Россыпью и магистралями

— Ладно, — глухо буркнул он. — Я пойду.

Едва за мной закрылась дверь, я обессиленно прислонился к ней спиной и осел на пол. Клочок пергамента соскользнул на колени. Черные линии расплывались перед глазами, издеваясь над моим бессилием, а магия внутри снова судорожно забилась о ребра, выкачивая последние капли сил.

Заговор. Предательство. Угроза жизни. И все прямо здесь, в моем доме. Я вздохнул и поднялся. Времени оплакивать свои невзгоды не было. Перед тем как день начнется, мне нужно было зайти еще в одно место.

***

Леди Аннабель вошла в лазарет одна, оставив сопровождающих за дверью. Шум и суета остались снаружи, а здесь её встретили въедливый запах лекарств и давящая тишина.

Тяжёлые юбки шуршали, набойки глухо стучали по каменному полу. Леди не торопилась, всеми силами оттягивая момент, когда придётся шагнуть за плотную штору в дальнем углу залы. Все остальные койки пустовали — занята была только одна.

— Се… — Она осеклась на полуслове, заметив у кровати посетителя. — Лани? Ты здесь, дорогой?

— Да, тётушка. — Принц тут же поднялся, уступая место у изголовья. Без посторонних глаз она могла называть его смешным детским прозвищем, а он — забыть про сухой деловой тон. — Хотел проведать Себастьяна перед делами. Лекарь только что ушёл.

— Что он сказал? — Голос леди Аннабель не дрогнул, но взгляд тревожно метнулся к бледному лицу лежащего.

— Он ещё не пришёл в себя. Удар был со спины и… — Эйлан запнулся. На его лице проступила злость человека, искренне не понимающего предательства. — Я не понимаю. Он ведь и так едва ходил! Чем он мог навредить тому, кто это сделал?

— Эйлан, мальчик мой… — женщина сокрушённо покачала головой, не сводя глаз с Себастьяна. — Возможно, он увидел этого человека. Или людей. И…

— Да какие это люди?! Это крысы! Ударить старика в спину!

Аннабель мягко улыбнулась. Её племянник рос благородным и честным, в полном соответствии с долгом, который вот-вот должен был полностью лечь на его плечи. Она никогда не говорила Эйлану вслух, но искренне переживала, справится ли он.

Она любила мальчика всем сердцем. Растя Эйлана с самого детства после смерти его матери-королевы, Аннабель порой забывала, что он не её родной сын. А сколько слёз она пролила украдкой в ночи, пока отучала малыша звать её мамой...

Но двор есть двор: здесь даже самым близким к венценосной семье стоит быть начеку. Аннабель никогда не была простой женщиной — благо родители вложили в её воспитание немало сил, даровав образование, выходившее далеко за рамки обычного. Девушка быстро училась и рано поняла: жизнь во дворце — далеко не сказка, она требует гибкости и железной выдержки.

Аннабель не стремилась к власти. Как сводная старшая сестра короля, она видела слишком многое, помнила двор ещё со времён их деда и умела хранить тайны. За годы ей удалось выкроить для себя пусть небольшую, но верную зону влияния: она ведала связями с жёнами глав пределов. Ведь какими бы властными ни казались главы в зале совета, половина решений всё равно принимается в тишине супружеских спален. И это было именно то, о чём она мечтала — не быть привязанной к замку и оставаться незаменимой.

Однако в последние годы её жизнь круто изменилась.

Сам Алдар сильно сдал после смерти любимой жены. Двадцать лет ему сватали знатных красавиц, одну моложе другой, но он не спешил снова вести кого-то к алтарю. Лишь одной фаворитке было дозволено больше прочих: она родила королю двоих детей. Впрочем, корону он не позволил надеть даже ей. А когда после рождения второго ребёнка женщина стала требовать непомерно много, Алдар без колебаний сослал её в северный предел.

Так в замке появилась пара бастардов мал мала меньше, чьи колыбели перекочевали в покои леди Аннабель, а король официально наделил сестру статусом их опекунши — тем самым, который так и не достался фаворитке.

С каждым годом женщины интересовали Алдара всё меньше, хотя мужчина всё ещё был в самом расцвете сил. И у Аннабель были свои догадки о причинах столь скорого угасания брата. Но она предпочитала держать свои мысли при себе. Лишь один человек во всём замке был её верной опорой и единственным, с кем она позволяла себе откровенность. И сейчас этот человек лежал в беспамятстве, и никто не знал, почему и кто за этим стоит.

