Дело Библейского Бога

Во время ареста Сына Божьего в Гефсиманском саду таинственный облик Христа продолжает разворачиваться далее. В одном из евангелий воины и служители первосвященника, пришедшие взять Иисуса, неожиданно падают перед ним на землю:

«И когда сказал им: «это Я», — они отступили назад и пали на землю» (Иоанна 18:6).

Когда же Петр выхватывает меч и отсекает ухо одному из слуг, вознамерившемуся взять Иисуса под стражу, Христос исцеляет раненого и говорит апостолу такие слова:

«…возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Матфея 26:52).

Это высказывание Иисуса стало впоследствии широко известным; считается, что Александр Невский использовал его при исторических событиях Ледового побоища. Слова Христа звучат поучительно и вместе с тем несколько загадочно: получается, что он адресует их всем тем, кто в будущем возьмет в руки оружие…

Еще более таинственным и даже мистическим ореолом фигура Христа наделяется после его смерти и последующего воскресения из мертвых. Так, на месте захоронения Иисуса обнаруживаются только его погребальные одежды: тело его исчезает, а об его воскресении ученикам сообщает то ли «юноша в белой одежде», то ли «ангелы Божии» (в разных евангелиях это представлено по-разному). В любом случае ученики Мессии испуганы и не знают, что им ожидать дальше. А далее им является уже сам воскресший Учитель, и в ряде случаев он ведет себя весьма загадочно и даже странно. При этом нужно отметить, что подобные «мистические» подробности после воскресения Христа приводятся только у двух евангелистов: Луки и Иоанна. Например, у первого евангелиста Иисус является двум своим ученикам во время их пути в город Еммаус (неподалеку от Иерусалима). Причем они не узнают его, хотя он подробно объясняет им «по Писаниям», что Христос должен был пострадать и умереть. Когда же они останавливаются на ночлег, его ученики, наконец, понимают, кто перед ними. В тексте говорится:

«И когда Он возлежал с ними, то, взяв хлеб, благословил, и преломил и подал им. Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его, но Он стал невидим для них» (Луки 24: 30, 31).

Как видим, Иисус исчезает после того, как преломляет и подает им хлеб. Уже позже в этом же евангелии он неожиданно появляется среди других учеников, и они, испугавшись, принимают его за некоего духа. Однако он успокаивает их, предлагая им посмотреть на его руки и ноги, и для убедительности у них на глазах принимает пищу.

В евангелии от Иоанна описаны еще более таинственные подробности после воскресения Христа. Так, Мария Магдалина (оставшись одна у склепа, где был погребен Иисус) сначала не узнает его и принимает за местного садовника (Иоанна 20:15). Когда же он обращается к ней, она его узнает. При этом он запрещает ей прикасаться к нему, говоря следующее:

«Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему, а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Иоанна 20:17).

Почему Иисус запрещает Марии прикасаться к нему, не совсем понятно…

Немного позже Господь является своим ученикам, хотя двери в доме, где они находились, были заперты из-за опасения перед иудеями, как об этом сообщается в тексте:

«В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от иудеев, пришел Иисус, и стал посреди, и говорит: мир вам!» (Иоанна 20:19).

Каким образом Иисусу удалось пройти сквозь запертые двери, остается неясным. Понятно одно: теперь он обладает еще более невероятными способностями — по всей видимости, он умеет даже проходить сквозь стены.

В последней главе этого же евангелия события разворачиваются на берегу Галилейского моря, и ученики вновь поначалу не узнают своего Господа. Благодаря ему они ловят много рыбы (хотя до этого их усилия были напрасными), а затем вместе с ним обедают. И вот тут Христос трижды задает Петру один и тот же вопрос, и хотя тот каждый раз отвечает ему утвердительно, он как будто его не слышит. Евангелие следующим образом описывает реакцию апостола:

«Говорит ему в третий раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр опечалился, что в третий раз спросил его: «любишь ли Меня?», и сказал Ему: Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя» (Иоанна 21:17).

Как видим, Христос после своего воскресения ведет себя довольно странно.

Таинственный облик основателя христианства поддерживают и другие части Нового Завета. Например, в Эфесянам 3:3-5 некто от имени апостола Павла пишет об Иисусе такие слова:

«Потому что мне через откровение возвещена тайна, о чем я и выше писал кратко. То вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым апостолам Его и пророкам Духом (Святым)».

Здесь под «тайной Христовой» подразумевается истина о приходе в мир Божьего Сына. Вспомним, что в представлении иудеев Мессия должен был освободить их от чужеземных завоевателей, восстановить государство Израиль и одержать славные победы над их врагами. Но вместо этого он оказался распят на кресте. Никто из евреев такого Машиаха не ожидал, и это, очевидно, было той самой «тайной», которая была открыта апостолам и пророкам.

