Россыпью и магистралями

— Не было там половины костей, — буркнул я, но память услужливо подкинула воспоминания о маленькой Фионе, от которых до сих пор замирало сердце. Ее крики боли и глаза, полные слез. — Ты всё выдумала, чтобы спать дольше и выпрашивать сладости.

— И это тоже! — Фиона легко хохотнула. — Но на мне не осталось и царапины, а ты тогда поседел.

— Просто я уже стар. — Рука сама потянулась пригладить бывшие когда-то черными как смоль волосы. Теперь уже вперемешку с седыми прядями.

— Верно. — Девчонка совсем потеряла всякое уважение. — Стар и мудр. И ты наверняка понимаешь, что хоть Лиан и был твоим учеником, но ты не в ответе за то, что он принял решения, которые увели его во тьму.

При упоминании Лиана угли в костре на мгновение вспыхнули ядовито-зеленым: руны отозвались мгновенно. Стыд и сожаление, такие же яркие и горькие, как и много лет назад, полоснули по живому.

— Я не доглядел.

Я слушал его вполуха, когда первые звоночки уже били вовсю. Когда он засиживался за книгами из древней секции, когда восторженно рассказывал о былых временах и утраченных рунах, когда сетовал, что на сложные плетения у этого мира больше не хватает магии. Я не обращал внимания, думал, возраст такой — любопытство, свойственное молодым магам.

Годы шли. После гибели Королевы и катастрофы, из которой я принес Фиону, прошло несколько лет. Мы тогда уже начали подозревать, что болезнь короля связана с магией. Перебои начинали появляться все чаще, его приступы совпадали с ними. Но мы все еще не были уверены. А Лиан был. И он начал действовать. День его опустошения разбил и меня. День его изгнания лишил меня надежды.

Но он не сдался. Конечно, нет. Он выжил за стенами королевства, он окреп за куполом, как сорная трава, и он поймал меня, а я не был готов. Я был слишком загружен внутренней политикой: король сдавал позиции, магия бунтовала, пределы жаловались, послы были недовольны, люди роптали.

Я был всецело занят приготовлением к спасительной инициации, но не проверил самый главный атрибут и не проследил за безопасностью. Я даже не рассматривал возможность угрозы. А Эйлан так ждал этого дня, он буквально светился изнутри. И это тоже сжирало меня — его скорое разочарование и мои тщетные попытки разобраться. Я подвел и его.

— В этот раз все иначе. — Я привычно начертил руну и отправил её к угасающему огню, заставляя пламя вспыхнуть ярче. — Он подловил меня. Идеально, как и все, за что он брался. И пока мы не знаем, что знает он, мы даже не можем быть уверены, причастен ли он к появлению здесь девчонки. Опасна ли она для нас или она наше спасение?

— Так или иначе, пока она не сделала выбор, ничего не решено, — философски заметила Фиона, вытягивая ноги к огню. — Возможно, стоит больше узнать о ней или больше ей рассказать о нас. Чтобы она прониклась и была на нашей стороне, когда придет время? Ты изрядно вложил в нее своей веры, силы и тепла. Больше, чем требует обычный приказ.

Она смотрела на огонь из-под ресниц. Что за сентиментальность. Раньше ей было это несвойственно.

— Возможно. — Мысли едва ворочались в тяжелой голове. — Слишком много планов: спасти королевство и короля, провести инициацию, стабилизировать наследника, вернуть... — я запнулся, — девчонку в ее мир. И Лиан. Как он выжил, в каком он состоянии.

Я закрыл глаза и на мгновение позволил себе ни о чем не думать. Но, конечно, это было невозможно. Я вдохнул и досчитал до четырех, задержал дыхание и медленно выдохнул. Саднящая тревога и рой мыслей на секунду притихли. Практики с похожим эффектом давал мне мой учитель на заре обучения. Когда нужно было успокоить душевный зуд. Как я сам не догадался дать их принцу.

— Сейчас совсем не до этого. — Я сжал ноющие ладони в кулаки и открыл глаза.

Но никого не было рядом. Фиона уже бесшумно обходила наш небольшой периметр, проверяя охранные печати, хотя я знал, что они в порядке. Сева во сне всхлипнул, пугая лошадей, а дети в палатке наконец-то угомонились.

Я остался один на один с догорающим пеплом моей души. Я должен был взять себя в руки. В конце концов, я здесь единственный взрослый.

