Россыпью и магистралями

«Надо будет вытереть», — рассеянно подумала я, завороженная линиями на сдвинутой плите. Одна из них лезвием перерезала сияющий поток под ней.

— Анна! — снова донесся издалека крик Фионы. Но сейчас было не до неё. Стон в ушах стал невыносимым. Мне нужно было помочь.

Я вцепилась в край плиты. Камень был ледяным и весил непомерно много, но я тянула его с остервенелым упрямством. Кровавые отпечатки моих ладоней ярко горели на белоснежном мраморе. Рывок, еще… И камень сдался. Стоило плите дрогнуть, как она сама нашла свое место, с хрустом сминая корни и сухую траву.

Щелчок. Орнамент совпал. Линия на плите идеально вросла в резьбу на основании чаши.

В тот же миг плиты под ногами облегченно загудели. Стон прекратился, вместо него раздался тончайший хрустальный перезвон — звук тысячи невидимых колокольчиков, раскачиваемых невидимым ветром.

Мертвенно-белый мрамор пошел мелкой дрожью. Сеть капилляров под камнем вспыхнула, наливаясь живым, нежно-голубым светом. Поток, томящийся в заточении, наконец прорвался. Я не успела отдернуть руки — ледяной камень под ладонями внезапно стал горячим и живым. Ток прошел насквозь, заставляя волосы на затылке приподняться, и отозвался в позвоночнике странной щекоткой.

Фонтан, не торопясь, выдохнул в небо облако мелкой водяной пыли. Оно зависло в воздухе радужным нимбом, подсвеченным изнутри. А я завороженно разглядывала переливы красок в призрачном тумане, неторопливо поднимаясь на ноги.

— Анна! — Фиона наконец прорвалась ко мне, и тяжелая рука рванула за плечо, сбивая с ног.

Мы рухнули на каменные плиты, а над нами разворачивалось безумие. Хрустальный звон перерос в глубокую вибрацию, от которой дрожала сама земля. Мраморная чаша стремительно наполнялась светящейся влагой. Вода хлынула через край, и там, где она касалась сухих, черных кустарников, происходило невозможное: едва зародившиеся бутоны выстреливали наружу, наливались соком, расправлялись и вспыхивали ярким цветом, за секунду проживая целую весну.

— Ты... ты что сделала, сумасшедшая? — Вопрос, полный ужаса пополам с восхищением.

Я села, потирая покалывающие пальцы. Тоска, грызшая меня минуту назад, испарилась без следа. Вместо неё пришло другое странно пугающее чувство: огромный, невидимый дух замка довольно мурлыкал на самых низких из возможных частот.

— Я просто… вернула всё на место, — прошептала я, глядя на буйство красок.

В окнах замка замелькали тени — слуги и стражники метались, привлеченные этим утробным зовом. Пока они не поняли, откуда он, но все могло измениться в любую секунду.

— Нам нужно уходить! — Фиона рывком подняла меня. — Моран наверняка уже в пути, он точно почувствовал это каждой клеткой своего тела!

Я в последний раз оглянулась на сияющий фонтан и бросилась за Фионой к выходу со двора. Но она внезапно встала как вкопанная. А я со всего маху влетела ей в спину, едва не разбив нос о жесткий кожаный доспех.

— Ай, ты чего встала?.. — Жалоба завяла, так и не успев сорваться с губ.

Перед нами, перекрывая единственный выход, стоял Моран.

МОРАН

Я стоял там, пока мелкие капли воды оседали на моем лице, но не мог заставить себя пошевелиться. Три ступени отделяли меня от двух девиц, но я не мог оторваться от немыслимой картины позади них. Он ожил.

В мире строгих Плетений и пыльных манускриптов это было невозможно.

Мы знали это с младенчества: если Сила покинула, значит, это навсегда. Магия капризна: если она ушла, значит, она больше не вернется. Как кровь, что вытекла из раны. Ты не можешь собрать её в ладони и залить обратно. Ты можешь лишь ждать милости Потока, чтобы рана затянулась. А эта девчонка...

Она какими-то путями прошла к месту силы, которое мы считали навеки погибшим, и возродила покойника.

— Это не может быть правдой, — прошептал я, пока светящиеся жилы под мрамором уверенно наливались ровным, спокойным сиянием.

В моей голове всё шло трещинами. Все это чья-то дурацкая шутка. Чего теперь стоят все годы, потраченные на изучение сложнейших плетений и рун, поддержание законов и договоров? Зачем всё это, если девчонка, не знающая о Силе ровным счетом ничего, возвращает магию в мертвый камень... Кстати, как? Одним движением руки?

