Блэк: Монстр среди людей

Мельдорф был городом контрастов, и эти контрасты не просто бросались в глаза — они определяли саму его жизнь. На верхних улицах, где селились богатые купцы, фабриканты и влиятельные семьи, возвышались особняки с высокими окнами, коваными балконами и воротами, охраняемыми наёмными стражниками. По мостовым проезжали экипажи с лакированными дверцами, а за освещёнными витринами дорогих магазинов манекены демонстрировали последние образцы столичной моды. Здесь обсуждали биржевые цены, новые изобретения и политические интриги, попивая кофе из тонкого фарфора и делая вид, будто дым, отравлявший нижние районы, не имел к ним никакого отношения. Внизу, ближе к реке и промышленным каналам, жизнь выглядела совсем иначе. Узкие дома теснились друг к другу, лестницы уходили в подвалы, из окон свисало мокрое бельё, а между лавками и мастерскими беспрерывно сновали рабочие, грузчики, нищие и уличные торговцы. Дети с закопчёнными лицами играли возле сточных канав, пока их родители зарабатывали гроши на фабриках, где один неверный шаг мог стоить руки, а иногда и жизни. Здесь богатство города ощущалось особенно остро — не по тому, что люди имели, а по тому, чего они были лишены.

Однако настоящая жизнь Мельдорфа начиналась после заката. Когда фабричные гудки смолкали и последние рабочие покидали смены, на улицах зажигались вывески, окрашивая мокрый камень в алые, синие и фиолетовые оттенки. В окнах кабаре появлялись девушки в блестящих платьях и мужчины в дорогих костюмах, из таверн доносились хриплые песни, пьяный смех и звон кружек, а в узких переулках начинали свою работу те, чьи имена редко произносили вслух при свете дня. Под вывесками легальных заведений прятались подпольные игорные дома, тайные бордели, лавки контрабандистов и мастерские, где за соответствующую плату могли изготовить оружие, которое официально не существовало. Здесь продавали краденые артефакты, поддельные документы, запрещённые алхимические смеси и сведения, способные погубить человека быстрее любого клинка. Полиция патрулировала главные улицы, но в глубине нижних кварталов её власть нередко заканчивалась там, где начинались владения преступных синдикатов. Одни банды контролировали рынки и склады, другие держали под своим влиянием целые улицы, а третьи предпочитали оставаться невидимыми, управляя городом через долги, шантаж и убийства. В Мельдорфе закон существовал, но это вовсе не означало, что он принадлежал тем, кто носил форму.

И всё же именно здесь, среди дыма, пара, магических огней и человеческой алчности, находилось место для каждого, кто умел приносить пользу или хотя бы дорого продавать собственные навыки. Изобретатели искали покровителей, торговцы — новые рынки, преступники — лёгкую добычу, а наёмники вроде Алекса — работу, за которую платили достаточно, чтобы рискнуть жизнью. Город не интересовался прошлым тех, кто входил в его ворота, и не задавал лишних вопросов, если у человека имелись деньги, связи и способность постоять за себя. Мельдорф принимал всех — беглецов, авантюристов, убийц, отчаявшихся и тех, кому больше некуда было идти. Но никому не предлагал ничего бесплатно.

Алекс пересёк городские ворота и на мгновение задержал взгляд на раскинувшихся перед ним улицах. Над крышами клубился дым, где-то вдалеке грохотала промышленная машина, а со стороны торгового квартала доносился гул толпы. Он поправил ремень на плече, поправил воротник плаща и направился вглубь Мельдорфа, растворяясь среди прохожих так естественно, словно этот город давно стал ему вторым домом.

Алекс неспешно двигался по улицам Мельдорфа, лавируя между прохожими, торговцами и грузчиками, тащившими на плечах тяжёлые ящики. Город жил собственной, шумной и беспокойной жизнью: где-то грохотали колёса экипажей, с глухим лязгом двигались по рельсам нагруженные вагонетки, а над крышами мастерских то и дело поднимались клубы пара, растворявшиеся в густом дыму фабричных труб. Запахи здесь смешивались в причудливую, порой отвратительную смесь — жареное мясо, дешёвый табак, конский навоз, угольная гарь и едкие испарения алхимических мастерских. Над головами прохожих тянулись провода, закреплённые на железных кронштейнах, а на перекрёстках поблёскивали магические фонари, внутри которых медленно вращались светящиеся кристаллы. Мельдорф не знал тишины, и, судя по всему, совершенно не собирался знакомиться с ней в ближайшее время.

