Россыпью и магистралями

— Вовсе не звери, — вторил он Фионе, пряча руки в карманы походной куртки, распахнутой настежь. Вот уж кому точно не было холодно, от кожи парня шел едва заметный пар.

Пятый час, шестой... Пейзаж за окном менялся, выцветая, как старая фотография. Если центр радовал яркими красками, то по мере движения на север пейзажи тускнели. Деревья становились выше, их стволы — темнее, а валуны вдоль дороги обрастали седым, жестким мхом.

— Мы уже далеко уехали? — Анна прильнула к стеклу.

— Кони держат хороший темп, и дорога на удивление неплоха,— Моран отложил бумаги. — Мы двигаемся по следу чаши, но у нас получится выполнить еще одно важное дело по дороге. Ближайшая остановка в Сером клине будет немного дольше, чем до этого. Сможете размяться.

За окном и правда потянулась деревушка. Приземистые дома из грубого камня казались вросшими в грязную землю. Крошечные окна-бойницы удерживали тепло и защищали от того, что бродит в лесах. Люди на обочинах провожали карету долгими, тяжелыми взглядами. У мужчин в кожаных куртках и женщин с обветренными лицами не было восторга перед транспортом Наследника — только будничная привычная усталость.

На косяках и коньках крыш проступали грубые знаки, часть из них едва мерцала синевой.

— Это руны? Они для чего-то или просто для красоты? — Маг бросил короткий взгляд на девушку, все еще удивляясь ее наблюдательности и бесцеремонности.

— Нет, не для красоты. — Моран с глубоко затаенной печалью вглядывался в потухшие руны. — Для защиты. Здесь, на окраине, люди живут сурово. Любая дрожь контура может сулить огромную беду. Руны призваны удерживать его.

— Это работает? — Вопросы Анны били в самую цель.

— Не всегда, — нехотя, но все же ответил ей маг.

Карета замедлила ход и с тяжелым скрипом остановилась на раскисшей площади деревни.

— Серый клин, — коротко бросила Фиона, распахивая дверцу. — Маг, староста ждет подтверждения печати. Я с тобой.

Моран кивнул и вышел. Принц проснулся не так давно, но вел себя отстраненно и тихо. Он так и остался сидеть, застыв в своем углу кареты.

Серый Клин оправдывал свое название: дома здесь казались сточенными обломками скал, вбитыми в грязную землю. И сейчас это было самое близкое к Контуру поселение — последний обитаемый островок, за которым безопасная жизнь окончательно сдавала свои позиции. Дальше жилых деревень уже не было. Впереди, до самой границы с Дикими землями, тянулась лишь вымершая пограничная полоса: заброшенные тракты, одичавшие леса и остывающие места силы.

— Я выйду, — сообщила Анна, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мне нужно... подышать.

Эйлан даже не повернул головы. Только пальцы, лежавшие на колене, едва заметно дрогнули.

— Стойте в зоне видимости Себастьяна, — кинул он девушке в спину. — И не создавайте лишних проблем.

Но Анна, проигнорировав его тон, уже выпрыгнула на холодный воздух и звучно захлопнула дверцу.

Местность пахла мокрой шерстью и безнадежностью. Она кивнула Севе, который тут же улыбнулся ей в ответ, и решила немного пройтись вдоль кареты. Сделала пару шагов в одну сторону, но напоролась на недовольную морду яблочной кобылы. Припоминая ее вздорный характер, девушка двинулась в другую сторону. Но стоило ей выглянуть из-за их огромного транспорта, как в просвете между домишек ей померещились голубые отсветы. И любопытство позвало ее.

Ноги сами несли её вперёд. Два шага, просто выглянуть из-за угла. Еще шаг, буквально рукой подать до кареты. Один поворот — и она все еще видит спину Севы. Еще полшажочка — и она наконец встречается с источником свечения — старым колодцем.

Его замшелые бока и руны по ободку выглядели болезненно. Они едва-едва виднелись и мерцали, как ослабевающее дыхание смертельно больного. Один из знаков осыпался серой пылью прямо на глазах у девушки.

Завороженная этой картиной, она уже и не заметила, что Сева, кони и карета остались позади, скрытые грубым срубом покосившегося домика. Она уже склонилась над грубо сложенной стеной колодца, а её пальцы замерли в миллиметре от одной из угасающих рун.

— Эй, ты! — незнакомый хриплый окрик прозвучал угрожающе близко.

