Блэк: Монстр среди людей

— Сын! — выкрикнул Маркус, с силой наступив сапогом на пол рядом с головой пленника. — Гребаной! — Он схватил Берка за воротник и рывком приподнял его над полом. — Шлюхи!

Лицо Маркуса оказалось совсем близко к разбитой физиономии торговца. Его здоровый глаз горел холодной ненавистью, а голос, до этого звучавший почти спокойно, теперь срывался на хриплый рык.

— У них! — Он встряхнул Берка так, что тот едва не потерял сознание. — За главного!

Маркус отпустил его, и мужчина рухнул обратно на пол. Несколько секунд в кабинете слышалось только тяжёлое дыхание Цербера да хриплый кашель пленника. Охранники у двери стояли неподвижно, словно подобные сцены давно перестали их удивлять.

Алекс взял свой стакан, сделал небольшой глоток и посмотрел на Маркуса поверх края стекла.

Алекс некоторое время молча смотрел на избитого Берка, после чего перевёл взгляд на Маркуса и допил остатки виски. Судя по всему, хозяин кабинета наконец выплеснул достаточно злости, чтобы вернуться к делам, а сам разговор подходил к концу. Наёмник поставил стакан на стол, поднялся из кресла и поправил длинный плащ, стряхивая с рукава невидимую пыль.

— Ладно, Маркус, я тебя понял. Дай мне адрес, где состоится встреча, и к вечеру твоя проблема будет решена. — Алекс направился к двери, на ходу проверяя, надёжно ли закреплены ножны за спиной. — Правда, насчёт чистоты работы никаких гарантий не даю. Сам знаешь, я не из тех, кто оставляет после себя идеально прибранную комнату.

— Стой!

Резкий окрик заставил Алекса остановиться у самой двери. Он медленно повернул голову, посмотрев на Маркуса через плечо. Тот уже успел немного успокоиться и теперь стоял рядом с письменным столом, глядя на пленника с выражением человека, которому пришла в голову важная мысль.

— Возьми его голову, — произнёс Цербер, кивнув на Берка.

Алекс несколько секунд молча смотрел на него, после чего чуть приподнял бровь.

— Его голову? — переспросил он. — Маркус, я, конечно, понимаю, что ты любишь сувениры, но обычно люди ограничиваются вином или какой-нибудь безделушкой. Ты же решил сразу перейти к анатомии.

Маркус даже не улыбнулся.

— Мне нужно, чтобы они поняли, что это не пустые угрозы. Принеси её на встречу. Пусть каждый из этих ублюдков увидит, чем заканчивается попытка сыграть против меня.

Алекс перевёл взгляд на Берка, который, услышав эти слова, попытался отползти к стене, оставляя на полу кровавый след. Наёмник тяжело вздохнул, словно ему только что сообщили о необходимости выполнить ещё одну неприятную работу без дополнительной оплаты.

— Прекрасно. Значит, сегодня у меня будет не только встреча, но и багаж.

Он снова посмотрел на Маркуса, и на его губах появилась едва заметная усмешка.

— Надеюсь, ты хотя бы оплатишь мне дорогу. Голову, знаешь ли, не всегда удобно нести под мышкой.

Ночь опустилась на Мельдорф, укрыв его бесконечные улицы густой тенью, в которой тусклые огни магических вывесок казались особенно яркими, а дым из фабричных труб медленно растворялся в низких облаках. В самых отдалённых кварталах города, там, где шум центральных улиц сменялся редкими стуками металлических механизмов и глухим гудением промышленных установок, состоялась встреча, которой многие из присутствующих ждали уже не первый день. Место выбрали не случайно: старое здание, затерянное среди заброшенных складов и давно неиспользуемых производственных цехов, практически не привлекало внимания прохожих. Его стены из потемневшего кирпича были покрыты копотью, а высокие окна, затянутые грязью и пылью, почти не пропускали свет. Снаружи всё выглядело так, словно внутри давно никто не появлялся, однако за тяжёлыми дверями горели лампы, освещая просторное помещение, в котором собрались люди, привыкшие решать судьбы целых районов одним подписанным документом или коротким приказом.