Вскоре Алекс вышел к рынку, занимавшему целую улицу и несколько прилегающих площадей. Здесь торговали всем, что только могло прийти в голову человеку с деньгами и достаточно сомнительными принципами. Под навесами из потемневшей парусины громоздились корзины с фруктами, связки сушёных трав, бутыли с разноцветными жидкостями и клетки, в которых копошились мелкие существа неизвестного происхождения. Между прилавками сновали представители самых разных народов: коренастые гномы в кожаных фартуках спорили о качестве руды, эльфы в длинных дорожных плащах перебирали украшения, а широкоплечие северяне, украшенные костяными подвесками, предлагали покупателям меха и оружие собственного изготовления. Среди них встречались и те, чей облик заставлял задержать взгляд: люди с кошачьими ушами и гибкими хвостами, покрытые мелкой чешуёй торговцы, существа с необычно вытянутыми черепами и глазами, приспособленными, казалось, к жизни в полной темноте.

— Настоящий зуб болотного пожирателя! Защищает от проклятий, дурного глаза и несчастливой любви! — надрывался сухопарый старик, потрясая перед носом прохожих пожелтевшим клыком.

— Зелье бодрости! Одна капля — и трое суток без сна! — перекрикивал его сосед, невысокий толстяк с багровым носом. — Две капли — и вы сами не захотите спать! Три — и о вас заговорит весь город!

— Не слушайте шарлатанов! — вопила женщина с четырьмя золотыми кольцами в носу, указывая на ряд подозрительно одинаковых амулетов. — Подлинные эльфийские обереги! Заряжены самой лунной магией!

Алекс скользнул взглядом по торговцам и их товарам, не проявив ни малейшего желания задерживаться. За долгие годы он научился отличать действительно полезные вещи от бесполезного хлама, которому искусные мошенники придумывали звучные названия. Судя по количеству покупателей, желающих расстаться с деньгами ради сомнительных чудес, в Мельдорфе подобное ремесло процветало ничуть не хуже металлургии.

Покинув шумный рынок, Алекс свернул на улицу, где лавки постепенно уступали место питейным заведениям, небольшим театрам и увеселительным домам. Здесь воздух был пропитан запахом дорогих духов, крепкого алкоголя и сладковатого дыма, а над дверями заведений покачивались вывески, украшенные изображениями обнажённых красавиц, игральных костей и бокалов. Вдоль тротуаров стояли зазывалы, обещавшие посетителям незабываемые вечера, редкие удовольствия и отдых от всех забот, которые могли преследовать человека в этом беспокойном городе.

Особенно выделялось одно заведение на противоположной стороне улицы. Над входом горела крупная неоновая вывеска с единственным словом — «Блудница». Буквы переливались насыщенным алым светом, временами вспыхивая розовыми искрами, когда заключённый внутри металлической оправы магический кристалл накапливал энергию и вновь питал светящиеся трубки. По краям вывески тянулись декоративные металлические завитки, изображавшие переплетённые тела, а над дверью вращалась небольшая механическая конструкция в виде раскрытого цветка. Выглядело это вызывающе, даже по меркам Мельдорфа, но, судя по оживлению у входа, владельцы прекрасно понимали вкусы своей публики.

Сам бордель занимал трёхэтажное здание из тёмного кирпича с высокими окнами, за которыми колыхались тяжёлые бархатные занавеси. Изнутри доносилась музыка — тягучая мелодия струнных инструментов, перемежавшаяся звонким смехом и гулом голосов. У входа прохожих встречали девушки самых разных народов и рас. Светловолосая эльфийка с длинными острыми ушами опиралась на дверной косяк, лениво крутя в пальцах тонкую цепочку; рядом с ней стояла темнокожая женщина с небольшими рогами, украшенными серебряными кольцами, а чуть поодаль — стройная девушка с пушистым хвостом и кошачьими ушами, которая улыбалась каждому мужчине, задержавшему на ней взгляд. Их наряды мало что оставляли воображению, а движения были отточены до такой степени, что даже обычный жест — поправить волосы или провести пальцами по обнажённому плечу — превращался в приглашение.

— Не проходи мимо, красавчик! — позвала одна из девушек, заметив Алекса. Её голос звучал мягко и певуче, а улыбка обещала куда больше, чем простое знакомство. — У нас найдётся способ заставить тебя забыть обо всех неприятностях.