Из-за угла полуразвалившегося сарая вышли трое. Крупные мужики в плащах из грубой кожи, подбитых облезлым мехом.

— Смотри-ка. — Один из них шагнул вперед, и девушка увидела у него в руках длинный нож. — Какая чистенькая. Пахнет дворцом. Может, в ней течет знатная кровь?

— Наверняка! Эка нам повезло, та вчерашняя карета промчалась, даже не остановилась, а с этой к нам добычка сама прям в руки пришла.

— Ребята, вы чего? — Анна попятилась, но подошва скользнула по мокрому камню. Она нелепо взмахнула руками и позорно повалилась в грязь, пропитав ею рукава длинной рубахи. — Я приехала с принцем, у вас будут проблемы.

— У нас и так полно проблем. Мои дети пухнут от голода, скотина подыхает, вода отравлена...

— Но, может быть, если мы напитаем руны, вода вернется? Твоей крови хватит на наш колодец.

Мужчина шагнул к ней, занося нож. Анна похолодела от ужаса, крик застыл в горле. Прежде чем она зажмурилась в ожидании конца, ей показалось, что она видит идеальные складки черного плаща прямо за спинами нападавших. Но вместо удара она услышала неторопливый породистый звук выходящей из ножен стали позади себя.

— Отойди от неё. Сейчас же.

ЭЙЛАН

Сон покинул меня в одно мгновение, но я не торопился открывать глаза. Из-за глухих стенок доносились звуки дороги. Рядом шуршал бумагами Моран, а чуть левее слышалось её ровное, тихое дыхание.

Она опять меня провела. А я повелся на мягкий тон и глупое хлопанье ресниц. В голове звенели слова отца и его лающий, издевательский смех. Старик наверняка смеялся бы до слёз, узнай он, как девчонка окрутила Наследника, заставив полностью потерять контроль.

Но магия не кусала. На удивление, этот пришедший из ниоткуда сон принес успокоение. В жилах наконец-то воцарилась относительная тишина. Оставалось просто ждать конца сегодняшнего пути или хотя бы привала.

И дождался. Серый Клин располагался не так далеко от замка, но настолько близко к контуру, что я ни разу здесь не бывал. Стоило карете замереть, как Фиона уже через пару секунд ожидала Морана за дверью, чтобы сопроводить к старосте. А следом со своего места поднялась и девчонка.

— Я выйду. — Она неловко пробиралась мимо, едва не задев меня локтем. — Нужно... подышать.

Тело затекло до судорог, и мне самому требовалось время, чтобы просто собраться с силами и встать. Но ее слова отозвались внутри смутной тревогой.

— Стой в зоне видимости Себастьяна. — Предупреждение на грани приказа прилетело ей в спину. — И не создавай лишних проблем.

Дверца с грохотом захлопнулась. Вот же несносная. Но я надеялся на ее благоразумие.

Разумеется, моей надежды не хватило. Когда я вышел из кареты, ее нигде не было.

— Сева, где леди Анна?

— Что? — Сева отозвался со стороны лошадей. — Была тут. Минуту назад.

Интуиция уже толкала меня на поиски. Выбора в направлениях особо не было, потому я быстро двинулся к ближайшему проходу между чем-то похожим на сарай и покосившимся домишком.

Вывернул из-за угла, и от картины, представшей перед глазами, кровь бешено застучала в висках.

Анна распласталась на земле, неловко пытаясь отползти от грязного оборванца с длинным ножом для забоя скота. Он уже надвигался на девушку, пока она тщетно скользила руками и скребла пятками по грязи.

Ещё два мужика застыли позади него. Магия вскипела за спиной так резко, что мне перебило дыхание. Звук выходящей из ножен стали прозвучал, как музыка. А голос... голос, в секунду охрипший, был совершенно чужд мне.

— Отойди от неё. — Мужики вздрогнули и резко обернулись. — Сейчас же.

Тот, что с ножом, узнал меня не сразу — в этих забытых краях Королей и Наследников видели разве что на чеканных монетах. Хотя и они давно перестали сюда попадать. Но он не мог игнорировать мою силу. Она гудела за моей спиной и сочилась из пальцев ледяным, голубоватым туманом, обволакивая рукоять меча.

— Ваше Высочество... — Ужас, застывший на его лице, разлился темным удовольствием по моим венам. — Заслон пал! Вода испорчена!

Все трое развернулись ко мне. Их вид был настолько жалким, истощенным, что внутри всё болезненно сжалось. И в тот же миг чары предательски опали за спиной. В наступившей тишине и безмолвии ледяной ужас накрыл уже меня.

