Россыпью и магистралями

Как?

Опять этот странный укол в груди. Детская обида, наставническая ревность, я слишком стар и умен для этого. Но она видела то, что я скрыл. Она видела изнанку мира, которую я привык считать своей личной комнатой для игр.

Я поднялся и не торопясь подошел ближе.

— Леди Анна. — Девчонка тут же вынырнула из своих мыслей и настороженно подобралась. Уверен, она не боялась меня, как многие, но она... учитывала меня, словно могла мне что-то противопоставить. Это было восхитительно ново и слегка раздражающе. — Вы заставляете принца гордиться своими ранениями. Это сомнительные учения для будущего Короля.

— Это не учения, Моран. — Она смело встретила мой взгляд, без тени придворного страха. — Это жизнь. Шишки и шрамы — её часть. Всё, что идеально, вряд ли по-настоящему живо.

— Ваши лекарства, что за настойку вы использовали?

— Это простой антисептик, убивает микробов. Чтобы не было заражения. — Не все слова, вылетавшие из ее дерзкого рта, были мне понятны, но я ориентировался по контексту. — Хотите попробовать?

Вызов в голосе задел азартные струнки моей души. Отказываться в таком случае было бы слабостью.

— Благодарю. — Я почтительно кивнул.

Девушка залезла в сумку и, порывшись там дольше, чем предполагал размер вместилища, наконец выудила стеклянный пузырек.

— Руку, — скомандовала она. После чего перевернула баночку вниз головой и, я с трудом поверил своим глазам, продавила стекло пальцами, не разбив его. Прозрачная жидкость вылилась на ладонь.

— Как? — Я не успел сформулировать свой вопрос, как в нос ударил крепкий запах огненной эссенции. — Что? Вы тоже умеете перегонять жидкости?

— Да, типа того, — пробормотала девушка, с щелчком закрывая бутылку хитрой крышкой, — в этом я тоже не сильна…

Сжав ладонь в кулак, я машинально растёр незнакомую субстанцию по пальцам. Она была странной, не вода, а прозрачный студень. Кожу одновременно холодило и жгло крошечными иглами.

Жидкость быстро высохла, запах улетучился, оставив после себя лишь легкую сухость, будто на кисть натянули тонкую перчатку.

— И это работает?

— Производители обещают, что он убивает 99,9% микробов и бактерий. Вот.

Девушка повернула пузырек к свету, на наклеенном ярлыке были нарисованы яркие рисунки странных существ, которых я раньше никогда не видел, и крупные цифры, как и говорила девушка. Что ж. Я не нашелся, что спросить, надпись говорила сама за себя.

Я откланялся и, вернувшись к своим вещам, замер в раздумьях. Но так и не решившись дотронуться этой ладонью до своих вещей, едва оказавшись в уединении, быстро начертал над ней простой узор в пять линий.

Руна очищения коротко слизнула остатки чуждой мне субстанции с кожи. И как обычно в груди кольнула смутная тоска. Начертание занимало секунду. И каждый раз эта секунда остро била в самое сердце.

«В лишних линиях магия копится или вязнет, — озорная улыбка не сходила с лица. — А здесь вся сила в простоте.» День, когда ученик превзошел учителя: она и правда была так же проста, как и сильна.

Ученик, что с легкостью воспроизводил любую сложнейшую вязь, с такой же легкостью возродил давно утерянное искусство по созданию рун.

Я гордился и пророчил ему великое будущее. И последние десятилетия был уверен, что его гений сгинул в диких землях. Но, видимо, я опять ошибся.

АННА

Наконец был разбит небольшой, но лагерь. Костер, полено вместо лавочки, приглушенные звуки природы. Я только отошла от своего дерзкого поведения с принцем и магом. Щеки перестали гореть, а мысли биться друг о друга.

Грея руки у огня и слушая, как Сева рядом ворковал с едой, я наконец немного расслабилась. Но стоило парню отойти, как тут же ко мне подсела Фиона.

— Эй, леди Аннушка. — Она оказалась рядом бесшумно, как огромная кошка. — Ты, кажется, сейчас либо починишь нам принца, либо окончательно доломаешь. И мага вместе с ним. Оба сидят, ладошки разглядывают.

— Я просто обработала рану, — буркнула я, но щёки уже запылали с новой силой. Пусть думают, что от жара огня.

— Ну-ну, — воительница усмехнулась, на мгновение сверкнув клыками. — Верю на слово.

