Блэк: Монстр среди людей

Алексей Гордеев

Блэк: Монстр среди людей

Глава 1

Глава 1 «Монстр среди людей»

Ночь опустилась на окрестности Мельдорфа, укрыв землю густой темнотой и холодным туманом. В нескольких милях от городских стен раскинулись зловонные болота — гиблое место, о котором местные предпочитали говорить вполголоса. Старики уверяли, будто среди затянутых чёрной водой топей обитали существа, которым не нашлось бы места даже в самых страшных сказках. Поговаривали о костях, исчезавших путниках и странных огнях, что вспыхивали среди камышей, заманивая неосторожных всё глубже в трясину. Одни считали эти истории суевериями, другие клялись, что собственными глазами видели нечто, чему не могли подобрать названия. Впрочем, когда речь заходила о Мельдорфе, где за деньги покупались молчание, верность и человеческая жизнь, трудно было сказать, какие из местных ужасов были выдумкой, а какие — лишь правдой, которую никто не желал признавать.

И всё же нашлась парочка, которой в эту ночь оказалось не до страшных историй. Молодые любовники, опасавшиеся куда больше людской молвы, чем болотных чудовищ, решили укрыться от чужих глаз подальше от городских стен. Им казалось, что среди камышей и гнилых деревьев их никто не потревожит, а тьма надёжно скроет то, за что в приличном обществе могли осудить, а то и выставить на посмешище. Не сговариваясь лишний раз, они свернули с дороги и углубились в топи, туда, где земля хлюпала под ногами, воздух отдавал тиной и разложением, а редкие звуки ночи звучали так, словно само болото прислушивалось к незваным гостям.

Они торопливо пробирались по извилистым тропинкам, стараясь углубиться в топи как можно дальше, чтобы случайный путник не застал их врасплох. Под ногами чавкала размокшая земля, цепкие корни то и дело выступали из грязи, вынуждая перешагивать через них, а низкие, искривлённые деревья, покрытые мхом и лишайником, нависали над тропой, переплетая свои голые ветви. Впрочем, влюблённых мало занимали неудобства пути. Парень то и дело останавливал спутницу, прижимая её к ближайшему стволу, и, обхватив за талию, покрывал поцелуями её шею. Девушка отвечала ему тихим смехом и сама тянулась навстречу, пока его руки, подчиняясь нетерпению, приподнимали подол её юбки, обнажая бёдра.

Наконец, добравшись до небольшого водоёма, затерянного среди болотных зарослей, девушка резко остановилась. Обернувшись к своему спутнику, она на мгновение встретилась с ним взглядом, после чего сама бросилась ему на шею и повалила на влажную землю. Теперь уже она задавала тон их любовной игре: целуя парня с горячностью, не оставлявшей места для слов, девушка принялась торопливо расстёгивать его одежду, избавляя его от одной вещи за другой

Парень не собирался уступать ей в пылкости и, обхватив девушку за талию, притянул к себе, отвечая на её поцелуи с той же страстью, что ещё мгновение назад заставляла их торопливо пробираться сквозь болотные заросли. Его пальцы ловко справились с пуговицами блузки, и вскоре тонкая ткань распахнулась, открывая её грудь холодному лунному свету. На бледной коже серебрились отблески луны, а растрепавшиеся волосы рассыпались по плечам, когда девушка запрокинула голову, вновь прижимаясь к нему. Вокруг простирались безмолвные топи, чёрная гладь небольшого водоёма отражала клочья облаков, а среди искривлённых деревьев колыхался туман, цепляясь за корни и высокую траву. Не обращая внимания на холодную сырость земли, любовники отдались охватившему их желанию, и вскоре тишину болот нарушили их приглушённые стоны, разносившиеся над водой и терявшиеся среди камышей.

Внезапно со стороны водоёма донёсся странный звук — тихий, едва различимый всплеск, за которым последовало несколько глухих булькающих звуков, словно кто-то под водой выпустил из лёгких остатки воздуха. Сиф замерла, невольно приподняв голову, и повернула взгляд к чёрной глади, раскинувшейся всего в нескольких шагах от них. Лунный свет едва пробивался сквозь рваные облака, оставляя на поверхности воды лишь тусклые серебристые отблески, за которыми невозможно было разглядеть, что скрывалось в глубине. Девушка нахмурилась и прислушалась, пытаясь убедить себя, что звук ей просто почудился, однако спустя несколько мгновений он повторился: негромкое бульканье, будто со дна вновь поднялись пузырьки воздуха, лопнувшие один за другим на поверхности.

