Россыпью и магистралями

Лиан хохотнул и короткими, скупыми жестами осыпал меня градом пульсирующих сгустков. Я сорвался с места. Часть из них с шипением попала в защитную завесу за моей спиной, часть разбилась о землю прямо у моих ног, взрывая камни. На ходу я швырял в Лиана новые сети и вязи из классического арсенала Магистров — возможно, если поймать его в жесткую структуру, получится его обезвредить. Но, разумеется, он тоже не стоял на месте.

Лиан не торопился. Он двигался, легко сохраняя между нами дистанцию и откровенно заигрывая с магией. Мои руны просто тухли, едва приближаясь к нему. Рядом с моей головой с воем хлестнул и ввинтился в воздух водоворот густой, вязкой силы, искажающий пространство. Я едва успел отпрянуть, но за спиной тут же разорвался еще один хлыстовой удар, опалив мантию.

— Учитель, что же ты? — Лиан легко уклонился от очередной рунной цепи. — Обещал не поддаваться, а сам только и кидаешься сетями да веревками. Хочешь связать меня и пытать нравоучениями?

Я задохнулся. Воздух не шел в легкие, и я поздно понял, что сырая сила взяла меня в кокон, прилипая к телу и забивая рот и нос. Простая руна в пять линий сорвалась с пальцев, очищая пространство вокруг и позволяя мне сделать вдох.

— О, учитель… ты пользуешься ей. Я польщен.

— Я всегда ценил твой талант, Лиан. Я был на твоей стороне до последнего.

Тому, кто черпал силу прямо из-под ног и мог хлестать меня бурей без остановки, перерывы были не нужны, но для меня разговор был очень кстати.

— Ты помнишь, как ты впервые заговорил о переменах? Я уже тогда останавливал тебя. У тебя было светлое будущее. Я верил в тебя. — Мне нужно было время, чтобы отдышаться.

— Будущее? — насмешка сорвалась с его губ. — Стать еще одним слепцом, крутить одни и те же руны годами, смотреть на то, как магии становится все меньше, как упрощается вязь, как истончаются потоки? Вы израсходовали свой шанс, теперь мое время. Я годами видел, в какой упадок и уныние вы ведете бурю и людей. Достаточно!

— Ничто не вечно. Магия уходит, мы видим это сейчас. Ты был прав. Но что же ты решил действовать, как простой воришка? Пробрался в замок, украл Чашу, сбежал и ждал, пока мы придем?

— Я пробрался? — Удивление Лиана было искренним. — Учитель, я разочарован. Вы думали, я лично ходил за Чашей? Для этого у меня есть слуги.

Он махнул рукой, и вперед выступили несколько измененных. Они были очень похожи на людей, но не скрытые тяжелыми плащами лица и руки выдавали тяжелые последствия воздействия магии.

— К сожалению, мы не знали, что хотя они и приспособились к сырой магии, магия Чаши для них оказалась губительна. Но они почли за честь принести себя в жертву ради светлого будущего. Ведь так?

Головы склонились ниже. Всё, что читалось в их сгорбленных и скованных фигурах, — это полное, беспрекословное подчинение.

— И в чем твой план? Мы здесь, и что дальше?

— План? Мой план прост — вы недостойны. А мне все еще больно видеть, как вы губите остатки гениальной сети, построенной Архитектором... Все это большое упущение. И я решил попробовать еще раз.

Внутри меня подняло голову предчувствие беды. Конечно, он знал о закрытых архивах и даже имел к ним доступ когда-то, но неужели он расшифровал их уже тогда, еще до своего изгнания?

— Но в чем смысл? Ты хочешь поработить магию? Это невозможно. Мы маги, управлять ей — уже привилегия!

— Привилегия? — Он брезгливо скривил губы. — Нет. Это объедки! Я не рассказывал тебе, но сейчас… что уж скрывать. Однажды я прикоснулся к источнику, и это было... — Он громко вздохнул через нос и выдохнул лишь одно слово: — Неописуемо.