Она легко толкнула меня локтем в бок, и улыбка сама собой поползла по моему лицу. Пользуясь моментом, я воровато оглянулась, но наткнулась только на сосредоточенное довольное лицо нашего повара.

— Слушай… а как так получилось с Севой? — Я все еще пыталась разобраться в межличностных связях этой крошечной компашки. — Выходит, они с Эйланом росли в замке вместе, и ты тоже. Но ты его совсем не знала до этого похода?

Девушка с легким удивлением покосилась на меня, но беседу поддержала охотно:

— А кто тебе сказал, что я его не знала? — хитрая ухмылка мелькнула на её красивом, но суровом лице. — Конечно, мы знакомы. Правда, с шестнадцати меня отдали в обучение, и в замке я бывала наездами. Но наше последнее общее лето я отлично помню — у этих щеглов тогда ещё даже пуха под носом не было, но все строили из себя взрослых и лезли куда ни попадя. А спустя пару месяцев, после того инцидента, когда они оба с принцем чуть не покалечились, Севу сослали на конюшни. С тех пор его только кони да кухарки и видели.

В голосе Фионы на секунду проскользнуло искреннее сожаление, но она тут же переключилась:

— Но ладно они, дело прошлое, дети совсем были. А вот ты, кажется, попадаешь в передряги чаще, чем следовало бы. В деревне-то как тебя угораздило вляпаться? Моран сорвался прямо посреди разговора и исчез за секунду, я и глазом не успела моргнуть.

Я посмотрела на Морана, значит, не показалось тогда. Но почему он не вмешался? Неужто из-за принца? Маг сидел по другую сторону костра и что-то быстро записывал в свой журнал. На секунду он оторвался от записей и бросил короткий взгляд в мою сторону. Я поспешно опустила голову, надеясь, что он не успел заметить, как я его разглядываю.

— Да, там как-то так вышло, — пробормотала я, уставившись на свои руки, — пару шагов всего сделала... Но почему в этой деревне такая ситуация, что люди мерзнут и голодают?

Улыбка сползла с лица девушки, когда она, останавливая себя, закусила уголок нижней губы.

— Сложный вопрос, — Фиона все так же медлила с ответом. — Так быстро и не объяснить.

Когда она потянулась за веткой, я заметила, как профессионально она сканирует пространство. Мимоходом проверила Морана, а затем коротко мазнула взглядом по Эйлану. До Севы ей дела не было — конюха воительница, похоже, и так просчитывала наперед и знала каждый его шаг. Она подкинула палку в огонь и продолжила значительно тише:

— Серый Клин — сейчас самое удалённое поселение от замка и собора, а значит, самое уязвимое. Люди чувствуют это. Чувствуют перемены и опасность. И не зря.

— А в чем опасность?

— В том, что магия бунтует и контур отступает. — Фиона отвечала неохотно, но все же старалась подбирать слова. — Моран предупредил старосту, будем надеяться, что он послушает и уведет людей...

— Уведет куда?

— Достаточно. — Сердце ухнуло в пятки от неожиданности, я не заметила, как маг оказался прямо за нашей спиной. — Завтра нужны будут силы, укладываемся.

Фиона неторопливо поднялась, и я последовала ее примеру.

На ночь меня устроили в карете, как единственную, не подключенную к их пресловутой авто-согревающей бытовой магии. Более того, по авторитетному мнению Морана, я активно отторгала её прямые потоки. Видимо, мой организм просто отказывался признавать все эти чудеса в решете и предпочел честно замерзать по старинке.

Маг вошел следом за мной. Храня молчание, одним легким виртуозным движением он начертил руну прямо у моих ног. Знак вспыхнул мягким янтарным светом, и от пола тут же потянуло ровным, почти домашним теплом.

Я даже рот открыть не успела, чтобы искренне поблагодарить Морана за такой подгон, как дверь кареты захлопнулась с сухим щелчком. Он исчез, оставив меня наедине с этим светящимся обогревателем и ворохом мыслей, которые гудели в голове похлеще перегруженной подстанции.

Память беспощадно подкидывала эпизоды последних двух дней. Мне до сих пор не верилось, что я ввязалась в эту авантюру. Ведь никогда не стремилась к опасностям, но этот мир затянул меня, не спрашивая согласия.