— Эрик, — негромко позвала она, не сводя глаз с водоёма. — Мне кажется или там что-то есть?

Парень, увлечённый происходящим куда больше, чем окружающей обстановкой, недовольно поморщился. Ещё немного — и он наконец собирался забыть обо всём на свете, но вопрос Сиф оказался весьма некстати, заставив его отвлечься в самый неподходящий момент. Он приподнял голову и посмотрел на девушку с таким выражением, словно она только что сообщила ему о пожаре посреди свадебного пира.

— Серьёзно? — раздражённо выдохнул он. — Сиф, ты решила испортить всё в самый последний момент?

— Я не шучу, Эрик. Я действительно что-то слышала. Там, в воде.

— Гребаные боги… — пробормотал парень, закатив глаза.

Не желая больше выслушивать её тревожные предположения, он отстранился от девушки, поднялся на ноги и принялся поспешно натягивать штаны. Сиф тем временем поправила сбившуюся одежду и села, продолжая настороженно следить за водоёмом. Ей самой не нравилось, как тихо вдруг стало вокруг: ещё недавно ночные звуки наполняли болота — где-то стрекотали насекомые, в камышах шуршала мелкая живность, а теперь всё это словно отступило на задний план, оставив после себя лишь редкое потрескивание веток да шёпот ветра в кронах искривлённых деревьев.

Эрик, однако, не собирался придавать значения подобным мелочам. Он шагнул к воде, по пути подхватив с земли увесистый камень, и остановился у самого берега. Несколько мгновений парень вглядывался в тёмную поверхность, после чего с досадой хмыкнул и изо всех сил швырнул камень в середину водоёма. Раздался громкий всплеск, по воде разбежались широкие круги, ломая отражение луны и уходя к заросшим берегам. Камень исчез в глубине, оставив после себя лишь несколько пузырьков, которые быстро лопнули, а вскоре поверхность вновь стала гладкой и неподвижной.

Эрик выждал ещё немного, словно предоставляя невидимому обитателю водоёма возможность объявить о своём присутствии, но ничего не произошло. Ни новых всплесков, ни подозрительного бульканья — только тёмная вода, отражавшая ночное небо.

— Видишь? — произнёс он, обернувшись к девушке. В его голосе звучало нескрываемое торжество человека, чья правота, как ему казалось, не нуждалась в дальнейших доказательствах. — Ничего здесь нет.

Эрик уже собирался отойти от берега, когда болотную тишину разорвал оглушительный всплеск. Чёрная вода взметнулась вверх, разлетаясь во все стороны тяжёлыми брызгами, и в следующую секунду из водоёма вырвалось нечто настолько огромное и уродливое, что человеческий разум отказывался воспринимать увиденное как живое существо. Массивное тело, покрытое скользким панцирем, взлетело над поверхностью, обнажив шесть длинных конечностей, напоминавших паучьи лапы. Они беспорядочно дёргались в воздухе, цепляясь за камни и корни, а из-под панциря стекала мутная болотная вода, смешиваясь с густой, тёмной слизью. Голова чудовища выглядела так, словно кто-то попытался соединить человеческий череп с головой гигантского жука: вытянутый лоб, выпуклые глазницы, жёсткие хитиновые пластины и массивные челюсти, между которыми мелькали ряды мелких, кривых зубов. Из раскрытой пасти вырвался пронзительный, нечеловеческий вопль, от которого по спине Сиф пробежала ледяная дрожь.

Девушка вскрикнула и резко попятилась, едва не поскользнувшись на размокшей земле. Ещё мгновение назад перед ней был всего лишь тёмный водоём, а теперь на его берегу возвышалось чудовище, превосходившее размерами любую тварь, которую она могла вообразить даже в самом страшном кошмаре. Сиф лихорадочно оглядывалась, пытаясь найти Эрика, надеясь, что тот тоже успел отскочить в сторону, однако вместо знакомого лица её взгляд зацепился за нечто совершенно неожиданное. На спине чудовища, вцепившись в его шею тяжёлой металлической цепью, находился мужчина. Он стоял, широко расставив ноги, насколько позволяли извивающиеся под ним хитиновые пластины, и всем своим весом тянул цепь на себя, стараясь удержать взбесившуюся тварь. Каждое движение чудовища грозило сбросить незнакомца в воду или размозжить его о ближайшие камни, но мужчина держался с упрямством человека, которому подобные неприятности были далеко не в новинку.

