Россыпью и магистралями

— Нет, глупая… — Я склонил голову ниже, пряча улыбку в тени. — Ты не маг. Маг — это порядок и воля. А ты — хаос. Случайная искра, которая умудрилась не погаснуть в ледяном астральном ветре только потому, что слишком упряма.

— Как же я тогда туда попала? — Её шепот был едва слышным, но в нем сквозило чистое, искреннее детское любопытство, пробившееся сквозь пелену жара.

Улыбка сползла с моего лица.

— Порой маги способны взять с собой чужака, — ответил я, и мой голос снова стал сухим, как пергамент. — Но обычно это плохо заканчивается. Неподготовленная душа может просто не выдержать такого путешествия.

Как было объяснить, что она могла выгореть дочиста и безумием вернуться в опустевшее тело, стоило проводнику лишь на миг ослабить хватку?

Я смотрел, как она хмурится, все еще не осознавая масштаб опасности, которой её подвергли. Это не Лиан «навестил» её. Нет, это он протащил её через жернова мироздания, ни на секунду не заботясь о том, уцелеют ли её рассудок и жизнь.

— Тот, кто звал тебя, Анна, не думал о твоей безопасности. Он думал лишь о своей нужде. — Я осторожно высвободил запястье из её ослабевших пальцев. — Тебе повезло, что твоя искра оказалась достаточно яркой, чтобы не погаснуть. Второй раз везения может не хватить.

Она что-то пробормотала про не первый раз, но её сознание уже соскользнуло в спасительное забытье. Мне пора было уходить. Нехотя я поднялся и даже сделал пару шагов от ее кровати.

— Моран… — позвала она едва слышно.

Я обернулся с готовностью, совершенно несвойственной магу моего положения и возраста. В этом движении не было ни грации мастера, ни осторожности стратега, лишь безотчетный порыв.

— Тебе так идет улыбаться, — прошелестела она, уже не открывая глаз.

Слова повисли в тяжелом воздухе. Мышцы лица, привыкшие к маске суровой беспристрастности, дрогнули. Десятилетиями я выстраивал вокруг себя бастионы из холодного расчета и выверенных рун, а эта девчонка, полубезумная от лихорадки, одним коротким предложением обрушила их. Уголок рта предательски пополз вверх.

— Спи, — выдохнул я. — Завтра ближе, чем хотелось бы.

Завеса тишины опала, едва я переступил невидимую границу. Воздух общего зала снова наполнился треском дров и запахом остывающей похлебки.

— Фиона, приглядывай за ней сегодня, — бросил я, не оборачиваясь. — Лихорадка должна скоро отпустить.

Мой взгляд наткнулся на Эйлана. Он стоял у стены — бледный, с едва заметной дрожью в пальцах, словно сам только что прошёл через астральный шторм. Его глаза, тёмные, почти чёрные от расширенных зрачков, безотрывно следили за каждым моим шагом. Сколько он проторчал здесь? Достаточно долго, чтобы извести себя окончательно.

— Ты помог ей? — Наследник звучал глухо. — Она будет в порядке?

Магия внутри принца ворочалась, как потревоженный зверь.

— Я помог ей охладиться, у нее жар, и она немного бредит. — Я сохранял спокойствие.

Эйлан сделал шаг вперед, и пространство между нами затрещало. Я мягко сместился в сторону, выходя из этого потока, моя рука и так пульсировала черной веной, и еще одного столкновения с дикой силой мне не хотелось.

— Это серьезно? — Его голос дрогнул.— Она опять замерзла, это всё эти жуткие холода.

— Эйлан. — Он поднял на меня покрасневшие, воспаленные глаза.

Я осекся. Стоило ли говорить ему о ее астральных путешествиях сейчас? Он и так был в полном раздрае. А меня еще ждет ее дневник. Ладно. Кто-то из нас должен быть мудрее. Я плавно подался вперед, с той осторожностью, с какой протягивают руку к открытому огню.

— Она будет в порядке. — Не отводя глаз, я осторожно положил здоровую руку ему на плечо. Несмотря на всё раздражение и усталость, мне было по-человечески жаль парня. — А тебе нужно поспать. Завтра нам нужна твоя воля и характер. Хочешь помочь ей, Эйлан, для начала спаси наш мир и себя.