Наиболее мистическими «штрихами» портрет воскресшего Иисуса наделяется в последней новозаветной книге — Откровение. Обратим внимание на один из ее эпизодов, где автор этого произведения так описывает Христа:

«...и обратившись, увидел семь золотых светильников, и посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому, облеченного в подир и по персям опоясанного золотым поясом. Глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его — как пламень огненный. И ноги его подобны халколивану, как раскаленные в печи, и голос Его — как шум вод многих. Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лице Его — как солнце, сияющее в силе своей. И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся, Я есмь первый и последний. И живый: и был мертв, и вот, жив во веки веков, аминь. И имею ключи ада и смерти» (Откровение 1:12-18).

В этом отрывке перед нами предстает одновременно величественный и вместе с тем— мистический портрет «Сына Человеческого». Что именно означает данное описание, можно только догадываться, но несомненно одно: теперь Христос обладает огромной властью и возможностями; в его правой руке «семь звезд», а из уст выходит «обоюдоострый меч».

Подводя итог, можно сказать, что для христиан первых столетий и средневековья — соответствующий таинственный облик основателя христианской религии имел большую притягательную силу. Да и в наше время подобный образ органично вписывается в восприятие верующих. Для многих Иисус — это «Сын Божий», сошедший с небес или сам Бог — который «вочеловечился» и пришел на Землю. Думается, без загадочного ореола евангельский образ «Сына Человеческого» многое бы потерял и не влиял на сознание верующих так сильно.

Давайте вернемся к началу евангелий и коснемся других сторон личности Христа с помощью его литературных «спутников». Первым из них становится Иоанн Креститель, к которому Сын Божий приходит креститься в Иордане. Тот описывает его такими яркими «штрихами»:

«Идущий за мною сильнее меня, я не достоин понести обувь Его. Он будет крестить вас Духом Святым и огнем. Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое, и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым» (Матфея 3:11, 12).

Из этих слов видно, как Иоанн Креститель, который обладал немалым авторитетом «в Иерусалиме, всей Иудее и всей окрестности Иорданской» (как об этом сообщается в Матфея 3:5), признает себя настолько незначительным по сравнению с будущим Мессией — что даже «не достоин понести его обувь». В древности в обязанность самых низших рабов входило носить вещи своего хозяина и «расстегивать ремни на его обуви», о чем Иоанн Креститель сообщает в другом евангелии: «…я не достоин развязать ремень у обуви Его» (Иоанна 1:27).

Что касается приведенного выше отрывка из Матфея 3:11,12, то в нем величественный (и вместе с тем несколько устрашающий) облик Христа передан всего в двух предложениях: Иисус будет крестить «Святым Духом и огнем», что явно указывает на полномочия, данные ему свыше. Слова же о «неугасимом огне» напоминают о Божьем суде, что, очевидно — указывает на его право выносить судебные решения от имени Бога.

Далее в евангелии от Иоанна 1:29, 30 из уст Иоанна Крестителя добавляются новые «штрихи» к портрету Христа:

«... вот Агнец Божий, который берет на Себя грех мира. Сей есть, о котором я сказал: «за мною идет Муж, который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня».

Здесь уже Креститель прямо называет Иисуса «Агнцем Божьим, который берет на себя грех мира». Читая это описание, перед глазами верующих встает образ безмолвного ягненка (агнца), которого ведут на убиение. Этот образ не может оставить христиан равнодушными, так как для них жертвенная смерть Христа означает очень многое. У каждого верующего он отражается внутри по-своему, затрагивая определенные «струны» его души.

В завершении приведенного выше стиха Иоанн Креститель сообщает, что Иисус «был прежде его». В свете первой главы евангелия от Иоанна понятно, что речь идет о дочеловеческом существовании Христа, а не просто о разнице в их возрасте. Рассмотренные выше пассажи, выдаваемые от имени Крестителя, позже получат свое продолжение в Новом Завете. Так, о «пшенице и плевелах», которые будут сожжены «огнем неугасимым» — Иисус рассказывает в одной из евангельских притч, а образ «Агнца Божьего» снова возникает перед нами в книге Откровение — в одном из захватывающих видений, данных автору этого произведения.