Даже в этом хаосе Сиф успела разглядеть его лицо. Мужчина был высок и крепко сложен, с широкими плечами и телосложением человека, привыкшего полагаться не на удачу, а на собственную силу. Короткие, слегка растрёпанные чёрные волосы прилипли ко лбу от воды, а на бледном лице выделялись резкие скулы, жёсткая линия подбородка и лёгкая щетина. На нём был длинный тёмный кожаный плащ с высоким воротником, промокший и испачканный болотной грязью; под ним виднелись плотная одежда наёмника, ремни с металлическими пряжками и несколько потёртых подсумков. К поясу была пристёгнута кобура массивного старинного револьвера, а за спиной угадывались ножны длинного клинка. Весь его облик говорил о человеке, который слишком часто бывал там, куда благоразумные люди предпочитали не соваться, и давно перестал удивляться тому, что могло выползти из темноты.

Незнакомец не выглядел ни растерянным, ни испуганным. Его лицо исказилось от напряжения, пальцы намертво сжимали звенья цепи, а мышцы рук и плеч проступали под мокрой тканью, когда чудовище очередной раз дёрнулось, пытаясь сбросить незваного всадника. Мужчина коротко выругался, перехватил цепь поудобнее и с силой потянул её на себя, вынуждая тварь запрокинуть уродливую голову. Существо ответило новым рёвом, забило лапами по земле и едва не задело Сиф одной из длинных конечностей. Девушка отшатнулась, зажав рот ладонью, и теперь уже не могла отвести глаз от незнакомца, который каким-то непостижимым образом оказался верхом на болотном чудовище и, судя по всему, отчаянно пытался не дать ему вырваться.

Чудовище взревело и резко дёрнулось, едва не сбросив Алекса со спины. Тот успел перехватить цепь, когда массивная туша вздыбилась и с такой силой ударила передними лапами по земле, что грязь брызнула во все стороны. Алекс проскользил по скользкому панцирю, ударился плечом о хитиновый нарост и, поморщившись, процедил сквозь зубы:

— Ну конечно. Просто взять и сожрать меня ты не мог. Обязательно нужно было устроить представление.

Тварь ответила пронзительным воплем и попыталась дотянуться до него одной из передних конечностей. Алекс пригнулся, пропуская над головой когтистую лапу, после чего обмотал цепь вокруг выступающего рогового нароста на голове чудовища и резко рванул в сторону. Существо потеряло равновесие, завалилось набок и с оглушительным грохотом рухнуло в грязь. Мужчина спрыгнул со спины твари за мгновение до того, как та перекатилась на бок, беспорядочно размахивая шестью лапами и взметая вокруг себя болотную жижу. Алекс приземлился на ноги, но тут же вынужден был отскочить, когда одна из конечностей пронеслась в опасной близости от его головы.

— Да угомонись ты наконец! — рявкнул он, отступая к ближайшему дереву.

Чудовище словно поняло, что добыча пытается от него сбежать, и бросилось следом, с хрустом ломая тонкие стволы и разрывая когтями размокшую землю. Алекс дождался последнего мгновения, прежде чем метнуться в сторону. Тяжёлая туша пронеслась мимо и врезалась в толстый ствол с таким грохотом, что с ветвей посыпались комья мха и гнилая древесная труха. Пока тварь приходила в себя, мужчина выхватил из-за спины клинок и одним коротким движением полоснул по сочленению хитиновых пластин на ближайшей лапе. Раздался сухой хруст, а следом — оглушительный визг. Чудовище отшатнулось, забилось, пытаясь достать обидчика, но Алекс уже оказался сбоку от его головы.

— Вот и всё. А мог бы просто сидеть в своей луже.

Тварь распахнула жуткую пасть и рванулась к нему, щёлкая челюстями. Алекс шагнул навстречу, в последний миг уклонился от смертоносного броска и вцепился рукой в край панциря. В следующий миг он уже взобрался на массивную тушу, удерживаясь на ней так уверенно, словно проделывал подобное каждый день. Чудовище забилось с новой силой, пытаясь сбросить незваного всадника, однако Алекс перехватил клинок обеими руками и вогнал его в уязвимое место у основания головы. Лезвие ушло глубоко, и вопль твари оборвался протяжным, булькающим хрипом. Её лапы ещё несколько секунд судорожно скребли землю, поднимая фонтаны грязи, затем одна за другой обмякли. Огромная туша содрогнулась и наконец затихла.