— Даже о тех, которые ты сам себе устроил, — подхватила другая, окинув его оценивающим взглядом.

Алекс продолжил идти, не сбавляя шага, хотя на мгновение повернул голову в сторону входа. Его взгляд скользнул по алой вывеске, задержался на девушках и вернулся к улице впереди. «Блудница» явно знала, как привлекать клиентов, и, судя по всему, недостатка в них не испытывала. В Мельдорфе даже порок умели превратить в прибыльное предприятие, снабдив его красивой вывеской, магическим освещением и несколькими обещаниями, которые никто не собирался выполнять бесплатно.

Чуть дальше по улице, за рядом дешёвых питейных заведений и лавок, торгующих всевозможной алхимической дрянью, возвышалось здание, заметно отличавшееся от окружающей застройки. Оно было массивным, широким, сложенным из тёмного кирпича и потемневшего камня, а его нижние этажи словно врастали в саму улицу, подпирая верхние ярусы металлическими балками и коваными опорами. Над входом, закреплённая на толстых цепях, висела огромная вывеска с изображением пылающего черепа и надписью «Бар Адского пламени». Буквы отливали раскалённым багрянцем благодаря магическому кристаллу, спрятанному за металлической пластиной, а по краям вывески время от времени пробегали языки искусственного пламени. Даже среди пёстрых огней Мельдорфа это место притягивало взгляд, обещая посетителям не уютную передышку после трудового дня, а нечто куда более шумное, дикое и опасное.

Бар занимал почти всё здание. Его широкие окна были укреплены металлическими решётками, а тяжёлые двери, обитые железом, выглядели так, будто их не раз пытались выбить снаружи — и, возможно, не раз жалели об этом. По обе стороны входа стояли крепкие мужчины в тёмной одежде, внимательно наблюдавшие за улицей. У некоторых под воротниками виднелись татуировки, у других на поясах висели ножны, револьверы или короткие дубинки. Они не зазывали прохожих и не пытались казаться приветливыми; им это было попросту не нужно. Каждый, кто хоть немного знал Мельдорф, понимал, кому принадлежало это место и почему даже самые отъявленные головорезы предпочитали вести себя здесь сдержанно.

За тяжёлыми дверями начинался совершенно другой мир. Стоило войти внутрь, как на посетителя обрушивалась волна звука, жара и движения. Главный зал был огромен: высокий потолок поддерживали толстые чугунные колонны, оплетённые трубами, по которым с шипением проходил пар, а вдоль стен тянулись металлические галереи с балконами, ограждёнными коваными перилами. Над стойкой бара горели ряды красных и янтарных ламп, заключённых в медные корпуса, и их свет отражался в бутылках, расставленных на полках от пола до потолка. Здесь были напитки на любой вкус и кошелёк — от дешёвого мутного пойла, которое разливали рабочим в жестяные кружки, до дорогих настоек с алхимическими добавками, переливавшихся в стекле странными оттенками синего и зелёного. Запах крепкого алкоголя смешивался с табачным дымом, потом, горячим металлом и ароматом жареного мяса, которое готовили на открытой кухне в глубине зала.

Но настоящей душой «Адского пламени» была музыка. Она не служила фоном для разговоров, как в приличных заведениях верхнего города, — она сотрясала стены, заставляла звенеть бутылки и перекрывала даже самые громкие споры. На небольшой сцене в дальнем конце зала выступала живая группа: длинноволосый музыкант в кожаном жилете бил по струнам электрической гитары, соединённой с громоздким усилителем, из которого вырывались хриплые, искажённые аккорды. Рядом барабанщик колотил по металлическим ободам и натянутым мембранам, создавая тяжёлый ритм, а вокалист, хриплый и широкоплечий мужчина с голосом, напоминавшим скрежет железа по камню, выкрикивал слова о крови, свободе и тех, кто никогда не склонит голову перед сильными мира сего. Магические преобразователи, встроенные в аппаратуру, усиливали звук, превращая каждую ноту в физически ощутимую волну. Когда группа делала перерыв, музыку подхватывал специальный проигрыватель — тяжёлый аппарат из латуни, стали и стекла, внутри которого вращался зачарованный диск. Иглы из особого кристаллического сплава считывали записанные на нём звуковые дорожки, и зал снова наполнялся тяжёлыми гитарными риффами, хриплыми голосами и грохочущим ритмом. Для Мельдорфа, где магия соседствовала с паровыми машинами и электрическими механизмами, подобная техника уже не казалась чудом, хотя многие приезжие всё ещё с удивлением таращились на неё.

