Россыпью и магистралями

Отогревшись и переодевшись, я взъерошил влажные волосы, изучая свое отражение в потемневшем зеркале. Я выглядел как принц, которого бесцеремонно и несправедливо низвергнули с пьедестала. Дождь за окном наконец стих, уступая место густым, тяжелым сумеркам.

Я уже готов был рухнуть на кровать и провалиться в забытье, вычеркнув этот позорный день из памяти, когда в дверь требовательно постучали.

В мою дверь так стучать было не принято. Внутри все сжалось от дурного предчувствия, а магия под кожей предупреждающе заворочалась. Уверен, девчонка уже где-то в замке, но при чем тут я? Неужели отец или Моран решили продлить мои страдания новыми отчетами? Пока я нехотя двинулся к дверям, во мне росло глухое раздражение и уверенность: ничего хорошего за порогом меня не ждет.

***

Маг ощущал большие перемены. Всю неделю подготовки магию королевства штормило, но апогеем стала попытка первой инициации. Сила принца росла, а сила крови Короля слабела. Этот цикл повторялся не в первый раз, и передача договора была необходима для физической безопасности Короля и душевного здоровья наследника. В момент полного совершеннолетия сила возрастала, и требовалось «заземление», иначе последствия могли быть непредсказуемыми. А с учетом того, как яро чары Эйлана вели себя сегодня, принцу в самое ближайшее время могла грозить серьезная опасность от… самого себя.

После того как Анна всё же решила остаться, а точнее, была вынуждена это сделать, они отправились в замок. Собор был церемониальным местом и нежилым. Дорогу превратило в сплошное месиво, и девушку с непривычки укачало, хотя маг и использовал свои чары, чтобы сгладить путь. Дождь закончился незадолго до их приезда, и выходить в лужу по колено было чуть приятнее, чем когда на тебя еще и сверху льет водопадами. Но ничего не помогло, ведь последнюю часть пути им пришлось идти пешком — дорога больше не была дорогой, кладбище карет, застывших в грязи, образовалось в добрых ста метрах от ворот.

В замок они прибыли затемно: мокрая, продрогшая девчонка и немного насупившийся, погруженный в свои мысли маг.

Моран шел впереди размашистым, уверенным шагом, а гостья семенила за ним, пытаясь не поскользнуться. В замке его ожидали король и советники; пажи поймали верховного мага на самом входе, так как срочный сбор не начинали без него. Он двинулся было в зал совещаний, но вовремя вспомнил, что не один. Остановившись посреди коридора, ведущего в кабинеты первого этажа, маг махнул пажу и обратился к девушке:

— Леди Анна, сейчас у меня есть важные и неотложные дела. Я направил бы вас к горничным или кухарке, но они не знакомы с вами и не знают всей ситуации. Потому вынужден оставить вас с единственным, кто в курсе всех дел. Паж проводит вас к принцу. Он позаботится о вас. Попросите у него всё, что вам нужно. Я вернусь после совета, и мы найдем для вас комнату и всё необходимое для жизни здесь в ближайшее время.

Девушка не проронила ни слова, лишь кивнула и двинулась за пажом, оставляя за собой следы грязи и воды. Маг пару мгновений разглядывал ее спину с мимолетным сочувствием к этой незадачливой чужачке. Но, быстро стряхнув с себя лишние мысли, двинулся дальше.

Предстояло принять много решений — ситуация с магией беспокоила его, защита королевства стояла под угрозой. Принц разберется с такой простой задачей, как дать девчонке сухую одежду. А там и он подоспеет.

АННА

Я постучала. Тишина. Постучала сильнее — ноль реакции. Вообще-то я стояла здесь мокрая, голодная, грязная, и меня всё еще подташнивало от ужасной поездки на карете. Вежливость закончилась вместе с сухими вещами. Третий удар вышел таким, будто я пришла в эту спальню проводить налоговую проверку с правом конфискации имущества.

Дверь открылась, и проем загородил принц. Уютно-домашний, в тонкой кофте и серых мягких штанах. Влажные волосы мягко вьются, падая на лицо, а вокруг шеи змейкой блеснула тонкая цепочка, ныряя в ворот, так и маня заглянуть, куда именно она прячется. А запах! Запах привел меня в чувство! Не иначе только вылез из ароматной ванны. Грелся и отдыхал, пока я тряслась и мерзла!

— Леди Анна? — Искреннее недоумение на секунду кардинально преобразило его.

