Россыпью и магистралями

Леди Аннабель удивленно посмотрела на Себастьяна:

— Ты пытался помочь Элаизе?

— Нет, куда там… Я и шагу к ней сделать не мог. Он кричал так, что я боялся подойти. Но ей уже нельзя было помочь.

Женщина глубоко задумалась. На её прекрасном, но уже немолодом лице между бровями залегла крошечная морщинка. Она никогда раньше не слышала, что Эйлан так кричал. В замке знали лишь то, что мальчик страшно плакал.

— У фонтана ещё кто-то был, когда ты пришёл? — тихо уточнила она.

— Нет, только я и пара слуг. Мы пришли вместе.

Аннабель медленно кивнула, но внутри мелькнуло странное, царапающее несоответствие: если у фонтана больше никого не было, от кого так отчаянно защищал погибшую мать двухлетний малыш?

Она качнула головой, мысленно отмахиваясь от этой липкой, несвоевременной загадки. Сейчас у нее не было права тонуть в призраках прошлого. Замок вымерзал, власть рушилась, и разгадки старых тайн не согрели бы замерзающих сегодня детей.

— Я приказала развести камины посильнее и отгородить часть помещений, чтобы тепло не уходило, — произнесла Аннабель, возвращая голосу прежнее спокойствие, — на магию пока нельзя уповать. Я впервые за столько лет замерзла ночью.

Мимо как раз прошествовали слуги с тяжелыми гобеленами и плотным ковром. Поклонившись, один из них остановился с отчетом: верхние залы перекрыты, на кухне по приказу леди уже готовят теплое питье, а в Большом зале обустраивают общий ночлег у очагов.

— Я отправила гонцов в Пределы, — произнесла Аннабель, когда слуга удалился. — В последние дни новостей почти не было. Надеюсь, они держатся. Нам нужна отсрочка, пока Моран и Эйлан не вернутся. Или пока замок не вымерзнет окончательно.

— Значит, мы выиграем эту отсрочку, — тихо утешил ее Себастьян.

Дойдя до поворота к лазарету, Аннабель задержала ладонь на плече старика, чувствуя, как под её пальцами дрожат сухие, старые кости, а затем мягко кивнула слуге, чтобы тот катил кресло дальше.

Оставшись одна, Аннабель не сделала и пары шагов, как из тени бокового коридора бесшумно появились двое гвардейцев. Они не приближались, держась на почтительном расстоянии, но их присутствие отсекало любую угрозу. В прохладном коридоре, где уже тянуло запахом первых разожжённых каминов, она посмотрела в окно на внутренний двор. День только начинался, за ночь замок остыл, и до наступления сумерек нужно было успеть слишком многое. Контур умирал, а на призраков прошлого у неё просто не оставалось времени.

АННА

Я выползла на свет божий. Ощущение в теле было, будто за ночь меня пропустили через центрифугу. Магическое обезболивающее Морана оставило после себя мерзкий привкус во рту и небольшое, но жгучее чувство стыда за вчерашние разговоры и поступки.

Эйлан стоял у самого костра, и стоило мне показаться из палатки, как он немедленно, почти демонстративно отвернулся к Морану. И снова выпрямился до хруста в позвонках, превращая спину в негнущийся стальной стержень. Синие искры, танцующие вокруг его сжатых кулаков, стали заметнее и злее. Я обреченно вздохнула, понимая, что режим «Ледяной Принц» снова включен на полную мощность, и пробиться сквозь эту корку льда сегодня будет еще сложнее. Так что я решила сначала раздобыть завтрак.

— Доброе утро, — буркнула я, не обращаясь ни к кому конкретно, направляясь к котелку.

Фиона проводила меня долгим, непривычно мягким взглядом, полным сочувствия, а Сева лишь коротко кивнул. Над лагерем нависла липкая, давящая тишина. В воздухе, помимо удушающей магии Эйлана, густым слоем висело предчувствие неотвратимой беды и гнетущая неловкость, сковавшая всех вокруг.

Пока мужчины обсуждали маршрут, в руках у меня оказалась чашка с каким-то подобием чая от нашего конюха-повара, а сама я присела на бревно, с тоской вспоминая свое привычное утро дома. Мне бы сейчас кофейку да в телефоне посидеть... Но ни телефона, ни кофейка мне не светило. Первые пару дней рука постоянно тянулась к карману — то время проверить, то вибрация мерещилась, то запечатлеть атмосферный кадр. В библиотеке так волшебно падал свет через узкое окно... Но мозг быстро перенастроился и отпустил ситуацию с гаджетом. С кофе так не сработало.