— Да, дорогой. Это действительно недостойный поступок, — тихо сказала она. — Но Себастьян всё ещё крепок. Он обязательно выкарабкается.

— Я очень на это надеюсь… Я так хотел отпустить его на покой. Подарить ему поместье и спокойную старость.

— Ну что ты, милый, — тётушка легко рассмеялась и положила руку племяннику на плечо. — Он бы всё равно не ушёл. Себастьян любил свою работу, и возможность быть при тебе — это как раз то, что держало его на плаву так долго. Уверена, освободи ты его от обязанностей, он тут же взялся бы за Нира. Этому несносному мальчишке давно нужна твёрдая рука.

Подбородок принца дрогнул, но он тут же взял себя в руки и расправил плечи до хруста. Леди Аннабель тактично отвела взгляд. Мальчик вырос, слёзы не под стать наследнику.

— Как там наша гостья? — Такт и дворцовое воспитание на мгновение уступили чисто женскому любопытству. — Я попросила Морана приглядеть за ней. Но, как я понимаю, вам предстоит провести немало времени рядом.

Эйлан по-мальчишески фыркнул и для большей убедительности закатил глаза. Он позволял тётушке разговоры на любые темы и разрешал вмешиваться в любые свои дела. Эта женщина вырастила его, и он не смел требовать больше материнской любви, чем она уже дала. Эйлан никогда не признавался ей, но однажды спросил у отца, может ли называть Аннабель матушкой.

Тот разговор вышел коротким и жестоким. Следующую — бесконечно долгую — неделю тётушка провела в своей первой длительной поездке на другой конец пределов. Тогда Эйлан впервые понял: наказание не обязательно бывает очевидным, но от этого оно не становится менее болезненным.

— Она невыносимая, взбалмошная и, и... — Принц пытался подобрать слова, но получалось плохо.

— Ладно тебе, Лани. — Женщина легко сжала его плечо и скользнула ладонью вниз по его напряжённой, прямой спине. — Представь, каково ей. Очнуться в чужом мире, где всё чужое, она ведь даже не знала, что такое магия. Она держится удивительно хорошо. И мне кажется, для тебя это неплохая… возможность.

— Возможность? — Эйлан не поверил своим ушам. — Что эта девица может мне дать?! Разве что головную боль да приступ удушья от раздражения.

— Возможность узнать, каково это — быть не принцем и не наследником. Без чар, титула и власти, а просто… — Аннабель задумчиво скользила взглядом по кровати и, добравшись до бледного лица Себастьяна, застыла, — …быть собой.

Эйлан коротко, неверяще хмыкнул. Что за глупые речи?

— Я и так тот, кто я есть.

— Конечно. — Аннабель повернула к нему голову, и в её глазах не было ни капли насмешки. — Ты — тот, кто ты есть. Каким тебя выковал твой отец, каким тебя хочет видеть Совет. Ты выполняешь долг, держишь спину, и у тебя нет и не будет другого пути. Но… эта девушка не знает ничего обо всём этом. И главное — ей откровенно всё равно.

— Это уж точно! Она ведёт себя абсолютно неподобающе!

— Вот именно! — воскликнула тётушка, всплеснув руками, чего племянник раньше никогда от неё не видел. — Она не склонила голову даже после того, как поняла, кто перед ней. Она смотрит прямо на тебя и видит не преемника — она видит тебя. Как думаешь… какой ты в её глазах? И есть ли ещё хоть кто-то в пределах, кто дал бы тебе возможность узнать себя таким?

Принц опешил, так и не найдя, что ответить. Он совершенно не думал об этом. Все его мысли занимали предательство, предстоящая церемония и свалившиеся неудобства. Эйлану даже в голову не приходило, что у этой медали есть другая сторона.

Пока он раздумывал, где-то за их спинами глухо хлопнула дверь.

Тётушка мимолётно изменилась в лице — и снова стала спокойной, невозмутимой леди. Она ещё раз тепло коснулась плеча принца, бросила короткий, почти незаметный взгляд на Себастьяна и выскользнула за штору.

Как бы Эйлану ни хотелось побыть в этой тишине ещё немного, не начиная сумасшедший день, время не ждало.

Пора было браться за дела.

АННА

— Леди Анна.

Из мыслей меня вырвал тихий оклик Мага. Я вздрогнула и резко обернулась.