Алекс вытащил клинок и с брезгливой гримасой стряхнул с лезвия густую тёмную слизь. Некоторое время он молча разглядывал поверженное чудовище, после чего перевёл взгляд на собственный плащ, теперь покрытый болотной грязью и ошмётками неизвестно чего. Мужчина медленно выдохнул, будто именно испорченная одежда, а не схватка с чудовищем, стала самым тяжёлым испытанием за эту ночь. Затем он убрал клинок за спину, поправил ремни и, наконец, обернулся.

В нескольких шагах от него стояла Сиф. Девушка застыла на месте, побледнев настолько, насколько позволял лунный свет, и смотрела на незнакомца широко раскрытыми глазами. Алекс задержал на ней взгляд, оценивая неожиданную свидетельницу, после чего их глаза встретились.

Алекс некоторое время молча рассматривал девушку, после чего его взгляд скользнул по её растрёпанным волосам, сбившейся одежде и обнажённым плечам. Сиф поспешно прикрыла грудь блузкой, попятилась и едва не оступилась на скользкой земле. В её глазах смешались страх и растерянность: ещё несколько минут назад она предавалась любовным утехам с Эриком, а теперь стояла посреди проклятых болот перед незнакомцем, который только что в одиночку расправился с чудовищем, способным разорвать человека на части. Алекс же, казалось, совершенно не замечал её состояния. Он окинул девушку оценивающим взглядом, поправил воротник испачканного плаща и неспешно направился к ней, будто встреча с перепуганными незнакомцами посреди болот была для него обычным делом.

— И другого места для самоудовлетворения не нашла? — спросил он с таким выражением, словно его куда больше раздражало то, что ему пришлось прерывать работу, чем сама нелепость происходящего.

Сиф вздрогнула и испуганно взвизгнула, отшатнувшись ещё дальше. Алекс остановился и посмотрел на неё с нескрываемым раздражением.

— Да угомонись ты, дура. Не собираюсь я тебя насиловать.

Он произнёс это настолько буднично, что на мгновение ситуация показалась ещё более абсурдной. Девушка замерла, не зная, что ответить, и продолжала следить за каждым движением незнакомца, словно ожидала, что тот в любую секунду передумает. Алекс уже собирался добавить что-то ещё, но внезапно тишину нарушил тяжёлый, надрывный кашель. Звук донёсся со стороны места схватки, из-за зарослей камыша, где среди спутанных корней и мокрого мха темнел старый замшелый пень.

Алекс мгновенно повернул голову. Чуть поодаль, почти скрытый в высокой траве, лежал Эрик. Парень судорожно хватал ртом воздух, пытаясь приподняться на локте, но всякий раз бессильно опускался обратно. Его одежда была пропитана кровью, а грудь пересекала глубокая рваная рана, края которой разошлись так сильно, что даже в неверном лунном свете было ясно: повреждения оказались чудовищными. Вероятно, во время схватки одна из лап твари задела его, отбросив в сторону, однако в пылу боя Алекс попросту не заметил, что чудовище успело достать ещё кого-то. Теперь Эрик умирал, захлёбываясь собственным дыханием, и с каждым новым вдохом из его груди вырывался влажный, булькающий хрип.

— Вот дерьмо, — негромко произнёс Алекс.

Он направился к раненому, перешагивая через обломанные ветки и разбросанные камни. Сиф последовала за ним на несколько шагов, но остановилась, едва увидела, в каком состоянии находился её спутник. Алекс опустился рядом с Эриком на корточки и внимательно осмотрел рану. Парень попытался что-то сказать, однако из горла вырвался лишь невнятный хрип; его пальцы судорожно вцепились в мокрую траву, оставляя на ней тёмные следы крови. Алекс слегка наклонил голову, изучая повреждения с холодным вниманием человека, которому доводилось видеть подобное слишком много раз. Он не стал ни утешать умирающего, ни обещать помощь, которой не мог оказать. Лишь коротко цокнул языком и покачал головой.

— М-да. Сегодня явно не твой день.

Сиф резко втянула воздух, словно только теперь осознала смысл его слов.

— Ты… ты можешь ему помочь? — выдавила она, с трудом справляясь с дрожью в голосе.

Алекс не ответил. Он ещё мгновение смотрел на Эрика, затем поднялся на ноги и снял с плеча ножны. Металл тихо звякнул, когда мужчина обнажил клинок; в холодном свете луны сталь блеснула тусклым серебром. Эрик, будто почувствовав движение, с трудом повернул голову. Его мутнеющий взгляд остановился на Алексe, губы беззвучно шевельнулись, пытаясь сложить слова, но сил уже не осталось.