После крещения Сына Божьего следующим его литературным «спутником» неожиданно становится сатана диавол. События после помазания Иисуса в Иордане происходят весьма стремительно: как мы читаем в Матфея 4:1, он «отводится Духом в пустыню для искушения от диавола». Сорок дней Христос ничего не ест, и только после этого ему является «Искуситель». Диавол начинает испытывать Иисуса, предлагая ему то превратить камни в хлеба, то броситься вниз с большой высоты со стены Иерусалимского храма. В конце искушения он предлагает ему власть над всеми царствами мира. Однако каждый раз Христос решительно противостоит сатане, отвечая ему таким образом, что вызывает невольное уважение у читателя евангелия. Например, реагируя на первое искушение сатаны «превратить камни в хлеба», он говорит ему следующие слова:

«Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божьих» (Матфея 4:4).

Здесь Иисус высказывает не свои слова, а цитирует из Ветхого Завета. Причем цитата эта приводится очень к месту в ответ на нападки сатаны. Теперь эта ветхозаветная истина кажется для христиан особенно возвышенной и притягательной: ведь она звучит из уст самого Христа, да еще в момент его искушения. Следующие два ответа Сына Божьего сатане — это также цитаты из первой части библии (читатель может прочитать их сам). Из их использования следует, что автору евангелия от Матфея было важно создать связь между своим произведением и Ветхим Заветом, и одновременно с этим — он решал задачу создания привлекательного облика основателя христианства.

При этом нужно заметить, что сам по себе рассказ об искушении Иисуса выглядит довольно загадочно. К примеру: зачем Иисус был уведен в пустыню и почему он ничего не ел на протяжении сорока дней? Выдержать подобную голодовку в реальности чрезвычайно трудно, но, как следует из Матфея 4:2, он «взалкал» (испытал сильный голод) лишь в самом ее конце. Подобный аскетизм добавляет таинственному облику Христа дополнительные «очки». Многие верующие считают, что Иисус все это время не просто постился в пустыне, но пребывал в молитвах к своему Небесному Отцу (пост и молитва в библии нередко упоминаются вместе). К тому же можно вспомнить, что и до Иисуса такие ветхозаветные персонажи — как Моисей, а позже пророк Илия — также воздерживались от пищи на протяжении долгих сорока дней. Очевидно, Мессию хотели сравнить с ними или, по крайней мере, показать, что он был ничуть не хуже их в этом отношении, тем самым повысив его статус. Впрочем, точного ответа Новый Завет нам здесь не дает, так что это очередной повод для домысливания христианским богословам.

Другая интригующая деталь состоит в самом акте искушения Христа сатаной. Как только Иисус был помазан Богом, мятежный ангел тут же является ему и начинает его испытывать. Кажется, что он только и ждал этого момента... Вдобавок любопытно то, что короткий разговор падшего ангела с Иисусом — это последний из диалогов сатаны в библии. Всего же их насчитывается три. Первый раз мятежный ангел «искушает» Еву в Эдемском саду. Второй раз это происходит незадолго до Моисея, когда он обвиняет Иова в неправильных мотивах служения Богу (тогда он вступает в прямой диалог с самим Яхве). И вот, наконец, третий случай — это данная ситуация с испытанием Сына Божьего. Примечательно, что все свои немногочисленные диалоги сатана ведет не абы с кем, а с центральными библейскими фигурами: это первый сотворенный человек, Яхве и Христос. Возникает впечатление, что диавол в курсе того, что происходит на «небесах». Того, чего простые смертные знать не могут, и что искушение Иисуса в пустыне — это некое следствие произошедших до этого событий на небе. И только когда на Землю приходит Христос, тогда эти события начинают разворачиваться в земной сфере.

Дальше, как мы видим, Сын Божий вступает в противоборство с падшим ангелом и одерживает над ним верх, причем делает это очень убедительно. Однако текст одного из евангелий предупреждает, что на этом их противостояние отнюдь не завершено:

«И окончив все искушение, диавол отошел от Него до времени» (Луки 4:13).

В евангелиях показано не только превосходство Иисуса над сатаной, но и над бесами, которых он изгонял из людей буквально десятками или даже сотнями. При этом демоны были прекрасно осведомлены о том, кем он является. Так, в евангелии от Марка к нему подбегает один «одержимый человек», и между ними происходит следующий диалог:

«Увидев же Иисуса издалека, прибежал и поклонился Ему. И, вскричав громким голосом, сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? заклинаю Тебя Богом, не мучь меня! Ибо Иисус сказал ему: выйди дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много» (Марка 5:6-9).