Глава 18. Два метра до доверия

АННА

Лечение, которое организовал мне Моран, было просто восхитительным. Я словно укуталась в плотный, пушистый кокон блаженства, где всё было мягким и розовым. Боль в плече больше не кусалась — она лишь лениво дремала где-то на периферии, бессильная и далекая. Когда взрослые приказали спать, меня уже вовсю качало на волнах сонной неги. Сон пришел моментально, он только и ждал, когда я наконец закрою глаза, чтобы утянуть меня на те самые кучевые облака, на которых каждый мечтает покататься в детстве.

Но как же больно было очнуться.

Пробуждение полоснуло по всей правой стороне тела, в клочья разрывая кокон и выворачивая меня наизнанку. Реальность ворвалась вместе с обжигающим спазмом. Крик сорвался с губ раньше, чем я успела открыть глаза.

Практически тут же в палатку заглянул маг, и боль немного ослабила свою когтистую хватку, давая вдохнуть. Стоило Морану исчезнуть, как жжение начало нарастать с новой силой, но спустя бесконечно долгие несколько секунд полог вновь дрогнул. Внутрь вошел принц.

Рисунки на моем плече тут же загудели — ровно и мощно. Боль мгновенно отступила, уходя на задний план, но вместе с ней, кажется, окончательно ушел и сон. Я пришла в себя и вновь почувствовала себя удивительно красноречивой, легкой и… небывало смелой.

Эйлан забился в дальний угол палатки, пытаясь слиться со стенкой. Он всё еще искрил — мелкие синие разряды то и дело пробегали по его волосам и одежде. Вся его поза, его напряженные плечи и тяжелое дыхание кричали об отчаянии, а в моем нынешнем состоянии меня это дико умиляло.

Мы полежали немного в тишине, но мне внезапно стало бесконечно скучно.

— Эй, Вышенчиство, — позвала я тихо, придвигаясь ближе. — Заканчивай этот косплей на электрический стул. Ты так палатку прожжешь, и нам придется спать под открытым небом. А там, напоминаю, Моран со своими «мудрыми» указаниями и голодные комары доедают Фиону.

— Леди Анна, не подполз… не приближайтесь, — выдавил он, не оборачиваясь. — Я здесь только потому, что Моран сказал, что только так руны будут работать. Я просто побуду тут, иначе вам снова станет больно.

Я только фыркнула.

— «Леди» то, «Леди» сё, «Не приближайся», что дальше? «Я опасен» и «Мы не можем быть вместе»? — передразнила я его, перекатываясь и почти утыкаясь вплотную в его грустную спину. — Знаешь, сколько книг и фильмов я видела с таким сюжетом? У нас это называется «классика жанра».

— Опять ваши странные словечки! — Он даже не обернулся, но плечи напряглись еще сильнее. — Просто держитесь подальше.

Я огляделась в поисках того самого «дальше», куда он меня отправлял, но палатка была совсем небольшой, да и отползать от него мне сейчас совсем не хотелось. Магия Морана вымыла из головы все страхи, нормы и границы, оставив только розовый туман и небывалое красноречие.

— Послушай, Наследник. — Я шлепнула его по плечу.

Эйлан вздрогнул и попытался отстраниться, но ему как раз вообще некуда было двигаться. С его стороны палатка закончилась.

— Давай поговорим.

— Леди, нам правда не о чем говорить. Я уже... Я приношу свои...

— Да ладно тебе, Вышвышество! Я все понимаю. У тебя сложный период, магический пубертат! Все бурлит и кипит. Но, — в темноте палатки я деловито вскинула вверх указательный палец, — есть закон сохранения энергии. Ничего не берется из ниоткуда и не испаряется в никуда. Пока ты заталкиваешь чувства под ребра и запечатываешь под семью замками, рано или поздно все равно случится «бум». Физика!

— Я не понимаю добрую треть ваших слов, леди. — Принц привычно начал раздражаться, но меня было не остановить. — Нет никакой физики, есть договор и обязательства. Я должен…

— Должен, не должен, — отмахнулась я и бесцеремонно запустила руку ему в волосы. Колтун на королевском затылке не давал мне покоя весь вечер. — Твоя магия — это просто твое намерение, помноженное на мощь. Она не понимает нюансов. Ты ведь не хотел меня ранить? Твой «умысел» был чист, как слеза младенца. Ну, хотел ты защитить меня от Морана, а сила твоя, как верная, но очень тупая собака, поняла команду слишком буквально.

Тишина, что повисла в палатке, ничуть не смутила меня. Я закончила распутывать непослушные пряди и уже просто гладила его по затылку, медленно спускаясь к шее.