— Моран, очнись! — окрик Фионы вырвал меня из липкого ступора.

Взгляд резко перекинулся на них. Анна выглядела жалко: бледная, перепачканная пылью, с дрожащими окровавленными руками. А на лице странное, почти обидное удовлетворение человека, который просто решил задачку, оказавшуюся не под силу остальным.

— Уводи её, — слова дались с трудом. — Быстро. В библиотеку.

Мы почти бегом миновали переходы. Мысли метались, как крысы в клетке. Прямо перед советом вскрылась первопричина срыва церемонии — алтарь разграбили. Чашу. Чашу Пустоты украли. В ней было все дело, а я был так глуп и самоуверен, что больше суток ходил по ложному следу нападения и только потом смог обнаружить пропажу.

А теперь, когда Анна смогла возродить фонтан, этот всплеск нельзя было не заметить каждому, не говоря уж о владеющих силой, а значит, воры, похитившие реликвию, уже знают, что в замке появился некто, способный переписать правила игры.

Как только мы оказались за дубовыми дверями библиотеки, контроль дал слабину. О чем я только думал, когда поручился за нее? Сколько бы ни присматривался, я не видел угрозы — скорее, любопытные фокусы. Но теперь я не знал, на что она способна на самом деле.

— Ты хоть понимаешь, к чему ты прикоснулась?! — начал я сдержанным шепотом, но от этого звука пламя в светильниках испуганно пригнулось.

— Не особо… — Девушка переступила с ноги на ногу, как провинившаяся ученица.

— Ты вошла в мертвый Узел. Как? Почему? Это чудо, что тебя не превратило в горстку пепла еще на проходе!

— Там просто рисунок не сходился. — Ее ответ застал меня врасплох. — Плиту перекосило. Я её сдвинула. Я не знала, что нельзя.

Силы, видимо, окончательно оставили Анну — она тяжело опустилась на диван, выглядя маленькой и какой-то совершенно нелепой. Злиться на нее было бесполезно — разумеется, она не знала. Но на самом деле, под пульсом гнева, рьяно ворочалось жгучее любопытство. Я хотел знать, что именно она сделала и как.

— Ты не знала, что нельзя? — Шаг в ее сторону вышел резким.

Девчонка даже не смотрела на меня, когда Фиона синхронно двинулась мне наперерез, перекрывая ее плечом. Неужели она бросится защищать эту пришлую от меня?

— Никто не знал, что это вообще можно.

Я вдруг заметил её руки.

— Почему ты в крови? — Еще один мой шаг вновь заставил Фиону сместиться.

Терпение лопнуло. Вскинув подбородок, я встретился с ней лицом к лицу. Мы были знакомы достаточно, чтобы сейчас она без слов поняла: шутки кончились, и её поведение выходит за рамки. Фиона, помедлив, нехотя качнулась назад, слегка опустив голову. Ну хоть что-то.

— Порезалась у фонтана, зацепилась за куст и там… забрызгала весь пол. — Анна протянула мне порезанную ладонь.

И тут же дверь в библиотеку влетела внутрь. На пороге стоял Эйлан. Его появление было последним фрагментом в этой картине крушения моего старого мира.

Я внезапно понял: всё изменилось. Артефакты воруют прямо из-под моего надзора. Наследник больше не слушает моих наставлений. Фиона стоит плечом к плечу не со мной. А магию, оказывается, можно просто... вернуть.

Мир, который я знал, рушится на подступах того белоснежного фонтана. Снова.

Глава 10. Тайны в коробке

ЭЙЛАН

Я не собирался бежать к ней. Но когда замок ощутимо тряхнуло, а собственная магия неистово забилась под кожей, стало ясно: стряслось что-то неладное. Стоило мне выйти и пройти по коридорам в сторону библиотеки, как на меня вылетела толпа служек. Они беспокойно обсуждали, что что-то стряслось во внутреннем дворе, там все в крови и Магистр в ярости.

Ноги сорвались с места раньше, чем в голове оформился приказ. В теле гудела дикая, первобытная сила, не знающая логики. И это не было заботой. Скорее, чистый, ничем не обоснованный гнев на всё разом: на этот день и вчерашний, на предательство в собственном замке, на то, что моя личная магия больше не подчиняется, и на то, что под моей крышей творится балаган!