— Нет, это иллюзия, спите дальше, — буркнула я, прогоняя мысли о сонной хрипотце и влажных темных волосах, и пошатнулась.

Он дернулся, подхватив меня за локоть жесткой хваткой, но тут же отпустил. Его ладонь тут же скользнула к бедру, и он машинально вытер её о ткань домашних штанов. Я не знала, заметил ли он сам этот жест, но я заметила. Обидно.

— Что вы здесь делаете? — Первый шок сменился досадой. — Не смогли покинуть нас?

— О, я хотела, — с искренней горечью ответила я. — Но потом решила задержаться. Маг потащил меня по вашим потрясающим дорогам, меня укачало, и я пришла умирать здесь. Это ведь лучше, чем в придорожной луже.

Он моргнул. Брови слегка сдвинулись к переносице, а тяжелый вздох звучал как обвинение в том, что я самолично выбрала всё это.

— Возможно, вам, леди, стоит найти более подобающее место для этого. — Холод его манер мог соперничать с моими ледяными, промокшими насквозь ногами.

— Здесь не буду, — легко согласилась я. — Лучше вон там, на ковре. Вижу, он у вас очень симпатичный… Наверное, мягкий.

— Только не на ковре! — ответ прилетел слишком быстро. — Он ручной работы.

Пауза, повисшая в воздухе, была достойна театрального училища. Тишину нарушил мой неконтролируемый громкий шмыг. Кажется, у меня начался насморк.

Но это хотя бы разжалобило ледяного принца, и он нехотя отступил на полшага назад.

— Вам нужно согреться. Входите. Я не намерен объяснять отцу, почему вы скончались на моем пороге от переохлаждения.

Комната была тёплой и вполне уютной, резко контрастируя с тем болотом, через которое мы проехали, и с прохладными коридорами, по которым шли.

— Вы... дрожите, — сухо заметил он, оглядывая меня с солидной дистанции в несколько метров.

— Благодарю за глубокий анализ, Ваш-Вышейшество.

Принц набрал в легкие воздуха и шумно выдохнул, поджав губы. Я даже на секунду подумала, что перегнула палку, но виду не подала.

— Оставьте титулы. Если для вас это неподъемная сложность — зовите меня Принц или Наследник. Но избавьте меня от этого коверканья слов.

Он двумя пальцами снял с вешалки длинную мягкую рубаху и бросил её на край кровати, избегая любого физического контакта.

— Наденьте это. Подойдёт... я надеюсь.

— Сейчас мне всё подойдёт. Халат так халат.

— Дождь закончился час назад. Почему вы мокрая насквозь? — Скрещенные на груди руки натянули его домашнюю кофту, выигрышно подчеркнув крепкие мышцы плеч.

— Погодка в вашем мире просто шепчет. — Я поспешно отвела взгляд, уставившись в пол. — Мы там... добирались почти вплавь.

— Тогда вам нужно согреться. Ванная за дверью. Там есть чистая горячая вода и полотенца. — Принц сделал полшага, чисто гостеприимный хозяин, желающий показать мне, что да как устроено, но вовремя осекся. — Найдете. И поторопитесь. Уже поздно, и вам совершенно не пристало находиться в моих покоях в такой час.

Не поспоришь. Походя цапнув сумку, я прошлепала мимо него, оставляя за собой грязный след, как большая мокрая улитка.

— Эм... Не закрывайте дверь на замок. Пожалуйста.

— Боитесь, что я утоплюсь? — хмыкнула я.

— Боюсь, что вы гораздо более живуча, чем хотите показаться. — Уверена, ему стоило многих усилий не выпнуть меня из своих покоев да еще и пустить в свою ванну.

Наверняка принц не приучен делиться своими вещами.

— Но если планировали топиться, возможно, не стоило ехать в такую даль. Как вы верно заметили, вдоль дороги было полно подходящих луж.

Ну, хотя бы честно. Сил на препирательства не осталось.

Скорчив подобие улыбочки, я отправилась в ванную. Горячая вода была раем. Она смывала всё: грязь, холод, мысли о том, что этот день вообще существовал. И даже ощущение, что за дверью притаился один напыщенный индюк, немного притупилось.

Хотя он наверняка только и считал минуты до того момента, когда я наконец исчезну из его идеального мира.

Окончательно согревшись, я наконец вышла. Принц стоял вполоборота, слегка наклонившись над столом. Его до этого идеально ровная спина была расслаблена, и весь он выглядел мягче и уютнее.

