал в окно. Вертолет заглушил мотор, сопровождающие полковника людиоцепили участок дороги за вертолетом и за машиной.

Как относится к событиям, которые не должны происходить счеловеком? Они ни хорошие, ни плохие, имтрудно дать однозначную оценку. Они не из чего не следуют и ни к чему не ведут.По крайней мере, насколько понимает человек, с которым случилось это событие.Оно не обладает повторяемостью и не прогнозируемо. В него никто не поверит –тут и говорить нечего, а доказательств обычно нет от слова «совсем». Все этинеобычайные рассказы в сети, которые читаешь, слушаешь и думаешь: это мошенник,обман разума или реальная история? Скептик и прагматик

- Здорово, - бодро поприветствовал Жора и подозрительнооглядел пассажиров и водителя разбитой Нивы.

- Привет, - сонно ответил Иван и попытался открыть стекло,но после ночных происшествий в механизме что-то заглючило, а у Жоры вдругразгладились морщинки на лбу и он воскликнул: - Кто это у нас тут? Ну-ка,ну-ка! Иди к дяде Жоре! Давненько я тебя не видел. Как ты выросла!, - черезотсутствующую дверь он достал из одеяла сонную Анюту в пальто, покрутил передсобой и поставил на асфальт и встал перед ней на одно колено.

- Ай-яй-яй, какая красота растет, еще лет десять и пацанынаши с ума сойдут.

- Куда сойдут?, - спросила Аня и потерла глаза.

- Это….тебе папа потом расскажет.

- Ты что ребенку говоришь!, - нервно возразил Иван и попыталсявыйти, но дверь заклинило. Повело всю начинку.

- Спокойно, папаша, спокойно. Скажи мне милый ребенок, чтоздесь произошло? Потому что мы вас с папой полночи ищем, ищем и найти не можем.Волнуемся. А вы в машине спокойно спите. Что произошло?

- На нас напали камни. Я очень испугалась.

- Ага, - с сочувствием покачал головой Яровой, а Иван выбилногами дверь и вышел вообще не имея плана, как объяснить последние события. Вобщем-то то, что они выжили после нападения ночью на дороге надо как-тообъяснить.

- Страшно было, да, - погладил Жора растрепанную детскую головку.

- Да, но фея нас спасла.

Яровой удивленно обернулся на Ивана и спросил: - Фея? А папатогда что делал?

- Папа отстреливался.

Воцарилось короткое молчание, Жора просто засасывал воздух вокруге для фирменного смеха, а потом уголки губ поползли вверх и Яровойзагоготал в своей манере, прохрюкав «теперь ясно как выглядят феи» и когдавытер слезу, вдруг резко успокоился и обескуражено спросил: - Я вот только непонял, как она пропала. А? Красота? Куда ты пропала, Красота?

- Это я не досмотрела, - вмешалась Джеки и спрятала глаза впол, точнее в асфальт.

Поразительно резко изменился взгляд и в целом эмоциональныйпосыл полковника Ярового, когда он перевел его с русской девочки наомерзительную американскую бабу. Господя! Тощая, сиськи не пойми то ли есть, толи нет, какая-то вся…ну не наша. Что он в ней нашел? Вот только не надорассказывать: полковник Яровой прекрасно знает: американский минет от русскогоособо-то ничем не отличается. Там ладно бы хотя бы украиночка. Можно было быпонять. Красивые, заразы.

От уничижительного взгляда бедная Джеки съежилась ипокраснела и, решив во что бы то ни стало защищать свою семью, сказала: - Мнеочень, очень жаль. Простите.

- Это что допрос?, - как бы с удивлением спросил Иван, - мычуть не погибли ночью.

- Двоих уложил?, - спросил Жора.

- Троих.

- Ого!

- Это не обычные камни. Ты видел, что на перекресткевыросло?

- Никто не докладывал. А что там выросло? На Исту вечеромкамни «полетели», повылазили, как у тещи в почках. Но это еще до купира было.Святая женщина – готовить умела и любила. Теперь таких не делают. Домашняя…ммм…- и они отошли от машины и поделились новостями, кто, чем богат. Жоре тоже непонравилась история с «прыщами», а машины туда в ночь после сообщения онападении камней никто, понятное дело, не отправлял. Это ж верное убийство.Поэтому что сейчас происходит на перекрестке неизвестно.