— Боже, да ты просто каменный. — Я легко сжала напряженные мышцы. — О, эта ситуация тебя доконает, Вышайшиство. Вот бы устроить тебе день спа: массаж, обертывания, может быть, сауна… Сауна сейчас была бы так кстати. У вас есть сауны? Или бани? А джакузи? О, тебе бы понравилось.

Мысль оборвалась, когда принц слишком резко развернулся ко мне. Парень навис сверху, опершись на локоть, и после небольшой паузы прерывисто выдохнул.

— Ты совсем не боишься меня. — Его глаза шарили по моему лицу в поисках ответа. — С самого начала не боялась. Но сейчас...

— Ну, когда ты схватил меня в том чулане в первый раз, ты выглядел как псих. — Я захихикала своей потрясающей шутке. — Это было очень эффектно! Я была уверена, что ты актер по Станиславскому, идеально вжился в роль. Ну и почти не ошиблась, так-то.

Я подмигнула принцу, хотя в темноте палатки не была уверена, уловил ли принц мой месседж. Тишина вновь повисла над нашими головами, но мне было так хорошо, что я, слегка поерзав, гусеницей подползла ещё чуть поближе и ткнулась лбом принцу в сгиб локтя.

— А что? Тебе хотелось бы, чтобы я боялась?

— Нет, нет... Может, иногда.

— Ох уж эти королевские игры. В целом можно и так попробовать, но, думаю, тебе это быстро наскучит.

Я снова захихикала, хотя тут уже даже я поняла, что магия слишком меня развезла. Но принц даже не улыбнулся. Он всё так же смотрел на меня сверху вниз, нависая на локте, напряженный и скованный. Замерев в поиске нужных слов, он задумчиво слегка прикусил нижнюю губу.

Мой взгляд, затуманенный магией и небывалой смелостью, намертво прилип к этому мимолётному жесту. Идеально ровные зубы, полные, резко очерченные губы, едва заметная тень щетины на подбородке. Все линии его лица и фигуры были выверенными и точёными. Но сейчас, в синеватых отсветах пульсирующих печатей, в такой мучительной, бесконечно далёкой близости, я вдруг разглядела совершенно иной слой. Не высокомерного принца и не раздражённого наследника, а уставшего и растерянного парня, который мучается от вины за то, в чём опять совершенно не виноват, и что-то ещё, что я не могу уловить своим полуспящим, полунамагиченным мозгом.

Отзываясь на мои мысли, он наконец едва слышно выдохнул:

— Мне так жаль, леди… что я… что тебе больно из-за меня…

— О, глупенький. — Нега и туман рун делали мир вокруг простым и лёгким. — Ты не виноват.

Я потянулась и притянула его к себе, на мгновение трезвея от ожидания его реакции. Точно сейчас начнёт шугаться и причитать, что я себе позволяю. Но он тут же легко поддался, словно только и ждал приглашения.

Уложив его тяжёлую голову на своё здоровое плечо, я слегка покачивалась из стороны в сторону. Могла ли я убаюкать так не только его королевскую, набитую дурными мыслями головушку, но и его самого, и всю бушующую в нём силу?

— Ты в порядке. Всё будет в порядке. И прекрати уже наконец называть меня леди.

ЭЙЛАН

Внутри меня всё трещало, рушилось под мягким давлением её теплых ладоней. Она коснулась моего затылка, и по позвоночнику прошла волна, которая была сильнее любого магического разряда. Простые, человеческие мурашки пугали меня куда сильнее, чем собственная взбунтовавшаяся сила.

Сквозь шум крови в ушах я едва слышал, что она там мурлычет, но когда она сжала пальцами мою шею, воздух окончательно перестал поступать внутрь. Никто и никогда не касался меня так.

— Боже, да ты просто каменный… — её голос окутывал меня, как теплый плед.

Я развернулся к ней слишком быстро, желая увидеть в её глазах хотя бы тень того ужаса, который я внушал себе сам. Но там, в серых, как грозовые облака над пределами, радужках густилось только мягкое, сонное любопытство. Она хихикала какой-то своей шутке, которую я даже не слышал — в моей голове роилось столько мыслей, что я не мог остановиться ни на одной.

Силясь привести себя в порядок и совладать с дрожью, я прикусил губу. Это на мгновение помогло, вернуло почву под ногами и позволило вытолкнуть наружу глухое, сорванное: «Мне так жаль… что тебе больно из-за меня».

Но она не дослушала. Вдруг притянула меня к себе, и разум, вопивший до этого, что всё происходящее недозволительно, испуганно замолчал.