— Вам принесли ужин, — сообщил он, видимо, услышав мои шаги.

Но, обернувшись, замолчал. Его глаза медленно скользнули по моим влажным волосам, а затем — по собственной рубашке, которая была мне велика. Я так и видела, как он спешно перебирает в голове варианты от «недопустимо» до «возмутительно», но в итоге выдавил нейтральное:

— Вы выглядите… лучше.

— Восхитительный комплимент. — Я тряхнула головой, рассыпая капли по ковру. — Сохраню его в сердце. Рядом с воспоминанием о лужах вдоль дороги.

— Я хотел сказать… не так бледно, — он запнулся, теряя нить разговора.

По комнате уже распространился потрясающий аромат еды, выбивая из моей головы последние мысли о приличиях. Я не смогла сдержаться и судорожно сглотнула.

— Ешьте, — коротко бросил он.

Манеры принца оставляли желать лучшего, но дважды просить меня не пришлось.

ЭЙЛАН

Когда она, накупавшись в моей ванне, в моей воде, использовав мои мыла — вышла наконец в моей рубашке в мою комнату, я окончательно уверился, что мир надо мной насмехается.

Как это вообще оказалось возможным? Чужачка в моей спальне. Наедине со мной. Препирается и ерничает, заставляя меня, принца, теряться с ответами! Я едва сдерживал буйствующую под кожей магию, сражаясь с тайным желанием вышвырнуть девчонку в холод коридора и запереть за ее спиной дверь на все засовы.

Конечно, я так не сделаю. Но хотеть этого мне никто не запретит!

Более того, очевидно, маг распорядился о её ужине. Служанка робко поскреблась в дверь, передала поднос, и тут же след ее простыл.

Я изучал сервировку, когда за спиной хлопнула дверь ванной комнаты. Поднос ломился от разнообразия, даже свежая выпечка, она-то откуда взялась в такое время? Но когда я повернулся к девчонке, все мысли разом вылетели из головы. Она стояла передо мной: босая, с полотенцем в руках, закутанная в тонкий белый лен, который был ей безнадежно велик. И почему он такой тонкий? У меня что, не было других рубашек, зачем я дал ей именно эту?

— Ешьте, — бросил я, кивнув на стол. Слова звучали как приказ, хотя в груди поднималась волна такого смятения, что я начинал путаться в мыслях.

Девица оказалась у стола раньше, чем я предложил. Забралась на стул, поджав ноги и натянув ткань рубахи на колени. Во имя Бури, что за дикарка? Я честно пытался переключить внимание на обстановку собственной комнаты, но это было выше моих сил. Она ела быстро, с таким аппетитом, что я и сам на секунду почувствовал себя голодным.

Откусив кусок пышной булки, она зажмурилась.

— М-мм, — звук вышел настолько искренним, что мой собственный желудок ответил болезненным спазмом.

В тот момент, когда она отпила из золотого кубка и мимолётно вытерла нижнюю губу основанием большого пальца, я заставил себя отвернуться. Пока она была занята едой, я просто притих в кресле, уставившись в окно.

Тишина в комнате больше не смущала меня. Теперь в спальне пахло её присутствием, а спокойно смотреть на булочки в ближайшие дни я, наверное, не смогу. Но я не собирался признаваться себе, что в целом уже не был так раздражен. Она заёрзала на стуле, и я повернулся к ней. Странно, но на подносе всё еще что-то да осталось.

— Я полагал, что вы вернётесь в свой мир, — произнес я, добавив про себя: «Но знал, что у вас это не выйдет».

— Я тоже, — честно призналась она. — Но тут… такие дела. О!

Ее удивленный возглас заставил меня вздрогнуть. Но это всего лишь Тень выбрался из подушек и пришел проверить, кто шумит в его покоях в такой час. Он обнюхал девушку и немедля ткнулся своей большой глупой головой ей в руку. А она тут же принялась чесать его, пока шерстяной предатель мурчал как никогда ранее. А вообще-то это я терпел его грязную тушку на своей кровати.

— Какой красавец! Кто такой красавец? Ты такой красавец. — Она сюсюкалась с ним, совершенно позабыв, о чем говорила.

Выдержав минуту, я кашлянул, напомнив о своем присутствии.