Лица мужиков мгновенно изменились: страх вытеснил хмурый, требовательный оскал.

— Мы погибаем! Нам нужна защита!

— Нам нужна кровь... — Если не её, то чья?!

Мысли метались со страшной скоростью. Вариантов не оставалось. И я сделал шаг вперед. Грязь хлюпала под сапогами, но сейчас меня это мало волновало. Нужно было блефовать до конца.

— Попробуй взять её, — я добавил в интонацию столько угрозы, сколько мог. Магия отозвалась лишь хаотичным, слабым всплеском, который мог бы спугнуть дворового мальчишку, но сейчас был бесполезен. — И я посмотрю, хватит ли твоей крови, чтобы омыть мне дорогу до замка, или придется прирезать ещё кого-то из твоей семьи.

В довесок к своим словам я чуть довернул клинок, и на лезвии блеснуло тусклое серое небо. Я приближался к ним, оттесняя их от девчонки.

— Пожалуйста... — Один из стоящих сзади мужиков рухнул на колени. — Мы умираем! Наши дети умирают!

Это заставило его подельников слегка растерять пыл. Сейчас. Мне нужно было дожать их, сломить окончательно.

— Что ж... Ваша смерть и правда определенно ближе, чем вы думаете, — отрезал я.

Брезгливая, леденящая жестокость сквозила в каждом слове.

— Если вы еще раз посмотрите в сторону подопечных короны, я выжгу это место, а детей угоню на рудники. Там как раз нужны рабочие руки.

Дети... Удар по детям всегда бьет точнее всего. Они отступили ещё на шаг, растерянно переглядываясь.

— Исчезните! Пока я не запомнил ваших лиц!

Черное марево за моей спиной вновь взвилось диким существом, готовым сорваться с цепи. Этого хватило. Они бросились наутек, растворяясь в тумане между покосившихся изб.

Я медленно убрал меч в ножны и посмотрел вниз.

Анна всё еще сидела в грязи прямо у моих ног. Вид у неё был жалкий: лицо в темных пятнах, волосы растрепаны, а рукава рубахи безнадежно испорчены склизкой вонючей массой.

Я очень медленно опустился на корточки. Даже так я все ещё нависал над ней, но наши лица оказались совсем близко. Как тогда. В нише.

— Я ведь велел не уходить. — Серое море плескалось совсем близко. — Леди вообще умеет слушаться?

— Прости. — Она извиняется?

Что ж, видимо, эти люди действительно напугали её до смерти.

— Я увидела свет... задумалась, и...

Нет. Мне нельзя быть здесь с ней так близко.

Слушать эту сбивчивую речь.

Смотреть в это мягкое от растерянности лицо.

Ноги сами вытолкнули меня вверх, возвращая привычную дистанцию.

— Вставай, — бросил я, не подавая ей руки.

— Ладно... да. Спасибо... — Она неуклюже поднялась, тщетно пытаясь стряхнуть грязь с ладоней. — Они правда убили бы меня? Они думали, это помогло бы?..

Шаг вплотную заставил её наконец замолчать.

— Мне плевать, что они думали. — Я брезгливо зацепил пальцем воротник её испачканной куртки.

Буря, почему я не могу держать себя подальше от нее?

— И хотя ты шумная и совершенно неуправляемая, ты под защитой Короля. Я просто слежу за исполнением воли отца. — Соврать было легче, чем объяснять себе, почему я здесь по собственной воле.

Пальцы соскользнули с ее одежды, как только она поднялась и поймала равновесие, скользя своими ботинками по грязи.

— Живо в карету. — Я наконец позволил себе попрать все наставления своей тетки и позволить себе этот бунт против того, «как я должен вести себя с Леди». Тем более ей же не нравится это обращение. — В сундуке под сиденьем есть сменная одежда. Переоденься.

— Но…

— Живо! — прервал я ее. — Если еще раз решишь пойти куда-то без сопровождения — лично прикую тебя к дверце кареты. Для твоего же блага.

Я дождался, пока она, ворча и спотыкаясь, добрела обратно.

Стойко выдержал одичавший взгляд Севы, когда она, грязная и злая, плелась под моим конвоем, и потерял терпение лишь на последних секундах, когда девчонка наконец забралась внутрь. Теперь уже я захлопнул дверцу с ненужной, оглушительной силой.