Каждый из присутствующих прекрасно понимал цену этой встречи. Здесь не было случайных гостей, не было и тех, кто мог позволить себе бездумно рисковать собственным положением. За столом собрались влиятельные промышленники, владельцы крупных торговых домов, представители сомнительных предприятий и люди, чьё богатство выросло на контрабанде, незаконных поставках магических веществ и чужих несчастьях. Их объединяли деньги, власть и общая уверенность в том, что Маркус Кинг слишком долго распоряжался Мельдорфом так, словно город принадлежал ему одному. Многие из них годами мирились с его правилами, платили назначенную им цену и предпочитали не задавать лишних вопросов, пока его власть обеспечивала им прибыль и относительную безопасность. Но теперь прежние договорённости перестали устраивать обе стороны, и те, кто ещё недавно называл Маркуса необходимым злом, начали считать его препятствием, от которого пора избавиться.

У большого стола, занимавшего почти весь центр комнаты, постепенно стихли последние разговоры. На его потёртой поверхности лежали карты городских кварталов, несколько исписанных листов и папки с документами, которые участники встречи принесли с собой. Кто-то стоял, опираясь ладонями о столешницу, кто-то держался чуть поодаль, внимательно наблюдая за остальными, — каждый старался выглядеть уверенно, хотя за спокойными лицами скрывались собственные расчёты и опасения. Никто не хотел первым показывать сомнения. Все пришли сюда с одной целью и каждый считал, что именно его решение станет для города правильным, а для него самого — выгодным.

Разговор наконец перешёл к главному. Присутствующие начали обсуждать, каким образом лишить Маркуса Кинга власти, на кого можно опереться в предстоящем противостоянии и что потребуется сделать, чтобы после его падения Мельдорф не погрузился в хаос. Одни настаивали на том, что действовать нужно быстро, пока Цербер не узнал об их намерениях; другие предпочитали осторожность, понимая, что прямое столкновение с человеком, который годами удерживал город в своих руках, может обойтись слишком дорого. Но, несмотря на разногласия в деталях, в одном они сходились безоговорочно: прежний порядок должен был закончиться. И этой ночью они собрались не для того, чтобы в очередной раз пожаловаться на Маркуса, а для того, чтобы наконец решить, как его свергнуть

Обсуждение было в самом разгаре, когда тишину внезапно разорвал глухой удар. На массивную столешницу с неприятным грохотом опустилась тяжёлая дорожная сумка, заставив лежавшие на ней бумаги сдвинуться, а один из подсвечников опасно качнуться на металлическом основании. Несколько человек невольно отшатнулись, не сразу осознав, откуда взялся незваный гость и каким образом ему удалось подобраться так близко. Ещё мгновение назад каждый из присутствующих был уверен, что здание надёжно охраняется, что все входы находятся под контролем и никто не сможет проникнуть внутрь незамеченным. Теперь эта уверенность рассыпалась быстрее, чем пламя в лампах успело дрогнуть от сквозняка.

Охрана среагировала почти одновременно. Один из телохранителей выхватил меч, другой потянулся к кинжалу на поясе, а третий вскинул револьвер, направив ствол в сторону тёмного угла помещения. Остальные принялись оглядываться, пытаясь разглядеть того, кто посмел явиться на их тайное собрание столь бесцеремонно. Света ламп хватало, чтобы осветить стол и лица собравшихся, но дальняя часть комнаты оставалась погружённой в густую тень, и за её границей невозможно было разобрать даже силуэт незнакомца.

— Открывай! — раздался из темноты мужской голос.

Требование прозвучало громко и властно, без малейшего намёка на сомнение или беспокойство. Незнакомец не стал объяснять, кто он такой, не потребовал внимания и не предложил переговоров. Он просто приказал, словно имел полное право распоряжаться людьми, собравшимися в этой комнате.

Мятежники переглянулись. Несколько человек обменялись настороженными взглядами, пытаясь понять, кто из них мог привести за собой постороннего и не являлось ли происходящее ловушкой. Женщина в красном платье, до этого молча наблюдавшая за спором, медленно выпрямилась. Её взгляд задержался на сумке, лежавшей посреди стола, затем скользнул в сторону тёмного угла, откуда прозвучал приказ. Она явно не собиралась позволять страху взять над собой верх, по крайней мере на глазах у остальных.

— Не двигаться, — бросила она охране, прежде чем кто-либо успел возразить.