— Но магия разбила тебя!

— Да! Но магия разбила меня не тогда. Тогда она показала мне то, чего я лишен. Она показала мне то, чего я могу достичь. И всё, к чему я шел все это время — это к ней.

— Всё это абсурд. Ты не можешь переписать старый порядок, не разрушив прежнего. Это значит — Контур будет разрушен, и от нашего мира ничего не останется.

— Я тоже немного разобрался в вопросе. Особенно в вопросе наследования или, как писал Архитектор, передачи линии доступа. Вы говорили, что династия непрерывна, что есть только одна линия и один путь. А что вышло? Один маленький сбой может привести к целой цепочке больших изменений. И я нашел способ включить аварийный протокол.

Водная гладь даже не пошла рябью, когда из ее нутра наконец появилась Чаша. Она зависла в двух метрах над водой, но теперь казалась лишь далёким, блёклым отголоском того сверкающего артефакта, что я видел лишь однажды. Корпус был изувечен: драгоценные камни выкорчеваны, а оставшиеся — разбиты или расцарапаны до состояния мутного стекла. Ручки вывернуты, а тонкая сеть, покрывавшая металл, смята чьим-то безумным кулаком.

— Что ты сделал с ней? — Я не мог поверить, что кто-то мог поступить так с бесценным артефактом.

— Я лишь пытался разобраться. Одна вещь — и теперь у меня есть шанс вклиниться в эту непрерывную линию, чтобы наконец раскрыть весь потенциал магии и возродить королевство из пепла ваших старческих устаревших догм. И все ингредиенты у меня теперь есть благодаря тебе.

— Ты ничего не можешь сделать, пока есть наследник! И ты знаешь это: власть не захватить, даже убив его, — выдохнул я.

— Верно, — Лиан снисходительно улыбнулся. — Ты абсолютно прав, учитель. Пока наследник жив и в сознании, он первый в очереди. Если я его убью — решать будет метод перебора, а это мне не подходит. Но есть ведь еще одна лазейка. Я не могу встать в очередь, ведь во мне нет королевской крови. Пока нет.

До меня начал доходить его план, в отчаянии я вскинул жезл, пытаясь сплести руну сетей, но он лишь небрежно взмахнул рукой, и та осыпалась, даже не оформившись. Следом чаша, потеряв опору, исчезла в бездне темной воды, все так же бесшумно, без единого всплеска.

Я качнулся, прижав руку к груди.

Защитная пелена за моей спиной опала.

— Посредственно, — пробормотал Лиан, сосредоточенно поправляя перчатку. — Как же измельчали маги. Вам не больно осознавать это, учитель? Я могу порвать ткань контура одним лишь желанием, но я все еще даю вам шанс.

Он обвел глазами небольшой отряд за моей спиной, пока все настороженно всматривались в происходящее, пытаясь понять, что происходило все это время за пеленой и кто победил.

— Я пригласил вас к себе. Раскрываю карты. Предлагаю будущее.

— Без Контура и договоров нет будущего, магия сотрет пределы. — Я звучал глухо, с трудом удерживая себя на ногах. — Она не знает пощады. Она погубит людей, превратив города в пепел.

— Разве я говорил, что их не будет? — Лиан удивленно приподнял брови. — Новым будет только преемник, а договор и контур останутся. Просто они будут такими, какими их задумывал великий Архитектор.

Все становилось стремительно хуже. Эйлан опускал руки, он задавал вопросы и сомневался. Анна, наоборот, молчала, и это тоже был дурной знак. Девчонка тоже верила в его россказни.

— Значит, твой план — починить контур?

— Именно так. — Он удовлетворенно кивнул. — Ну еще распустить совет, обновить систему власти, перекроить подход к магии. Дел много.

Я задумался, чтобы показалось, что готов принять идеи своего ученика.