А он мастерски обращается со звуком и пространством: вот он стучит каблуками по каменному полу, останавливается неподалеку, задавая светские вопросы, а вот — бесшумно движется ко мне, подкрадываясь, как к добыче. Даже его плащ не шуршит ни одной из тяжелых складок.

— Леди Аннабель просила справиться, всё ли у вас в порядке.

— Не буду скрывать, я порядком подмерзла. — Я решила резать правду-матку. — От каминов едва веет теплом. Как вы здесь живете?

По лицу мага тенью пробежала легкая растерянность. Но секундное замешательство быстро сменилось смутным пониманием.

— Хорошо, что вы сказали, леди. Приношу извинения, что не подумал об этом раньше. — Мужчина плавно двинулся вперед. — Видите ли, всех жителей замка охватывает бытовая магия. Каждый рожденный на этой земле получает ее защиту как дар. Она дает «своим» людям спокойно жить при разных температурах. Так, небольшая, но поддержка.

Он слегка выделил интонацией слово «своим». Я не успела ни удивиться, ни возмутиться такому повороту, как он уже стоял напротив меня.

— Позволите? — Маг протянул руку и, едва касаясь, провел кончиками пальцев от моего предплечья вниз и остановился, лишь когда моя кисть легла тыльной стороной к нему в ладонь. — Готовы?

Это был не вопрос, скорее предупреждение, но, стоит отметить, он все же дождался в ответ моего слабого кивка.

В тот же миг руку резко обожгло, и теплая кровь выступила сквозь появившийся из ниоткуда порез. Я резко и коротко вздохнула, сдерживая крик, дернув на себя пораненную ладонь, но маг цепко удержал меня, не дав контакту прерваться. Одно движение — и на ладони мага также проступили первые алые капли. Неторопливо он накрыл мой порез своей рукой, сняв боль и слегка обдавая теплом. От неожиданности и шока я даже не пытаюсь подумать о том, насколько это все негигиенично и по-варварски.

Выверенные движения и слегка насмешливый взгляд говорили о том, что он знает, что делает и о том, что он знает, что я не знаю ничего.

Его широкая ладонь, окрашенная смесью нашей крови, слегка приподнимается, и теперь только его пальцы соприкасаются с моим запястьем. Тепло и касание его рук, горячие волны, бьющие по спине и затылку, тишина и полумрак библиотеки — все это заворожило меня. В уголках глаз мага скопились лучики, вот-вот улыбнется, но я этого почти не вижу, внутри все сжимается и жмурится от удовольствия. Мой лоб разглаживается, я сонно моргаю и ловлю довольный взгляд мужчины напротив. Он пару мгновений любуется своей работой, и слова самодовольной похвалы почти срываются с его губ, но в этот миг тепло внутри меня резко сворачивается в ледяной, колючий ком.

Удовольствие сменяется дикой, выворачивающей тошнотой. Тепло в моих жилах наливается кипятком и кажется ядом, который организм требует немедленно выплеснуть. Я едва успеваю согнуться пополам, прежде чем меня судорожно рвет прямо на пыльный пол библиотеки, в аккурат к начищенным сапогам мага.

Мир плывет, в ушах звенит, и последним, что я фиксирую перед тем, как окончательно провалиться в темноту, — это его руки, которые подхватывают меня и застывшее, полное искреннего шока лицо.

— Неловко, — слышится мне ворчливый мужской голос.

— Неловко, — вторит ему эхом чужой насмешливый женский.

…

— Ты должен был быть с ней поосторожнее. — От откровенного недовольства тон незнакомки упал в самый низкий диапазон. Тяжелая вибрация прокатилась по комнате, заставляя сознание Анны встрепенуться.

Она распахнула глаза, но тут же зажмурилась: яркий свет ударил по зрачкам, вызывая болезненную резь. Пробуждения в этом мире становились для неё отдельным видом пытки. Сквозь марево и тень от ресниц Анна видела лишь размытый силуэт незнакомки, стоявшей к ней спиной.

— Это не должно так работать, — продолжала девушка с нескрываемым подозрением. — Ты связал её с собой узами крови. Мы что, теперь сводные сестры?

— Не говори глупостей, Фиона! — Моран звучал глухо, в нем сквозила редкая для мага неуверенность. — Возможно, я перестарался и влил в неё поток плотнее, чем стоило. Даже обычный житель мог просто отвергнуть такую мощь.