Глава 26. Гибрид

Мастерская встретила их запахом старой кожи и пыльных стеллажей. Моран зажег фонари по стенам, и комната ожила. В углу схрона стояла целая кипа черных металлических стержней. Анна и не обратила тогда на них внимания, но Моран приметил их сразу. С того странного боя с тенями его не оставляла мысль об оружии для принца. И дело было не только в экипировке: столкновение показало, что, не имея жесткого ограничителя для своей силы, наследник смертельно опасен даже для своих.

— Что ж, леди, во время боя вы были невероятно изобретательны. — Моран позволил себе почтительный кивок. — Идея с палкой была поразительно находчивой. Попробуем сделать что-то подобное, только из подходящего материала.

— Почему ты не дал ему свой жезл? — внезапно спросила Анна. — Раньше. Еще в ущелье. У тебя же есть свой инструмент, ты же знаешь, как это работает.

Моран остановился. Из рукава мага в его ладонь легко и бесшумно легло серебряное произведение искусства. Он виртуозно крутанул его в пальцах и медленно положил оружие на сукно.

— Потому что мой жезл работает с магией извне, и я обучался этому искусству много лет. С момента пробуждения. А сила Эйлана — внутри. Это, — он коснулся блестящей поверхности, — может помочь перенаправить поток, но не способно вместить его. Для Эйлана попытаться использовать его опаснее, чем пытаться справиться с магией голыми руками. Во втором варианте у него хотя бы есть шанс.

— Я не понимаю, почему Эйлана вообще не учили управлять своей силой.

Он обернулся к ней, и неверный свет ламп прибавил его чертам резкости и возраста.

— Королям не свойственно владеть магией. Ни как магам, ни как-либо иначе. Но в нашем мире слишком многое изменилось за последние... дни. — Он сделал шаг к ней, и Анна снова ощутила тепло и горький запах трав. — Как раз с того момента, как ты здесь появилась.

Моран развернулся к девушке и слегка подался вперед, рассматривая её с этим своим раздражающим, но необъяснимо притягательным любопытством. Как сложную, но прекрасную руну в очередном манускрипте.

— Тебе лучше? После вчерашнего?

— Да. Спасибо. — Анна отвела взгляд, пытаясь скрыть горящие щеки. — Мне было очень плохо. Наверное, я просто переохладилась на том балконе.

Маг понимающе кивнул, хотя оба они знали: холод камня здесь ни при чем. Причина была в липком астральном следе, который всё ещё саднил в её душе.

— Анна, — Моран замолчал, подбирая слова, что было совсем на него не похоже, — я понимаю, что у тебя много вопросов, но я должен предупредить тебя, что не всё, что ты могла увидеть или услышать — правда.

Девушка замерла, судорожно пряча руки в карманы плаща.

— А что тогда правда? — Она резко вскинула голову, и в её глазах снова вспыхнула лихорадка. — Правда, что Эйлан медленно сгорает заживо? Что магия превратилась в отраву, потому что вы заперли её в стенах и задушили ритуалами?

Воздух в мастерской стал холоднее. Маг слегка склонил голову и подался в сторону девушки, не спуская с нее глаз.

— Кто научил тебя этим словам, Анна? — голос его стал вкрадчивым. — Это не твои мысли. Ты повторяешь чужую ложь, даже не задумываясь, какую цену ты уже заплатила за нее. Наша система не идеальна, но она работает, и только она удерживает этот мир от уничтожения.

— И как же эта система работает? — Анна тоже сделала шаг навстречу, резкий и открытый, не желая отступать. — Кто платит за это? Тебе кажется справедливой эта цена?

Моран замер. Девушка стояла слишком близко, и весь её боевой вид был умилительно абсурдным. Что она могла противопоставить ему, и в какой момент у неё реально появились рычаги, которых магу стоило опасаться?

Вопросы, которые она задавала, заставляли его на мгновение сомневаться в вещах, казавшихся незыблемыми, а её поступки поражали самой возможностью своего существования. Его рамки и границы для неё попросту не существовали. Анна была хаосом, случайной искрой, не подчиняющейся законам магической проводимости, и именно эта непредсказуемость делала её опаснее любого, даже подготовленного врага.

Маг вдруг усмехнулся.

— Это очень хороший вопрос... — негромко ответил он. — Но это разговор не пяти минут.

В коридоре послышались тяжелые шаги Эйлана. Он выглядел усталым, но когда увидел Анну и Морана, стоящих так близко друг к другу, в мгновенье подобрался.

— Моран, ты говорил, что у нас полно дел и мало времени, но вижу, — его взгляд, не торопясь, но очень демонстративно, прошелся по магу и девушке с ног до головы, — ты совсем не торопишься.