— Нет, прошу… — выдохнула Сиф, сделав шаг вперёд.

Алекс даже не посмотрел на неё. Он действовал быстро, без колебаний и ненужной жестокости: короткое движение руки — и клинок рассёк воздух. Голова Эрика скатилась в мокрую траву, а его тело обмякло, окончательно затихнув у замшелого пня.

На несколько мгновений болото снова погрузилось в тишину. Алекс стряхнул кровь с клинка, убрал его в ножны и лишь после этого повернулся к Сиф. Девушка смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В её широко раскрытых глазах теперь было куда больше ужаса, чем в тот миг, когда из воды вырвалось чудовище.

Сиф стояла неподвижно, словно ноги приросли к размокшей земле. Она смотрела на обезглавленное тело Эрика, не в силах осознать, что всего несколько минут назад они целовались у воды, смеялись и торопливо пробирались сквозь болотные заросли, опасаясь, что кто-нибудь застанет их вместе. Теперь от её спутника остались лишь безжизненное тело и лужа крови, постепенно смешивавшейся с чёрной болотной грязью. Девушка не плакала и не кричала — она словно забыла, как это делается, продолжая смотреть на происходящее широко раскрытыми глазами. Даже когда незнакомец убрал меч в ножны, она не пошевелилась, а лишь проводила его взглядом, когда тот направился мимо неё, ничуть не обеспокоенный тем, что только что лишил человека головы.

Поравнявшись с Сиф, Алекс на мгновение задержал на ней взгляд. Девушка инстинктивно отпрянула, но мужчина уже проходил мимо, поправляя ремни на груди и отряхивая плащ от налипшей грязи. Казалось, случившееся не произвело на него ни малейшего впечатления: ни погибший парень, ни перепуганная девушка, ни даже схватка с чудовищем не заслуживали того, чтобы задерживаться здесь дольше необходимого.

— В следующий раз выбирай место поспокойнее, чтобы потрахаться, — бросил он через плечо.

Не дожидаясь ответа, Алекс направился обратно к поверженному чудовищу. Его сапоги вязли в мягкой земле, а туман уже начинал стягиваться над водоёмом, скрывая очертания мёртвой твари. Добравшись до туши, мужчина присел рядом и внимательно осмотрел свою добычу, словно проверяя, не осталось ли у неё сил на последний неприятный сюрприз. Убедившись, что чудовище больше не шевелится, он взялся за его уродливую голову и принялся отделять её от массивного тела. Работа оказалась грязной и не самой приятной, но Алекс не проявлял ни малейшего отвращения, действуя с привычной деловитостью человека, которому не раз приходилось предъявлять заказчикам доказательства выполненной работы.

Вскоре он выпрямился, перекинув тяжёлый трофей через плечо. Голова чудовища раскачивалась при каждом шаге, оставляя на тёмной коже плаща липкие следы, но Алекса, судя по всему, это совершенно не беспокоило. Для кого-то она могла стать доказательством победы над болотной тварью, для кого-то — подтверждением того, что опасность больше не угрожает окрестностям Мельдорфа. Для самого же Алекса это была прежде всего законченная работа, за которую ему полагалось заплатить.

Не оборачиваясь, он двинулся прочь от водоёма, растворяясь среди искривлённых деревьев и густеющего тумана. Вскоре его тёмная фигура исчезла из виду, и лишь редкий хруст веток под тяжёлыми сапогами ещё некоторое время доносился из глубины болот, пока не затих окончательно. Сиф осталась одна — рядом с телом Эрика, среди зловонной воды, холодной грязи и ночной тишины, которая теперь казалась ей куда страшнее любого крика.

Выбравшись из болот, Алекс вышел к старому тракту, который тянулся через низины к ближайшему городку перед Мельдорфом. Ночь уже клонилась к утру, хотя небо над западными холмами по-прежнему оставалось тёмным, затянутым тяжёлыми облаками. Дорожная грязь засохла на его сапогах, плащ пропитался сыростью, а через плечо свисала отрубленная голова болотного чудовища, источавшая столь отвратительный запах, что редкие путники предпочитали заранее уступать незнакомцу дорогу. Алекс давно перестал обращать внимание на подобные мелочи. За свою долгую жизнь он повидал достаточно, чтобы не считать ни кровь, ни вонь, ни человеческое любопытство чем-то заслуживающим особого внимания. Куда больше его занимало то, что заказ наконец был выполнен, а значит, впереди его ждали деньги, горячая еда и, если повезёт, несколько часов сна под крышей, которая не протекает.