Зато сегодня карман не был пуст. Я с радостью нащупала и выудила на свет сувенир из аномалии. Но прежде чем открыть записную книжку и сделать глоток непонятного отвара, я украдкой взглянула на принца.

Честно говоря, я не особо надеялась, что эта ночь что-то кардинально изменит. Ни между нами, ни в нём самом. Один разговор не исправит то, что он взращивал и с такой гордостью нёс столько лет. Ну ладно... может, совсем чуть-чуть надеялась. Возможно, что он хотя бы задумается о своем простом праве быть не только безупречным наследником, но и обычным человеком. И ночью в палатке мне показалось, что он смягчился, пытался поговорить. Хотя в том состоянии память — ненадёжный источник, да и с наступлением утра он снова привычно холоден. Что ж, ещё одно напоминание: мгновенные перемены после душевной беседы — это красивая сказка, а не реальная жизнь.

Но что я умела делать хорошо, так это откидывать лишние мысли о мальчиках, когда впереди маячили дела поинтереснее. Сейчас мне нужно было срочно разглядеть свою находку. Если вся кухня была создана пространственным сбоем из моей головы, то что там может быть? Мои личные выдумки о заметках дяди, предания о нашем прошлом, календарь с вымышленными датами? Не зная, к чему себя готовить, я открыла одну из первых страниц.

Но под темной обложкой аккуратный, почти чертежный почерк сложился в предложения, которые были совершенно неуместны в этом магическом лесу. Или наоборот.

Мой взгляд вцепился в страницу.

«Запись 8. Пока я не разобрался со всем наверняка, но чем больше наблюдаю, тем сильнее убеждаюсь: у этой местной магии все же есть свои магические законы. Кое-где она скапливается сама по себе, образуя «места силы» — в основном её притягивает к определенным камням, прудам и старым деревьям. Где-то движется, бьет ключом и перетекает с места на место.

С управлением пока глухо. Говорят, есть шаманы, которые умеют перенаправлять эти потоки с помощью каких-то примитивных знаков, похожих на руны.

Главная проблема в том, что люди и поселения жмутся к этим местам силы, потому что они благотворно влияют на посевы и температуру, но и находятся в постоянной опасности от них. В любой момент такой природный узел может перегрузиться, и тогда вся эта сырая, дикая сила просто выходит из берегов и идет настоящим наводнением, снося на своем пути целые деревни. С этим нужно что-то делать, нужна какая-то система контроля. Сейчас говорят, что змеиный пруд близок к перегрузке, за последние несколько лет он сильно разросся.

Мартин — один из немногих, кто отнесся ко мне по-человечески и сейчас очень помогает. Жизнь в поселении паршивая, но у парня золотые руки, он отлично справляется с работой в кузне, а главное — у него удивительно гибкие мозги. Он тоже понял мою задумку и теперь помогает собирать хоть какие-то рабочие данные».

Плохое предчувствие холодом разлилось в груди, я перевернула страницу, надеясь найти продолжение, но текст там внезапно превратился в месиво из ломаных линий и нечитаемых символов, как битый файл на старом компьютере.

«Запись 24. Кажется, я наконец нащупал верную идею. Суть в том, чтобы создать что-то типа защитного русла по периметру поселения, а магия будет обтекать пространство по внешнему Контуру. Изначально я думал перегородить этот поток плотиной. Но плотина лишь накопит колоссальное давление, и любой критический перегруз рано или поздно приведет к прорыву дамбы. Сражаться с напором такой мощности бессмысленно. Куда эффективнее пустить её в обход — проложить защитные отводные каналы и создать изолированный, обтекаемый остров спокойствия.

Пока я вел сбор данных, Мартин объяснял главам близлежащих скоплений наш план. Начали приходить гонцы, все поселения желают примкнуть. Я не против — контур придется расширить, но и рабочих рук станет больше. Одна кузня не справляется.

Мы назвали это Договором. Конечно, никакой это не договор. Ведь нельзя заключить договор с буйствующим течением реки. Но местным людям легче принимать магию за разумную силу, которая дарует и наказывает. Так или иначе, это просто слова».

Пальцы мелко дрожали, пока я листала дальше, и наконец наткнулась на еще один четкий фрагмент. Здесь почерк стал размашистее, пропитанный плохо скрытым раздражением.