— И всё, что тебе для этого нужно, — это…

— Это провести ритуал побратимства с нашим дорогим высочеством.

— И что будет с ним дальше?

— Он? Он будет свободен. — Лиан развернулся к принцу. — Разве это не то, о чем ты мечтаешь, наследник? Сбросить с себя оковы долга и жить простой, свободной жизнью.

Эйлан не ответил. На фоне фигуры в броне, дышащей истинной мощью и знанием, принц выглядел нелепо молодым. Его оружие налилось такой тяжестью, что парень перехватил его обеими руками, а плечи задрожали под колоссальным весом магии. Лиан посмотрел на него и понимающе улыбнулся. Но какое бы благородство ни демонстрировал сейчас мой бывший ученик, я знал его. Помнил его еще совсем юным, когда он только пришел ко мне учиться. Зеленый, немного робкий, но уже тогда — ни капли мягкости, всегда безжалостный к чужой слабости. Ученик никогда не искал соратников и не подавал руки упавшим. Он мирился с авторитетами, но никого не признавал равным себе. Его единственная страсть — докопаться до сути, узнать больше и выгрызть себе величие. И на этом пути для него не существовало близких.

— Эйлан — наследник и преемник, он никогда не мечтал о простой жизни, потому что ему, в отличие от тебя, уготована великая судьба. И я сделаю все, чтобы укротить магию, как и обещал ему.

— Ваше высочество, не дайте себя обмануть. Подумайте еще. — Лиан сокрушенно покачал головой. — А я в любом случае обещал кое-кому, что спасу вас. А я всегда держу слово.

Мысли перебивали одна другую: нет, не обращайся к нему, говори со мной, выдай себя, где твое слабое место?

— Значит, тебе нужен только принц? — Я вновь привлек его внимание. — А Анна?

— Анна? — переспросил Лиан, не ожидая вопроса. — Анна тоже будет свободна и сможет уйти, как только захочет.

Возможно, она? Возможно, она — твое слабое место? Я потянул за эту ниточку что есть сил:

— Анна не может уйти, пока контур в таком состоянии. Значит, она будет ждать, пока ты в одиночку будешь проводить королевский переворот, изменения на постах и в структурах магии, а еще запустишь в контур своих одичалых измененных и после этого начнешь чинить контур? Не говоря уже о воинах, что не присягали тебе и будут бунтовать, и подданных, что никогда не были согласны на открытие границ.

Бывший ученик внимательно слушал меня, но краем глаза мы оба заметили, что Анна не пропустила ни слова и на ее лице отразилась искренняя тревога. Она все еще верила моим словам. Лиан поторопился перебить меня:

— Люди устали от вашей власти, от агонии умирающей магии, от прорывов границ и угрозы от одичавших отчаявшихся дикарей. Я принесу порядок и новое дыхание в пределы. Я освобожу вашего короля и принца от непосильного для них гнета, лишь потому, что вы не выполнили свои обязанности и не подготовили ни одного из них к той силе, что падает на них неподъемным грузом.

Девушка едва заметно кивала, вторя словам мужчины, и на волне произведенного эффекта Лиан воодушевленно продолжил свою речь:

— И даже Анна, которую вы сами не торопились отпустить обратно, потомок Архитектора, бесценное сокровище, если бы захотела, могла легко помочь восстановить Контур. Но вместо того, чтобы позволить ей проявить ее истинные способности, вы потащили ее в это путешествие по складкам и терзали нападками бесконтрольной магии. Хотя…

Лиан медленно обвел рукой пространство, и под его ладонью воздух пошел маслянистыми пятнами. Реальность перед нами начала изгибаться и дрожать.

— Захотела бы Анна помогать предателям? Зная, как ее дядя закончил свои дни: в одиночестве и забвении, без возможности вернуться и вынужденный лишь смотреть сквозь мутное стекло на секундную вспышку памяти своего мира.