— Мог. — Незнакомка медленно повернулась в профиль. — Но как она планирует здесь выживать без магической поддержки, если её организм так реагирует на элементарный обогрев?

— И долго вы планируете нас подслушивать, леди Анна? — Наконец маг заметил, что девушка пришла в себя.

— Меня учили не перебивать старших, — пробурчала Анна под нос, медленно принимая сидячее положение.

Девица, стоявшая рядом с Мораном, оказалась внушительной. Анна считала себя высокой, но эта леди выглядела литой из стали: разворот плеч, мощные бедра, узкий крепкий торс и внушительная грудь. Волосы были затянуты в косы и жгуты и собраны в тяжелый хвост. Мечта викинга! Созданная для того, чтобы крушить врагов и мужские фантазии одновременно.

На поясе покоилось оружие, которое выглядело слишком тяжелым для человеческих рук.

— Очнулась? — Девушка не сдвинулась с места, лишь слегка склонила голову. — Не думаю, что я намного уж старше.

— Возможно. — Анна постаралась звучать увереннее. — Но также я слышала, что не стоит перебивать тех, кто вооружен. Даже если эта штука из пенопласта... она всё равно пугает.

Фиона на мгновение задумалась, а затем оглушительно хохотнула, хлопнув себя по бедру.

— Тогда ты права! Это вековая сталь, девчонка. Она разрежет тебя, как масло. Но не бойся, я сейчас не голодна.

Странное уточнение заставило Анну замолчать. Ей совсем не хотелось развивать тему кулинарных предпочтений этой амазонки, тем более что Моран не сводил с девушки пристального, изучающего взгляда.

— Фиона, прошу, в который раз. — Моран даже не обернулся, но в его словах прозвучала та специфическая усталость, какая бывает только у учителей и родителей, десятилетиями твердящих одно и то же.

Маг медленно двинулся в обход большого стола, заставленного флаконами, пучками трав и кожаными мешочками.

— Признаю свою ошибку, леди. Вы жаловались на холод, и я впустил в вас слишком сильный поток тепла.

— Да еще и ладонь рубанул от души. Можно же было просто палец слегка кольнуть, — едва слышно пробормотала девушка и добавила уже громче: — Так и что, мне должно теперь быть всегда жарко? Пока не особо.

— Увы. — Моран подбирал слова к немного неловкой для него ситуации. — Моя магия не задержалась в… Вас. Вы восстанавливались около часа. Мы можем попробовать еще раз.

— Да нет уж, спасибо. За последние сутки я слишком много времени провела в отключке.

— Понимаю, — он согласился быстрее, чем она ожидала.

— Тогда стоит прибавить огня в камине. — Фиона подошла к очагу и с грохотом швырнула туда тяжелое полено, даже не напрягаясь. — Вспомним старые способы согреться. Если это не поможет, я знаю ещё пару!

Моран сдержанно кашлянул, осаждая ее, как расшалившегося ребенка.

— Танцы и драка! — Фиона невинно хлопнула ресницами, совершенно не боясь его суровости. В этом взгляде было слишком много вольности для простого солдата. — А ты что подумал?

Но от мыслей их опять отвлек низкий гул, пронизывающий и камни, и все пространство насквозь. Меня зашатало от вибрации, что прошла прямо по моим костям.

Моран мгновенно двинулся к выходу.

— Я отлучусь. Фиона, ты за старшую. Не своди с нашей гостьи глаз, — бросил он на ходу и тут же дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Глава 9. Новые открытия старого места

МОРАН

Зал Совета вибрировал от накала страстей и плохо подавляемого гнева. Для меня этот шум был почти осязаем, как хаотичные, грязные всполохи чужих эмоций, которые мешали сосредоточиться. Я стоял неподвижно, гипнотизируя точку перед собой. Вчера эти люди ловили мой взгляд, надеясь на милость, сегодня они учуяли слабость и сбились в стаю.

— Ты молчишь, Моран, — король наконец вмешался, заставляя советников мгновенно прикусить языки. — Тебе нечего сказать в свое оправдание?

Я отмер. Сегодня моё место было не рядом с правителем, а напротив. Непривычное положение для верного слуги и друга, но я отозвался с ледяной готовностью:

— Мне не в чем оправдываться, мой Король. — Моё спокойствие взбаламутило новую волну едкого шепота за спиной.

— Ты привел в сердце Контура девицу без рода. — Глава стражи вскочил с места, пылая гневом. — Она — потенциальная угроза!