Дверь библиотеки я распахнул так, что петли взвыли. Анна сидела перед Мораном, а тот буквально нависал над ней грозовой тучей. Девчонка подпрыгнула на месте, когда дверь врезалась в стену. Бледное лицо, растрепанная коса, рука, протянутая Морану, перепачкана кровью.

— Что происходит, Моран? — Тон резанул даже меня. — Она все же кого-то убила?

Маг медленно повернулся.

— Убила? Нет! Она возродила магию узла. Фонтан в северном крыле...

Я услышал его, но на понимание ушло несколько секунд. Ах, этот фонтан. Тот, что всегда нагонял на меня тоску. Пока другие забавлялись, швыряя в мутный, плотный, как стекло, туман камешки, а те, кто посмелее, пытались дотронуться до него, я обходил это место стороной.

Преграда отпружинивала предметы с непредсказуемой силой, а при касании безжалостно жалила. Как она смогла пройти внутрь? Что именно она сдвинула там?

Шаг ближе. Анна вела себя тихо, а если взглянуть на кровь и болезненную бледность, такое спокойствие даже пугало.

— Так дело в том сломанном фонтане, что, сколько я себя помню, стоит запечатанным. А мы собирались еще век смотреть на мутный мёртвый двор?

Моран едва заметно напрягся и поспешно отвел взгляд.

— Фонтан... фонтан не «сломан», — чеканя слова, произнес он. — Он иссяк.

— Значит, не до конца. — Я не знал, почему упрямлюсь.

— Да. Но не в наших силах вернуть к жизни то, что магия покинула.

— Не в ваших, но почему тогда в ее? — Подбородок обвиняюще кивнул в сторону девчонки.

— Наследник, вы не понимаете, о чем говорите.

— Ну так объясни мне!

Я никогда ранее не перебивал Морана. И теперь маг медлил с ответом. Это не к добру.

— Чаша. — Он наконец взял себя в руки. — Чаша была похищена.

— Чаша? — Мне требовалось больше времени, чтобы понять, о чем теперь речь. — Что за чаша?

— Чаша Пустоты из алтаря. Это важнейший атрибут передачи договора. И ее похитили, так что церемония была сорвана не из-за вашей слабости.

— Алтарь был пуст, а ты не знал? Как главный маг мог не заметить исчезновение главного артефакта, от которого все зависело? — Жар поднялся в груди удушливой волной. — Чем ты вообще занимался?

В помещении повисла тяжелая тишина. Мы оба были в гневе, но только один из нас мог позволить себе быть дерзким.

— Вы правы. — Моран проявлял чудеса выдержки. — Я был занят политическими проблемами, и когда инициация сорвалась, думал, что… проблема в вас.

Слова прицельно ударили по самолюбию и моим собственным страхам.

— Но она сорвалась потому, что в момент передачи Чаша должна была принять большой поток сырой магии. А её не было. Вы взяли удар на себя, и это же повлияло на ваше состояние.

Я знал это. Знал, что магия во мне буйствует неспроста. Но когда я услышал причину, мне стало на толику легче. Дело не во мне, я не сломан.

— Значит. — Я попытался собрать новые факты воедино. — Вы передали мне договор, когда я стоял перед алтарем уже без поддержки Контура и без защиты от сырой магии. Поток ударил в меня, и теперь моя магия может вести себя непредсказуемо?

— Да.

— Тогда что именно сделала она?

Анна тихо фыркнула со своего дивана. Моран ответил не сразу.

— Она замкнула контур. Вручную. — Маг повернулся к девушке. — Магия не разбила вас?

— Нет. — Она слегка качнула головой. — Было немного щекотно, как от небольшого разряда тока.

— Тока? — Моран тут же отмахнулся от неизвестного слова. — Как вы узнали, что надо делать?

— Я просто увидела разрыв и услышала его зов.

— Разрыв чего?

— Ну, потока, — тихо ответила она. — Он не уходил туда, куда должен. Как бы… Утекал в землю.

Впервые за весь разговор маг не нашёлся, что сказать. И эта его секундная беспомощность почему-то разозлила меня.

— И что теперь? — спросил я.

Моран медленно выпрямился.

— Теперь фонтан будет гнать силу, а без Чаши этот приток будет бить в разные стороны.

— И? — Я уже знал, что мне не понравится ответ.

— И если мы не найдём Чашу, Контур начнёт рваться.

— Но катастрофа и без Фонтана была неизбежна… — Я и сам не понимал, кому искал оправдания.