Тепло от руны поднималось выше, расслабляя затекшие мышцы, и именно в этом покое меня настиг удар. Я машинально потянулась к телефону на зарядке. Но поняла, что его там нет. Ни его. Ни зарядки. Ни моей кровати. Ни моего дома. Ни моего мира. Ничего этого больше не было... Сон как рукой сняло. Лихорадочно, сбивая ногти о тугой замок сумки, я вытряхнула её содержимое прямо на кожаное сиденье. Вот он. Гладкий, холодный корпус, знакомая трещинка на защитном стекле в углу. Мой телефон.

Я нажала на кнопку. Экран вспыхнул слишком ярко, на мгновение ослепив. 12% заряда. В верхнем углу предательски горело: «Нет сети». Ни одной палочки. Абсолютная, глухая пустота.

Пальцы машинально застучали по экрану. Галерея фото. Вот я в кафе с подругами. Вот уличный кошак с перепачканными кормом усами возле моего подъезда. Вот селфи из лифта, сделанное за день до... всего этого...

Фотографии казались картинками из чужой жизни, давно забытой жизни. Я всматривалась в свое собственное лицо на экране и не узнавала его. Это правда я? Я была такой? Я когда-нибудь вернусь?

Руки начали дрожать. Я попыталась набрать номер мамы, просто по привычке, зная, что вызов не пройдет.

«Сбой вызова».

В этот момент тишина кареты превратилась в душный, клаустрофобный мешок. Воздух стал густым, как клей, его не хватало.

— Нет, нет, нет... — прошептала я, хватая ртом воздух, пока грудь неумолимо сдавливало призрачным обручем. — Спокойно. Спокойно, Ань. Ты в порядке. Ты разберешься.

Я сползла на пол прямо к руне и, пытаясь унять дрожь, крепко обхватила себя руками. Но слезы уже лились сами по себе. Тихие всхлипы в секунду переросли в отчаянные, захлебывающиеся рыдания.

Паника затопила меня черной волной. Сжав голову руками, я завыла — глухо, по-звериному, уткнувшись лицом в колени. Горло горело, глаза нещадно жгло, а сердце колотилось о ребра. Мне мерещилось, что я похоронена заживо в этом роскошном деревянном гробу на колесах.

— Тише, тише... — захлебываясь, повторяла я. — Я в порядке...

Раздался тихий щелчок дверного замка. Я даже не подняла головы, решив, что у меня начались слуховые галлюцинации. Но в карету ворвался сырой ночной холод, а следом послышались тяжелые, уверенные шаги.

— Так, — низко произнесла Фиона, — значит, всё-таки прорвало.

Прикрыв за собой дверь, она с тяжелым вздохом опустилась на сиденье напротив. В тесном пространстве от неё пахло не только холодной сталью, но и горькими травами, и чем-то диким, неуловимо звериным. Фиона уперлась локтями в колени, и я увидела, как в тусклом свете руны блеснули её небольшие, но острые клыки.

— Уходи. — Я судорожно вытерла лицо рукавом. — Я сейчас соберусь. Просто... дай мне минуту.

— Минуту? — Фиона усмехнулась, и её зрачки на мгновение сузились до вертикальной полоски, став почти кошачьими. — Бери десять. Я скажу Морану, что ты проверяешь прочность обшивки.

Она помолчала, разглядывая янтарное пламя у моих ног. Её большая ладонь, покрытая шрамами и жесткой кожей, легла на спинку сиденья рядом с моей головой.

— Я знаю это чувство, — непривычно низкая, почти ласковая, вибрация успокаивающе отозвалась где-то на подкорке, — когда теряешь дом. Мой превратился в пепел еще до того, как у меня выросли эти зубы. Я тоже выла в углу, когда поняла, что мамины пироги мне больше не светят, а впереди только кровь, грязь и одиночество. Но потом меня нашел Моран.

Я подняла голову, глядя на её профиль, в ожидании продолжения рассказа, но Фиона лишь плотнее сжала губы. Было видно, что ворошить прошлое она не любит.

— Тебе страшно, но только глупцы не боятся и верят в то, что с ними ничего не случится. — Фиона резко сменила тему. — Но послушай меня. Ты оказалась здесь без своего согласия, но твой дом, в отличие от моего, хотя бы цел. И он всё еще ждет тебя где-то там.

Фиона протянула руку и на мгновение легко коснулась моего плеча. Ее прикосновение было на удивление аккуратным, хотя и немного неловким.

— И не нужно становиться здесь другой. Просто продолжай делать то, что делаешь. Нам не нужен еще один боец или маг, нам нужен кто-то, кто видит этот мир иначе, кто задает неудобные вопросы и находит неочевидные ответы.