— Мы не знаем, кто она, откуда пришла и зачем, — вторил ему старший советник. — Казематы пустуют, дознаватели ждут приказа, а ты… ты поселил её в гостевом крыле? Ты позволил ей завтракать с королевской семьей? Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?

Я повернулся к нему. Из широкого рукава мантии в ладонь плавно скользнул серебряный жезл первого магистра. Тяжелое, испещренное рунами орудие, которое редко видит свет. Не угроза, но тонкое предупреждение. Пока что.

— Возможно, это вы не понимаете очевидного. — Советники мгновенно осеклись. — Если вам ничего не известно об этой девушке, это означает лишь одно: вы не входите в круг доверенных лиц. Я принял решение и сообщил Его Высочеству лично. И до сего дня моего слова было достаточно, чтобы закрыть любой вопрос.

— Было, — перебил меня Король. И спустя пару секунд коротко махнул рукой. — Вон. Все. Оставьте нас.

Советники поспешили уйти, боясь попасть под горячую руку монарха, но вряд ли этот побег спасет их от моего холодного гнева.

Когда тяжелые створки дверей захлопнулись, зал стал казаться слишком огромным для двоих старых друзей.

— Мы одни, Моран. — Алдар устало потер переносицу. — Брось эти свои магистерские замашки. Ты разобрался, зачем она здесь? Инициация Эйлана под угрозой, Пустота обгладывает границы, а ты тратишь силы на девчонку, которая даже не может переварить простейшее исцеление. Что в ней такого?

Я молчал. Как объяснить ему то, что я сам едва осознал? Когда я коснулся её разума, я не нашел там привычных потоков. Вместо них там пульсировало нечто чужеродное и при этом поразительно упорядоченное — так, что у меня перехватило дыхание. Её присутствие каким-то немыслимым образом утихомиривало хаос, в который скатывался наш мир в последнее время. Как маяк в бушующем море.

— Клетка её убьет. — Я сделал шаг вперед, в надежде увидеть не требовательного короля, а друга, который мне доверяет. — А вместе с ней, возможно, погибнет и шанс понять, почему наша магия начала гнить. Я не отдам её в казематы.

Я сам не знал ответов, но чувствовал, что её нельзя запирать.

— Ты ставишь свою верность под сомнение ради девчонки в странных ботинках? — Алдар с сомнением покачал головой. — Ты ручаешься за неё, Моран? Своим положением?

— Своей жизнью, — отрезал я. — И своим правом называться Первым Магом. Если она окажется тем злом, которого боится эта свора, я сам подставлю шею под топор. Но до тех пор я отвечаю за нее. И она будет ходить там, где я. В том числе и рядом с твоим сыном, сир.

— Ты берешь на себя слишком много, старый друг. — Король тяжело выдохнул. Он сделал шаг ко мне, переступая грань, где заканчивается величие и остается только общее прошлое. — Если ты проиграешь в этой ставке, Моран, мы все пойдем ко дну. Я надеялся, что у нас еще будет немного времени.

— Я сделаю все ради королевства и моего Короля, — ответил я, коротко склонив голову.

Алдар лишь устало махнул рукой, отпуская меня. Этот жест, лишенный всякой торжественности, был красноречивее любых приказов. Я вышел из зала, и тяжелый стук дверей за спиной прозвучал как финальный аккорд.

В нишах копошился недовольный шепот. Всполохи чужих душ — грязные, полные страха и зависти — выдавали советников прежде, чем те успевали скрыться. Но мне было не до них.

Едва шевельнув пальцами в складках рукава, я пробудил оставленную на девчонке руну. Та откликнулась мне неуловимой вибрацией в пространстве, указывая направление. Но она была совсем не там, где должна была. Мне нужно было срочно найти её. Пока моё «чутье» не превратилось в мой же приговор.

АННА

Мы шли по холодным коридорам. Фиона решила, что нам не повредит перекусить, а я всегда за. Воительница грациозно двигалась впереди, а я следовала за ней. Она не торопилась, лишь указывала путь. И мне начало казаться, что мы просто гуляем, ведомые пульсацией самого замка. Шаг за шагом я погружалась в его атмосферу. С меня слетела вся спесь и сомнения в реальности этого места. Камень под ногами гудел и вибрировал, стены были пропитаны древней силой, историей и кровью. Это было похоже на визит в любимый музей: будто все истории вдруг обрели плоть за стеклами витрин и на стеллажах.