Моран даже не сдвинулся с места, так и остался стоять плечом к плечу с девушкой.

— Да, наследник. Мы как раз заканчивали, — сухо отозвался Моран.

Он повернулся к Анне и протянул ей старую кожаную книжку:

— Держи, Анна. Я изучил его ночью. К сожалению, ничего нового достать из него я не смог. Но то, что есть, действительно любопытно и многое перекликается с тем, что мы уже знаем.

Анна взяла дневник и уставилась на обложку. Многое перекликается. Это он так говорит, что верит в то, что дневник настоящий? А Моран тем временем окончательно переключил внимание на принца:

— Подходи и приготовься. Черное олово — не дерево. Оно откликается на силу и сохраняет отпечаток, если ты не сможешь подчинить его себе сразу. — Маг выдержал короткую паузу. — Второго шанса не будет.

Принц подошел к стойке. Он не торопился касаться неизвестного металла и ждал более точных указаний от мага.

— Бери один. Фиона проверила его и сказала, что оружие из него не отличается прочностью, но для нас важнее другое — оно способно поглощать магические потоки.

Маг спокойно рассказывал о плане действий, как о рецепте пирога, а не о создании нового вида магического оружия.

— Выбери тот, что отзовется тебе. Впусти силу внутрь. Это должен быть договор, Эйлан. Работай головой, слушай тело и магию. Тебе придётся нащупать этот путь самому.

— Понял, — бросил он, — я справлюсь.

— Надеюсь, — пробормотал Моран и скомандовал наследнику уже громче: — Начинай.

…

Мастерская гудела. Черное олово поглощало свет, создавая вокруг себя ореол абсолютной темноты, и оставалось глухо к магии. Эйлан стоял перед ним бледный, с мокрыми от пота волосами.

— Давай ещё раз, — скомандовал Моран. Он замер чуть в стороне, удерживая вокруг себя и Анны тонкую пленку барьера. — Тебе нужно не просто ударить силой, а пустить магию внутрь, перестроить структуру под свой след.

Стержень окутало ядовито-фиолетовыми всполохами. Тишина лопнула, ударив волной по перепонкам. Воздух стал тяжелым, пахнущим гарью и чем-то затхлым.

— Он не берет его! — зло выдохнул Эйлан, откидывая пятый или шестой искореженный стержень. Его пальцы чернели, вены проступали на руках живыми тенями. — Металл отторгает магию!

— Ты должен подчинить его! — Моран настаивал на своем, подаваясь вперед.

Но сколько бы Эйлана ни выгибало от напряжения, олово кривилось и ломалось, но оставалось слишком «мертвым» для той дикой, живой силы, которую выплескивали на него.

Анна наблюдала за этой сценой из угла, прикрытая щитом мага. На первой попытке она искренне болела за результат, вслушивалась в команды Морана, хмурилась в унисон с напряженным Эйланом. На второй ей показалось, что сейчас точно получится. На третьей начали закрадываться сомнения.

— Что-то не так! — Анна тревожно выглянула из-за спины мага. — Магия не идет!

— Пойдет! — Моран даже повернулся к ней.

— Моран... — голос Эйлана сорвался на отчаянную ноту.

Анна больше не могла смотреть на эту бесполезную пытку. Последний час показал: ни маг, ни принц не знают, что делать, и просто не могут остановиться, чтобы придумать план «Б». Девушка отвела взгляд от страданий принца и от безнадежности в третий раз перелистывала дневник, цепляясь за уже знакомые до последней запятой строчки.

«Проводники требуют баланса живого и мертвого. Магия не противится рамкам, но не приемлет оков». Это оно?

— Моран, давай сделаем перерыв! — выкрикнула Анна.

Еще один изуродованный стержень полетел на пол. Моран раздраженно кивнул, снял щит и двинулся к принцу.

Пока они тихо переговаривались, с деловым видом разглядывая вспененные и изломанные магией стержни, девушка перечитывала строчку еще раз и еще, пытаясь разобрать текст ниже.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. — Эйлан был на грани, его вера в себя трещала по швам. — В ту корягу магия потекла сама, а в эти стержни она не идет, она лишь жалит меня!

— Олово — идеальная жила для потока, дерево сгорает за секунду, хочешь, чтобы Себастьян таскал за тобой охапку хвороста?

— Моран, кажется, я что-то нашла...