Она решительно подхватила меня под локти и подняла с пола, усадив на скамью.

— И ты неплохо держишься для чужачки. И уже обзавелась двумя самыми влиятельными защитниками королевства. — Она с усмешкой кивнула в сторону двери, за которой остались мужчины. — Слов поддержки, конечно, от них не дождешься, но попробуй взглянуть на поступки. Один защищал тебя, рискуя своим положением в замке, второй был готов перерезать полдеревни.

«Защитники, как же...» — мысленно огрызнулась я, вспомнив ледяные обещания Эйлана бросить меня на обратном пути, но вслух ничего не сказала. Сил спорить не осталось.

— И я... я тоже стану твоим щитом. Мы с тобой немного породнились в твой первый день, правда, ты отключилась по дороге.

Пока я пыталась понять, о чем она, Фиона подалась вперед, заглядывая мне в самые зрачки.

— Ты можешь жалеть себя хоть всю ночь, я посторожу. Но завтра тебе придется встать и двигаться дальше. И мой совет тебе — все же постараться выспаться перед дорогой.

Когда она ушла, я выключила телефон, наблюдая, как гаснет последний блик на треснувшем стекле. А потом легла на сиденье и закрыла глаза. Больше не пытаясь бороться с навалившейся реальностью, я решила, что имею полное право на слабость... но только до рассвета.

Проваливаясь в тяжелый, рваный сон под мерный счет собственного дыхания, я вновь ощутила ласковое, живое тепло янтарной руны. И подумала: в этом чужом и холодном мире немного тепла и пара неожиданно добрых слов, в общем-то, уже чертовски много.

Глава 15. Знакомство с изнанкой миров

ЭЙЛАН

Утро встретило нас серым небом и противным, липким дождем. После вчерашнего плотного ужина я уснул раньше, чем коснулся головой подушки. Хорошо, что Сева кинул пару штук для Анны, и я смог утянуть одну из них. Шатры защитили от влаги, но настроение было пасмурным. Мы быстро грузились в карету под ворчание Фионы, которая пыталась укрыть запасы, и причитания Севы о том, что в такую погоду даже коней жалко на улицу выгонять.

Как только дверца захлопнулась, Моран сел в свой угол и сразу отстранился.

— Мне нужно свериться с картами, — коротко бросил он. — Чашу слышно, но складки реальности путают след. Не дергайте меня.

Его глаза подернулись синеватой дымкой, а тело подобралось и вытянулось в струну. По ногам потянуло холодом, будто он открыл невидимый проход в астральный мир. Мы с Анной остались вдвоем. Снаружи хлестал дождь, колеса глухо чавкали по грязи.

Я смотрел на белую полоску ткани на своей руке. В голове крутились слова, сказанные вчера. Мне нужно было услышать их еще раз, пока старший маг не следил за каждым моим вдохом.

— Леди, — я кашлянул, в попытке вернуть уверенность, — Анна, вы сказали, что шрамы делают людей настоящими.

Девушка оторвалась от созерцания дождя за стеклом.

— Сказала, — подтвердила она. — А что, Его Высочество предпочитает быть безупречным, как статуя?

— Именно так меня учили, — я заставил себя проигнорировать ее насмешливый тон, — что я должен быть безупречен. Что моя магия и все вокруг должны подчиняться мне.

Я указал на мир за мокрым стеклом, что дрожал и шел рябью, как отражение в реке, потревоженное брошенным камнем.

— Посмотрите. Все это происходит, потому что я не принял свои обязанности. Я должен был стать опорой, но... — дыхание сбилось, когда магия в пальцах отозвалась на мой стыд короткими злыми разрядами, — теперь все пошло прахом, контур рвется, отец... Отец наверняка думает, что я подвел его и всю династию. Моран был уверен, что все сорвалось, потому что я слаб. Как, наверное, и все королевство, что гудит, как улей, обсуждая мой провал.

Анна вздохнула. Она повернулась ко мне всем телом, и её колено почти коснулось моего.

— Я понимаю, что ты рос в условиях долга и обязательств, но то, что ты принц, не отменяет того, что ты человек. Церемония сорвалась не по твоей вине, скорее даже наоборот, ты стал случайной жертвой. Тебе не в чем себя винить.

В тесном пространстве кареты её тепло ощущалось острее, чем холод за окном. Моран слился со стеной, и мы вновь оказались почти наедине. Я начинал привыкать к этому.

— Да и мало ли кто что думает? — она взмахнула рукой, будто могла одним жестом отогнать мои сомнения. — Всем не угодишь!