— Какой славный... ну, — мысль с трудом вернулась к ней. — К сожалению, проход не сработал. И мы, кажется, разобрались с вашим магом, что время у меня и у вас течёт по-разному. Так что если я задержусь здесь на пару недель, там у меня пройдет всего ничего. В общем… я могу позволить себе остаться.

Она слегка замялась на этом объяснении, но я не был в настроении разбираться с её сомнениями. Её возможность «позволить себе остаться» звучала для меня неубедительно, тем более я знал, что это смертный приговор моему покою.

— Рад, что вы нашли время для светских бесед с Мораном, — холодно отозвался я. — Значит, вы здесь надолго. Какая... вдохновляющая новость.

— Ну… — Анна пожала плечами. — Так-то вариантов было немного.

Разговор больше не клеился. К счастью, в дверь снова постучали.

Моран вошёл и остановился у порога, Анна продолжала бездумно гладить шерстяного изменщика, а я оказался запертым в собственной спальне между всеми ними. Маг бесцеремонно оглядел девушку. Она сильнее поджала голые ноги, пряча их под полами моей рубахи. Вид её коленей, обтянутых тонкой тканью, заставил меня спешно повернуться к Морану. Какой всё-таки неудачный я сделал выбор.

— Моран, какие новости? — я задал вопрос в лоб, желая покончить с этим балаганом.

— Новостей много, но ничего конкретного. — Маг не двигался с места. — Я пришёл проводить леди Анну в её покои. Для неё подготовили бывшие покои леди Аннабель.

«Это совсем рядом», — я промолчал, скрывая свои мысли по поводу того, что ее селили совсем рядом.

— Скажите, когда мы сможем обсудить подробности нашей спасательной операции? — Анна, видимо, отогрелась и решила, что теперь она полноправный участник совета.

— Сейчас всем нужен отдых. — Моран был непоколебим. — Вы доели? Готовы идти?

Вопрос был формальным. Маг не предлагал, он приказывал. Девушка с тоской посмотрела на поднос, но всё же спустила ноги на пол. Ее мокрая насквозь обувь лежала неподалеку вместе с одеждами, с которых натекла порядочная лужа.

— Минуту. — Сам не веря тому, что делаю, я отошел к шкафу и достал оттуда пару мягких туфель и кофту из теплой шерсти. — Возьмите, в коридорах… прохладно.

Она растерянно протянула руки и приняла от меня нехитрые дары.

— Спасибо. — Она накинула кофту, и мне наконец стало легче дышать. Едва не выпадая из великоватой для нее обуви, Анна подхватила свои вещи, сумку и все же бесцеремонно цапнула еще одну булочку со стола. Я уже не был удивлен.

Аромат моего же мыла тянулся за ней ворованным шлейфом. Я задержал дыхание, желая поскорее выветрить это чужое присутствие из своих легких.

Маг отступил, пропуская её. Короткий, почти небрежный поклон — и дверь захлопнулась. Я наконец остался один.

Глухая тревога не давала уснуть, пока настежь распахнутые створки окна не впустили в комнату ночной холод. Резкий ветер тут же принялся выдувать остатки тепла, и мне это было на руку.

Мне нужно было вытравить этот день из памяти весь, до последней капли.

Глава 8. Знак пустоты

***

Столовая королевского крыла просыпалась по веками заведенному порядку: тихий шелест подошв слуг, звон серебра, ароматы свежего хлеба и густого травяного взвара с медом и кардамоном. Король здесь появлялся редко, предпочитая завтраки над картами в кабинете, поэтому во главе стола восседала леди Аннабель. На ней было утреннее платье цвета топленого молока, а её осанка превращала обычный стул в трон.

В это утро было значительно тише, обычные приглашения были отменены, чтобы избежать сплетен. Остались лишь те, за кого родная сестра короля отвечала лично. По одну сторону от нее расположились ее дети: старшая дочь Элирея и младший сын Нир. Девочка в свои девять лет уже обладала внимательным и острым прищуром, который сейчас был прикован к дверям. А мальчик, напротив, страдал от необходимости в свои семь сидеть смирно и методично избивал ножку стола носком сапога.

Эйлан появился как всегда вовремя, заученным поклоном приветствовал тетю и занял свое место. Но прежде чем приступить к трапезе, мельком осмотрел сервировку соседнего места. Набор приборов был скудным, как для гостя, которого приютили из милости, но не были уверены в уровне манер. Уголок рта принца дернулся, выдавая его недовольство.

— Эйлан, как спалось, дорогой? — Тон леди Аннабель был спокойным и ясным.

