Россыпью и магистралями

— Пойдемте, леди Анна. Нам пора. Сева все подготовил.

Карета, которую подготовил Себастьян, оказалась тяжелым, укрепленным монстром на конной тяге. Внутри пахло старой кожей, пылью и чем-то неуловимо грандиозным.

Сева заканчивал проверять упряжь, так усердно затягивая ремни, что кони недовольно переступали копытами. Когда из темноты коридоров на площадь вышла Фиона, он завороженно уставился на нее, продолжая стягивать последнего бедного коня по инерции.

Она была в своем потертом походном доспехе. Из украшений — россыпь сережек в ушах и волосы, сплетенные в косы и жгуты. От каждого её шага по каменной кладке у Севы поднималась волна благоговейного ужаса.

Конечно, он знал, что увидит ее сегодня и думал, что готов. Вся кухня гудела о том, что знаменитая воительница в замке. Легенды о ней слагали и на конюшне — говорили, она может перерубить всадника вместе с конем и не поморщиться. Но Себастьян в сплетнях не участвовал и слухи не пополнял, хотя он точно знал, что она способна и не на такие подвиги.

Парень выпрямился, чувствуя себя неуклюжим подростком. Он хотел что-то сказать, поприветствовать её как полагается, но слова застряли в горле.

— Это... кони в порядке. Я всё проверил, — выдавил он, бессмысленно махнув рукой в сторону упряжи.

Фиона остановилась на секунду, окинула его коротким, холодным взглядом, словно для неё он был просто частью повозки. Чем-то вроде колеса, которое пока еще даже не крутится.

— А, конюх-повар. Что ж, если ты готовишь так же, как перетягиваешь ремни, у нас могут возникнуть проблемы, — её низкий тягучий голос заставил парня невольно выпрямиться по струнке. — Ослабь на два пальца. Нам нужны эти лошади больше, чем лишний конюх. Управлять повозкой я могу и в одиночестве.

Не дожидаясь ответа, ловко, одним слитным движением, она запрыгнула на место кучера. Сева так и остался стоять с открытым ртом, глядя на неё снизу вверх. В его глазах застыло странное выражение — там был и страх, и какой-то безумный, щенячий восторг. Когда он бросился выполнять указание так, будто от этого зависела жизнь всего королевства, Фиона довольно хмыкнула. Ей нравились расторопные работяги, и она любила приводить их в ужас одним своим взглядом.

ЭЙЛАН

Я вылетел из библиотеки и почти бегом отправился на поиски отца. Но ни в тронном зале, ни в саду, ни в его кабинете — его не было. Стража лишь качала головами.

Он нашелся там, где я ожидал меньше всего: в старой оранжерее, в самом дальнем углу. Здесь пахло сырой землей и увядающими цветами. Король сидел в глубоком кресле, откинув голову на высокую спинку, его плечи были тяжело опущены, а глаза закрыты.

— Отец? — позвал я тихо.

Он обернулся. Его лицо непривычно смягчилось при виде меня, но во всей его фигуре затаилась такая бездонная усталость, что мне захотелось отступить.

— Эйлан. Мой мальчик. Зачем ты пришел? Я уже дал разрешение Морану на поход.

Шаг ближе заставляет мое сердце глухо стукнуться о ребра и на секунду замереть. Рукава отцовской домашней рубахи были небрежно закатаны. По белой, почти прозрачной коже рук тянулись угольно-черные вены. Они живыми тенями медленно пульсировали и беспрестанно извивались.

— Что это? — Я потянулся было к его запястью, но так и не решился коснуться. — Отец, ты болен?

— Это плата, Эйлан, — он грустно вздохнул и приподнял руку. На его губах появилась разочарованная усмешка. — В двадцать один всё кажется легким. Ты чувствуешь силу, как тепло, как защиту. Как власть. Но магия земель не дается даром. Она — прожорливая гостья. С каждым годом она забирает кусочек тебя, подменяя твою волю своим гулом.

Он посмотрел на свои ладони.

— Твой дед... — Отец никогда не рассказывал мне о своем отце, да и сейчас был неподходящий момент для ностальгии. — Он скончался быстро. Несчастный случай на охоте, когда мне только исполнилось двадцать один, через пару недель после инициации. Я тогда оплакивал его, считал это несправедливостью судьбы. Но годы спустя я понял. Это была не случайность.

Отец поднял на меня взгляд, и в нем промелькнуло что-то пугающее, смесь вины и горького облегчения.