Маг коротко обернулся.

— В дневнике?

— Да, взгляни.

Моран сделал шаг в сторону, пока принц, не теряя времени, вслепую вытянул очередной стержень. Тот оказался толще и тяжелее, так что одной рукой держать его было неудобно. Пытаясь перехватить его, принц взялся за него двумя руками. Контур замкнулся мгновенно.

— Моран!

Бешеная волна магии нашла зацикленный путь, и пальцы принца намертво прилипли к металлу. Он рвал руки на себя, но мышцы свело мертвой судорогой.

— Принц!

— Эйлан!!

Вены на руках наследника вздулись черным, а радужки затопило ядовитым фиолетовым сиянием.

Анна в панике оглядывалась, чем можно безопасно разорвать контакт. Мастерская, а ни тряпки, ни палки. Палка! Она подлетела к своей сумке. В ее руках появился тот самый обломок дерева. Обугленный и страшный. Пойдет!

— Ты что творишь?! — крик Морана захлебнулся в гуле проснувшейся силы. Его рука метнулась наперерез, пытаясь перехватить девчонку, но Анна уже была рядом с принцем.

— Надо разомкнуть цепь! — выкрикнула она и наотмашь ударила куском дерева по вибрирующему олову, пытаясь выбить его из рук принца.

Ослепительная вспышка — и поток синего пламени, неистовый и первобытный, окутал дерево, металл и самого Эйлана, стоявшего в эпицентре этого алхимического шторма.

В последнюю секунду Моран вцепился в ворот плаща Анны и, как котенка, отшвырнул ее назад, выставляя щит. Искры, похожие на падающие звезды, хлестали по прозрачной преграде, дым застилал зрение, но в этом хаосе свершилось невозможное.

Черное олово подчинилось. Металл потек живой ртутью, жадно обвивая обугленную древесину, заполняя каждую трещинку, каждый бугорок бывшего растения. Насытившись органикой, олово выплеснулось вперед острыми шипами и выгнулось изящной дугой, застывая в витиеватом, спиралевидном рисунке. Воздушная конструкция венчалась тонким, иглообразным шпилем.

Финальным аккордом мага и девушку отбросило к стеллажам. Моран с глухим стуком влетел спиной в полки, хрипло выдохнув весь воздух, и следом, не успев затормозить, ему в грудь врезалась Анна.

От удара маг потерял контроль, и магический щит лопнул, рассыпавшись холодными кристаллами. Волна жара захлестнула следом. Анна инстинктивно зажмурилась, уткнувшись лицом в жесткие складки дорожного плаща мага, а он, повинуясь защитным рефлексам, прижал её к себе, накрыв голову ладонью.

Наконец навалилась оглушительная тишина. Слышно было лишь, как где-то осыпается каменная крошка и тяжело, с присвистом, дышит Эйлан.

Анна медленно отстранилась, но маг не спешил убирать руку с её затылка; пальцы, испачканные в копоти, едва заметно дрожали.

— Жива? — выдохнул он. В его голосе не было привычного холода, только хриплая, неостывшая тревога.

— Кажется, да. — Анна подняла голову, глядя на него снизу вверх. Взгляд Морана шарил по ней в поисках повреждений, но в итоге вернулся к глазам и застыл в немом и неловком моменте.

И тут они оба обернулись к верстаку.

Принц стоял, тяжело дыша, и сжимал в руке их творение. Это был совершенный симбиоз. Древесина давала теплую, живую рукоять, обеспечивая контакт с телом, а олово — контур для магии. Сквозь металл всё еще проступал рисунок древесных волокон, а на разветвленном конце пульсировал живой синий огонек.

Моран медленно поднялся, помогая Анне, и, лишь когда она твердо стояла на ногах, выпустил ее руку из своих. Потирая ушибленное плечо, маг подошел к принцу, глядя на результат работы с выражением глубочайшего шока.

— Ты... ты вплавила высший металл в дохлую корягу, — неверяще прошептал он. — Это невозможно. Это нарушение всех канонов... Работает?

Принц медленно поднял жезл. Он больше не искрил. Не фонил. Сила внутри парня утихла, как послушный пес, нашедший своего хозяина.

— Оно... оно не жжется, — прошептал Эйлан. Он поднял жезл, и острый шпиль разрезал воздух с тихим свистом, оставляя за собой едва заметный голубой шлейф. — Оно тянет магию из меня и крутит ее по спиралям и всем этим... линиям. И мне становится легче.