Перед нами проступило странное помещение из аномалии. Четкие линии, гладкий белый камень на стенах, странный ящик со светом внутри. Когда предметы обрели четкость, я увидел, что спиной к двери, опершись на стол, полулежит сгорбленный, седой человек. Его лица не было видно, только сухая, обтянутая тонкой кожей рука лежала на книжице с темной обложкой. Анна коротко вскрикнула, прижав ладонь к губам.

— Когда меня, как сломанную куклу, вышвырнули за ворота, надеясь, что буря сотрет меня в пыль, — Лиан перевел взгляд на девушку, всё, что он говорил, он говорил только для нее, — я нашел то, о чем вы не смели и мечтать. Память Архитектора хранила связь с домом еще долго после его последнего вздоха, и я прошел по этой нити. И оказался в месте, где происходит все самое важное, где передаются тайны и принимаются все решения. На старой кухне. И именно там, среди обрывков чужих снов и забытых имен, я и нашел рецепт «перепрошивки» нашего мира.

Он тепло улыбнулся и протянул к ней ладонь в темной перчатке. Указывая и приглашая, он вкладывал в каждое слово такое тепло, такое ожидание и тихий невысказанный восторг, что девушка растерянно мелко заморгала.

— И ты, ты пришла, следуя по нитям его тоски. Разве это не знак? Разве это не момент, чтобы отомстить предателям, загубившим гений и надежды целого мира? Мы сможем сделать это. Переписать историю, выстроить правильный Контур. Твой дядя писал дневники, оставлял подсказки, но надеялся ли он, что ты станешь той, кто исправит ошибки прошлого? Он бы так гордился тобой, Анюта.

АННА

Я совершенно запуталась.

Когда Лиан внезапно появился у кромки пруда, меня ослепила вспышка разбившихся иллюзий.

Кто это? И кого я видела в «белом ничего»? Как тот молодой парень с теплым голосом и в мягком свитере превратился в этого взрослого, закованного в монолитную броню мужчину?

Когда он заговорил, по телу волнами, сменяя друг друга, разливались то тревога, то облегчение. Он облек в слова все мысли, которые и без того крутились в моей голове: почему никто не готовил королей, почему мир приходит в упадок и никто его не чинит, почему все делают вид, что то, что происходит, — норма?

Я мельком следила за Эйланом, слова Лиана ложились на его тревоги лечебной мазью, еще вчера ни проигрыш, ни победа над врагом не были для него спасением. Но теперь не было повода играть в героя, когда решение было таким очевидным и простым. Эйлан продолжал сжимать Проводник, но его руки опускались все ниже и ниже. Но то, как он внимательно слушал, подсказывало мне, что он думает, думает, чтобы согласиться.

— Память Архитектора хранила связь с домом еще долго после его последнего вздоха, и я прошел по этой нити.

Когда он упомянул кухню, в груди все до боли сжалось. Силуэт дяди за столом выбил воздух из легких, а по щекам поползли жгучие слезы. Перед глазами вспыхнули сумерки в моей квартире. Та самая гулкая пустота коридора и высокий мужской силуэт на стыке света и тени. Тогда я списала это на игры памяти. Но что теперь? Было ли это эхо дяди, что застыло во времени и между мирами?

— И ты, ты пришла, следуя по нитям его тоски. Разве это не знак? Разве это не момент, чтобы отомстить предателям...

Воздух с трудом шел мне в легкие, грудь судорожно вздымалась. Но как это возможно? Дяди давно нет. Возможно, это был не привет из прошлого, а из самого что ни на есть настоящего?

— Он бы гордился тобой, Анюта.

В памяти всплыл безупречный образ: уютный свитер, тонкие очки, теплые прикосновения и все те слова, что так сладко пахли домом. Это была идеальная картинка, безопасная и стерильная. Он так старался. Но то, что я видела сейчас перед собой, ничего общего с той картиной не имело. И, кажется, его планы на меня тоже не совсем такие, как он описывал раньше.