Посетители соответствовали заведению. За длинными столами сидели наёмники в потёртых доспехах, охотники за головами с оружием на виду, бывшие солдаты, контрабандисты и люди, чьи лица украшали шрамы, а руки — следы старых ожогов. Здесь можно было встретить эльфа с арбалетом за спиной, гнома, способного одной рукой поднять бочку эля, северянина с топором размером с небольшого человека или зверолюда, чьи острые уши поворачивались на каждый подозрительный звук. Одни играли в карты, громко споря о деньгах и правилах, другие обсуждали последние заказы, а третьи молча сидели над кружками, погружённые в собственные мысли. Время от времени между столами вспыхивали ссоры, кто-нибудь вскакивал на ноги, опрокидывая стул, и тогда окружающие поспешно отодвигались, освобождая пространство для драки. Однако далеко не всегда дело доходило до кулаков: здешние посетители знали, что хозяева не терпят бессмысленного разрушения имущества, и потому даже самые пьяные задиры старались не переходить определённую черту.

За стойкой работали несколько барменов, и каждый из них, казалось, мог одновременно наливать напитки, считать деньги и следить за дракой в противоположном конце зала. Над ними, на втором этаже, тянулись закрытые кабинеты и длинный коридор, куда обычных посетителей не пускали. Там решались вопросы, которые редко обсуждали вслух: распределялись заказы, заключались сделки, определялись цены за головы людей и чудовищ, а порой решалась судьба целых кварталов. Для постороннего «Адское пламя» было шумным баром, где можно напиться, найти работу или заработать несколько синяков. Для тех, кто знал город изнутри, оно являлось куда большим.

Это был штаб авантюристов и охотников за головами, место, где собирались люди, готовые за деньги отправиться в проклятые руины, выследить опасную тварь или разыскать того, чьё имя не следовало произносить при свидетелях. Здесь принимали заказы, оценивали трофеи, проверяли репутацию и договаривались о делах, от которых благоразумные люди держались подальше. И над всем этим стоял человек, которого в Мельдорфе называли местным королём. Не потому, что он носил корону или владел титулом, признанным законом, — власть его была куда практичнее любых дворянских привилегий. Он распоряжался связями, людьми и информацией, контролировал значительную часть подпольного бизнеса и мог одним словом открыть человеку дорогу к богатству или закрыть её навсегда. Даже городские чиновники, публично осуждавшие преступные притоны, предпочитали не вмешиваться в дела «Адского пламени» без веской причины.

Именно поэтому у входа всегда дежурила охрана, а за стойкой никто не задавал лишних вопросов. Здесь могли встретиться враги, которые ещё вчера пытались перерезать друг другу глотки, и заключить сделку за одним столом; здесь убийца мог получить заказ на человека, сидевшего всего в нескольких шагах от него, и спокойно допить кружку, прежде чем отправиться на дело. В «Адском пламени» не требовали быть хорошим человеком. Требовали лишь понимать цену собственных поступков и помнить, что за каждую ошибку рано или поздно приходится платить.

Алекс задержался на противоположной стороне улицы, поднял глаза на пылающую вывеску и прислушался к тяжёлым гитарным аккордам, пробивавшимся даже сквозь закрытые двери. На его лице появилась едва заметная усмешка. Среди всех мест, в которых ему доводилось бывать, подобные заведения обладали одним несомненным преимуществом: здесь редко тратили время на пустые расспросы, зато почти всегда находилась работа. Он поправил ремень, проверил, на месте ли оружие, и направился к входу, где двое охранников уже успели заметить приближающегося незнакомца.

Охрана у входа проводила Алекса внимательными взглядами, но ни один из стражников не стал задавать вопросов. Один лишь коротко кивнул, придерживая тяжёлую дверь, и наёмник беспрепятственно вошёл внутрь. На него тут же обрушились грохот барабанов, хриплый рёв электрогитары и сотни голосов, сливавшихся в единый шум. На сцене выступала очередная группа: вокалист, размахивая микрофоном, надрывался над тяжёлым ритмом, а публика перед сценой отплясывала так, словно собиралась проломить пол. Кто-то забрался на стол и поднимал кружку над головой, кто-то спорил о деньгах, перекрикивая музыку, а у дальней стены двое здоровенных наёмников выясняли отношения, пока их товарищи с азартом делали ставки на исход драки. В «Адском пламени» ночь явно была в самом разгаре.