Эта девчонка не понимала: мы только что были в большой беде. Трое озлобленных, хоть и худых, мужиков с ножами — это не тренировка в королевском зале. Наставник уверял: «У тебя будет фора, магия поможет. Она отвлечет и запугает противника ещё до того, как случится первый удар». Я все равно прилежно учился, но реального боевого опыта у меня не было. А поддержка магии Контура теперь не вселяла прежней уверенности. Она уходила сквозь пальцы.

Я больше не мог гарантировать безопасность — ни ей, ни себе. Одно неверное движение, намек на слабину, попытка договориться… Чары ведь уже опали один раз. И позволь я мужичью коснуться знатной крови — и в их головах пустила бы корни опасная мысль о том, что им позволено и куда большее. Безнаказанность быстро развращает.

Мне пришлось разыграть эту роль. Пришлось использовать власть, как кнут, запугивая людей, доведенных до отчаяния. И больше всего я злился на то, что из-за беспечности этой девчонки мне пришлось вывернуть себя наизнанку и явить ту сторону, которую я так надеялся никогда не использовать по-настоящему.

Моран и Фиона вернулись как раз в момент хлопка двери.

— Фиона, помоги Леди, — я едва выдавил из себя это обращение. — Она умудрилась вываляться в грязи.

Воительница коротко кивнула и, не проронив ни единого лишнего слова, скрылась в карете вслед за девушкой.

Когда я наконец вошел в салон, Анна уже забилась в противоположный угол. Чистые походные штаны и плотная светлая туника были ей немного велики, что делало её фигуру еще более нелепой и ломкой. Она не смотрела на меня. Просто застыла, уставившись на свои руки, где под ногтями всё еще чернели следы засохшей грязи Серого Клина.

Моран уже устроился на своем месте и листал записи, но, разумеется, не удержался от комментария:

— У вас очень... прямолинейные методы воспитания верности. Поползут слухи о жестокости наследника...

— Они подданные короля, Моран. — С легкостью сохраняя невозмутимое лицо, я опустился на сиденье. — Верность и подчинение — единственное, что в них есть ценного.

— Они были в отчаянии! — Анна наконец вспыхнула. Ну конечно, та самая искра, которую я сейчас затушил бы, не раздумывая. — А ты принц! Ты должен был дать им надежду, а не угрожать смертью!

— Надежда не удовлетворила бы их аппетит и не накормила бы их детей, — отрезал я. Какая-то она слишком вспыльчивая и наивная для шпионки. — Хотите помочь — постарайтесь не путаться под ногами, чтобы мы вернули Чашу. Или сможете заехать к своим новым друзьям на обратной дороге. Поднимете им настроение перед вашей совместной смертью.

Наступила тяжелая, звенящая тишина, а мои слова застыли в ней, как последняя, ужасающая точка.

Карета дернулась и покатила прочь из Серого Клина.

Анна молчала, уткнувшись лбом в холодное стекло. Ее обида вибрировала в воздухе, смешиваясь с моим раздражением. Но больше никто не издал ни звука.

На одиннадцатом часу пути воздух в салоне окончательно похолодал. Карета накренилась, преодолевая затяжной подъем. На стекле начал проступать тонкий узор инея, холод самой земли, которая не хотела нас больше греть. Моран захлопнул блокнот.

— Готовьтесь. Место силы близко. Старый дуб — последний маяк перед границей контура.

Не прошло и пяти минут, как карета резко затормозила. Дверца распахнулась, впуская морозный запах хвои. В проеме стояла Фиона.

— Приехали. Здесь будем ночевать. Вылезайте, пока я не съела коней от голода.

Старый дуб встретил нас величественным безмолвием. Его корни уходили в землю, как лапы гигантского спрута, а могучий ствол был испещрен сотнями рун. Каждая из них мерцала уверенным голубым светом.

Анна замерла, задрав голову к кроне исполина. В её глазах вновь плясал этот дурацкий детский восторг. Она видела чудо.

Я сделал лишь пару шагов по поляне, когда тишина за нашими спинами лопнула.

Из непроглядной тьмы, куда не доставал свет рун, раздался звук, от которого мороз пробежал по коже. Отвратительное, влажное чавканье и испуганное ржание лошадей.

Глава 14. Шрамы прошлого и магический фотошоп

ЭЙЛАН

Привал у Старого дуба начался не с костра и долгожданной еды, а с того, что земля под задними колесами кареты внезапно превратилась в липкую, чавкающую жижу. Махину резко наклонило, и кони беспокойно забились в упряжи.