— Да, но это сильно ускорило неизбежное, — холодно отрезал Моран. — И дало нам меньше времени.

— Тогда нужно вернуть украденное!

Тяжелый взгляд Мага был мне не по душе.

— Именно это я и собирался сказать, Ваше Высочество. Я вижу чашу по отклику потока. И она уже за контуром.

— Но ты видишь её? — Ответ не заставил себя ждать.

— Она фонит. Далеко на севере, по направлению к Змеиному пруду. Но там территория уже нестабильна. Возможны провалы, складки, щупы и то, чего мы не можем ожидать. И мы очень стеснены в нашем отряде: чем больше пойдет людей, тем больше вероятность жертв. Пойдем налегке.

— Налегке — это кто? — Я искоса наблюдал за девушкой, что вела себя неестественно тихо для самой себя.

Час от часу не легче: теперь я беспокоился, что она слишком спокойная. Вчера она хоть и лезла с вопросами, но хотя бы ничего не трогала, а сегодня с разбегу влезла в само мироустройство и сидит теперь тихонечко. Взгляд напоролся на ее нелепые ботинки, я же просил переобуться. Она просто не умеет слушаться.

— Я, как единственный, кто может держать след Чаши и стабилизировать локальные прорывы вокруг нас. Вы, как наследник и ключ, ваше присутствие необходимо для того, чтобы забрать чашу. Фиона, лучший следопыт и воительница королевства, — перечислял Моран, начиная собирать со стола какие-то книги и карты.

— Итого трое? — не веря в такой состав «отряда», уточнил я.

— Мы поедем верхом? — сухо поинтересовалась Фиона, готовая вскочить в седло хоть сейчас.

— Нет уж. — Маг поспешно отверг эту идею. — Не зря же мы выводили этот новый вид теневых лошадей. Проверим их в деле.

— У них отвратный характер, — покачала головой девушка. — Я бы не доверилась этим мордам.

— Мы решим этот вопрос, думается мне, я знаю, кто может с ними совладать. К тому же…

— А... слушайте, — неожиданно для всех вклинилась в разговор Анна. — Вы меня простите, конечно, за вопрос. Но ваша чаша... Она что, в единственном экземпляре?

Уверен, что многим позже я буду благодарить тьму за то, что оказался там в тот момент. Выражение лица Морана навсегда врезалось в память.

— То есть вы считаете, — вкрадчиво начал он, — что у сильнейшего артефакта, благодаря которому Контур держится столетиями и поддерживает потоки всего королевства, есть... дубликат? И где мы его храним, по-вашему? В шкафу?

— Ну, судя по тому, как вы описываете этот ваш артефакт… — Девушка выделила последнее слово. — Стоило иметь запасной вариант на случай... поломки?

— Магия не ломается! — впервые на моей памяти безупречный тон и ледяное спокойствие мага дали сбой.

Было слышно, каких усилий ему стоит не срываться на крик.

— А что тогда она делает сейчас? — тихо начала было Анна, но тут же примирительно подняла руки. — Ладно-ладно, поняла. — Она смиренно откинулась на спинку дивана. — Но, может, есть артефактик поменьше на время?

— Анна, прошу, — Фиона вмешалась в разговор, перекрывая девушку от мага широким плечом. — У нас нет замены Чаше. Это уникальная вещь.

— Значит, выбора нет. Нужно возвращать ее. Моран? — Я снова повернулся к магу.

Краска с него уже сошла, уступив место привычной ледяной маске.

— Но нам нужно подготовиться получше, дорога будет непростой, и еще неизвестно, с кем мы столкнемся в конце пути. И сейчас у меня есть пара дел и заданий, одно из которых для нашей леди Анны.

АННА

— Какое еще задание?

Еще не хватало. Я что, в школе?

— Раз уж вы, леди, так хорошо понимаете язык пророчеств, у меня для вас есть целый ящик. — Моран сощурился. — Тем более вы сами обратили внимание, что текст не дописан. Вдруг здесь найдется продолжение?

Маг жестом указал на кованый сундук в углу, украшенный драгоценными камнями и опоясанный тяжелой цепью с массивным замком. Я нехотя поднялась и подошла в ожидании, пока ключ, хранившийся где-то в складках плаща магистра, отопрет этот железный «пояс верности».