— Ты знал, что я был рожден лишь от четвертой жены? Отец говорил, что его жены были слишком красивы и буря не хотела портить их точеные фигурки деторождением. Но моя мать была не такая, она была создана для рождения детей, она родила нас несколько. Как она говорила потом в старческом бреду, на всякий случай. И это я понял тоже многим позже. — Звук, что вырвался из легких, был похож то ли на смешок, то ли на всхлип. — К моменту передачи Король был стар и магия долго была в нем без смены. Он знал, что она выжгла его. И он... он просто решил уйти раньше, чем она бы дожрала его изнутри. А я... я оказался и того слабее.

И снова этот болезненный смешок, от которого в груди все сжималось.

— Ты появился у нас рано. Элаиза, моя прекрасная Элаиза, родила наследника так быстро, как смогла, и была так горда и счастлива. И мне так не хватает ее. Все эти долгие девятнадцать лет. И все эти годы я так ждал твоего совершеннолетия. Я так малодушно хотел передать эту ношу тебе, Эйлан. Чтобы успеть... ещё пожить. Снова увидеть мир без этого постоянного гула в голове.

— Ты хотел... избавиться от магии? — Я вздрогнул.

Весь мой мир — строгий, но в глубине души любящий отец, нежная заботливая тетушка, заменившая мне мать, уютное детство и дисциплинированное отрочество, разговоры о принятии силы и титула, обучение всему, но, очевидно, не самому главному… Все рушилось на глазах.

Годами я думал, что все это было частью долгого пути к великому предназначению, но, оказалось, близкая рука просто вела меня на плаху.

— Прости меня, — отец протянул руку, и я тут же наклонился. Касание было холодным, но жест на удивление теплым. — Я люблю тебя, но этот шум… он сводит с ума. Об этом не знает даже Белль. Только я и Моран. Маг видит, как я гасну. Он знает, что передача магии — мой единственный шанс. А теперь вся эта ситуация со срывом церемонии... если я паду, Купол рухнет, и магия выжжет нас всех мгновенно. И я не успею...

Жуткий липкий страх сковал моё тело. Мой отец признался в страшном: как бы он ни любил меня, он ненавидел свою долю еще сильнее.

— Значит, эта инициация в итоге сведет мою жизнь к жажде освобождения? А если у меня не будет детей? Как быстро магия начинает... — Я даже не нашел в себе сил указать на гниющие руки отца. — Это? Отец, почему ты не рассказывал? Почему ты не подготовил меня?

Он ничего не ответил, лишь снова улыбнулся — внезапно мягко, сокрушенно.

— Как я мог? Если бы я рассказал тебе, если бы облек эти мысли в слова, мы все бы узнали, что я веду тебя на заклание. — Его тяжелый вздох затянул удавку на моей шее. — Я боялся, что ты откажешься, и у меня не останется времени... быть.

Я развернулся и пошел к выходу, не в силах больше слушать его.

— Прости, сын, — донеслось мне в спину. — Мы все — лишь еще одно подношение на этом алтаре. Ни у кого из нас не было выбора.

— Выбор есть всегда, — выплюнул я, хватаясь за ручку кованой двери оранжереи.

— Ошибаешься, — отец мгновенно растерял всю свою жалкую мягкость, за моей спиной вновь вырос непоколебимый правитель. — И ты глупец, если думаешь, что все враги уже покинули замок.

Я замер, не оборачиваясь, но пальцы на дверной ручке побелели от напряжения.

— Тебе нравится наша гостья? Симпатичная, правда? Появилась из ниоткуда в день, когда всё пошло прахом. И первый, с кем она столкнулась, был ты? Какое совпадение. — Лающий смех заставил волосы на теле встать дыбом. — Моран всегда был азартным, как бы это ни прятал, и сейчас он тоже играет в какую-то свою игру. Но не ошибайся насчет девчонки. Возможно, её испуганные глазки ввели тебя в заблуждение. Ты уже хочешь спасти её ото всех? Стать её рыцарем? Советую тебе выжать из неё правду, пока она не подставила тебя. Хотя погибнуть от руки такой красавицы… Тоже вариант.

Я шел по коридорам к выходу, перебирая в уме каждую деталь. В ушах стучало отцовское напутствие. Каждое воспоминание об Анне вдруг окрасилось в ядовитые цвета предательства, превращаясь в продуманную маскировку.