— Отошли! — рявкнула Фиона, принимая боевую стойку и оценивая ситуацию вокруг. Не найдя нападающих, обернулась к магу. — Моран, в чем дело? Почему нас ведет?!

Не дожидаясь ответа, она рванула к лошадям, но те тут же в панике забились в ее руках. Сева, всю дорогу тихий и услужливый, уверенно оттеснил Фиону плечом и перехватил поводья с удивительной силой. Ласково, почти шепотом, называя каждую лошадку по имени, он повел их вперед, уводя от опасного места. Фиона тут же переключилась: навалившись плечом на накренившийся бок кареты, она пыталась помочь ей выбраться из ловушки. Я, едва помедлив, бросился к ней на помощь.

Моран даже не изменился в лице. Перед ним грациозно развернулась внушительная золотистая руна. Короткий толчок ладонью — и узор впечатался в грязь под колесами. Жижа мгновенно затвердела.

Я навалился рядом с Фионой, так, что плечо занемело от тяжести. Сева, воспользовавшись моментом, коротким окриком заставил лошадей рвануть. С сухим хрустом колеса выскочили на траву.

Моран присел на корточки у застывшей лужи и провел пальцами по воздуху, нащупывая невидимые нити. Его движения были точными, но в голосе, когда он заговорил, прорезалась несвойственная ему тревога.

— «Щупы» складки, — тихо произнес он, не оборачиваясь.

— Здесь? У Дуба? — Фиона стерла капли пота со лба. — Но это же точка стабилизации. Внутри Контура такого быть не может.

— Не может, — подтвердил Моран, и его пальцы в воздухе наткнулись на что-то невидимое, отчего по ним пробежала искра. — Но они здесь. Я проверю путь.

Он поднялся и едва уловимо вытер ладонь о плащ. Больше маг не проронил ни слова и, отойдя в тень, мгновенно ушел в астрал.

Я наконец выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Но все снова вышло из-под контроля: от избытка магии я неловко зацепился рукавом за подножку. Острая металлическая дуга полоснула по ладони и запястью.

— Тьма! — вырвалось у меня.

Я ждал, что магия тут же примется послушно затягивать рану, как делала это сотни раз до этого, но здесь, в тени Дуба, сила внутри меня лишь лениво встрепенулась и затихла. Я зажал порез второй рукой, пока кровь продолжала толчками просачиваться сквозь пальцы, пачкая рукав.

— Дай посмотрю.

Анна возникла рядом внезапно. В её голосе не было сочувствия, только ответная холодность и резкость. Плата за то, как я осадил её после деревни. Она бесцеремонно схватила меня за здоровую руку и дернула вниз, заставляя присесть на корень дерева.

— Я сам справлюсь. — Попытки забрать руку из её мёртвой хватки не увенчались успехом. — Или Моран.

Мы оба обернулись к магу. Белки его глаз были подернуты голубым свечением, лицо невозмутимо, лишь длинные пальцы подрагивали на коленях.

— Ясно. Подождем кровопотери или сразу метим на инфекцию? — И почему из ее рта всегда сыпалось столько диких и неуместных слов. — Если в рану попадет грязь, твой Моран будет ампутировать тебе руку ножом или волшебной палочкой? Сиди смирно, Наследник.

В её движениях не было суеты. Она деловито вытряхнула из своей сумки сумочку поменьше, и на траву высыпался ворох странных вещей: пузырьки, коробочки и, на удивление, кисти. Она действовала так, будто всю жизнь только и делала, что латала истекающих кровью принцев.

Девушка поднесла к лицу один из флаконов, из тонкого мутного стекла, с резким, бьющим в нос запахом, и на мгновение замерла. Она обернулась к Фионе и Севе, открыв было рот, чтобы позвать кого-то из них, но в этот момент они оба скрылись за тяжелым боком кареты, разгружая припасы.

Тогда она вернулась к своей бездонной сумке и выудила оттуда мою рубаху. Я уж не думал увидеть ее вновь, а она взяла ее с собой. Но тут в её руках блеснули крошечные серебряные ножнички, и мои мысли прервал короткий чирк. С сухим треском она оторвала от нижнего края дорогой рубахи длинный лоскут. Варварство.

— Ну, кино, — буркнула она себе под нос и тут же, без предупреждения, ливанула на порез прозрачную жидкость.

Я зашипел, рванувшись назад, но она держала мою руку поразительно крепко. От неожиданности я поперхнулся собственным возмущением.

