Блэк: Монстр среди людей

— Маркус, не найдётся ли у тебя места, где мы с мистером Блэком могли бы поговорить наедине?

Кинг посмотрел сначала на Гидеона, затем на Алекса, который всё ещё держал револьвер в руке. Судя по его выражению лица, предложение Голда не вызывало у него ни малейшего энтузиазма, но и особого удивления тоже. Маркус тяжело вздохнул, словно ему только что напомнили о какой-то давней, крайне неприятной обязанности, и пожал плечами.

— Разумеется. У меня даже есть подходящее место. Хотя, признаться, я предпочёл бы провести там вечер в компании людей, которые хотя бы изредка пытаются решать свои проблемы словами.

Он развернулся и направился к лестнице, ведущей на нижние уровни. Гидеон последовал за ним, а Алекс задержался ровно настолько, чтобы бросить последний предупреждающий взгляд на оставшихся в зале людей. Затем убрал револьвер под плащ и двинулся следом.

Чем глубже они спускались, тем сильнее менялась атмосфера заведения. Шум общего зала постепенно растворился за толстыми стенами, уступая место глухому гулу работающих механизмов, доносившемуся откуда-то из недр здания. Вдоль каменных коридоров тянулись медные трубы, местами покрытые тёмными потёками конденсата, а редкие газовые лампы отбрасывали на стены неровные пятна желтоватого света. Здесь не было ни пьяных криков, ни музыки, ни случайных посетителей. Нижние уровни «Адского пламени» предназначались для дел, о которых предпочитали не говорить вслух.

Маркус уверенно шёл впереди, временами позвякивая ключами, висевшими на цепочке у пояса. Наконец он остановился перед массивной дверью из тёмного дерева, укреплённой металлическими накладками, и отпер замок. За ней находилась просторная переговорная, в которой главы крупнейших семей Мельдорфа собирались для обсуждения своих дел. Длинный стол из полированного чёрного дерева занимал почти весь центр комнаты; вокруг него стояли высокие кресла с кожаной обивкой, а на стенах висели старые карты города, схемы подземных коммуникаций и несколько потемневших от времени гербов. В дальнем конце помещения горел камин, согревая воздух, пропитанный запахом старой древесины, кожи и табака. Над столом висела тяжёлая люстра с магическими светильниками, дававшими ровный, холодноватый свет.

Маркус пропустил гостей внутрь и прикрыл за ними дверь. Затем повернулся к обоим, сцепив руки за спиной.

— Господа, прежде чем мы начнём, прошу оставить оружие здесь.

Гидеон отреагировал спокойно, словно подобное требование было для него вполне ожидаемым. Алекс же посмотрел на Маркуса с выражением человека, которому предложили добровольно отдать собственные зубы первому встречному.

Кинг выдержал его взгляд несколько секунд, после чего прикрыл глаза и устало выдохнул.

— Алекс, я тебя очень прошу. Не отгрызи ему голову хотя бы до тех пор, пока мы не закончим разговор.

— Обещать не буду, — невозмутимо ответил Блэк.

Маркус задержался у двери, окинул обоих последним, исполненным плохо скрываемого раздражения взглядом и покачал головой. Судя по всему, он уже смирился с тем, что сегодняшний вечер не обойдётся без неприятностей, а потому решил хотя бы не присутствовать при их развитии. Не сказав больше ни слова, Кинг вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Тяжёлый щелчок замка отрезал переговорную от остального мира.

Гидеон неспешно прошёл вдоль стола, провёл пальцами по гладкой спинке одного из кресел и остановился у противоположного конца. На мгновение его взгляд задержался на старых картах, висевших на стене, но, похоже, содержание этих карт интересовало его куда меньше, чем предстоящий разговор. Он снял перчатки, аккуратно положил их на стол и опустился в кресло, устроившись с привычной для человека его положения уверенностью. Алекс тем временем не сдвинулся с места. Он остался возле двери, прислонившись плечом к стене, скрестив руки на груди и не сводя с Голда взгляда.