Она ведь так рвалась домой и так легко осталась. И её появление в моей спальне. Её не смутили ни наше уединение, ни моя тонкая рубашка после ванны, а то, как она ела, — представление для одного зрителя. И ведь почти сработало. И именно её выходка у фонтана ухудшила мое состояние. А якобы глупые вопросы про дубликат Чаши... Всё, что списывалось на непосредственность чужачки, теперь выглядело как расчетливый сбор данных.

Мои ладони горели. Магия внутри меня, та самая, что я считал своим даром, теперь казалась мне ядом. Но посреди этого ужаса во мне крепла горькая обида и холодная злость.

А у ворот меня уже ждала карета. Издалека я заметил Анну — она стояла возле Севы, легко и беззаботно смеясь какому-то его слову. Парень смущенно улыбался ей в ответ, что-то увлеченно рассказывая и жестикулируя в сторону лошадей, а девчонка ласково гладила одного коня по загривку. От этой картины веяло такой простой, неуместной здесь нормальной жизнью, что я невольно замедлил шаг.

Но стоило мне подойти ближе, как настроение изменилось за долю секунды. Анна обернулась, и стоило ей заметить меня, как тревога расползлась по ней, словно спрут, мгновенно сковывая тело и гася улыбку.

Она замерла у подножки. Её серые глаза были полны искреннего участия, но она не проронила ни слова, боясь добавить градус в и без того накаленную атмосферу.

Я заставил себя остановиться, и в этот миг мне показалось, что я вижу их всех впервые. Фиону, настороженно выглядывающую с козел; Севу, замершего у лошадей с подпругой в руках; Морана, бесстрастно наблюдающего за мной в паре шагов от дверцы; Анну, с ее небрежной косой и на удивление ладным одеянием, состоящим из вещей нашего и ее мира. И свои чистые, пока еще не тронутые чернотою руки.

— Ваше Высочество, всё в порядке? — Моран — единственный, кто решился нарушить эту гнетущую тишину.

— В полном. — Я сжал кулаки, заставляя нутро подчиниться. Вся дрожь утихла, превратившись в монолитный заслон. — Просто поговорил с отцом на прощанье. Мы готовы? Пора возвращать украденное.

Глава 13. Путь к границе

АННА

На пару минут я решила, что всё будет нормально.

Я стояла у кареты, огромной бронированной махины, и искренне не понимала, как несчастные животные должны её тащить.

— Лошадки-то справятся? — спросила я вслух.

— Что? С чем? — Сева тревожно встрепенулся от вопроса.

— Ну, карета выглядит ужасно тяжелой, — я кивнула на укрепленный корпус. — А кони... вроде не тяжеловозы.

— А-а... — парень мгновенно расслабился и гордо улыбнулся. — Эти кони — уникальная порода! Я сам помогал их выводить, еще пацаном совсем был. Они легкие, но очень сильные и выносливые. А знаешь, какие они умные? Все девчонки, кстати.

Он с увлечением принялся рассказывать мне про характеры и привычки каждой лошадки. Его натруженные руки ласково гладили довольно страшных на вид животных. Помимо внешнего устрашения, животинки не стеснялись выказывать крутой нрав: одна темная кобыла вздумала лягаться, но парень ловко отбил ботинком эту попытку, а другая коричневая морда в яблоках попыталась вероломно цапнуть парня за коричневый кожаный жилет, стоило ему повернуться к ней спиной. Сева походя громко цыкнул и фыркнул на нее, да так красноречиво, что яблочная тут же разжала пасть и стыдливо потупила взгляд.

— А вот эти две подружки, — Сева указал на пару лошадок, стоявших в середине упряжи, — их вообще нельзя разлучать. Если поставить с другими в пару, они с места не двинутся, так и будут крутиться друг к другу.

Смешок вырвался сам собой. Это было так мило, что мне отчаянно хотелось продлить этот момент внезапной нормальности. Но когда со стороны замковых ворот раздались тяжелые, стремительные шаги, веселье испарилось в ту же секунду. На площадь буквально вылетел принц. То, как он двигался, не предвещало ничего хорошего.

Сева тут же выпрямился и настороженно застыл с поводьями в руках, а Фиона напряженно подобралась на козлах.

Маг шагнул наследнику наперерез, и тот остановился, обреченно оглядывая наш крошечный отряд.