Женщина подошла к столу. На мгновение её пальцы замерли над застёжкой, словно даже она, несмотря на показную решительность, понимала, что внутри может оказаться нечто куда более неприятное, чем обычное послание. Затем она расстегнула сумку и откинула край плотной ткани.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Внутри лежала человеческая голова. Лицо было обезображено побоями, кожа покрыта засохшей кровью, а выражение застывших черт сохраняло следы ужаса, пережитого перед смертью. Но даже после всего, что с ним сделали, некоторые из присутствующих узнали его сразу.

Мистер Берк.

Человек, чьё имя ещё недавно звучало в разговорах о грядущем перевороте, теперь лежал на столе перед собственными сообщниками, превращённый в жуткое предупреждение. Женщина в красном платье медленно подняла взгляд от сумки. На её лице впервые проступило нечто большее, чем настороженность: холодное осознание того, что их тайное собрание уже не было таким тайным, как они надеялись.

— Ну нахрен, я на такое не подписывался!

Голос принадлежал мужчине, больше похожему на огра, чем на человека. Широкие плечи, массивная шея и грубое, словно высеченное из камня лицо делали его похожим на вышибалу из самого грязного портового кабака. До этого он стоял у дальнего края стола, молча наблюдая за происходящим, но при виде головы Берка вся его уверенность испарилась. Мужчина прекрасно понимал, что подобные предупреждения не разбрасывают ради пустого представления, а если кто-то сумел проникнуть сюда, миновать охрану и оставить на столе голову одного из участников заговора, значит, их положение было куда хуже, чем он предполагал.

Он резко отступил от стола, задев стоявший рядом стул, который с противным скрежетом проехался по каменному полу. Несколько человек обернулись к нему, однако мужчина уже не обращал на них внимания. Ему хотелось лишь одного — убраться отсюда, пока происходящее не превратилось в настоящую бойню. Он направился к выходу, тяжело ступая по полу и раздражённо отмахиваясь от тех, кто пытался загородить ему дорогу.

— Я в этом участвовать не собираюсь! Сами разбирайтесь со своим Цербером!

Он не успел сделать и нескольких шагов.

Из глубины помещения донёсся сухой щелчок выстрела, оглушительно громкий в замкнутом пространстве. Мужчина дёрнулся, словно его резко толкнули в спину, а затем замер. Пуля угодила точно между глаз. На мгновение его массивная фигура ещё сохраняла равновесие, после чего колени подломились, и тяжёлое тело рухнуло на каменный пол. Удар отозвался глухим эхом под высокими потолками, а по комнате прокатился короткий звон — кто-то в испуге выронил оружие.

Все взгляды разом устремились в сторону выстрела.

Вдали, у самой границы света и тени, стоял Алекс Блэк. В одной руке он держал револьвер, направленный вниз, а из раскалённого дула медленно тянулась тонкая струйка дыма, постепенно растворяясь в полумраке. Длинный тёмный плащ почти сливался с окружающей тьмой, и лишь лицо наёмника оставалось достаточно освещённым, чтобы присутствующие могли разглядеть его спокойное выражение. В нём не было ни ярости, ни заметного возбуждения после выстрела. Алекс выглядел так, словно только что устранил досадную помеху, возникшую на пути к месту назначения, и теперь ожидал, когда остальные наконец поймут, что произошло.

Он медленно убрал револьвер, не сводя взгляда с собравшихся. Никто не спешил двигаться. Ещё несколько секунд назад эти люди обсуждали, как лишить власти Маркуса Кинга, строили планы и рассуждали о будущем Мельдорфа, будучи уверенными, что за закрытыми дверями им ничего не угрожает. Теперь один из них лежал мёртвым у выхода, голова Берка покоилась в раскрытой сумке на столе, а человек, устроивший всё это, стоял перед ними с таким видом, будто именно они заставляли его тратить время на пустые разговоры.

Алекс сделал ещё один шаг вперёд, и звук его сапог, негромко ударивших по каменному полу, заставил нескольких присутствующих инстинктивно отступить. Он не торопился, не пытался укрыться в тени и даже не поднял оружия, словно совершенно не замечал десятков напряжённых взглядов, направленных на него. В его походке не было ни осторожности, ни сомнения, а на лице сохранялось то же холодное спокойствие, с которым он вошёл в это помещение. Казалось, наёмник намеренно давал собравшимся время осознать собственное положение, позволяя страху постепенно вытеснить из их голов остатки уверенности.