— Ты не виноват. Ты в порядке, — она тихо шептала эти слова, укладывая мою голову на своё плечо, и баюкала меня так бесстрашно, так уверенно, что дикая тварь под моими ребрами, рычащая и готовая к прыжку, послушно свернулась калачиком и затихла.

— Леди Анна, это всё неприемлемо, — пробормотал я ей в воротник куртки, украдкой пытаясь впитать этот миг всей кожей.

— Тогда давай завтра сделаем вид, что этого не было? — так же тихо промурлыкала она.

Поддавшись порыву, я придвинулся ближе, как огромная, неповоротливая грелка в темной тесной палатке. Пальцы замерли в миллиметре от ее талии, тепло тела щекотало тыльную сторону ладони, но я не позволил себе касаться её, боясь задеть больное плечо или не желая спугнуть момент. Просто замер, силясь запомнить новое, неведомое мне чувство.

— Мне было так тихо там, на твоей кухне. — Я едва двигал пересохшими губами. — Там, где была эта удивительная картина и эта светящаяся коробка с людьми внутри.

Слова бились одно о другое, и я не мог выбрать, какие из них уместны.

— Я впервые не слышал гула внутри. И был сам по себе.

— Было хорошо?

Ее вопросы выбивали землю из-под моих ног даже тогда, когда я и так давно лечу в неизвестность. Что я мог сказать ей, если и сам не понимал, как мне было. Не понимал, кто я без магии за спиной и короны над головой. И если скажу да, предам ли я все, что знал о себе и кем являюсь?

— Ничего, все в порядке, Эйлан, — девушка сонно шептала слова утешения. — Мы со всем разберемся.

Она гладила меня по волосам, перепрыгивая на плечо и возвращаясь обратно, и с каждым её движением из меня уходит вековой холод. Поразительно хрупкая девчонка, без капли сил, без манер и навыков, бесконечно дерзкая и раздражающая, сейчас казалась мне сильнее всех магов королевства и ближе всех людей, с кем я когда-либо был знаком.

— Анна... — я сглотнул тяжелый ком, начав так глухо, что сам едва себя слышал. — Я сейчас так слаб. Наверное, я самый никудышный Наследник за всю историю. Но я... я справлюсь со всем этим... И я верну тебя домой, — голос осип ещё сильнее, но я должен был закончить мысль, — если ты захочешь...

Но ответом мне было лишь её мерное, глубокое дыхание. Руны Морана окончательно погрузили её в сон прямо на полуслове, оставив мою исповедь висеть в неподвижном воздухе палатки.

Ее рука безвольно упала, и мне пришлось отстраниться, убирая голову с ее плеча. Мне не хотелось, чтобы она проснулась от того, что ей отдавили еще и здоровое плечо. Натянув на нее одеяло повыше, моя рука наткнулась на что-то твердое под её курткой — книга? Мне было всё равно. Сегодня мне на мгновенье было позволено стать кем-то, кем я никогда не был. Просто Эйлан.

Я закрыл глаза, придвинулся к ней чуть плотнее и уснул на удивление крепким сном.

А утро наступило внезапно.

Я медленно вынырнул из сна, несколько секунд бездумно разглядывая тканевый свод палатки. А потом память вспышками ослепила сознание, и воспоминания о прошедшей ночи выбили из меня весь воздух. Я судорожно вдохнул, когда понял, что моя рука предательски крепко прижимает кого-то к моему боку.

Анна спала на моем плече, уткнувшись носом мне в воротник и закинув на меня руку и ногу. Её ровное дыхание щекотало кожу, а по моей шее и спине волнами разливалось невыносимое тепло. Тело чувствовало чужой вес и отзывалось на него щемящей, почти болезненной негой.

Это было хуже любого проклятия. Я затаил дыхание, боясь пошевелиться и не зная, как быть. Что я наделал? Как я, наследник, надежда Королевства и пяти пределов, допустил это? Ночь вытравила из меня всю гордость, оставив только жадную, постыдную потребность во внимании, поддержке и тепле ее рук.

Осторожно, сдвигаясь по сантиметру, я вытащил свою руку из-под её головы. Одеяло соскользнуло, открывая плечо. Бинт немного съехал, обнажая свежий шрам. Он выпирал над нежной розовой кожей уродливым, вздувшимся плетением.

Вот она, моя слабость и никчемность — навсегда запечатленная кривым клеймом на чужом теле.