Алекс протиснулся между столами, проигнорировал несколько любопытных взглядов и направился к барной стойке, за которой сновали сразу трое барменов. Один из них, широкоплечий мужчина с густой рыжей бородой и металлическим протезом вместо левой кисти, заметил приближение наёмника и, не дожидаясь заказа, поставил перед ним высокий бокал тёмного эля. Похоже, здесь знали привычки постоянных посетителей или просто умели безошибочно определять людей, которым срочно требовалось выпить. Алекс уселся на свободный стул, положил предплечья на стойку и сделал первый глоток. Холодный эль оказался на удивление хорош, с приятной горчинкой и густой пеной, оставившей след на его верхней губе.

— Тяжёлая ночь? — спросил бармен, вытирая кружку грубым полотенцем.

— Почти, — ответил Алекс и снова приложился к бокалу.

Бармен хмыкнул, всем своим видом показывая, что подобный ответ слышал не впервые, но решил не останавливаться на этом.

— Судя по твоей физиономии, либо заказчик оказался жмотом, либо добыча пыталась тебя сожрать.

— Второе, — невозмутимо отозвался Алекс. — Хотя первое тоже не исключено. Охотился на одну тварь. То ли кикимора, то ли болотный харкожор… Чёрт его знает, как её местные называют. Я бы окрестил эту хрень «глотателем задниц», но вряд ли заказчик оценит такое название в отчёте.

Бармен расхохотался, едва не уронив кружку, которую держал в руке.

— Глотатель задниц? Вот это уже звучит как название для хорошего эля. Надо будет предложить хозяину.

— Не советую. После встречи с этой тварью у меня надолго пропало желание пробовать что-то с новым названием.

Алекс откинулся на спинку стула и, покачав головой, продолжил:

— Эта мерзость утащила меня в подводные каналы. Представь себе: ползёшь по затопленному тоннелю, вокруг ни черта не видно, вода воняет так, будто там неделю разлагалась целая армия, а какая-то шестилапая помесь жука и утопленника пытается откусить тебе голову. И всё это время ты думаешь только о том, сколько тебе заплатят за то, чтобы больше никогда не видеть эту дрянь.

— И ты её всё-таки убил?

— Нет, — сухо ответил Алекс, сделав ещё один глоток. — Мы подружились, и теперь она пишет мне письма по праздникам.

Бармен усмехнулся и покачал головой.

— Значит, убил.

— Сообразительный ты парень.

Алекс поставил бокал на стойку и провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с себя воспоминания о проведённых под водой часах.

— Выбрался я на поверхность уже на болотах, весь в грязи, промокший до нитки и злой настолько, что готов был придушить первого встречного. И что ты думаешь? В нескольких шагах от меня парочка решила заняться сексом. Прямо посреди этих проклятых топей. Ни страха, ни мозгов — одна страсть на двоих.

Бармен перестал вытирать кружку и с интересом посмотрел на него.

— И что ты сделал?

— Убил чудовище, забрал трофей, а потом выяснил, что один из влюблённых умудрился попасть под его лапы. Пришлось избавить бедолагу от дальнейших мучений.

— Ты ему помог?

Алекс медленно повернул голову к бармену и посмотрел на него с таким выражением, что тот на мгновение перестал улыбаться.

— Разумеется. Он больше не мучается.

Бармен несколько секунд молчал, после чего громко рассмеялся и хлопнул ладонью по стойке.

— Вот за это я тебя и уважаю, парень. С тобой никогда не знаешь, будет история про охоту или про чью-нибудь похоронную процессию.

— Главное, чтобы платили за обе, — отозвался Алекс и поднял бокал.

Он снова отпил эля, позволяя тяжёлому вкусу напитка перебить болотную вонь, которая, казалось, до сих пор въелась в одежду. За спиной продолжала греметь музыка, зал содрогался от басов, а вокруг кипела привычная жизнь «Адского пламени». Алекс ненадолго прикрыл глаза, наслаждаясь редкой возможностью посидеть спокойно, не рискуя в ближайшую секунду оказаться в чьей-нибудь пасти.