Когда крышка наконец откинулась и я заглянула внутрь, мне показалось, что я все-таки на каком-то дурацком телешоу, и меня все же снимает скрытая камера. Внутри кованого великолепия, среди бархата и позолоты, стояли три обычных, обшарпанных картонных коробки, украшенные знакомыми печатными ярлыками: «Архив 2014/2015».

— Издеваетесь? — сухо спросила я.

— Поясните, — деловито уточнил маг.

— Это... и есть ваши «зашифрованные» пророчества?

— Не все. Что-то мы разобрали. Часть записей, как оказалось, это ведение обычных бытовых дел, но, возможно, какие-то нет. Поможете?

В голове это просто не укладывалось. Архив из музея больше чем десятилетней давности. И смех, и грех. Местные четыре с половиной века хранят под замком коробки, что были подготовлены на сдачу в утиль.

— Я могу отказаться?

Принц хмурой тучей показался из-за плеча мага, и спорить сразу расхотелось. Я не понимала, в чем конкретно его проблема, но остро чувствовала: я его определенно подбешиваю. В какой-то степени это было взаимно, и я сама была бы рада оказаться подальше отсюда, но, вообще-то, было еще и немного обидно.

Да и глупо отрицать: если в этой коробке действительно завалялся чертеж или продолжение их пророчества, то это будет большим плюсом к моим шансам поскорее вернуться домой. Ради этого я перерою каждый листик.

— Это вряд ли. — Моран принялся перечислять условия моего содержания. — Фиона останется с вами в качестве помощницы. И надзирательницы. Стража за дверью получит приказ не выпускать вас, пока я не вернусь. Фиона, в твоих же интересах, побудьте здесь. А мы с наследником пока начнем готовиться к выходу.

Они вышли, и тяжелая дубовая створка драматично захлопнулась и тут же с нелепым скрипом приоткрылась. Но никто так и не закрыл дверь вплотную. Очередной «киноляп», до которого никому нет дела.

Паника понемногу отступала, уступая место привычному рабочему занудству. Я разулась, бесцеремонно забралась с ногами в мягкое кресло, подоткнув юбку под бедра, и зарылась в коробку по самые локти.

ЭЙЛАН

Моран неожиданно сообщил мне поразительную по совпадению новость.

— Себастьян-младший хороший конюх. И, насколько я знаю, именно он в ладах с этими животными больше всего. Наше путешествие — не простая прогулка по землям королевства. Но на удивление, — маг на секунду задумался. — Возможно, как раз он нам подойдет больше всего.

Когда Моран наконец удалился, я битый час пытался сосредоточиться на делах, но мысли путались. Раздражение на весь этот бардак только росло. Хотел навестить отца, но на середине галереи по пути к его покоям вдруг сообразил, что оставил в библиотеке камзол. В целом для дел хватало и жилета с рубахой, но к отцу в таком виде идти не хотелось.

Пришлось развернуться. Тяжелые дубовые створки, вопреки правилам, до конца не задвинули. Солдаты у дверей вытянулись по струнке, но я махнул рукой, приказывая оставаться на местах, и бесшумно проскользнул внутрь.

Они меня не заметили.

Фиона устроилась в кресле с королевским комфортом — развалилась, закинув ногу на подлокотник, и лениво ковыряла ногти. А чужачка сидела за столом вполоборота к двери. На спинке ее кресла висел мой камзол.

Я впервые видел, чтобы барышня так работала. Без малейшего почтения к месту. Она скинула свои ботинки, подогнув одну ногу под себя, а вторая, босая, покачивалась под столом. Юбка подобрана так, что снова видны колени.

Пока она сосредоточенно перебирала листы по стопкам, её лицо жило своей жизнью. То хмурилась, встряхивая головой, чтобы волосы не заслоняли обзор, то вдруг кивала каким-то своим мыслям или надписям на помятых страницах. Когда она, склонив голову набок, словно вслушиваясь в смысл слов, задумчиво прикусила нижнюю губу, внутри у меня что-то коротко скрутилось. Не магия — она-то как раз затихла, прибитая этой сдержанной, монотонной работой. Это был чисто мужской, дурацкий сбой.

Я поймал себя на том, что разглядываю её шею под растрепанной косой, пальцы, что то медленно, то нетерпеливо стучат и перекладывают листы из стопки в стопку, голое колено в складках синего шелка и то, как ее нога едва задевает холодный каменный пол кончиками пальцев. Интересно, ей не холодно? Я повернул голову, проверяя, горит ли огонь в камине. Насколько я успел понять, согреваться как-то иначе эта девчонка не могла.