Далее по ходу повествования — Христос изгоняет демонов в большое стадо свиней, и те бросаются вниз со скалы в море, заставляя несчастных животных совершить суицид — такая перед читателем евангелия рисуется впечатляющая картина. Если учесть, что в христианстве бесы являются по сути «собратьями» сатаны (такими же падшими ангелами, как и он), мы видим, что Сын Бога имеет над ними огромную власть. Конечно, это придает его фигуре дополнительный вес. На некоторых читателей особенно сильное впечатление производит фраза демона в Марка 5:9: «легион имя мне»; она звучит таинственно и зловеще...

Нужно заметить, что тема «темных сил» довольно активно используется в Новом Завете и всячески будоражит воображение людей. Не случайно эту тему позже подхватил и стал использовать кинематограф, заставляя у своих зрителей, что называется, «стыть в жилах кровь».

Выше мы рассмотрели первых двух литературных «спутников» Иисуса и увидели, как они с разных сторон оттеняют его образ. Однако надо сказать, что Сын Бога был сам не прочь «сделать себе рекламу». Сейчас мы обратим внимание на несколько таких эпизодов. Вместе с тем — в Новом Завете перед нами рисуется портрет довольно скромного основателя христианской религии. Подобную двойственность можно объяснить тем, что евангелия писались разными авторами. С другой стороны — некоторая противоречивость литературного персонажа всегда прибавляет ему привлекательности, так как создает его более живой и достоверный облик.

Итак, давайте посмотрим, что Христос говорит сам о себе в евангелиях. В одном из эпизодов, уже заключенный в темницу правителем «Иродом четвертовластником», Иоанн Креститель спрашивает у Иисуса через своих учеников:

«Ты ли Тот, который должен придти, или ожидать нам другого? И сказал им Иисус в ответ: пойдите, скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благоденствуют. И блажен, кто не соблазнится обо Мне» (Матфея 11: 3-6).

Этот отрывок звучит несколько странно, поскольку сам Иоанн во время крещения Сына Божьего слышал «глас Бога» с неба и видел нисходящего на него Духа в образе голубя. Возникает впечатление, будто он не до конца удостоверился в том, что Иисус был Мессией. Как бы то ни было, мы видим в этом евангельском эпизоде, как Иисус рекламирует себя. В этой же главе евангелия мы можем обнаружить, как Сын Бога присваивает себе всю монополию на отношения с Богом:

«Все предано Мне Отцем Моим, и никто не знает Сына кроме Отца, и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Матфея 11:27).

Но особенно ярко эта монополия выражена в последнем по счету новозаветном евангелии — от Иоанна. В нем Христос повторяет об этом практически на протяжении всего повествования.

Вернемся к саморекламе Иисуса. Пара интересующих нас эпизодов находится в 12 главе евангелия от Матфея. В одном из стихов этой главы, в частности, Иисус говорит о себе такие слова фарисеям:

«Но говорю вам, что здесь Тот, кто больше храма» (Матфея 12:6).

В другом месте этой главы, упрекая фарисеев и книжников, он называет себя «больше Ионы и Соломона»:

«Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его, ибо они покаялись от проповеди Иониной; и вот, здесь больше Ионы. Царица Южная восстанет на суд с родом сим и осудит его, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона» (Матфея 12:41, 42).

В евангелии от Луки, придя в местную синагогу, Сын Бога заявляет находящимся там иудеям об исполнении на себе одного из ветхозаветных пророчеств:

«И пришел в Назарет, где был воспитан, и вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать. Ему подали книгу пророка Исаии, и Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано: «Дух Господень на мне, ибо он помазал Меня благовествовать нищим и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу. Проповедовать лето Господне благоприятное». И закрыв книгу и отдав служителю, сел, и глаза всех в синагоге были устремлены на Него. И Он начал говорить им: ныне исполнилось писание сие, слышанное вами» (Луки 4:16- 21).

В другом месте этого евангелия Иисус прославляет себя в глазах своих учеников такими словами:

«Блаженны очи, видящие то, что вы видите! Ибо сказываю вам, что многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышали, и не слышали» (Луки 10:23,24).

Во время одного известного евангельского эпизода, когда Иисус как прославленный Царь въезжает на осленке в Иерусалим, он так отвечает на упрек со стороны фарисеев, возвеличивая себя:

«А когда он приблизился к спуску с горы Елеонской, все множество учеников начало в радости велегласно славить Бога за все чудеса, какие видели они. Говоря: благословен Царь, грядущий во имя Господне! мир на небесах и слава в вышних! И некоторые фарисеи из среды народа сказали Ему: Учитель! запрети ученикам Твоим. Но Он сказал им в ответ: сказываю вам, что, если они умолкнут, то камни возопиют» (Луки 19:37- 40).