Единственно-видимый поблизости камень лежит в пятидесятиметрах от машины. Получается, лежит в противоположной стороне от того места,где должен лежать. Должен лежать в сторону перекрестка с «прыщами», а лежит отмашины в сторону Морока. И вот когда они за обсуждением событий, дошли доповерженного врага, Яровой пригляделся, нахмурился и подошел вплотную. Камень вмертвом виде ничем не отличался от привычных камней с серо-зеленойбронированной «обивкой». Единственно у него свернута шея. Это крайне нехарактерная причина гибели от человека. Яровой прищурился, нахмурился, потомраспахнул глаза, толстые ноздри напряглись и расслабились и теперь уже соткрытым подозрением он посмотрел на Ивана и спросил: - Ты теперь из этих, да?Ты прошел протокол на суррогата без моего ведома?

- Нет, - уверенно сказал Иван, хотя можно было поводитьдруга за нос и сказать «да».

- У него сломана шея.

- И что? Что?! Мне с семьей надо было умереть ночью, чтобы утебя пазл сошелся? Не ожидал. Я подставил машину, потом он «неудачно» упал подколеса.

- Ааа…извини. Был не прав, - оправдывался Яровой, догоняяИвана.

- В чем собственно ты меня подозреваешь? Я просто хорошоделаю свою работу. Хотел бы делать диваны и кресла для сытой жизнипетербуржцев, а приходиться защищать Родину. Хотя какая Родина? Да, Жора?Скатились до размеров княжества. История возвращается. Она всегда возвращается.Это она так продолжается. А война бывает двух видов: за правду и за выживание,- заговаривал зубы Иван.

- Да, на счет работы! Там один уважаемый человек утверждает,что ты теперь пальцы людям режешь. Иван, вот знаешь: в целом соглашусь. Умныхлюдей необходимо контролировать. Американцы одного недосмотрели, сейчас всеммиром мучаемся. Дураки ничего создать не могут, только сломать, а умный человекможет создать то, что сломает совершенно всё. Поэтому предохранитель нужен.Поэтому тебя и поставили: коренной питербуржец сможет понять интеллигенцию.

- Жора.

- Подожди, Вань. Подожди, послушай. А то, что ты суррогатовнедолюбливаешь, так это, если подумать, еще лучше. Это просто замечательно,если подумать. Но, видимо, я не очень хорошо знаю питерские нравы – один разтуда летом с родителями ездил, чуть с тоски не помер в галереях этих ваших,ноги стер, в памяти только фонтаны остались, да покусанная клопами жопа.Неудачно угол сняли. Так вот я ваши интеллектуальные, питерские нравы не знаю,но у нас на Урале всё по-простому: пальцы не режут. Тихонечко врубилсигнализацию, осмотрел помещения, вербанул молодых сотрудников, камеры –прослушка. Чинно, благородно, чистенько всё отработал. Понимаешь? А пальцырезать – это залет, Суровин, - серьезно произнес последнюю фразы полковникЯровой.

- Я уже понял, спальцами было лишнее. Если нужно извинюсь

- Вот так и появляется опыт! Да, брат. Я тебя прошу: сильноне расстраивайся, научишься. Проблема, брат, в другом: устройство усилениябольше не действует на камней.

- Я уже заметил.

- И что теперь делать? – растерянно спросил Жора, забыввидимо, что он полковник и на вопрос «что делать?» отвечать должен именно он.

- Бабуля на этот вопрос однозначно говорила: снимать штаны ибегать.

Яровой дал отмашку. Его люди вернулись в вертолет и скорозаработали лопасти МИ-24. Джеки устроилась в самом конце кабины в обнимку сАней.

- В Исте жертвы есть?, - спросил Иван.

- Есть: выживших много, погибших не мало, - хмуро кивнулЯровой, - точных цифр на руках нет. Люди работают.

Они пролетели над тем местом, где с вечера вылезли прыщи. Несовсем было понятно отчего погас огонь, но «цветов» стало больше. Мурашкиотвращения пробежали по каждому, кто это видел. Яровой тяжело вздохнул,обозначив действительность емкой фразой: - Твою же мать!

Половину расчищеннойпод дорожное кафе площадки занимали свеженькие «цветы», в которых«мариновались» и люди, и животные. Видео переслали в штаб, и приказалиперекрыть все направления, ведущие к перекрестку. В начале девятого вертолетсел на развороте к Сиреневой улице в Исте. Суровин получил приказ провести сборвзвода Исты, ему оставили под командование взвод Мурка – это тот, что прибыл сЯровым, и ждать новостей и подкрепления по воздуху. Дороги закрыты. Яровойраспрощался с Иваном: как Карлсон обещал вернуться и улетел.