— Очередная победа варварства. — Моран криво усмехнулся. — Наследник, поздравляю. Дело за малым: дать ему имя и научиться им пользоваться.

Принц стоял, не отрывая взгляда от матового плетения металла и дерева, прислушиваясь к себе. Черты его лица разгладились, исчезла вечная напряженная складка на лбу. Внезапно наследник поднял взгляд, находя глазами Анну.

— Ты спасла меня. — Он сам себе не верил. — Опять.

Пауза затянулась. Грудь Эйлана тяжело вздымалась, пока он пытался подобрать ещё слова и никак не мог их найти. Но Анна внезапно сменила тему.

— Можно мы сделаем перерыв? — Она решительно встряхнула затекшими плечами. — Я умираю с голода!

Эта простая фраза мгновенно подействовала на принца. Вся его растерянность слетела в мгновение ока.

Он перехватил свое новое оружие поудобнее и шагнул к Анне.

— Идем, — мягко позвал он, преграждая собой обзор Морану. — Сева наверняка уже готовит обед.

Он пропустил Анну вперед, придержав тяжелую дверь, и обернулся на мага.

— Моран?

— Идите. Я догоню.

Маг остался один. В тишине мастерской он устало опустился на стул и запустил пальцы в волосы, убирая упавшие на лицо пряди. Он чувствовал себя таким древним и совершенно не готовым ко всем этим внезапным переменам.

АННА

Сидеть напротив Эйлана и не разглядывать его было выше всяких сил.

Сегодня в том же полумраке залы Крепости Трёх Ветров он выглядел совсем иначе, чем вчера. Пыль дорог, осевшая на его скулах, копоть, размазанная по лбу, и растрепанные темные волосы — всё это странным образом шло ему куда больше, чем безупречность церемониального костюма. С него наконец сползла раздражающая напыщенность принца, которую я видела в первую встречу, как и та надменная колючесть, что сопровождала его последние дни. Проступила новая, уверенная сила.

— Наследник, ты обзавелся именным оружием? — Фиона присвистнула, стоило Эйлану показаться в зале с витиеватым жалом наперевес.

— Ммм. — Принц немного смутился. — Я не делал этого раньше. А у твоего есть имя?

— Есть. — Девушка хмыкнула, но раскрывать тайну не торопилась. — Но мой меч — подарок, его имя скрыто. А это выглядит как наследие, которое уже ты будешь передавать дальше. Выбирай с умом.

— Анна. — Принц обернулся ко мне, и я вздрогнула от неожиданности. — Есть идеи?

— Я? — Я совсем растерялась.

— Ты помогала. Без тебя бы ничего не получилось. Обычной благодарности здесь недостаточно.

Его движения стали легкими и широкими, дыхание ровным, а взгляд карих глаз больше не избегал встречи — напротив, он искал меня, и, не буду врать, это было чертовски приятно. Он больше не напоминал неисправный котел, готовый рвануть в любую секунду.

— Это должно быть имя-имя, типа Эскалибур? Или что-то типа Якорь? Страж? Проводник? — Я пыталась понять, что именно от меня требуется.

— Проводник, — вдруг отозвался Эйлан, и тут же повернулся к Фионе, как к единственной, кто хоть что-то в этом понимает. — Подойдет?

Воительница удовлетворенно кивнула.

— Подойдет, добавь еще что-нибудь типа «Бури» или «Потока», и имя готово!

Настроение было приподнятым, но к ужину мы все подошли уже в гнетущей тишине. Стены крепости сдавливали тусклый свет камина, а сквозняк заставлял пламя испуганно метаться. Себастьян, раздав порции, отнес две последние миски туда, где расположилась Фиона. Было видно, что ее сдержанная улыбка была его главной наградой. Их тихий разговор прервал оглушительный треск лопнувшего в огне полена. Все разом вздрогнули, и этот момент стал для меня идеальным, чтобы нарушить молчание.

— Ты обещал рассказать мне, Моран, — я устала подбирать слова. — Как на самом деле работает ваш мир? Почему всё устроено именно так?

За магическими терминами наверняка скрывалась своеобразная физика. Моран медленно повернул кубок. Послышался сухой, царапающий звук металла о камень.