— Но вчера я готовился взять ответственность за все королевство! — Я упрямо сжал зубы. — А сегодня не могу контролировать даже себя. Я бесполезен!

— Это не так, — мягко отозвалась она. — Но неудивительно, что тебе паршиво: всё вокруг рушится, а ты должен чинить то, что не ломал. Ты имеешь на это право.

— Чинить? В нашем мире принято хранить или выбрасывать. Разве я имею право... злиться на порядки, установленные веками? — Я замер, пораженный этой мыслью.

— Слушай, злость, страх, разочарование, обида — это всё просто чувства. — Анна пожала плечами. — Гораздо важнее то, как ты справляешься с ними. Можно сжечь деревню, а можно согреть тех, кто замерз.

Дождь всё так же колотил по крыше. Но внутри перестало быть так безнадежно холодно. Магия на кончиках пальцев — та самая, что жалила и сходила с ума с самого дня инициации, — внезапно затихла. Зверь внутри свернулся клубком и замурчал, превратившись в мягкое, ровное тепло.

— Я имею на это право, — повторил я, глядя на свои руки.

Я надежда и будущее королевства, и я всегда считал, что у меня есть все, о чем только можно мечтать. Но у меня никогда не было права на ошибку или слабость. Права на сомнения. Права на отказ. И я старался соответствовать. Но и это не помогло.

— Уверена, ты справишься, — тихо произнесла девушка. — Просто нужно время. Не кори и не торопи себя.

Я так и не смог подобрать слов, чтобы поблагодарить ее, хотя именно в этот миг рука, сдавливающая горло с самого разговора с отцом, ослабила хватку.

АННА

К полудню дождь сменился унылой моросью. Моран давно вернулся из своей астральной вылазки и снова работал над картами, перебирая свитки. Набрал их целую гору, а ничего перекусить внутрь кареты никто не взял. Мне было ужасно скучно, в животе уже сделалось уныло и пусто, а о том, что я отсидела себе всё, что только могла, я уже и не говорю.

Наконец мы замедлили ход, и наш внушительный транспорт остановился. Спрыгнув с подножки, с хрустом выпрямив спину, я огляделась и не смогла сдержать восхищенный выдох. Пейзаж выглядел впечатляюще.

Дорога, по которой мы мчали, казалась заросшей и полузаброшенной, но все же она выкошенной лентой вилась сквозь плотный массив леса. А тот стоял стеной. Кроны сцеплялись огромными шапками, почти не пропуская свет, но там, где он всё же проходил, лучи высвечивали пространство, как прожекторы. В этих косых разномастных лучах то и дело кто-то двигался. То пролетала какая-то птичка, то виднелось шевеление мелких животных. Пыль, летящая облачками, и хруст веток оповещали, что жизнь в этом лесу полнится многообразием.

— Леди Анна, прошу не очаровываться мнимым спокойствием леса, — довольно мягко начал принц.

— Да. Если тебя утащат волки, мы не сможем найти тебя даже по кровавому следу, — вклинилась в разговор Фиона, но тут же напоролась на укоризненный взгляд Севы. — Что? Что я не так сказала?

Сева лишь покачал головой и тут же отправился организовывать привал.

— Не волнуйся, Моран поставит щиты, и звери не подойдут. Но ты все же не отходи никуда, — шепнул он, проходя рядом.

Мы остановились возле небольшой полянки. Два поваленных бревна и когда-то давно вытоптанный пятачок посередине сами просили развести здесь костер.

— Так… Это место, — начала я нерешительно, оглядываясь по сторонам. — Мы уже за Контуром. Выходит, сюда из людей вообще никто не заходит?

— По сути — да, — отозвался Моран. Он стоял ко мне спиной, подняв руки и плавными, точными движениями вычерчивая в воздухе защитные руны. — Здесь магия уже нестабильна. Но это всё еще ближе к Контуру, чем к пруду, так что… тут иногда можно кое-кого встретить.

— Кого-то? — удивилась я. — Кого именно?

Из всех прошлых разговоров я представила себе, что за Контуром простирается лишь выжженная пустошь, где буйствует дикая магия, сулящая мгновенную смерть.

Сева оторвался от припасов, но отвечать не торопился. Мой вопрос заставил его неловко ссутулиться. В этот момент Фиона с глухим выдохом уселась на бревно, и парень поспешно отвел взгляд, усердно принявшись развязывать тугую веревку на мешке.