Городок встретил его сонным гулом просыпающихся улиц. Здесь не было ни величественных дворцов, ни широких площадей, которыми хвастались богатые столицы, — только тесные каменные дома, покосившиеся деревянные пристройки да бесконечные ряды лавок, мастерских и дешёвых постоялых дворов. Утренний холод ещё держался между зданиями, однако жизнь уже постепенно возвращалась на улицы. Из кузницы доносились удары молота, над крышами поднимался дым, а у колодца несколько торговок спорили о цене на рыбу. Когда Алекс появился на главной улице со своим трофеем, разговоры ненадолго стихли. Один мальчишка уставился на голову чудовища с неподдельным восторгом, пока мать не схватила его за воротник и не утащила прочь; пожилой торговец перекрестился на местный манер, а двое подвыпивших мужчин у входа в таверну проводили наёмника настороженными взглядами. Сам Алекс лишь хмыкнул и продолжил путь, не удостоив происходящее даже коротким комментарием.

Контора, выдавшая заказ, располагалась в приземистом здании неподалёку от рыночной площади. Вывеска над дверью давно выцвела, но изображённый на ней звериный череп всё ещё был различим. Внутри пахло дешёвым табаком, мокрой шерстью и старой бумагой. За массивной стойкой сидел конторщик — полный мужчина с редеющими волосами, который поначалу даже не поднял головы, занятый подсчётами в раскрытой книге. Однако, заметив, что Алекс бросил на стойку тяжёлую голову твари, он отшатнулся так резко, что чернильница едва не опрокинулась.

— Заказ выполнен, — сухо сообщил Алекс. — Где мои деньги?

Конторщик несколько раз перевёл взгляд с чудовищной морды на наёмника, словно пытался убедиться, что тот действительно вернулся живым, а затем торопливо достал из ящика увесистый кошель. Последовала короткая проверка условий договора, несколько недовольных замечаний по поводу состояния трофея и пересчёт монет, который Алекс терпел с выражением человека, готового в любой момент передумать и заставить собеседника пожалеть о потраченном времени. Наконец деньги оказались у него в руках. Он проверил сумму, убрал кошель во внутренний карман и, не тратя времени на прощания, покинул контору. Работу можно было считать законченной.

До Мельдорфа оставалось не так уж далеко.

Чем ближе Алекс подъезжал к Мельдорфу, тем отчётливее менялся сам облик окрестностей. Привычные деревни с деревянными частоколами и покосившимися крышами постепенно уступали место промышленным окраинам, где над дорогой поднимались кирпичные корпуса фабрик, склады, литейные мастерские и высокие трубы, выбрасывавшие в небо густые столбы дыма. По обочинам тянулись рельсы узкоколейных вагонеток, гружённых углём, металлом и ящиками с неизвестным содержимым, а среди рабочих, спешивших на смену, всё чаще встречались люди в защитных очках, кожаных фартуках и перчатках, покрытых въевшейся сажей. Здесь даже воздух казался другим: тяжёлым, насыщенным запахами горелого масла, угольного дыма, горячего металла и химических испарений, которые щипали горло и оставляли на языке неприятный привкус. Мельдорф не просто рос — он пожирал окрестности, день за днём поглощая новые земли, деревни и человеческие судьбы, чтобы превращать их в топливо для собственных машин.

Сам город возвышался над рекой и прилегающими низинами, представляя собой причудливое нагромождение камня, кирпича, железа и стекла. Над крышами поднимались дымовые трубы, соединённые между собой металлическими мостами и трубопроводами; огромные шестерни медленно вращались внутри открытых механизмов, установленных на фасадах промышленных зданий, а паровые клапаны время от времени выпускали облака белого пара, растворявшиеся среди серого неба. На перекрёстках стояли фонари с магическими сердечниками, отливавшими холодным голубоватым светом даже в дневные часы, а над некоторыми улицами тянулись кабели, по которым передавалась энергия от городских станций. В богатых кварталах эти чудеса инженерной мысли выглядели почти изящно: отполированная латунь, витражные окна, аккуратные мостовые и фасады, украшенные резьбой. Но стоило свернуть в сторону от главных проспектов, как блеск цивилизации быстро тускнел, уступая место копоти, облупившейся штукатурке и тесным переулкам, где солнце редко добиралось до земли.