Я поспешила первой запрыгнуть в салон и заняла место у окна, где лежала пара подушек. Сева держит свое слово. Принц влетел внутрь сразу за мной, обдав меня волной сухого, обжигающего жара, от которого по коже побежали мурашки. Напротив, пугающе бесшумный и собранный, расположился Моран.

Западные ворота замка захлопнулись за нами неторопливо, но бесповоротно. Карета дернулась.

Я покосилась на принца и невольно отодвинулась подальше. Наследник вибрировал. Его била мелкая дрожь, а воздух вокруг него пошел маревом, как над раскаленным асфальтом. Он уставился в одну точку перед собой остекленевшим взглядом, до хруста сцепив руки в замок. После разговора с отцом он пришел в полном раздрае, который, видно, ещё и подпитывала изнутри его собственная магия.

В карете мгновенно стало нечем дышать. Воздух сделался густым, тяжелым и горьким на вкус, а кожу начало покалывать от статики.

— Наследник. — Моран с хорошо скрываемой тревогой вглядывался в принца. — Возможно, нам стоит задержаться. Ваша магия.

— Я... контролирую это, Моран, — процедил Эйлан сквозь зубы. Слова битым стеклом проходили сквозь горло.

— Да, но сиденье под вами так не думает.

Дорогая кожаная обивка рядом с локтем Эйлана начала скручиваться, чернеть и похрустывать от жара, хотя он к ней даже не прикасался. Принц сжимал кулаки, но с рук все равно скопом сыпались крошечные голубые искры. Он был похож на магическую бомбу с зажженным фитилем.

— Давайте сделаем остановку.

— Моран, я в порядке, — принц начал повышать голос.

— Да, конечно, — буркнула я, уже пророча себе головную боль. — Вашвысочество, вы гудите, как перегретый трансформатор. Еще минута, и вы нас тут просто расплавите.

Эйлан медленно и зло повернулся ко мне. Но пока он не успел мне нахамить, я решила резко сбавить свой саркастический настрой.

— Послушай, наследник. — Я мягко улыбнулась: люди в кризисе такие чувствительные. — Мы ведь уже знаем, что ты принял большой удар этого, ну… магического потока, и это повлияло на твою стабильность.

Кто бы мне сказал еще пару дней назад, что я буду ехать куда-то на карете, запряженной конями-мутантами, и на полном серьёзе пытаться привести в чувство настоящего принца, рассказывая ему про магические потоки. Абсурд! Но я продолжала:

— Ты не виноват в том, что твоя магия так ведет себя. Просто навалилось разом слишком много всего.

— К чему эти пространные рассуждения! — выдохнул он, и в салоне стало еще жарче.

— Ну, к тому, что всё нормально, что тебе сейчас непросто. Тебе не нужно держать всё в себе вот так. Но и выплескивать наружу это таким образом неэкологично. Может, давай попробуем слегка заземлиться? Смотри...

— Что вы можете знать о том, как мне обращаться с моей магией?

— Сейчас ваш этот магический накал ничем не отличается от обычного эмоционального перегруза. Давай, для начала подышим? — Я заставила себя выдержать еще одну волну жара вместе с презрительным цыком принца. — Это простое упражнение.

Картина маслом: Эйлан оценивает, как бы так по-королевски экологично меня послать, Моран всем своим видом выражает глубокое сомнение в моих методах, обшивка дымится, кислород кончается.

— Ради Потока, а я что делаю, не дышу, что ли? — наконец отмер наследник и демонстративно отвернулся. — Что за чушь!

— Вовсе и не чушь, — было слегка обидно за самую базовую и действенную технику успокоения нервов. — Нужно дышать на счет: вдох на четыре счета, потом задержка на четыре и выдох, тоже на...

— Бред, я не собираюсь этого делать, — бросил он, не оборачиваясь.

— Тогда давай другое, — я не сдавалась. — Это точно поможет отвлечься. Но это посложнее.

— Посложнее, чем дышать?

— Да, немного. — Я ухватилась за этот куцый диалог, как за спасательный круг. — Назови мне пять предметов в этой карете, которые ты видишь прямо сейчас. Только быстро!

— Что? — И хотя раздражение можно было есть ложкой, градус накала заметно снизился.

— Всего пять предметов.

Принцу не нужно было ничего говорить. Всё нелицеприятное, что он думал о моих методах и обо мне лично, транслировалось у него на лбу крупной бегущей строкой.

— Пожа-алуйста, — я окончательно сбавила напор, перейдя на просящий тон, пару раз ещё и ресничками хлопнула, для пущей убедительности. — Это правда работает.