Мысль, откуда взялись в каменных «цветах» новые люди недавала Суровину покоя. Нет там такого активного дорожного движения, чтобы ещечеловек пятнадцать выцепить и затащить в цветник. Кто-то еще по лесу «скачет» итаскает добычу на «переработку». Вот какой вывод вырисовывался. Прежде чемприступить к непосредственным обязанностям, Иван решил пристроить своихгражданских. Аня выглядела не выспавшейся и в вертолете успела уснуть, Джекизадумчиво всё «вглядывалась» в себя и не искала Ивановских глаз, и не хотелаобсуждать произошедшее ночью. По крайней мере, пока.

Они наскоро осмотрели дом. Разрушения в их доме минимальны,даже все стекла на первом этаже целые. Хороший забор был, и ворота отличные.Были. Ну да и бог с ними. Лешка Большов погиб. Его брат ранен, старлея вместе сдругими раненными перевезли в Градоуральск. Это Нинок рассказала: она пришлазадумчивая, уставшая и грустная. Рассказала, что произошло вечером, о погибшихи раненых и позвала Джеки и Аню к себе отдохнуть. А дом с осени не жилой и этокак-то чувствуется. Нет человеческого тепла в этих стенах, не прогрето им, инаходиться не то, чтобы прямо не приятно, но при нынешних обстоятельстваххочется к людям. Джеки приняла приглашение, там они приняли теплый душ, поеливчерашнюю картофельную запеканку с горячим компотом, и в обнимку с Аней уснулина втором этаже.

Штаб Суровин устроил на складской части магазина. Все равнотам ничего не хранится, потому что хранить нечего. Под командование в Исте поступилотряд в сорок семь человек. Проведя осмотр, он добавил дополнительные точкинаблюдения. Ситуацию с возможным «доставщиком еды» для каменных цветовусугублял дождь. Дождь, полумрак, сумерки всегда затрудняют обнаружение камней,а интуиция не шептала – вопила, тут в лесах появилось что-то более опасное, чемобычные камни.

В такую погоду пришлось хоронить погибших, руководилпохоронами тридцати девяти человек Подбережный, и по его просьбе Иван выделилна помощь рядовых для выкапывания могил. Хоронили без гробов, тела завернули впростыни. За один такое количество погибших не захоронить: на сегодня скорбноемероприятие ждало …самые пострадавшие, наименее уцелевшие тела.

От похорон, особенно когда Лешку хоронили трудно было …всётрудно было: и молчать, и говорить, и понимать. Мертвым хорошо, ушли и невидят, и не ощущают потери. Все молодые, двое подростков, пятеро детей. Лика –девушка Леши и над ним рыдала, а когда родного брата закапывали, потеряласознание. Ее домой унесли на руках.

Суровин не мог присутствовать до конца похорон ни по времени,ни морально. Надо было возвращаться к обязанностям, и вот какая мысль пришлаему в голову, когда он возвращался со своими людьми в штаб. Собственно, если улюдей против камней появился такой мощный союзник, как «фея», то надо это как-тоиспользовать. Вот пришло как раз то самое время, когда время на исходе и надо«шевелить мозгами» в усиленном режиме. Надо пробовать разные варианты.

Основная сложность в разнице получения и передачиинформации. Вряд ли получиться попросить напрямую. Хотя попробовать стоит. Ичтобы проверить понимает ли его душа мира, Суровин отлучился по малой нужде всортир – единственное в магазине место, где можно уединиться. Убедился, что вкабинках никого нет и вслух сказал:

- Нам нужна хорошая погода!, - и вспомнив, что у природы нетплохой погоды, добавил, - сделай так,чтобы стало солнечно и тепло – хотя бы плюс пятнадцать. И принялся ждать:подошел к высокому окошку, через которое видно только серое, плачущее небо.Долго ждать не вышло – в магазине полно народа. Кто-то уже шел по нужде. Суровинтолько родственникам погибших дал отгул на два дня – итого минус семь человек.Остальные либо на задании, либо отсыпаются после бессонной ночи здесь же, наполу в магазине.

- Может должно пройти время?, - подумал он, заходя вкаморку-бухгалтерии, где Джек сидел возле переносной станции и глядя напонурого Джека вспомнил, с кем душа мира нашла общий язык. Ну, конечно, с Аней!Надо Аню попросить о хорошей погоде. Аня захотела вернуться в Нинин садик идуша мира услышала, поняла и исполнила. Интересно, а почему так? Может она впрошлой жизни жила-была какой-нибудь феей или эльфийкой или вообще нечеловеком, или какая-нибудь другая неизвестная составляющая этого странногоуравнения и это сейчас не важно. Аня – ключ, переводчик, передатчик.

- Подъем!, - приказал Иван.

Джек вздрогнул, выдавил улыбку и кивнул: - Виноват. Не спалночь.