«Запись 89. И всё же система капризничает. У нас заняло много времени решить одну непростую задачу: искусственные узлы силы требуют от человека прямого контакта с сырой магией. Для меня это не проблема, мой организм к ней абсолютно невосприимчив, я могу ворочать камни и ходить по местам силы, но когда они встают в систему, появилась побочка: магия будто структурируется, и тогда я уже начинаю ее чувствовать, и мой организм ее отвергает. Ощущения, как при отравлении.

Какое-то время я работал в одиночку, но получалось, что в итоге вся система была бы завязана только на мне.

А я не планирую оставаться в этом мире и не оставляю попыток найти способ вернуться домой.

На удачу, одна шаманка с севера предложила провести ритуал побратимства — уверяя, что моя кровь передаст защиту тому, кто возьмет на себя эту ношу. Желающих, кроме Мартина, не было. Да и его я отговаривал как мог, ведь мы понятия не имели, что из этого выйдет. Если бы защита не сработала — он бы погиб на месте. Но Мартин был непреклонен.

После небольших тестов мы выяснили, что у него теперь есть обратная моей способность, невосприимчивость к структурированной магии и дискомфорт от сырой. Что в целом дает нам простор для работы.

Выходит, теперь у меня, кроме сестры, есть еще и брат».

А ещё ниже, как насмешка, формула наискосок: «Нашли забавный баг: мощь О.+ намерение Т.= контролируемая складка. Очень удобно».

Я захлопнула дневник, в горле мгновенно пересохло, а сознание начало лихорадочно скакать. Я до конца не понимала, как записи моего дяди могли оказаться в самом сердце этой аномалии, и если раньше я тешила себя мыслью, что это просто эхо моего собственного сознания, обращенное в знакомое место и вещи, то теперь я уже не была в этом уверена.

В голове всё окончательно смешалось, и чем больше я пыталась найти логическое объяснение, тем меньше понимала, где заканчивается реальность и начинается чей-то чужой, безумный замысел. Если это почерк моего дяди и он действительно писал про этот мир, значит ли это, что он был здесь, и если да, то когда — во время его работы в музее или же… Меня начала бить мелкая дрожь, когда в сознании сверкнула мысль о том, что дядя не погиб, а попал и затерялся на годы в этом мире.

Но тогда и моё появление здесь вовсе не случайная ошибка вселенной. Эта мысль хлестанула по мне так, что тошнота подкатила к горлу. В голове стало пугающе тяжело, а звон в ушах перекрыл все окружающие звуки. Треск костра, фырканье лошади, разговоры за спиной — все это отошло на второй план, оставив меня наедине с этой невыносимой догадкой.

Я продолжала смотреть невидящим, остекленевшим взглядом, проваливаясь в какую-то вязкую пустоту, пока из этого оцепенения меня внезапно не вырвал встревоженный возглас Фионы.

— Аннушка! — она басила почти над самым ухом. — Ты чего? Тебе плохо?

МОРАН

Пока мы разбирали план дальнейших действий, я краем глаза увидел какое-то движение и суету у костра, где Фиона и Анна завтракали. Грозная воительница сдвинулась в сторону, открывая вид на нашу чужачку. На той лица не было — застыла в трансе, уставившись в одну точку.

Я двинулся к ней мимо Принца, надеясь, что это не мои руны привели к ее очередным несчастьям. Наследник замер в паре шагов от нас, а его магия злилась и хлестала по воздуху невидимыми плетями, откликаясь на состояние девушки.

— В сторону, — бросил я Фионе.

Она нехотя отступила. Девушка смотрела прямо перед собой, и в этом взгляде была лишь пустота. Я проверил плечо: руны были на месте, а потоки спокойны. Но когда я попытался отстраниться, она вдруг перехватила мою руку. Хватка ледяных пальцев оказалась такой отчаянной, что я замер, не смея пошевелиться.

— Моран… — мое имя сорвалось всхлипом с ее губ. — Нам надо поговорить.

Пальцы подрагивали от напряжения, на лбу выступили бисеринки пота, а на подбородке застыла капля крови. Я бросил короткий взгляд через плечо.

Принц застыл изваянием. Его магия вибрировала так низко, что у меня начали ныть зубы. Что же за человек этот наследник, не можешь помочь — так отойди, а не фони над ухом.