И это сработало. Хотя то, с каким видом он начал перечислять вещи, явно намекало: парень делает это исключительно из желания доказать, что я не в себе.

— Бумаги Морана, — начал он нехотя. — Деревья за окном. Плащ. Сумка. Ваши... странные ботинки с полосками.

— Хорошо! — Я радостно хлопнула в ладоши, старательно пряча раздражение: взрослые лбы, ведущие себя как капризные дети, бесили невероятно. — А теперь четыре вещи, которые ты слышишь.

Не знаю, где я так крупно провинилась, чтобы вместо уютного дома сидеть в этой душной, пропахшей пылью карете и разминировать симпатичную бомбу из магии и злости... Но «дожать» это вредное дитя стало вопросом чести и чистого азарта.

— Скрип колёс. Дребезжание рамы... — Эйлан запнулся, бросив на меня короткий взгляд исподлобья, но всё же продолжил: — Ваш голос и… гул моей магии в висках.

Дыхание принца стало глубже, гул в жилах поутих, хотя магия всё ещё искрила на кончиках пальцев, неохотно подчиняясь контролю.

— Замечательно! Отлично справляешься! Теперь задача посложнее: три запаха. Что чуешь?

— Я... — парень судорожно вдохнул, и его осанка мгновенно преобразилась. Плечи приподнялись, шея напряглась, а кадык дернулся. Его что, тошнит? Он резко отвернулся к окну, буквально запечатывая себя изнутри. — Нет. Ничего не чую.

— Ладно-ладно, — легко согласилась я, не давая ему снова провалиться в бездну. — Сама не различаю ничего, кроме духоты и навязчивого конского аромата. Тогда давай самое интересное. — Я подалась чуть ближе, всё же сохраняя дистанцию. — Расскажи какую-нибудь скучную, максимально рутинную последовательность. Например, ты знаешь, как...

— Как запрягать вонючего коня?

Сарказм? То, что надо! Я спрятала улыбку, ведь хоть и холодно, но всё же он сам предложил.

— А ты знаешь?! Отлично! Шаг за шагом.

Эйлан моргнул. Моран нахмурился. А я скрестила пальцы.

— Сначала... сначала чистим спину, чтобы под седлом не осталось сора, иначе будет ссадина. Потом берем потник... кладем аккуратно, следим, чтобы не было складок...

Его рассказ про подпруги быстро сошёл на нет, но он явно остыл и успокоился. А спустя ещё пару минут в карете вместо взбесившегося обогревателя дремал просто очень уставший парень.

— Понятно, — протянул Моран слегка разочарованно. — Вы просто заболтали его. Весьма практично.

— Я просто хочу, чтобы мы доехали без самовозгорания, — проворчала я.

— С вашей помощью, возможно, и доедем, — задумчиво ответил маг.

Пока Наследник мирно спал, а маг перебирал бумажки, я откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно. Карета неслась быстро, но бронированный корпус скрадывал тряску, превращая её в мерное укачивание. Уверена, без магии не обошлось, чтобы амортизировать такую бандуру. Но так или иначе, скука и монотонность позволили и мне в конце концов забыться коротким тревожным сном.

***

Стоило западным воротам захлопнуться, как замок застыл в безликом, натянутом молчании. Ослабевшие руки короля больше не удерживали власть, а его верный друг, годами стоявший непоколебимым щитом за его плечом, покинул эти стены. Камни мгновенно задышали пронизывающим холодом. Там, где раньше царил страх перед бессменной властью короля и силой Великого Мага, теперь расползалась гниль. А ещё вчера почтенно склонённые головы начали подниматься.

В Малом совете пахло давленым воском, потными камзолами и предательством. Совет собрался стихийно, в едином порыве урвать себе место потеплее да поближе. Мужи гудели, как потревоженный улей, и, больше не стесняясь повышать голос, делили на части власть, которая ещё утром казалась недосягаемой:

— Принц — необученный мальчишка! Моран увёл его на верную смерть!

— Король не доживёт до их возвращения, церемония подкосила его!

— Ворота нужно запереть, а личную гвардию распустить!

Гул голосов погас, когда тяжёлая дубовая створка двери с грохотом впечаталась в стену. Оголённые мечи ворвавшихся гвардейцев ловили блики настенных кристаллов и без слов дали понять собравшимся: они пришли не для роспуска.