- Как Катя себя чувствует?

- Плохо. Она сильно перенервничала. В ее состоянии этоплохо. К ней сестра с сыном пришли. Она не одна. Принято сообщение. ЛейтенантыЩукин и Гофман с беспилотниками вылетелииз Градоуральска.

- Принято, - сказал Иван и отхлебнул из фляги воды, - явыйду, позвоню, потом можешь идти отдохнуть. Даже домой тебя отпущу: явишься вдвадцать два ноль – ноль. Телефон держи при себе. Кстати, что вы с покойнымАлексеем Большовым вчера утром делали в Градоуральске?

Джек почему-то удивился этому вопросу и даже как-то напрягся.

- Не понял, - сказал Суровин.

- Я просто не ожидал такого вопроса, - быстро оправдалсяДжек и вздохнул, - забрали инструменты и аккумуляторы для Подбережного, приборыночного видения для нашего взвода. А…я еще мешок с одеялами, подушками, детскойодежды для Кати. От родни. Но все согласовано. Согласовано.

- Ясно, - хмуро ответил Иван и принял звонок от Жоры, которыйс ходу заявил, - жди гостей. Такие люди к тебе летят, но тебе не привыкать, тыамериканцев любишь, - и заржал в трубку.

Глава 8

- Давай к сути. Я с похорон: не до загадок, - ответилСуровин.

- Американцыприлетели. Говорят, к «цветочкам» не имеют отношения. У китайцев такая жерассада выросла, и у японцев, у австралийцев кенгуру дохнут пачками. Но самыйвынос это – Йеллоустоун, смена всех земных биосистем. А ты знаешь, Вань, почемуоно ползет оттуда?

- Профессор Паблутти использовал вирус, найденный в трупахмедведей, погибших в девяносто восьмом году в парке Йеллоустоун. Десяток гризлипогибли по неизвестным причинам. Дело не имело большой огласки, а послепроведенных исследований, безопасный для людей вирус находился в хранилищахПентагона. Паблутти получил к нему доступ и по итогам экспериментов не толькоизменил, но и подключил к станциям. Таким образом, дав доступ к человеческим паттернаммышления, также он брал дополнительные партии непосредственно из пещер. Вирусоказался…

- Всё. Да. Всё так. Они сейчас к тебе прилетят, позаботьсяоб их безопасности, так структурно выполняй обязанности, тебе особо говорить сними не надо, там есть кому поговорить – люди надежные, - начал спешить Жора.

- Серов решил принять предложение о сотрудничестве от американскойстороны, - понял Суровин и не сказать, что это стало большой неожиданностью, авслух спросил, - фото есть?

Яровой помолчал и, понизив голос, извиняющимся тоном сказал:- Тайна ведь.

- Ну хоть одну. Все равно никто не поверит.

Не дав ответа, Яровой театрально вздохнул. Таким вздохомобычно отказывают, когда нецензурно выражаться стесняются и прервал разговор.Но одно фото отправил. На фото горная долина сплошь покрыта фиолетово-синимцветом, с таким каменным отливом, что можно подумать, что это и не живыерастения, а изделия из камня. Они застилают почву, как почвокровники, неоставляя не сантиметра свободным. Совершенно неземная красота. Вдалеке видныпривычные глазу верхушки земных, отступающих лесов. Еще слева на фото немноговидно озеро с фиолетовым дном. Сеятель полностью застелил его своимирастениями, с легкостью заняв и эту природную нишу. Буйство красок чужого мира.А еще перед озером, с правого края растет нечто фиолетово-бурое. Иванпригляделся и глазам своим не поверил. Это часть, строящегося шестиугольника, авот строителей на фото не видно. Купир основательно обустраивается на Земле,двигая хозяев к выходу.

- Могу быть свободен?, - спросил Джек.

- Нет, не получается. Скоро нагрянут твои бывшиесоотечественники. Возможно, потребуется переводчик. Иди, поспи, я останусь устанции.

Джек вроде как обрадовался скорой встречи с бывшимисоотечественниками, но не очень сильно, потому что устал, неопределенно пожалплечами, подхватил куртку, и улегся в повалку с остальными на голом полу,подложив под голову куртку, и быстро уснул.

Знания английского у Ивана переросли уровень «собаки», когдапонимаешь, но сказать не можешь. Он периодически тренируется на Джеки – смотивацией из разряда «на всякий случай» и «тупею, надо нагрузить мозг», темболее в прямой доступности носитель языка. Теперь он отвечает на вопросы,строит простые предложения. Сначала, наверняка, забавно было слушать его английскийс деревянным акцентом, Джеки похихикивала, а потом перестала. Но это не говоритоб успехах: то ли привыкла, то ли похвалить забыла. К тому же есть вероятность,что он поймет английский только в озвучке жены, которая специально говоритмедленней, чем американцы «шпарят» между собой при обычном общении.