— Ну… — Фиона потянулась, со стоном разминая затекшие плечи. — Разных. Беглых преступников, безумных отшельников, или тех, кого из королевства… выставили.

— Выставили? — Я уцепилась за это слово, устраиваясь рядом с ней. — Я думала, что за Контуром — только мгновенная смерть. Выжженная пустошь.

Фиона коротко, снисходительно хохотнула. Сева тем временем наконец совладал с упрямым узлом и принялся раскладывать бутылки, свертки и мешочки, старательно не глядя на нас.

— В замке любят сгущать краски, чтобы народ не разбегался, — хмыкнула воительница. Она достала из-за пояса охотничий нож и принялась ловко отсекать мелкие ветки от больших — видимо, готовила растопку для костра. — Граница — это линия на карте, Анна, а не каменная стена. Магия движется волнами от пробоин. Где-то выжигает всё до костей, а где-то просто… меняет всё вокруг. Там, дальше, есть вольные поселения, разрозненные кочевники, просто люди в диких местах. Они годами приспосабливались.

— И как же они приспособились? — Я завороженно смотрела на неё. — Без щитов? Без магов?

— Кому как повезло, — Фиона пожала плечами. — Кто-то научился чуять сдвиги Контура по поведению зверей. Кто-то за годы под воздействием сырой магии сам изменился. Сменяются поколения. Рождаются дети. Не совсем такие, как те, что сидят под крылышком у короля. С чешуей под рубахой, с глазами, которые видят в темноте, или с когтями вместо ногтей. Мы с ними иногда пересекались на окраинах. Торговали, менялись. Они дикие, но договориться можно почти со всеми. Иногда словами, иногда сталью.

Она склонила голову и уставилась на Себастьяна в упор. Но тот как раз набрал веток, которые она приготовила, и сосредоточенно складывал костерок. Фиона подкинула ему под ноги еще пару сучьев. Парень вздрогнул, но взгляд от разгорающегося пламени так и не отвел.

— Значит, жизнь там есть. Просто… другая.

— Другая, — воительница произнесла это слово задумчиво, глядя в серое небо. — Да, можно и так сказать.

— Значит, человек, попадающий за контур, или изменится, или умрет?

— Так или иначе.

— А те, кто изменился, могут вернуться в Контур. Это возможно?

Фиона удивленно посмотрела на меня. Я и сама не знала, зачем спросила — язык жил отдельной от уставшего мозга жизнью.

— В целом да, но измененные внутри Контура — это большая редкость. В отличие от животных. Эти перебегают границу чаще, но у них и выносливость лучше, и по ним сложнее сказать.

— Животные тоже меняются?

— Конечно! Об этом, правда, тебе лучше поведает наш главный по животинкам.

Фиона беззлобно указала острием лезвия на Севу и взяв его под прицел, она шутливо прищурила один глаз:

— Севастьян Младший! — Воительница слегка коверкала имя парня, но никто, включая Севу, не стал ее поправлять.

Сева наконец оторвался от костра и поднял голову, уставившись на кончик лезвия хмурым взглядом.

— Я не главный по животинкам. — Он немного отодвинулся с линии импровизированного прицела.

Фиона тут же со смешком убрала нож и принялась рассматривать носки своих сапог.

— Ну, это неправда. — Принц неожиданно появился из-за кареты и подошел ближе к нашему костру. — Ты всегда любил животных. Даже слишком. Помнишь ту стаю диких псин, что гналась за нами из Малого леса? Чуть пятки не отгрызли, а ты всё кричал: «Они просто голодные, не бейте их!»

Фиона хмыкнула, её поза мгновенно стала свободнее — поддержка принца в этом безобидном подтрунивании была ей на руку.

— Ну ведь не соврал же!

— А что в итоге? — Уголки губ принца дрогнули, и его лицо на несколько мгновений стало совсем другим. Мягким и светлым. — В итоге он их прикормил и выдрессировал. Помню первых щенков, которых принесла одна из сук, Сева самолично принимал. Сколько нам тогда было? Лет по девять?

— Почти десять, — негромко буркнул парень, бережно поправляя разгорающуюся ветку.

— О, а я помню, как он не дал сбить гнездо над первой казармой! — подхватила Фиона, так и светясь азартом. — Над той, что ближе всего к королевскому крылу. Пока птенцы не вылупились и не научились летать, нас заставляли чистить крыльцо по три раза на дню из-за них! А меня только взяли, я была самая младшая и чистила больше всех!