— Идите к лошадям. — Приказ полетел Фионе и Эйлану через плечо. — Подготовьте все для пути, я проверю ее.

— Моран, — едва слышно окликнул меня парень.

— Наследник. Прошу, — в моей интонации лязгнул металл. — Сейчас в вашем присутствии нет необходимости.

За спиной послышался резкий разворот — принц, не говоря ни слова, зашагал прочь, яростно вбивая каблуки в землю. Фиона, помедлив секунду, последовала за ним.

Анна всё ещё тянула меня, судорожно прижимая что-то к груди свободной рукой.

— Что это?

— Это... моего дяди.

— Кого? — То, как она вздрогнула от моего вопроса, мне совсем не понравилось. — И что там?

Девушка протянула мне книжку.

Страницы замелькали под пальцами. Взгляд цеплялся за слова и символы, лишенные смысла, но пугающе знакомые. Этот наклон букв, почерк… Всё это уже встречалось раньше. В тех немногих уцелевших текстах, что остались от того, кто первым сплел контур этого мира, огородив его от первородного хаоса. От Архитектора.

— Откуда? — я вытолкнул эти слова вместе с остатками воздуха.

— Из аномалии, — едва различимо прошептала девушка.

В голове гудело. Картинка складывалась, и она мне не нравилась. Конечно, я не до конца верил, что чужачка попала к нам случайно. Но если призыв был не случайным — это одно, но если призвали именно ее, то все это приобретало совершенно другие масштабы. Хотя, возможно, аномалия намеренно путает след, подсовывая ложные воспоминания и тропы. Мысли неслись, как в лихорадке.

Я поднял глаза на Анну. В её взгляде было еще больше вопросов, чем у меня самого.

— Моран… он был здесь? Он может быть жив? — Я уже слышал нотки подступающей истерики. Сквозь плотную ткань рукава мне передавалась мелкая, противная дрожь её ледяных пальцев. — Это он призвал меня сюда? Он здесь, да?

Ответ застрял в горле.

Пять минут назад она была просто девчонкой. А теперь она говорит, что она племянница того, кто строил наш мир и исчез несколько веков назад.

— Моран!

— Подожди, — выдохнул я. Собственный голос доносился как из глубокого колодца. — Дай мне... дай мне подумать.

Мой взгляд был прикован к пожелтевшей странице, почерк, что я знал по священным и мертвым текстам, писал обычные простые слова. Нет, это все абсурд.

— Моран, ответь мне!

— Я не знаю! — я сорвался на резкий шепот, но тут же взял себя в руки. — С чего ты взяла, что твой дядя мог быть здесь? Возможно, это просто аномалия играет в свои игры на этих пожелтевших листах.

Я захлопнул книжку, сам не веря в свои слова. Таких совпадений не бывает. Анна моментально считала эту неуверенность.

— Но в аномалии была моя кухня, наша старая кухня! И это его дневник и его почерк. И... и он пропал, много лет назад!

— Что? — Она что, издевается? — Что значит пропал?

Анна тяжело дышала, и на ее лице было написано все, от ужаса осознания до надежды и какой-то неуместной радости.

— Он пропал десять лет назад. Просто в один день не вернулся с работы. Его искали, но не было никаких следов, они просто не смогли найти ни одной зацепки. Значит... значит он попал сюда?

Значит. Значит мы катастрофически ошиблись в расчетах и оценке угроз.

В голове гудело. Если этот «дядя Саша» — тот самый Архитектор, то всё, что мы знали, что планировали и к чему готовились, летит в бездну. Племянница создателя контура. Это звучало как бред сумасшедшего. Или как последняя деталь пазла, которая наконец-то встала на место, разрушив всю картину.

— Пока что это ничего не значит. — Мне стало почти физически тошно от предчувствия того, насколько мы все ошиблись.

— Почему? — воскликнула Анна.

Она протянула руку и выхватила дневник из моих пальцев. Девушка пролистнула страницы еще раз, не понимая, читал ли я то же, что она, или что-то другое.

— Ведь здесь именно то, что вы говорите. И про договор, и про пруд… Если дядя жив, он может помочь!

— Если твой дядя жив, — я горько усмехнулся, не смея поднять руку, чтобы смахнуть ледяной пот, проступивший на висках, — то мы для него не союзники, а ты вряд ли семья. Послушай меня, Анна. Ты попала в мир, где есть магия, но это не значит, что здесь есть место чудесам. Ничто человеческое не живет столько.