— Анна, Эйлан. Пойдемте со мной. Один простой ритуал — и новый мир начнется сейчас.

— Значит, я передам тебе Договор и буду свободен? — Эйлан сделал шаг вперед. — И Анна тоже?

— Именно так, — Лиан тепло улыбнулся. — Вы сами сможете выбрать свою дальнейшую роль. Как и Анна.

Моран качнулся, поступь была тяжелой и шаткой. Сева был ближе всего к нему и в два шага оказался рядом, подставив плечо, а маг без раздумий на него облокотился.

Мысли хаотично скакали в голове. Что-то не клеилось, где-то мы что-то упустили. Но все было гладко, пока он не заговорил про мою помощь.

Все это время он уверял, что я не нужна ему, ему нужен только доступ к магии, чтобы все починить, а теперь зазвучали совсем другие слова, совсем другой план. Но любой план, который включает меня, будет совсем не о Починке.

И он это знал, знал из дневников, а значит, ещё до того, как мы нашли Протокол в черновиках, знал еще до того, как он организовал срыв церемонии и еще до того, как я попала сюда, в этот мир.

— Ну наконец-то. — Я с трудом заставляю голос не дрожать и даже облегченно вздыхаю. Мне нужно еще немного времени, чтобы понять. — Хоть кто-то понимает, о чем говорит!

— Конечно! — горячо и радостно отозвался Лиан. — Пока глупцы, сидящие в замках, не занимались ничем, кроме проедания остатков былого величия, я нашел это место. Я нашел дневники. Я знаю, о чем говорю, Ваше высочество, поверьте!

— Но как ты справишься сам? — Я делаю вид, что сомневаюсь. — Дядя прописал в черновиках алгоритмы действий?

Лиан слегка мешкает с ответом, пауза всего на секунду, но я решаюсь на дурацкий фортель:

— Или, возможно, мне и правда стоит остаться и помочь? — Теперь мой голос полон сомнений. — В этом королевстве никто даже не пытался ничего починить! Все ужасно запущено!

— Анна. — Глаза мужчины горят восторгом, он нетерпеливо шагает мне навстречу, — я так рад, что ты это понимаешь. Вместе мы и правда смогли бы действительно улучшить контур и всю систему.

— Нет, это все ты! Спасибо, что даешь шанс Эйлану и мне всё исправить. Но… — Пауза… я тревожно прикусываю губу и отвожу взгляд, уставившись на свои руки. Мне нужно понять, врал ли он мне, и если да, то… в чем еще?

Я неуверенно ковыряю ногтем большой руки другой, переступаю с ноги на ногу. Переигрываю? Возможно... но когда я поднимаю на Лиана свой щенячий взгляд из-под ресниц, я должна выглядеть и звучать как никогда растерянно.

— А что, если у нас не получится? Я ведь не мой дядя, я ничего не знаю…

Я и правда ничего не знала, особенно не знала, сработает ли этот дешевый театр, но надеялась, что выгляжу достаточно жалкой, чтобы он захотел меня утешить. Как уже было до этого.

— О нет-нет, не волнуйся, дорогая! Все получится! Я изучил каждую букву, каждый штрих. Мы справимся.

— - А если... — Наконец-то я смогла выдавить что-то наподобие слез, я поджимаю губы так, что подбородок слегка дрожит. Достаточно ли жалко для тебя, Лиан?

— А если нет, мы всегда можем начать сначала и... — горячо начинает он и… резко замолкает.

Видимо, достаточно.

— Всё-таки сделать новый контур? — тихо и вкрадчиво заканчиваю я за него.

Глава 29. Конец иллюзий

АННА

Тишина повисла над прудом, тяжелая и липкая. Взгляд Лиана на секунду метнулся в сторону, а улыбка на лице мгновенно одеревенела.

— Анна…

Но было уже поздно.

Я отступила. Один-единственный шаг.