Женщина в красном платье первой нарушила тишину.

— Огонь!

Её крик прозвучал резко, почти истерично, и в ту же секунду помещение взорвалось грохотом выстрелов. Охрана открыла огонь практически одновременно: револьверы выплёвывали огонь и дым, свинцовые пули одна за другой врезались в фигуру Алекса, рвали ткань его чёрного плаща и пробивали тело. Кто-то стрелял с расстояния нескольких шагов, кто-то торопливо перезаряжал оружие, едва успевая прицелиться перед следующим выстрелом. Грохот многократно отражался от кирпичных стен и металлических балок, сливаясь в оглушительный гул, сквозь который невозможно было расслышать ни криков, ни команд. В воздухе быстро распространился едкий запах пороха, а густой дым начал затягивать пространство между столом и дальним концом зала.

Они стреляли до тех пор, пока в барабанах не закончились патроны. Последние выстрелы прозвучали с короткими промежутками, после чего помещение постепенно погрузилось в оглушительную тишину, нарушаемую лишь звоном остывающих гильз, падавших на каменный пол. Стрелявшие продолжали держать оружие наготове, тяжело дыша и всматриваясь в клубы порохового дыма, не решаясь первыми опустить стволы. Никто не сомневался, что после такого залпа от незваного гостя не должно было остаться ничего, кроме изрешечённого тела.

Алекс стоял неподвижно ещё несколько мгновений, затем его ноги подогнулись. Он опустился на колени, тяжело ударившись ими о пол, и наклонил голову. Из многочисленных ран на одежде проступала кровь, тёмными пятнами расползаясь по чёрной коже плаща. Под ним медленно растекалась багровая лужа, отражавшая колеблющийся свет ламп и мутные отблески магических светильников. Его руки безвольно опустились вдоль тела, а дыхание стало едва заметным. Со стороны казалось, что стрелявшие наконец добились своего.

Женщина в красном платье осторожно выглянула из-за стола. На её лице ещё сохранялось напряжение, но в глазах уже мелькнуло облегчение. Кто-то из охранников негромко выругался, другой опустил револьвер и принялся перезаряжать его дрожащими пальцами. Они смотрели на распростёртого перед ними наёмника, постепенно убеждаясь в том, что опасность миновала, и никто из них не заметил, как Алекс медленно поднял голову.

Перед его лицом на полу блестела кровь. В тёмной, неровной поверхности багровой лужи отражался силуэт человека, склонившегося над собственным отражением, и Алекс несколько секунд молча всматривался в него. Но отражение было неправильным. Оно словно принадлежало кому-то другому — существу, лишь отдалённо напоминавшему того мужчину, которым он привык себя считать.

В этот раз всё было иначе.

В его глазах больше не оставалось привычного человеческого выражения. Черты лица исказились, кожа приобрела мертвенную бледность, а вокруг глаз проступили тёмные, почти чёрные прожилки, похожие на трещины, расползавшиеся по фарфоровой маске. Зрачки исчезли в непроглядной черноте, и в глубине этого взгляда не было ничего, что могло бы напомнить обычного человека. Из-под приоткрытых губ показались удлинившиеся клыки, а пальцы медленно согнулись, обнажая острые, неестественно вытянутые когти.

Первые секунды никто не решался сделать шаг. Люди, ещё недавно уверенные в собственной безопасности, теперь смотрели на Алекса, сидевшего на коленях посреди растекавшейся крови, и пытались понять, действительно ли он мёртв. Женщина в красном платье медленно опустила руку, которой отдала приказ стрелять, а один из охранников, перехватив револьвер поудобнее, направился к неподвижной фигуре. Он сделал всего несколько шагов, когда Алекс поднял голову.

И улыбнулся.

Улыбка вышла настолько чужой, настолько лишённой человеческого тепла, что охранник замер на месте. В следующую секунду Алекс исчез из его поля зрения. Раздался короткий вскрик, затем грохот — и мужчина полетел через комнату, сбив с ног стоявшего за ним товарища. Алекс оказался рядом прежде, чем остальные успели осознать произошедшее. Его движения были слишком быстрыми для человеческого глаза: тёмный плащ мелькнул между столом и колонной, раздался хруст, и первый из охранников рухнул на пол, прижимая к груди неестественно вывернутую руку. Второй попытался поднять оружие, но Алекс перехватил его запястье, с такой силой сжав пальцы, что револьвер выпал на камень. Наёмник даже не взглянул на него. Резкий удар отбросил мужчину назад, а следом Алекс схватил его за горло и поднял над полом, словно тот ничего не весил.