- И что делать? Есть варианты?, - написал Суровин Яровому.

- Да хрен его знает, - коротко ответил Жора.

Через два часа отнего пришла шифровка: завтра к десяти утра полковнику Суровину явиться в штаб, икак раз в этот момент к Исте подлетали два «Крокодила», а в каморку,постучавшись, вошел старшина Гречишников – лысый мужичок с хитрыми глазамилиса. Вот вроде просто вошел, докладывает, что людей кормить надо, а глазами покомнатке зырк-зырк: что тут плохо лежит?

- А что это я про «накормить людей» не подумал. Может,потому что самому есть не хочется, и спать совсем не хочется, - подумал Суровини спросил, - вам с собой сух паек не выдавали?

- Никак нет, - ответил Гречишников.

- Принял. Свободен. Разберусь.

Немного поразмыслив, Иван решил, что звонить на похороны –не очень-то уместно, и отправил Юдина Костю с запиской к Подбережному: так итак, местная администрация должна обеспечить два взвода до пяти часов сухпайком, а на ближайшие двое суток – горячим питанием трижды в день. И толькоКостик отбыл с посланием к градоначальнику, как на дороге появились его праваяи левая «рука» - Щукин и Гофман. Ивану даже как-то спокойней стало.

За ними в два ряда шли суррогаты, как и выписано двенадцатьособей. Чтобы как-то выделить эту особую боевую единицу все их шевроны инашивки красного цвета. Когда они не по одному, а вот так идут «кучкой», видно,насколько они похожи друг на друга. Львовский говорит, что эта особенностьсвязана с каменным корпусом: лицевые мышцы большей частью расслаблены, чтоформирует внешнюю схожесть. Суровин посомневался не мало ли «выписал» к тойдвадцатке, что осталась после спасательной операции, и решил, что, пожалуй,достаточно.

Иван вышел их встречать, как родных. Обнял Саню Щукина,отчего он растерялся и растерянно заулыбался, а Виталя удивленно вытянулсялицом и тоже улыбнулся.

- Говорят, нашлась Аня. Всё хорошо?, - спросил Виталя.

- Да, да. Всё. Нашлась. Жива, здорова и …не будем об этом.Квадрокоптеры?

- Суррики тащат. Им не тяжело, - кивнул Виталя назад, - а вычто забыли что ли?

- Что забыли, товарищ лейтенант, - уточнил тот суррогат, чтостоял спереди.

- Я сказал, возьмите коробки из вертолета.

- Вы не говорили, - спокойно парировал тот. Виталя,почувствовав промах, хлопнул глазами и отрицательно помотал головой.

- Не говорил, - повторил второй суррогат, потом третий и таккаждый следующий подтвердил: - Не говорил, не говорил, не говорил.

- Стукачи, - проворчал Виталя.

Щукин согласился: - Наш промах, да мы еще и не знали, кудаточно выгружаться. Вернитесь к вертолету: принесите к штабу все коробки.Полковник Яровой еще приказал прихватить сухпаек.

Так они отправили суррогатов за грузом, а сами пошли вштаб-магазин, как Щукин приостал на шаг и вдруг удивленно заметил: - Ты большене хромаешь?!

И они втроем снова остановились и уставились на Ивана, аИван на свои ноги, и, сделав пару шагов отметил, что действительно пересталхромать. А вчера вечером еще прихрамывал от травмы после ранения, и вроде какврачи говорили, что хромота пройдет, но с учетом всего случившегося ночьюкак-то напрашивается благотворное влияние от встречи с …ней.

- И как будто помолодел, - заметил Гофман и задумчиво потерподбородок.

- Можно побрился? Чисто?, - предположил Саня.

- Я всегда чисто бреюсь, - парировал Суровин, чувствуянеловкость. Комплимент о внезапном омоложении больше женщинам понравится, и онмельком обернулся на стекло в доме, пытаясь определить изменения в своейвнешности и выкрутился, - попили они моей кровати, раньше кровопусканиемлечили.

- Это да, - согласился Гофман.

- Да, - кивнул Щукин, - женщины могут.

Мысль об изменении внешности не давала Суровину покояследующие двадцать минут, когда он выжидал удобный момент дойти до уборной –там висит зеркало, не бежать же сразу. Также он старался больше не искать своеотражение в окнах, чтобы не привлекать внимания.