— Никто из вас не видит дальше своего носа, — устало вздохнул человек в броне. Улыбка сползла с его лица, а ладонь сжалась в кулак. — Если принц будет так же глуп, как мужи совета, контур в любом случае падет, а преемник сгорит, не оставив никого и ничего после себя. И тогда тоже нужно будет строить новый контур. Я просто подстраховался, чтобы иметь запасной план на случай краха первого.

— Но зачем ты лгал мне? — Я все еще не понимала, была ли я главным элементом плана или планом Б, на случай окончательного прорыва контура.

— Всего лишь одна маленькая недомолвка, — он легко взмахнул рукой, словно в этом не было ничего такого, — но все остальное правда.

Правда. Что такое правда в этом мире, где все изначально строилось на лжи?

Эйлан — потомок предателя, но он не знал. И не лгал, когда говорил, что их род идёт от первого короля, а не от какого-то кузнеца.

Моран — хранитель умирающего порядка, но и он не знал иного. И не лгал, уверяя, что контур не починить, а преемника не изменить.

А Лиан знал.

Знал и все действительно отлично спланировал. И, возможно, даже и говорил он чистую правду, забыв уточнить лишь одно: может, он и попытается починить контур, но не расстроится, если не выйдет, ведь он привел в мир карманного техника, с которым может клепать контура, пока не надоест.

Но эта ложь ставила под сомнение и все остальное. Не было никакой случайности. Не было никакой нити. Не было никакого плана дяди.

Это не его силуэт я видела в проеме кухни. Это другой человек сыграл на моих чувствах и все это время дурманил мозги ностальгией. А я и рада была верить. Но теперь...

— Мне не хотелось, чтобы ты смотрела на меня как на причину всех твоих невзгод, — спокойно продолжил он, — а смогла довериться мне, ведь впереди много работы, и это все еще продолжение дела твоего дяди. Да и не думал я, что Моран потащит тебя с собой, мне пришлось… импровизировать. Поверь мне, Анна, ты даже не представляешь, скольких сил мне стоило привести тебя сюда. Просто в тот момент мне показалось, что ты не готова знать правду.

— Как я могу верить тебе? — Я отступила еще на шаг. Сомнений больше не осталось. — Ты строил всё на лжи. Точно так же, как и они. А ложь никогда не бывает одна, она тянет за собой еще и еще, пока не останется места для правды, лишь для недомолвок. Ты ничем от них не отличаешься, Лиан, и я не собираюсь тебе помогать. Ты говорил, что Моран врал, а Эйлан слаб. Но Моран не соврал мне ни разу, а Эйлан готов пожертвовать собой ради людей и Контура. Ты же лгал с самого начала и уже пожертвовал всеми нами ради своей идеи!

Сравнение задело мужчину за живое, его губы сжались в узкую нить, а благородное спокойствие дало трещину.

— Пожертвовал? Разве? А мне кажется, я все еще очень милосерден, дорогая, — вкрадчиво начал он, обводя нас всех торжествующим взглядом. Голос опустился и вибрировал на низких нотах, старательно сдерживаемым гневом. — Так или иначе, великие дела требуют смелости и риска! Нельзя построить новый порядок, не снеся до основания старые развалины.

Ох уж эти злодейские речи, везде одинаковые. Я едва слышно цыкнула, но, кажется, на моем лице и так отразилось все, что я думаю. Лиан мгновенно зацепился за меня взглядом, и что-то мимолетно изменилось в его осанке. Приподняв подбородок, он притворно задумался.

— Я утомил вас речами? Что ж, слова — это просто слова, тут ты права. Главное ведь действия. Тогда скажите, разве вчерашняя волна стёрла пределы и разорвала Контур? Вовсе нет. Я лишь решил прощупать его состояние, а он едва не рухнул. Но я остановился. Вышла лишь лёгкая чистка — считайте, скинули балласт. А будь я кровожадным тираном, мне ничего не стоило бы ещё вчера добить то дряхлое подобие мира, к которому вы его привели.