— Прекрасно, тетя, спасибо. А как ты?

Принц легко поддерживал будничный разговор, но его внимание продолжало блуждать по столу и стенам, неизменно возвращаясь к двери. Он ждал. И когда тяжелые створки вновь распахнулись, в столовой на мгновение стало тихо.

Анна вошла в сопровождении Морана, и внутри у Эйлана что-то туго натянулось.

На ней было новое платье — местного кроя, из плотного синего льна с серебряной отделкой по вороту. Оно сидело на ней удивительным образом хорошо. Подчеркивало линии фигуры, которые Эйлан предпочел бы не замечать. Небрежно заплетенная коса была перекинута вперед через плечо, и эта простота раздражающе ей шла. Она выглядела невероятно свежей и живой среди их вековой позолоты и парчи.

Эйлан поднялся первым. Это был рефлекс, за который он мгновенно себя возненавидел.

— Доброе утро, леди Анна.

Ровный тон, окаменевшие плечи. Служанка сопроводила гостью, и Анна смело заняла свое место рядом с принцем.

— Доброе. Надеюсь, теперь мой вид соответствует вашим представлениям о приличиях? — тихо, но с вызовом произнесла она.

Эйлан едва заметно отстранился, как только до него долетел её запах: все то же мыло, но уже смешанное с ее собственным, еще неизученным, ароматом.

— Сейчас есть вещи важнее, чем мои представления о чем-либо, — спокойно ответил он, стараясь не дышать слишком глубоко.

— Леди Анна, как вам спалось в старых покоях матушки? Вы оценили вид из окна? — Элирея всё же не удержалась от возможности поговорить со странной гостьей, ради которой изменили заведенные порядки завтрака и которой выделили покои, в которых когда-то давно останавливались лишь они с матерью.

— О, — Анна немного растерялась, но тут же открыто улыбнулась девочке. — Я уснула раньше, чем успела рассмотреть пейзаж. Покои прекрасны, и те, кто помог мне утром собраться... были очень добры ко мне.

Леди Аннабель внимательно наблюдала за гостьей, не прерывая трапезы. Её не обманула скромность девушки, бойкий характер которой был виден издалека.

Время едва двигалось, и в столовой нарастала духота. Каждый случайный звук, лязг ножа о тарелку или скрип стула, разлетался таким гулким эхом, что это становилось почти неприличным.

Воздух в столовой начал густеть. Мелкие пушистые волоски, выбившиеся из косы Анны, плавно вились на волнах несуществующего ветра. Пространство вокруг принца дрожало, наливаясь тяжелой, грозовой силой. Оно вкрадчиво окутывало Анну, безрезультатно пыталась присвоить её себе.

Наконец, леди Аннабель поднялась, давая понять, что завтрак окончен. Она перевела прямой, внимательный взгляд на гостью.

— Леди Анна, — её тон оставался ровным, но в нём читалась твёрдая, уверенная поддержка. — Вы в нашем замке и под королевской опекой. Если вам что-то понадобится, скажите любому пажу, мне доложат немедленно.

— Благодарю вас. — Анна засмущалась: стать этой женщины давила на неё почти физически, лишая слов.

Но Аннабель уже повернулась к Эйлану и взглянула на него, едва приподняв тонкую бровь:

— Принц тоже позаботится о том, чтобы ваше пребывание здесь было комфортным. Его долг как хозяина замка — следить за тем, чтобы наши гости ни в чём не нуждались.

И, забрав своих притихших детей, она покинула зал.

Принц и чужачка остались одни. Если не считать слуг по углам. Анна продолжала есть, хотя ее соседу явно кусок не лез в горло. Наконец в дверях появилась высокая фигура главного мага.

— Наследник, после завтрака нам нужно обсудить дела. Леди Анна проследует со мной в малую библиотеку. Мы будем ждать вас там, как будете готовы. — Маг, не дожидаясь ответа, обратился к девушке. — Леди?

Анна нехотя встала из-за стола, и Эйлан отметил, с какой почти детской тоской она обернулась на тарелку с нетронутыми фруктами. Несмотря на весь этот магический хаос, у неё был здоровый аппетит.

И это тоже было раздражающе и мило.

ЭЙЛАН

Коридоры давили на плечи затаенной тишиной. Я шел к себе, мечтая лишь об одном: закрыться, прижать ладони к вискам и заставить этот гул в голове утихнуть. Но у поворота к моим покоям стояла тень.