Мужчины, замолкшие на полуслове, едва успели опомниться от одного шока, как их настиг следующий. В зал советов вошла женщина, она холодно и спокойно оглядела с ног до головы ближайших советников, без тени той мягкости и сияния, что были при ней все эти годы.

Леди Аннабель знала: дипломатия возможна только среди равных. Со сворой диких собак договоры могут стоить откушенных пальцев.

Сестра короля всегда вплывала в комнаты неслышно, неизменно радуя глаз воздушными платьями — струящимися и удивительно светлыми для вечной темноты замковых коридоров. Теперь же тяжёлое тёмно-синее платье, шитое серебряной нитью, рассекало густой застоявшийся воздух. Шаги отзывались сухим, чеканным эхом, а в походке угадывалось неторопливое, опасное спокойствие.

И у этого были все основания. Пока король опирался на грубую силу, Аннабель годами собирала в изящные ладони нити реальной власти — из приватных писем и полушепота в будуарах. И пусть мужи в зале еще не созрели до мысли, что их благополучие держится на её воле, настало время взыскивать долги.

— Леди Аннабель, вам нельзя… — начал было казначей.

— Мне — можно, — отрезала она. — Я пришла известить вас и предостеречь от опасного заблуждения. Если вы решили, будто король Алдар сдал свой трон, а отъезд Морана лишил замок защиты, вы жестоко ошибаетесь. В замке всё остаётся по-прежнему. Единственные изменения, которые вы можете увидеть в ближайшее время — это то, как вы и ваши семьи усаживаетесь в кареты перед отбытием на северные заставы.

Глава стражи поперхнулся воздухом и попытался встать, но под её прямым, парализующим взглядом так и присел обратно, судорожно вцепившись в край стола. Старший советник невольно отвёл глаза. Каждый в совете имел семью — таково было непреложное требование двора. А прежнюю уступку короны, по которой земли и родовые имения закреплялись за супругами, мужи привыкли считывать за наивный романтизм Алдара: якобы так советники останутся беспристрастны, избавлены от жажды наживы и будут радеть о благе людей.

Только теперь до них с ужасом дошло: это была удавка. Алдар отдал ключи от семейных капиталов женщинам, а его сестра годами грела этих женщин под своим крылом, давая им покровительство и защиту.

Аннабель положила тонкую, бледную ладонь на спинку центрального кресла.

— Гвардия подчиняется лично королю, их присяга непоколебима. Стража на местах уже усилена.

— Леди Аннабель, вы угрожаете совету? — Голос казначея предательски дрогнул.

— Нет нужды угрожать. — Даже тень улыбки не коснулась глаз женщины. — Я лишь напоминаю о положении дел. Вашим семьям гарантированы безопасность и почёт — до тех пор, пока вы исполняете свой долг перед короной. Иначе вас направят в помощь тем, кто решает дела на местах, в Пределах. Это в лучшем для вас случае. Рабочих рук там всегда не хватает куда сильнее, чем болтливых ртов.

Она смерила присутствующих коротким, разочарованным взглядом — так смотрят на дворовую собаку, что пыталась укусить руку, дающую кость.

— Я сделаю вид, что не запомнила тех, кто был здесь сегодня. Заседание окончено.

***

Карета неслась на север, разрезая густеющие сумерки. Внутри царило зыбкое перемирие. Пока Эйлан, измотанный разговором с отцом и странными заданиями, задремал, Моран изучал свои записи. Он лишь изредка, невзначай проверял Анну, все силясь понять, как в этой «дикарке» уживается бытовая практичность и способность видеть структуру мира.

На второй час пути Анна начала периодически отключаться. Солнце катилось по небу, и лишь по его положению можно было догадаться, сколько прошло времени. Каждые пару часов процессия замирала. Анна выпрыгивала из кареты первой, где ее уже ждала Фиона. Воительница подходила к делу с пугающей эффективностью.

— Мы, может, и едем на край света, но не звери же какие-то, — ворчала она, устанавливая за пару минут небольшой непроницаемый шатер. Для Анны этот «походный санузел» стал настоящим спасением — приватная дамская комната посреди дикой глуши, где из-за каждой коряги ей кто-то да мерещился.

Пока Фиона дежурила у шатра, Сева возился у кареты. Он заметно нервничал, но старался держаться собранно. На привалах он беспрестанно двигался, перебирал провизию и осматривал транспорт, после чего кружился то у коней, то у членов отряда, проверяя, все ли у всех в порядке.