Я развернулся, не желая видеть её разочарования. Мне нужно было время. Нужно было сесть в тишине, поднять архивы, выйти в астрал, сверить свои знания и то, что сейчас на меня вывалила эта чужачка. Но времени не было. Нам нужно было двигаться дальше.

ЭЙЛАН

Я закончил увязывать последнюю сумку. Где это видано — наследный принц самолично пакует грязные котелки и вьючит лошадей? Но сейчас мне нужна была любая, даже самая черная работа, лишь бы занять руки и не смотреть в сторону палатки.

— Эйлан…

Ну конечно. Легка на помине.

Я заставил себя выпрямиться, медленно повернулся и окинул её самым холодным взглядом, на какой только был способен. Мы уже не в ночной палатке, пора вернуть всё на свои места.

— Леди Анна? — мой голос прозвучал безупречно ровно. Стоит напомнить ей о титулах.

— Слушай, я кое-что хотела тебе показать…

Она замялась, а затем протянула мне какую-то книжонку. Ту самую, что утащила из аномалии? Разумеется, этой девчонке неймется. Вечно тянет в руки всякую опасную дрянь.

Я хотел было приказать ей спрятать эту вещь и не задерживать отряд, но глаза нехотя прилипли к первой строчке на открытой странице.

«Мы назвали это Договором. Конечно, никакой это не договор. Ведь нельзя заключить договор с буйствующим течением реки…»

Что? Что это такое?

Руки сами, вопреки моей воле, потянулись к записям. Пальцы сжали плотные пожелтевшие листы. Глаза лихорадочно прыгали по строчкам, выхватывая фразы: «…искусственные узлы силы… ритуал побратимства… моя кровь передаст защиту… Мартин»

— Что это значит? — выдохнул я, почти не узнавая собственный голос. Внутри всё похолодело, а синие искры на кончиках пальцев опасно затрещали.

— Возможно, это значит… — Анна запнулась, переводя дыхание. — Возможно, это значит, что мой дядя был здесь.

— Твой дядя?

— Да, и, возможно, он… тот самый Архитектор.

— Что? Что за чушь! — я хотел оборвать её, но она не отступала.

— Моран тоже не уверен, — тихо, но упрямо продолжала она, делая шаг ближе, — но там есть еще записи, и в целом они звучат как правда.

— Что из этого? Что вы племянница создателя договора?

— Я, я не знаю. Но мой дядя много лет назад пропал...

— Что значит пропал? Вам не кажется, что ваша версия звучит теперь более чем сказочно?

— Кажется. Но там есть ответы. Там даже есть то, откуда идет ваш род. От ритуала побратимства с моим дядей…

— Замолчи, — тихо отчеканил я, возвращая ей дневник.

Я не позволил себе швырнуть его в грязь, но вложил его в её ладонь с такой силой, что бумага хрустнула.

— Ночь прошла, леди Анна. Иллюзии закончились. В моем роду нет и никогда не было никакого Мартина. И если вы продолжите распускать ложь, что королевская династия взяла свое начало от чужака и кузнеца, у вас будут большие проблемы, несмотря на ваше приближенное к магу положение.

Я резко развернулся к Фионе, не желая больше слушать ни слова.

— Мы готовы? Пора выдвигаться.

Я пошел вперед по каменистой тропе, не оборачиваясь. Спина горела, магия под кожей металась, как запертый зверь, но я держал осанку. Наследник пяти пределов не имеет права показывать слабость. Даже если основы мироздания трещат по швам.

Глава 20. Путь в никуда

АННА

Этот поход выводил меня из себя.

С самого утра Принц задал такой бешеный темп, что я с трудом поспевала за отрядом. Уверена, он делает это нарочно, несётся вперёд, упрямо глядя перед собой, в тщетной попытке оторваться от собственных мыслей. Или от меня. Что ж, была бы моя воля, ноги моей здесь не было бы, но поворачивать назад в одиночку через Складку — точно не вариант.

Я плелась позади всех, тяжело и шумно дыша. Ноги еще после вчерашнего марш-броска по Складке налились свинцом, лёгкие обжигал холодный, сырой воздух, а перед глазами всё ещё стояли строчки из дневника дяди Саши. «А я не планирую оставаться в этом мире и не оставляю попыток найти способ вернуться домой». От мыслей кружилась голова, а темп отряда не снижался ни на шаг.