Правда, в Мельдорфе спокойствие редко длилось дольше одного бокала.

Алекс допил эль и, покрутив пустой бокал в пальцах, бросил взгляд на бармена. За те несколько минут, что он провёл у стойки, шум заведения успел смениться: музыканты на сцене закончили песню, встретившуюся с одобрительным рёвом публики, и теперь барабанщик отбивал размеренный ритм, пока вокалист настраивал микрофон для следующего выступления. В воздухе висели табачный дым и запах крепкого алкоголя, а где-то за спиной раздался звон разбитого стекла, сопровождаемый дружным хохотом нескольких посетителей. Алекс не обратил на это внимания. В подобных местах всегда что-нибудь разбивали, кому-нибудь угрожали и время от времени пытались выяснить отношения кулаками. Куда интереснее было узнать, что произошло в городе за время его отсутствия.

— Что слышно в последнее время? — спросил он, придвинув бокал к бармену.

Тот закатил глаза и на несколько секунд задумался, продолжая протирать стойку. Судя по его выражению лица, новостей накопилось столько, что выбрать из них самую скверную было непростой задачей.

— Да так сразу и не скажешь. Город в дерьме, хотя со стороны и не подумаешь. Наверху, на благословенных уровнях, потихоньку стягивают охрану к мосту. Патрулей стало больше, посты усиливают, на въездах проверяют всех подряд. Видимо, боятся, что мы тут наконец решим подняться к ним с визитом.

Алекс усмехнулся и сделал глоток эля, с явным удовольствием смакуя последние слова собеседника.

— Я бы на это посмотрел.

— Ага, — хмыкнул бармен. — Только вот они, похоже, не собираются ждать, пока ты насладишься представлением. Пока богатенькие ублюдки наверху укрепляют свои позиции, внизу люди уже начинают нервничать. Рабочим задерживают жалованье, на складах дорожают припасы, несколько мастерских закрылись после очередных проверок. А когда у людей отбирают последнее, они почему-то начинают задавать неудобные вопросы. Странно, правда?

Он бросил полотенце на плечо и наклонился ближе, понизив голос, хотя перекрывать грохот музыки всё равно приходилось почти криком.

— И это ещё цветочки. За пределами Мельдорфа творится какая-то непонятная хрень, Алекс. Люди пропадают целыми караванами, на дорогах всё чаще находят следы чудовищ, а некоторые поселения вообще перестали выходить на связь. Причём речь не о паре заблудившихся крестьян, которых сожрал волк. Исчезают вооружённые отряды, торговцы с охраной, даже опытные охотники, которые раньше могли пройти через проклятый лес и вернуться с добычей. Никто не понимает, что происходит, а те, кто утверждает, будто знает правду, почему-то предпочитают не распространяться о ней за пределами своих кабинетов.

Бармен выпрямился и оглядел зал, словно проверяя, не прислушивается ли кто-нибудь к их разговору. Впрочем, в «Адском пламени» подобная осторожность была скорее привычкой, чем необходимостью. Здесь каждый второй промышлял чем-то незаконным, каждый третий имел врагов, а некоторые могли продать родную мать за хорошую цену, если бы нашёлся покупатель.

— С войной тоже всё хуже, — продолжил он. — Границы между государствами меняются чуть ли не каждый месяц. Сегодня один король объявляет, что вернул себе исконные земли, завтра другой отправляет туда армию, чтобы доказать обратное. Торговые пути перекрывают, обозы грабят, наёмников разбирают быстрее, чем мы успеваем разливать эль. И знаешь, что меня беспокоит больше всего? Я не понимаю, сколько ещё «Цербер» собирается держать нейтралитет.

При упоминании этого имени Алекс слегка приподнял бровь, но промолчал, позволяя бармену закончить.

— Каждый второй правитель, каждый богатый ублюдок с армией за спиной и каждый проходимец, дорвавшийся до власти, мечтает заполучить Мельдорф. Одним нужны наши мастерские и технологии, другим — порты и торговые пути, третьим просто хочется посадить свою задницу на трон и объявить себя хозяином города. А некоторые уже открыто предлагают такие деньги, что у меня от одних цифр начинает дёргаться глаз. Всем хочется превратить Мельдорф в свою базу, чтобы отсюда вести войну, торговать оружием и диктовать условия соседям. И плевать им, сколько людей при этом придётся похоронить.