Чужой дурманящий воздух холодком проникал в легкие. Внутри промерзших стен мерещились мутные потоки, пульсирующие и живые, как вены под тонкой человеческой кожей.

Пальцы скользили по каменной кладке вдоль длинных коридоров, ладонь покалывало, и всю меня электризовал дух этого необычайного места.

И хотя все повороты здесь были похожи один на другой: бесконечные стены, картины, тяжелые вазы и тонкие ветви декоративных деревьев в нишах, — я отметила про себя, что замок содержится с душой. Вдруг откуда-то донеслись приглушенная детская ругань и странная возня. Фиона хитро усмехнулась и крадучись пошла на звук.

Темнота коридора рассеялась, уступая место тусклому свету внутреннего двора. Крытая галерея опоясывала его по периметру: массивные колонны подпирали тяжелые своды, а каменные перила отделяли нас от заброшенного сада. Сквозь пролеты был виден дикий колючий кустарник и старый фонтан.

Кузен Нир хохотал и, прикрыв рот ладошкой, убегал от старшей сестры. Элирея отчитывала его вполголоса:

— Негодный мальчишка, пойдем скорее! Если нас увидят, тетушка будет в ярости!

Но мальчик не слушал. Он подбирал с пола мелкие камешки и кидал их в пролеты между колоннами. Однако вместо того чтобы улетать в сад, камни с глухим стуком отскакивали от пустого пространства, натыкаясь на невидимую стену. Мальчишка ловко отбивал их обратно палкой, забавляясь с этой странной упругостью воздуха.

— Да, ребята, у вас были бы проблемы, — подтвердила Фиона, и дети в страхе застыли. — Если бы вас нашел кто-то другой.

Вид воительницы никого не оставлял равнодушным. Элирея спешно загородила собой младшего брата.

— Прошу прощения... — выдавила она. — Мы уже уходим.

— Я не буду вас ругать, но вы ведь знаете, что играть здесь нельзя? — Фиона не подходила ближе, чтобы не пугать их еще сильнее. — Вы понимаете, что это за место?

Я прошла вперед. Чем ближе я подходила, тем более величественным казался этот двор. Даже в запустении он выглядел фантастически, особенно центральный элемент. Выбеленный временем мрамор фонтана казался костяком огромного зверя, брошенного умирать под палящим солнцем. Глядя на него, меня захлестнула не просто жалость, а невыносимая фантомная жажда, сухая и колючая, будто это мои вены опустели много лет назад.

Мне нестерпимо захотелось подойти к самому фонтану, коснуться его чаши.

Две центральные колонны были украшены симметричными узорами из кругов и линий. Ладонь легла на один из резных знаков, и вместо ожидаемого холода под пальцами разлилось живое тепло.

Спуск в три ступени вел к заросшей тропе, где сквозь дикую траву еще угадывался искусный орнамент старой кладки. Я остановилась наверху.

— Анна, стой! — крик Фионы долетел до меня искаженным и растянутым, как сквозь толщу стоячей воды.

Но ноги уже сами несли меня вперед, и я сделала шаг. Мир вокруг подернулся маревом. Фиона рванулась следом, но её пальцы соскользнули с моего рукава, отброшенные коротким разрядом статики.

Ступень, ступень, прыжок.

Едва подошвы коснулись земли, волоски на руках встали дыбом от низкого, утробного гула, вибрирующего в костях.

— Погоди, Фиона… — пробормотала я, двигаясь вперед. — Я сейчас.

Фонтан манил меня. Внутри чаши была лишь серая пыль и сухие листья, но откуда-то снизу доносился монотонный, изматывающий гул надломленной струны. Тяжелая, древняя тоска хлынула мне в легкие, выбивая слезы.

— Здесь болит. — Пришлось опуститься на колени прямо в пыль. — Поток не проходит.

Под слоем грязи и дикого мха проступали те самые светящиеся линии, что мне мерещились в стенах замка. Здесь, у основания, эти вены пульсировали едва слышно, прерывисто, как сердце умирающего.

Пальцы лихорадочно искали опору в камнях и земле, стремясь нащупать нужную нить. Ладонь зацепилась за острый шип кустарника, чьи корни вывернули одну из пятиугольных плит, удерживая её под неправильным углом. В глубоком порезе выступила кровь. Я инстинктивно тряхнула рукой, и алые капли рассыпались по камням и чаше фонтана.