— ...Нашла что-то, леди-спасительница? — лениво протянула Фиона. — Может, там есть какое-то пророчество полегче? Принц поцелует красавицу, и всё наладится.

Я вздрогнул, сбрасывая наваждение, и резко отступил назад, в тень коридора. Камзол подождет. Заходить сейчас, прерывать её и ловить на себе этот колючий, серый взгляд не хотелось. Пусть работает.

Я развернулся и зашагал прочь, так и не услышав, что Анна ответила на романтические надежды Фионы.

АННА

Время летело незаметно. За перебором пыльных бумажек я на секунду даже забыла, что нахожусь не в подвальном архиве музея, а в другом, кто бы мог подумать, мире.

— ...Может, там есть какое-то пророчество полегче? Принц поцелует красавицу, и всё наладится. — Фиона лениво разглядывала свои ногти.

— Или лягушку... — задумчиво пробормотала я.

— Лягушку? — Фиона перегнулась через подлокотник, оборачиваясь к двери.

— М-м? А, да. — Я вынырнула из мыслей. — Это сказка у нас такая есть. Принц поцеловал лягушку, а она оказалась принцессой. Или типа того.

— Странная сказка... — Девушка повернулась обратно со странной хитрой улыбкой.

— Чего там? Стражники? — Я напряглась.

— Типа того... Так что там? Есть что?

— График дежурств по столовой. — Я швырнула на стол пожелтевший лист. — «Иванов, Петров, Сидоров». Насчет спасения мира не знаю, Фиона, но этот Сидоров точно получил нагоняй за немытые кастрюли.

Фиона фыркнула, едва не свалившись с кресла.

— Подожди, то есть наши великие умники четыре века хранят указивку на драенье котлов? А это что? Тут нарисована какая-то баночка и написано... «закатать под крышку». Это ритуал погребения врагов?

— Это рецепт квашеной капусты с клюквой, — буркнула я, перебирая очередную стопку. — Да чего тут только нет! Тексты экскурсий для школьников: «Посмотрите налево, здесь вы видите макет кузницы и подлинные орудия труда прошлых веков...». Доклады по пожарной безопасности. Инструкции по уборке помещений. Акты списания сломанных стульев! Это просто архив, или кто-то очень ленивый так почистил ящик своего стола перед увольнением.

— Ну, если Контур всё-таки схлопнется, рецепт капусты нам очень пригодится в праведной глуши, — хмыкнула Фиона, небрежно отодвигая в сторону очередное «священное писание».

Я секунду разглядывала первый лист пророчества, который Моран оставил мне для образца, пока не обратила внимание, что снизу, под или за, а скорее всего прямо на обратной стороне этого же листа просвечивает что-то темное и ровное. Печатный текст.

Взяла в руки пару страниц, на которых был напечатан сухой текст какой-то старой научной статьи, и перевернула их. На одной из них виднелись карандашные наброски и записки.

Листы использовались повторно. Не все, но многие. Обычные черновики для экономии бумаги!

Я взяла в руки «великое пророчество», аккуратно подцепила край верхнего листа и с хрустом оторвала его от плотной подложки. На обратной стороне проступил блеклый печатный текст музейного отчета.

— Эй, ты чего?! — Фиона аж подпрыгнула в кресле. — Советники с ума сойдут, если ты его испортишь! А Моран…

— Да погоди ты с Мораном! Я не то искала. То, что тут — это чистовик. Но он оборвался. Таких листов и даже такого почерка в коробке больше нет. Значит, мне нужно искать черновик!

Я снова зарылась в стопки бумаг, уже более упорядоченные, чем изначально, но все еще не давшие мне ни одного ответа. Потребовалась куча времени, чтобы перелопатить всю эту гору заново, но теперь я смотрела только на оборотные стороны и искала именно карандашные наброски.

— Вот оно! Это оно! — Я сама с трудом верила в то, что видела. — Это тот же текст с продолжением, половина слов вообще оборвана на полуслове, куча сокращений... Основной текст на чистовике написан красиво, чернилами, но, видно, ему тоже тяжело давались ваши перья, а продолжение осталось здесь, на обороте актов списания!

Фиона уставилась на помятую бумажку с совершенно глупым видом:

— Ты хочешь сказать... эта серая мазня... это вторая часть пророчества?

— Это не мазня. — Я бережно расправила листок ладонью на колене, всматриваясь в то рваные, то летящие линии. — И это не продолжение, а весь текст целиком.