Внезапно со мной поравнялись два лоснящихся лошадиных крупа. Сева придержал животных, чтобы я наконец нагнала его.

— Ты как?

Простейший вопрос, но от него по телу разлилась такая благодарность и тепло, что к горлу мгновенно подкатил ком.

— Норм… — только и смогла выдавить я.

— Может, хочешь передохнуть? — предложил он. — Ты можешь проехать немного верхом. Сивилла слишком строптивая, но Изабелла будет не против.

Я со скепсисом взглянула на одинаково недовольные лошадиные морды.

— Ты уверен…

Сивилла как раз в этот момент сделала в мою сторону предупреждающий выпад, обнажив слишком острые для травоядного зубы. Из её ноздрей вырвался хриплый, надрывный свист.

— Не-е, — покачала я головой. — Ещё сжуёт меня, пока я буду залазить.

— Брось, они просто боятся. — Сева ласково, но твёрдо шлёпнул кобылу по дымной морде, заставляя её отвернуться. — Складка их напугала. Но ты не бойся. Давай руку.

Я замешкалась, но упёртый конюх не отступал. Подозвав меня ко второй кобыле, Изабелле, которая вела себя чуть спокойнее, он мягко подвел ее ближе ко мне.

— Не делай резких движений. Просто обопрись на неё, пока идёшь. Пусть привыкнет к твоему весу и запаху. Она почует, что от тебя нет угрозы.

Превозмогая дрожь в коленях, я сделала шаг и осторожно положила ладонь на холку Изабеллы. На ощупь её шерсть оказалась странной — прохладной, плотной и слегка вибрирующей, как работающий системный блок. Кобыла недовольно фыркнула, по её боку прошла волна сизого марева, но шаг она не прибавила, позволяя мне слегка опереться на своё массивное плечо. Идти сразу стало капельку легче.

Сева пару минут молча шагал рядом, внимательно следя за реакцией животных. Наконец, когда Изабелла окончательно смирилась с моей рукой на своей спине, он тоже немного расслабился. Парень задумчиво пинал дорожные камни. Казалось, его этот безумный путь совершенно не утомлял.

— Сева… — начала я.

— Анна! — одновременно со мной выпалил он.

Мы оба замолчали. Сева склонил голову набок, заглядывая мне в лицо с мягкой улыбкой:

— Ты первая.

— Да нет уж, давай ты, — выдохнула я. На самом деле я все еще не перевела дух.

— Я просто… — Сева почесал затылок, переводя взгляд на маячившие впереди фигуры мага и принца. — Хотел сказать, ты на Эйлана не серчай, что он волком смотрит. И на магистра тоже. Они ведь там, в замке, привыкли, что всё идёт по их правилам. По циферкам, по формулам. А этот поход… он все их планы сжёг. Эйлану нелегко, он рос с мыслью, что станет великим щитом королевства, а тут все рушится, и он ничего не может сделать. Вот и злится. На себя в первую очередь.

— Я понимаю, — тихо ответила я, глядя, как Изабелла мерно перебирает копытами. — Просто тяжело, когда на тебя смотрят как на причину всех бед.

— Да нет. — Сева посерьёзнел, и в его голосе проскользнула взрослая, горькая нотка. — Просто у нас в Пределах так заведено: каждый должен быть на своем месте. И место короля и династии выше всех прочих. Эйлан очень… одинок.

— Разве вы не были друзьями?

— Да как тебе сказать. Мы дружили в детстве, но это была случайность. Эйлан рос под присмотром леди Аннабель, а она была снисходительна ко мне из-за моего деда. В общем, нам разрешали дружить, пока это не стало слишком заметно. Но тут все понятно. Он — принц, я — конюх. Еще и тот случай, когда мы оба чуть не погибли.

Я удивленно вскинула брови, но Сева не продолжил. Он замолчал, и я заметила, как его взгляд неотрывно приклеился к Фионе, которая шла чуть поодаль, уверенно и размашисто, придерживая рукой лямку огромного баула.

— Знаешь… — Сева понизил голос до заговорщицкого шёпота, выдавая самую большую тайну своей жизни. — Мы ведь с Фионой тоже выросли вместе.

Секрет парня на самом деле давно уже не был для меня секретом, но я всё равно насторожилась, жадно ловя каждое слово. Внутри проснулось забытое, чисто девчоночье любопытство. Секунда — и я превратилась в губку: жадно впитываю каждое слово, чтобы потом передать всё подруге.