— Вы ведь уже стреляли, — негромко произнёс он, глядя прямо в испуганные глаза своей жертвы. — И, если мне не изменяет память, довольно много.

Ответом ему стал сдавленный хрип. Алекс наклонил голову, будто прислушиваясь, а затем его губы разошлись, обнажая длинные клыки. Он впился ими в шею мужчины, и тот забился в его хватке, судорожно цепляясь пальцами за чёрный плащ. Несколько мгновений спустя сопротивление ослабло, руки бессильно повисли, а Алекс отстранился, медленно вытерев губы тыльной стороной ладони. На его лице не было ни удовольствия, ни отвращения — только пугающее спокойствие существа, для которого человеческая жизнь давно перестала быть чем-то неприкосновенным.

И тогда комната взорвалась криками.

Люди бросились врассыпную. Кто-то попытался добраться до двери, другие полезли под стол, а несколько охранников, забыв о пустых барабанах револьверов, выхватили мечи и кинжалы. Один из них с отчаянным воплем бросился на Алекса, занеся клинок над головой. Наёмник встретил его безоружным. Уклонившись от удара, он перехватил руку нападавшего и резко выкрутил её за спину. Мужчина вскрикнул, выронив меч, но Алекс не дал ему упасть: схватил за воротник, развернул и швырнул прямо на стол. Дерево треснуло под тяжестью тела, бумаги и карты разлетелись по комнате, а стоявшая рядом лампа перевернулась, бросив на стены пляшущие тени.

Следующий противник оказался осторожнее. Он попытался зайти сбоку, рассчитывая воспользоваться тем, что Алекс отвлёкся на другого охранника, однако наёмник словно почувствовал его приближение. Резко повернувшись, он поймал мужчину за лицо и впечатал его в кирпичную колонну. Удар оказался таким сильным, что тот сполз на пол, оставив на стене кровавый след. Алекс уже двигался дальше, не задерживаясь возле поверженного. Он не сражался в привычном смысле этого слова, не обменивался ударами и не искал удобного момента для атаки. Он просто проходил через комнату, и каждый, кто пытался его остановить, очень быстро понимал, насколько бесполезными были все их приготовления.

Клинок рассёк воздух возле его плеча. Алекс поймал нападавшего за предплечье, дёрнул на себя и сломал ему руку одним коротким движением. Когда мужчина согнулся от боли, наёмник схватил его за затылок и с силой ударил о край стола. Тот рухнул, не издав больше ни звука. Другой охранник попытался ударить Алекса кинжалом в бок, целясь в одну из многочисленных ран, оставленных пулями. Лезвие вошло между рёбрами, но вместо ожидаемого крика мужчина услышал низкий, почти раздражённый выдох. Алекс медленно опустил взгляд на торчащую рукоять, затем снова посмотрел на нападавшего.

— А вот это было невежливо.

Он выдернул кинжал, отбросил его в сторону и схватил мужчину за шею. Тот попытался закричать, но Алекс притянул его ближе, и крик захлебнулся, едва клыки прокусили кожу. На этот раз наёмник не торопился. Он удерживал жертву, пока та постепенно теряла силы, а вокруг продолжали метаться люди, которые ещё несколько минут назад считали себя хозяевами положения. Кровь стекала по шее Алекса, пропитывая воротник чёрного плаща. Когда мужчина наконец обмяк, наёмник отпустил его и позволил телу упасть к остальным.

Женщина в красном платье отступала к стене, не в силах оторвать взгляд от происходящего. Её лицо побледнело, а пальцы, сжимавшие рукоять небольшого пистолета, заметно дрожали. Она видела, как Алекс двигался среди охраны, слышала хруст костей, крики и глухие удары падающих тел. Видела, как пули, которые должны были разорвать его на части, не смогли остановить его даже на несколько минут. Теперь перед ней был не наёмник, которого можно было купить, запугать или убрать с дороги. Перед ней стояло нечто, для чего их оружие оказалось лишь кратковременным неудобством.