— Ты хочешь услышать это как сказку или как отчет, Анна? — Маг был пропитан пыльной усталостью насквозь. — Что ж. В начале времен не было ничего, кроме Бури. Эта сила не была доброй соседкой, она была нещадным океаном, который захлестывал наш берег, обращая плоть в пыль, а горы — в пар. Легенды гласят, что Первый король принес обет и усмирил Бурю своей волей, превратив хаос в покорное дыхание. И Архитектор был рядом с ним и стоял плечом к плечу у истоков договора. Они были равноправными союзниками и братьями по духу.

Моран поднял руку, искусно начертив руну перед собой, и толкнул ее ленивым жестом к потолку. Стоило тонким линиям коснуться камней, как они брызнули во все стороны витиеватым узором, озаряя залу холодным электрическим сиянием.

— Каждый фонарь в столице, каждый тёплый очаг — это капля этой прирученной Бури. Архитектор работал без устали: по всему королевству были оставлены древние камни-сердца, родники великой силы. Но чтобы поток не стал потопом, Король стал печатью, заслоном и гарантом того, что буря не выйдет за берега. Мирный договор с хаосом, баланс между жертвой Короля и добродетелью Архитектора.

Внутри всё сопротивлялось этим словам. «Договор», «берега»... Это было не то.

— Но почему ты не учил меня правде? — Эйлан внезапно подался вперед, и по спиралям Проводника в его руке побежали россыпи магических разрядов. — Твердил, что я — будущее королевства. Пророчил величие. Но не говорил, что я — расходный материал, предназначенный лишь для того, чтобы сгнить заживо.

— Не у всего есть решение. Как я и сказал: Великая сила требует великих жертв. Даже если узлы силы гаснут, а фонари тускнеют, магия все еще хранит и обслуживает наше королевство. И у этого есть цена.

— То есть ты знал, что отец умирает, но решил, что это и есть справедливость? — Принц содрогнулся всем телом. — Знал, что он обрек меня на ту же участь, и что я должен буду обречь на это и свое дитя. Что «честь наследника» — это просто право сдохнуть на алтаре, пока горожане греют руки у каминов? И решил, что это тоже справедливо.

Моран не отвел взгляда. Он смотрел на Эйлана с холодным, почти пугающим спокойствием.

— Так решил не я, так решили задолго до нас. Возможно, это несправедливо, но альтернатива — конец всего, наследник. Если сила не будет передана, договор будет разрушен, и Буря сотрет города в пыль. Ты — звено в цепи. Твой обет выше твоей боли. Я советник и первый магистр. Моя личная привязанность не может говорить за меня, как бы мне ни хотелось. — Маг поставил кубок, и тот звякнул, как погребальный колокол. — Мне жаль, но ни у кого из нас нет выбора, я буду всегда защищать королевство и его законы, а ты принесешь эту жертву ради семьи и долга.

«Звено в цепи». Эта фраза ударила меня, как разряд.

Я замерла, уставившись в стену, где тени от их фигур ложились неровными, изломанными пятнами. В голове начали складываться кусочки пазла, которые раньше не стыковались. Но я все еще не могла нащупать нить.

— «Узлы силы гаснут», — эхом повторила я. — «Фонари тускнеют».

Вспомнился тот мертвый фонтан в саду. Моран называл это уходом магии. Но если система — цепь, то угасший фонтан — всего лишь обрыв линии, который я и видела.

Я посмотрела на Морана. Он выглядел уверенно, но в его логике была огромная, зияющая дыра.

— Вы говорите, что всё дело в договоре, в крови, — теперь я аккуратно подбирала слова, — но если система работает, как работала, но узлы все больше гаснут и короли гибнут быстрее, может, проблема не в магии и не в наследниках. Тот мертвый фонтан был следствием в разорванной цепи.

Ну же... Еще чуть-чуть. Мысль ускользала от меня.

— А кто и как чинит линии, точнее, эти камни силы и мертвые узлы?

— Чиним? — Моран криво усмехнулся. — Магия — не кривой сарай. Это сырая древняя мощь. Мы не можем повелевать ей больше, чем договорено. Если она ушла — она ушла.

Перед глазами почти стояла эта огромная дырявая сеть с колоссальными потерями, разорванными линиями и перегорающими переходниками. Я была не согласна с Мораном: даже если есть такое неоспоримое уважение к магии, чинить линии ее потоков было бы проявлением бОльшего почтения, чем наблюдать, как система год за годом приходит в негодность.

— Но мы ведь вроде уже разобрались, что эти ваши узлы силы чинить все-таки можно. — Скрывать раздражение становилось все сложнее. — Или мы снова идем по кругу?