Слова о «балласте» ударили наотмашь. Я нашла взглядом Севу. Он не издал ни звука, лишь крепче сжал кулаки.

— Так значит, ты просто ради прихоти сотряс Контур и теперь говоришь о милосердии? — Эйлан выплюнул эти слова, и Лиан с удивлением повернулся к нему.

— О, иронично, что именно ты задаешь мне этот вопрос, высочество, — он окончательно сменил свой почтительный и мягкий тон, теперь он звучал едко и надменно, — ведь кому, как не тебе, знать, насколько я милосерден? Я ведь мог закончить всё это для тебя еще двадцать лет назад.

Я обернулась. Эйлан выглядел искренне растерянным, и, очевидно, Лиана не устраивало, что его выпад не произвел должного эффекта.

— Конечно, ты был слишком мал, чтобы запомнить. Что ж, слушай внимательно. Когда-то давно... — начал он, словно рассказывая сказку, — один маленький принц обожал гулять у фонтана во внутреннем дворе своего чудесного замка. И его королева-мать никогда не могла ему в этом отказать.

Взгляд холодных темных глаз впился в лицо принца, чтобы не пропустить ни одной его эмоции.

— Но бывают дни, когда все идет не так, как запланировано. В тот день проход был закрыт, фонтан должен был быть пуст. Но принц так хотел туда попасть. И, конечно, никто не может перечить Королеве и ее наследнику. И так вышло, что то, что для одного — смертельное несчастье, для другого — невероятное везение. В тот день мой эксперимент тоже пошел не по плану, но мне все же несказанно повезло. А вот Королеве, — секундная пауза, и ядовитая улыбка коснулась его тонких губ, — нет. Жаль, в следующий раз под рукой никого не оказалось, и магия все же разбила меня. Но выброс получился знатный, Контур изрядно тряхнуло. Фиона, кстати, наверняка помнит этот день, в отличие от тебя. Да, полукровка?

Он пытался уколоть каждого и не упускал возможности насладиться чужой болью. Лицо Фионы не дрогнуло, она, не моргая, следила за каждым движением этого человека и даже ее дыхание невозможно было заметить.

— Учитель тогда рванул на границу и вернулся с грязной сироткой под мышкой, так что мне хватило времени замести следы. И опять повезло. Я был несказанно этому рад.

— То есть… — Моран вглядывался в своего бывшего ученика, и по его лицу пробежала судорога: пазл сложился. — То есть это был ты. Не стихийный резонанс Складки. Не прорыв внешнего Контура. Ты…

— Я, учитель, я! — Лиан раскинул руки в стороны, закинув голову, купаясь в лучах наконец-то догнавшей его славы, и этот жест в его тяжелом матовом облачении выглядел пугающе монументально. — Вы так дрожали над своей драгоценной стабильностью, так боялись сделать шаг в сторону, что не замечали самой очевидной угрозы. Меня. А мне нужны были объемы силы. А что было у нас в пользовании? Крохи и капли! Фонтан был последним местом, где магия еще хоть как-то пульсировала в этом замке.

— Ты… убил ее? — тихо, почти беззвучно спросил Эйлан, переводя взгляд с изменника на побелевшего мага. — И ты не знал?

— Ну… — издевательски рассудительно уточнил Лиан. — Ее убил выброс. Но выброс случился из-за меня. И никто ничего не знал, высочество. Наш великий Магистр был так занят спасением Контура и выхаживанием измененной девчонки, что полностью положился на меня в расследовании инцидента. Это было очень кстати. — Он сокрушенно покачал головой, но в его прищуре вспыхнуло истинное, маниакальное наслаждение чужой болью. — А ты, Эйлан... Ты должен быть мне благодарен. Ты едва научился ходить, и я не бросил тебя рыдать у тела матери за пеленой силы. Я вытащил вас и убедился, что тебя быстро нашли.