— Держите его! — выкрикнула она, сама не узнавая собственного голоса. — Да убейте же вы его!

Но отвечать на приказ было уже некому.

Последний из охранников попытался отступить за перевёрнутый стол, однако Алекс настиг его прежде, чем тот успел поднять меч. Наёмник схватил мужчину за грудки и одним движением поднял над полом. Тот ударил его кулаком в лицо, затем ещё раз, отчаянно пытаясь вырваться, но Алекс даже не моргнул. Он посмотрел на человека с почти усталым выражением, словно тот задерживал его по совершенно нелепой причине, после чего резко дёрнул в сторону. Раздался тяжёлый хруст. Тело обмякло в его руках, и Алекс отбросил его на пол.

Постепенно крики стихли. Где-то ещё слышались торопливые шаги, скрип отодвигаемой мебели и сбивчивое дыхание тех, кто пытался спрятаться, но даже эти звуки вскоре оборвались. Комната, прежде наполненная голосами влиятельных людей, превратилась в беспорядочное нагромождение сломанной мебели, разбросанного оружия и неподвижных тел. Перевёрнутые лампы отбрасывали на стены неровные тени, а свет, проходя сквозь дым и пыль, ложился на каменный пол, залитый кровью.

Алекс стоял посреди этого хаоса, тяжело опустив руки. На его одежде больше не осталось чистого места, а тёмные прожилки на бледной коже стали отчётливее, словно чудовище, скрывавшееся под человеческим обликом, наконец перестало считать нужным притворяться. Он медленно повернул голову, прислушиваясь к остаткам движения в помещении, и его чёрные глаза остановились на женщине в красном платье.

Она всё ещё была жива.

Пистолет выпал из её пальцев и ударился о пол. Женщина прижалась спиной к стене, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, что могло бы защитить её от приближающегося монстра. Но Алекс не спешил. Он сделал шаг, затем ещё один, и каждый удар сапога о камень звучал в наступившей тишине громче предыдущего.

Когда он остановился перед ней, женщина уже не пыталась кричать.

Алекс склонил голову набок и внимательно посмотрел ей в глаза. На его губах ещё оставались следы крови, а в выражении лица проступало что-то древнее и совершенно равнодушное к человеческому страху.

— Ну что, — тихо произнёс он, — продолжим наше собрание?

— Что ты за хрень такая?.. — спросила женщина, и её голос предательски дрогнул на последних словах.

Она старалась держаться прямо, не показывать, насколько сильно напугана, но тело отказывалось подчиняться. Спина прижималась к холодной кирпичной стене, пальцы судорожно сжимались, а взгляд метался между лицом незнакомца и разбросанными по полу телами. Ещё недавно она сидела за столом среди влиятельных людей Мельдорфа, обсуждала судьбу города и была уверена, что может распоряжаться чужими жизнями. Теперь всё её могущество не стоило ровным счётом ничего. Перед ней стоял тот, кого не остановили десятки пуль, кто прошёл через вооружённую охрану так, словно та состояла из беззащитных детей, и кто смотрел на неё с пугающим спокойствием, будто происходящее не заслуживало даже малейшего внимания.

Алекс улыбнулся шире. Из-под верхней губы показались длинные клыки, острые и белые, а по уголку рта медленно скатилась тонкая струйка крови. В его чёрных глазах не отражалось ни сомнение, ни раскаяние. Лишь холодное любопытство существа, которое слишком долго жило среди людей, чтобы продолжать считать себя одним из них.

— Скажем так… я настоящий монстр.

Он произнёс это почти непринуждённо, словно представлялся новым знакомым в каком-нибудь захудалом кабаке, а не стоял посреди комнаты, превратившейся в бойню. Затем Алекс неторопливо обернулся и окинул взглядом оставленную им гору трупов. На полу лежали люди, которые совсем недавно строили планы, спорили о власти и делили между собой будущие доходы. Теперь их судьбы закончились в этом грязном помещении, вдали от роскошных кабинетов и шумных улиц, где их имена ещё могли что-то значить. Алекс задержал взгляд на одном из тел, словно пытался вспомнить, кто именно там лежал, но, судя по его выражению, быстро решил, что это не имеет значения.