— Щиплет? Потерпишь, — бросила она, даже не глядя на меня. — Дезинфекция прошла успешно, за эстетику не отвечаю. Хотя… Шрамы украшают мужчину. Тебе же не впервой.

— Шрамы? — Я нахмурился, поджав губы. Боль от едкой жидкости, которой она полила рану, была не меньше, чем от самого пореза. — Какие шрамы? Я принц. У меня нет и не может быть шрамов. Магия лечит такие мелочи сама, а вещи посложнее — забота Морана.

В этот момент она легко подула на ладонь. Мимолетное облегчение длилось недолго. Девица вдруг подняла голову от походной перевязки, и наши лица оказались слишком близко друг к другу. Я отпрянул, но она, кажется, не обратила на это никакого внимания.

— А это тогда что? — Её насмешливый взгляд прыгнул мне на губы. — Маг не смог залечить ранку?

— А что там? — сухо отозвался я.

— Шрам. — Она снова подула на руку. К своему стыду, в этот раз я не хотел, чтобы она останавливалась.

— Шрам? — Я не поверил ей, моя кожа всегда была идеальной.

— Над губой.

— У меня нет шрама над губой. Магия лечит мелкие раны, а Моран стирает следы, если они остаются.

— Значит, твой Моран халтурит. — Анна вдруг потянулась к моему лицу. Я дернулся назад, но она раздраженно сжала мою раненую ладонь. — Да хватит дрыгаться, как больная чихуахуа. А шрам твой вот здесь. Над губой.

Я застыл.

— Чи-ху… Что? Что это за болезнь? И этого не может быть. В зеркале...

— Может, в зеркале у тебя «фотошоп», — ворчливо предложила она, возвращаясь к моей руке. — Магический фильтр, чтобы принц всегда выглядел как с картинки. А на самом деле... О, еще и над бровью. Помнишь, откуда?

Я обернулся на Севу, который теперь поглядывал на нас издалека, занимаясь лошадьми. Память неохотно выдала картинку: мне семь, я упал с дерева, куда мы с Севой полезли за яблоками. Отец тогда приказал воспитателю всыпать мальчишке три удара розгами за «дурное влияние». Он и слушать не хотел, что это я подбил Севу пойти со мной в сад и подсадить меня.

На мне не осталось и царапины, а раны друга оставили заживать сами по себе. Он ещё неделю невольно ойкал при каждом движении. Это был урок, который я получил через чужую боль, навсегда усвоив: вина может бить сильнее, чем кнут по собственному телу.

В тот день я пообещал Севе, что он навсегда останется моим другом, а себе — что никогда не дам его в обиду. Интересно, он помнит? Помнит ли то, что я сам совсем забыл?

— Помню, — сдержанно кивнул я. — Из детства.

— Значит, воспоминания тебе магия не стирает? — Она с силой затянула узел на бинте, отчего я невольно поморщился.

— Видимо, нет… — Когда она резко поднялась, на ходу закидывая вещи в сумку, внутри все сжалось. Она опять содрала с меня невидимую маску, о которой я даже не знал.

— Что такое «фотошоп»? — тихо спросил я без особой надежды на ответ.

— Фотошоп — это когда правду прячут под слоем красивого вранья, чтобы казаться лучше, чем есть на самом деле. — Девушка дернула застежку сумки, ставя точку резким жестом. — Но знаешь, именно несовершенства делают тебя тобой. За них тебя и любят.

Я промолчал, не зная, как реагировать на такую прямоту. Анна закинула сумку на плечо и посмотрела на меня сверху вниз.

— Наверное, ты был шебутным ребенком? Возможно, даже иногда смеялся?

К лицу прилила кровь. Я все никак не мог привыкнуть к ее саркастическим выпадам. Мне хотелось было возразить, напомнить, что я, разумеется, смеюсь, как и любой другой человек. Но она вдруг коротко улыбнулась и добавила:

— Мне нравится твой шрам. Тебе идет.

МОРАН

Я сидел в тени огромного дуба, за пределами круга света от костра. Астральное путешествие закончилось, и теперь я просто наблюдал.

То, что происходило между Наследником и этой девчонкой, не вписывалось ни в одну из моих формул. Она ломала его барьеры обычными разговорами и простой правдой.

— Шрам над губой... — Я помнил тот день, когда он упал. Я сам стер этот след. Это была ювелирная работа, иллюзия, вплетенная в реальность, которую не мог увидеть ни один человек или маг Королевства. Но она увидела.