Рука потянулась к ней сама по себе, пальцы замерли в опасной близости от ранения, и я так и не решился коснуться ее. Всё, что я смог, — это чуть выше подтянуть одеяло, хотя и это бросил на полпути: горло сжало сухим спазмом так, что я едва нашел в себе силы рвануть на выход.

Я буквально вывалился из палатки, с облегчением подставляя горящее лицо свежему воздуху.

Снаружи было холодно, но внутри меня всё равно всё искрило. Магия отдохнула и вновь плескалась вокруг меня, кусая за пальцы. Контроль летел к буре, но я заставил себя сделать глубокий вдох в попытке загнать дикую тварь обратно под рёбра.

Я огляделся и тут же заметил Морана в нескольких шагах от меня.

Маг застыл, скрестив руки на груди, и холодно наблюдал за тем, как Сева у костра пытается всунуть в руки Фионы кружку с горячим отваром.

— Выпейте, — очевидно, не в первый раз настаивал парень, заслоняя девушку собой от ветра, хотя даже его внушительного размаха плеч едва на это хватало. — Вы мало спали за ночь, это поможет взбодриться.

— Отстань, Севастьян, — огрызнулась Фиона. — Твой отвар пахнет прелыми штанами, от такого не только взбодришься, еще и прочистишься!

— Так то только запах, на вкус даже сладко, — не унимался Сева, — просто не нюхайте!

Она вознамерилась пройти напролом, но он в последний момент перегородил ей дорогу. Столкновение вышло неизбежным — они сошлись нос к носу. Потеряв на секунду равновесие, она машинально зацепилась за него, чтобы не оступиться, а он тут же подхватил её за руку. Их пальцы сплелись, ладонь в ладонь, но оба тут же отдернули руки, как от удара молнии.

Не веря своим глазам, я наблюдал, как по щекам этой суровой, неприступной девицы разливается густой румянец. Бурча под нос ругательства, она всё же выхватила кружку и широким шагом направилась прочь от этой непривычной и слегка назойливой заботы. Сева же, светящийся как новенький, только что отчеканенный медяк, обернулся и увидел нас с магом. На то, чтобы спрятать улыбку, у него ушло добрых несколько секунд, но он справился и тут же бросился ко мне, с такой же кружкой и дымящимся в ней содержимым.

— Эйлан. — Сева замер в двух шагах от меня. — Точнее, Наследник. Это вам, тебе. Отвар для бодрости, а завтрак будет через несколько минут. Магистр. — Сева кивнул магу и рванул обратно к огню.

— Странно все это, — пробормотал я, но отвар и правда обжигал и бодрил.

— Наследник, ты смог отдохнуть? — Моран наконец отмер и скупыми движениями принялся раскладывать карту на плоском холодном камне. — Нам нужно обсудить переход.

Я подошел ближе. Моран выглядел паршиво. Под глазами залегли тени, кожа казалась серой. Руны за ночь выпили из него десяток лет. Его длинные пальцы, обычно точные и быстрые, сейчас едва заметно подрагивали, разглаживая края пергамента.

— Реальность плывет, наследник, — тихо произнес он, не поднимая глаз. — После вчерашнего всплеска бесконтрольной магии наши шаги стали слишком громкими, и эхо наших решений уже докатилось до тех, кто умеет слушать.

Карта изменилась. Раньше здесь были четкие, уверенные линии, а теперь всё было изрезано нервными красными пометками, похожими на свежие раны.

— Что это значит? — Я ткнул пальцем в жирный крест на востоке. — Мы же планировали выйти к Пруду здесь.

— Что было, то было. — Моран криво усмехнулся. — Теперь там перекрыто. Пространство схлопнулось, вывернув землю наизнанку. Если сунемся, упремся в ничто или нас размажет по камням. Придется делать крюк.

— Через Каменные Глотки? — Внутри шевельнулось недоброе предчувствие. Я мало что знал об этих местах, но какие-то обрывки и слухи долетали. — Это же гиблое место.

— У нас нет выбора. — Он наконец поднял на меня взгляд. — Ориентир на заброшенную крепость. Лошадей поведем, пока сможем, но не знаю, долго ли. От крепости до пруда близко, но путь до нее — слишком удобное место для засады.

— Они поймут, куда мы свернули? — По спине прошёл ледяной озноб, но я не позволил себе даже повести плечами.

Моран промолчал, и это молчание было тяжелее любого утвердительного ответа. Он медленно провел ладонью над картой, и я увидел, как крошечные пылинки замерли в воздухе, повинуясь его воле.