Я резко сбавил шаг, но человек уже вышел на свет, и я выдохнул. Сева.

Внук Себастьяна-старшего выглядел паршиво: осунулся, веки покраснели. Мы не разговаривали уже несколько лет — с тех пор, как нас окончательно развели по разные стороны невидимой стены: меня — к государственным делам и светской жизни, его — к запаху сена и тяжелому труду на конюшнях. Я вспомнил, как мы когда-то вместе расшибали коленки в саду, и Сева беззаботно вытирал и мою, и свою кровь одним рукавом. Тогда нам обоим казалось, что мы одинаковые.

Но время показывало, что это не так.

Последней нашей вылазкой было тайное путешествие к реке за южными воротами. Нам было лет по четырнадцать. И всё закончилось не очень хорошо.

Стояло засушливое лето, солнце пекло, и вода на мелководье прогревалась до состояния парного молока. Мы шли туда, где огромные, ленивые рыбины жались к самому берегу, разрывая ил и песок в поисках корма. Я тогда на удивление мало знал о мире за стенами замка и точно не мог подумать, что обычная речная тварь может быть опасной. Один из песчаных сомов мертвой хваткой вцепился в мою ступню, когда мы оба зашли в воду по щиколотку, и рванул на глубину с чудовищной силой.

Сева бросился на помощь, то ли не зная, то ли позабыв, что эти сомы месяцами лежат на подземных жилах, греясь и накапливая тепло, пуская искры магии по склизкой коже, как по внутреннему контуру. Стоило другу схватить рыбину голыми руками, как магическая сила вырвалась ответной волной, намертво сковав его тело судорогой. Когда Сева плашмя упал в воду между гладкими, скользкими телами, во мне взвился такой звенящий ужас, что я до сих пор не помню, как умудрился освободиться и вытащить его на сушу.

И в который раз раны на моей ноге придворные лекари заживили быстро, не оставив и следа. А вот Сева провалялся без сознания почти неделю, и его ладони еще долго хранили багровую печать магического ожога в назидание. Наша дружба сгорела в той реке, когда я окончательно понял: это не мне не пристало водиться с ним, а ему опасно и несправедливо быть рядом со мной.

Но сейчас передо мной стоял взрослый парень, в плечах шире меня. В нем сохранилась та же простая упрямая честность, которой давно не осталось у отцовских советников.

— Ваше Высочество, — он запнулся на моем титуле, точно тот был горьким на вкус.

— Сева. — Наплевав на всякий дворцовый протокол, я шагнул к нему и крепко сжал его плечо. — Ты совсем не изменился. Только в плечах раздался. Как Себастьян-старший?

— Деду совсем плохо, — глухо произнес он. — Лекари говорят — выкарабкается, но он в беспамятстве. Моран запретил его беспокоить. Но я здесь не за этим…

Сева воровато огляделся по сторонам, проверяя, не застыли ли в тенях ниш лишние уши.

— Я только что с кухни. Новости там бегут быстрее, чем теневые гончие.

— Ну, конечно... Следовало ожидать.

— Слухи о сорванной инициации и странной девице из ниоткуда уже облетели весь замок.

Что ж, сплетни всегда были неотъемлемым фоном придворной жизни, но до сегодняшнего дня я никогда не фигурировал в них как главный герой. Тем более — в роли того, кто потерпел столь сокрушительный провал.

— Но это не всё. — Сева вытащил из-за пазухи скомканный, засаленный клочок пергамента. — Когда деда забирали, стража не увидела, что в его руке был смятый лист.

Я развернул бумагу. На ней не было слов — только нарисованный углем символ: круг, перечеркнутый тремя резкими, ломаными линиями. В Пяти Пределах каждый ребенок знал этот знак и боялся его появления в своих краях.

— Знак пустоты, — выдохнул я.

— Эйлан, — прошептал Сева. — Это нападение, прямо здесь, в замке. А если их целью был ты?

— Сева, — я запнулся, подбирая слова, которые не звучали бы по-приказному. Нас слишком долго разделяла стена. — Спасибо, что ты пришел. Я позабочусь, чтобы у деда были лучшие лекари. И когда все закончится, я... Я отблагодарю тебя.

Сева плотно сжал губы. На его лице отразилась целая буря — от настороженности до удивления. Он перевел взгляд с моих идеальных манжет на свои натруженные руки, а потом просто и как-то тяжело кивнул.