Немало саморекламы Иисус делает себе и в евангелии от Иоанна. Обратим внимание только на несколько коротких отрывков из него. Один из них звучит, когда рядом с ним стоят будущие его ученики — Филипп и Нафанаил. Он заявляет им следующее:

«Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и ангелов Божьих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» (Иоанна 1:51).

В другом случае, попросив воды возле колодца у одной самаритянки, он говорит ей такие слова:

«Если бы ты знала дар Божий, и кто говорит тебе: «дай Мне пить», то ты сама просила бы у Него, и Он дал тебе воду живую» (Иоанна 4:10).

Однажды, обращаясь к окружающим его людям, он так описывает себя:

«Я свет миру, кто последует за Мной, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Иоанна 8:12).

В последний вечер перед своим арестом, Иисус говорит своим ученикам следующую фразу:

«Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно делаете, ибо Я точно то» (Иоанна 13:13).

Как мы увидели из ряда приведенных выше текстов, авторы евангелий нередко вкладывают в уста Мессии самовозвеличение, что, впрочем, нисколько не смущает верующих людей. Христиане считают, что Иисус имел полное право так о себе говорить — поскольку является Божьим Сыном и самим Богом. Для них это звучит не как самореклама, а как сама собой разумеющаяся вещь, которая подтверждается чрезвычайно высоким положением Иисуса Христа. К слову сказать, при создании образа Бога Израиля в Ветхом Завете — был использован точно такой же прием, когда Яхве сам возвеличивает себя.

Давайте теперь перейдем к тем новозаветным отрывкам, где Иисус, напротив, изображается скромным. В отличие от предыдущих стихов, они звучат реже. Прямые тексты, где сам Господь говорит о себе такое, встречаются только три раза. Сначала об этом можно прочитать в Марка 10:17,18:

«Когда выходил Он в путь, подбежал некто, пал перед Ним на колени и спросил Его: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог».

Этот стих повторяется в остальных синоптических евангелиях.

Схожий по смыслу пассаж можно найти в евангелии от Луки 12:13, 14:

«Некто из народа сказал Ему: Учитель! Скажи брату моему, чтобы он разделил со мною наследство. Он же сказал человеку тому: кто поставил Меня судить или делить вас?».

И еще один эпизод можно обнаружить в Луки 10:40, где на просьбу своих учеников занять лучшие места в Царствие Божием, он отвечаем им следующее:

«А дать сесть у Меня по правую сторону и по левую — не от Меня зависит, но кому уготовано».

Как видим, во всех трех фрагментах Иисус проявляет определенную скромность. В остальных случаях о ней упоминается лишь косвенно, и мы можем обратить внимание на несколько таких отрывков. Сразу отмечу, что чаще всего они встречаются в евангелии от Марка. Читая это евангелие создается впечатление, что Иисус избегал заявлений о том, что он Христос. Вот что мы читаем об этом в Марка 1:34:

«И он исцелил многих, страдавших различными болезнями, изгнал многих бесов и не позволял бесам говорить, что Он Христос».

Некоторые богословы, толкуя этот текст, считают, что он не хотел принимать славы от демонов. Однако и исцеленным им людям он также запрещал распространяться о нем. Например, вот как звучит эпизод, когда он вылечивает одного прокаженного больного:

«После сего слова проказа тотчас сошла с него, и он стал чист. И посмотрел на него строго, тотчас отослал его и сказал ему: смотри, никому ничего не говори...» (Марка 1: 42-44).

В другом случае он исцеляет слепого и повелевает ему никому не рассказывать об этом:

«Потом опять возложил руки на глаза ему и велел ему взглянуть. И он исцелел и стал видеть ясно. И послал его домой, сказав: не заходи в селение и не рассказывай никому в селении» (Марка 8:26, 27).

Даже своим ученикам Иисус запрещает рассказывать о том, что он Христос:

«Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Петр сказал Ему в ответ: Ты — Христос. И запретил им, чтобы никому не говорили о Нем» (Марка 8:29, 30).

Возникает вопрос: чем в этом евангелии объясняется такое поведение Иисуса? В моей бывшей конфессии считалось, что Господь не хотел, чтобы люди составляли свое мнение о нем со слов других, но чтобы они лично убеждались в том, что он Мессия. Что ж, это вполне разумное объяснение. Однако многие ученые объясняют подобную позицию Иисуса в этом евангелии тем, что представление о Мессии среди иудеев значительно отличалось от того, что предлагал им сам Иисус. Отсюда и вытекает его нежелание говорить о себе, как о Христе. Подробнее эту тему мы будем разбирать в третьей части моего расследования, посвященной тому, как был написан Новый Завет.