— Лиан учился у меня, — глухо произнес он, — я сам рассказывал ему о тех тропах, что знал. А теперь он знает эти места лучше меня. И если он решил устроить нам «теплый прием», то перевал — идеальное место.

— А я? — Я посмотрел на свои руки, вокруг которых снова начали пульсировать синие искры. — Моя магия… она поможет?

Моран внезапно коснулся моего запястья. Его пальцы были ледяными.

— Наследник. Твоя магия сейчас — наша самая большая угроза. — Он подался вперед. — Никогда не предусматривалось, что королевская чета может управлять потоками. Ваша кровь — уже была тем, за что мы вам обязаны. Но сейчас ваша магия делает то, что присуще скорее магам, чем королям. Она формируется и выплескивается в мир. Для магов это дело десятков лет обучений. По контролю, направлению и видению. Но у нас нет этого времени, все что можешь сейчас, это запереть свою «силу» и постараться не привлекать внимание к тому, что происходит.

Я не двигался, игнорируя то, как внутри всё клокочет от обиды и страха.

— Но она перестала слушаться меня, — только и выдавил я.

— Тебе придется постараться, а мы обязательно разберемся с этим, как только вернем чашу и проведем церемонию. — Моран отпустил меня и снова отвернулся к карте, заканчивая разговор. — Время утекает. Нам нужно двигаться, пока туман еще держится в долине.

Я хотел что-то ответить, спросить про Анну, про то, выдержит ли она этот марш-бросок, но в этот момент полог палатки откинулся, и вышла она.

Глава 19. Утро разбитых зеркал

***

Старый Себастьян с самого утра отказывался оставаться в лазарете. Лежать в постели, когда замок с каждым часом терял остатки тепла, казалось ему преступлением против собственного долга. Ноги, правда, держали его ещё неуверенно, поэтому слуга осторожно катил его в кресле-коляске рядом с Аннабель. Старик то и дело порывался подняться, хватаясь за резные подлокотники, но леди каждый раз лёгким касанием ладони удерживала его за плечо.

— Сидите, Себастьян. Вы мне нужны живым и целым, а не с разбитым лбом, — беззлобно пожурила его она.

Он был для неё больше чем слугой — старым другом, помнившим замок и её саму ещё полными света.

Рядом шумели дети. Нир с хохотом проносился по каменным плитам, пиная принесённый со двора камень, а Элирея бегала за ним по пятам, ещё больше раззадоривая мальчишку. Она то и дело сдвигала бровки и отчитывала брата со всей строгостью взрослой женщины.

— Нир, перестань! Ты же сейчас упадешь и разобьешь колени! — строжилась девочка.

Аннабель и Себастьян переглянулись, не сдержав тихих улыбок.

— Чувствуется ваше воспитание, леди Аннабель, — прокряхтел старик, прищурившись. — Девочка командует точь-в-точь как вы в её годы.

— Бедный Нир, — Аннабель тихо усмехнулась.

— Бедный Алдар, — шутливо поправил Себастьян, знавший и короля, и его сестру с рождения.

Небольшой процессией они вывернули к внутреннему двору, где вовсю бил оживший фонтан, источая уютное тепло и ровное свечение. Двор был залит янтарными отблесками, словно к ним спустилось их собственное солнце. Казалось, что на фоне угасающего замка фонтан пытался согреть как можно большую площадь вокруг себя.

У чаши сбились в кучку слуги с детьми, младшая стража и даже пара мужей Совета. Увидев леди Аннабель и Себастьяна, люди засуетились, торопливо поднимаясь с мест, чтобы освободить дорогу. Но леди остановила их сдержанным жестом узкой ладони:

— Оставайтесь на местах. В этом замке хватит тепла для всех нас, пока мы держимся вместе.

Люди с благодарностью поклонились и снова придвинулись к нагретому камню. Аннабель тоже подошла ближе. После промёрзших коридоров быть здесь было истинным наслаждением и счастьем. Жаль, оно отдавало горечью воспоминаний о былом.

— Помнишь тот день, когда он погас? — позже, по дороге к лазарету, спросила Аннабель.

— Конечно… — тихо отозвался Себастьян, и его голос сухо дрогнул от давней боли. — Я всё помню, леди. Я ведь их и нашёл… Эйлан тогда так плакал, совсем малыш был. Лежал прямо на ней и не давал себя оттащить. Он так кричал: «Не трогай! Не трогай её!» — Глаза старика предательски заблестели. Он глубоко вздохнул через нос, сдерживая накатившие слёзы.