— Надеюсь, это не очередная твоя выходка, Голд, — произнёс он после недолгой паузы. — Иначе…

— Твои угрозы, Алекс, сейчас неуместны, — перебил его Гидеон.

Он произнёс это без вызова, но и без привычной осторожности, с которой обычно обращаются к человеку, способному убить тебя прежде, чем ты успеешь закончить фразу. На этот раз в его голосе слышалась усталость, которую не могли скрыть ни выправка, ни дорогая одежда, ни многолетняя привычка держать лицо перед подчинёнными.

— Моя дочь пропала, Алекс. И я пришёл к тебе, чтобы попросить помощи в её поисках.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина.

Алекс не изменился в лице, однако едва заметно выпрямился, словно услышанное заставило его пересмотреть всё, что он успел решить об этом визите. Взгляд стал пристальнее, изучая каждую черту лица Голда, каждое движение его губ, малейшее напряжение мышц у глаз. Алекс умел распознавать ложь по интонациям, паузам и едва уловимым переменам в поведении собеседника, но сейчас ему не требовалось полагаться исключительно на наблюдательность.

Он слышал сердцебиение Гидеона.

Ровное, глубокое, лишь самую малость участившееся после произнесённых слов. Никакого резкого скачка, никакой фальшивой уверенности, которую обычно выдавало тело человека, пытающегося убедить другого в выдуманной истории. Сердце Голда продолжало биться спокойно, и Алекс не уловил в его словах лжи.

Это ещё не означало, что Гидеон рассказал ему всё. Люди могли скрывать правду, не произнося ни единого ложного слова. Но в том, что его дочь действительно пропала, сомневаться не приходилось.

Алекс медленно разомкнул руки.

— Рассказывай всё, что знаешь.

Гидеон поднял на него глаза и несколько секунд молчал, словно собираясь с мыслями. Он ожидал увидеть прежнего Блэка — холодного, насмешливого, готового превратить любой разговор в очередную словесную дуэль. Алекс и сейчас сохранял внешнее спокойствие, не выдавая ни единой лишней эмоции, однако Голд заметил перемену. Плечи его собеседника оставались расслабленными, поза казалась небрежной, но внимание стало предельно сосредоточенным. Взгляд больше не блуждал по комнате и не скользил по собеседнику с ленивым пренебрежением. Теперь Алекс слушал.

И впервые за весь вечер Гидеон увидел в его сдержанности не равнодушие, а напряжение, которое тот изо всех сил старался не показывать.

Он опустил взгляд на лежавшие перед ним перчатки, разгладил одну из них большим пальцем и вновь посмотрел на Блэка.

— Всё началось с одного символа, — наконец произнёс Голд. — И если наши подозрения верны, исчезновение Дэриер может оказаться куда серьёзнее, чем я готов был признать.

— Что за символ? — спросил Алекс.

Он оттолкнулся от стены и подошёл к столу. Гидеон расстегнул внутренний карман камзола, достал сложенный лист бумаги и протянул ему.

Алекс развернул лист.

На пожелтевшей бумаге был изображён знак, напоминавший древний иероглиф или монограмму, составленную на языке, давно исчезнувшем вместе с теми, кто на нём говорил. Несколько линий, казалось бы, нанесённых без всякого порядка, образовывали единый, странно гармоничный узор. В центре располагалась высокая вертикальная черта, расщеплённая в верхней части на три тонких ответвления, напоминавших корону с острыми зубцами. Нижний конец линии изгибался, образуя узкую петлю, которая пересекала собственное основание и уходила вверх, замыкаясь в подобие змеиного кольца. Две боковые дуги охватывали центральную фигуру, не соприкасаясь с ней, а у самого основания сходились в острый угол, похожий на клык или наконечник клинка.

Весь знак был заключён в тонкий ромб, одна из сторон которого оставалась незамкнутой. Через его середину проходила короткая поперечная черта, придававшая изображению сходство с печатью или древним письменным знаком. Никаких букв, цифр или дополнительных украшений рядом не было. Только чёрные линии, несколько утолщённых штрихов и крошечный просвет в центре, напоминавший вертикально раскрытый глаз.

Алекс приблизил лист к свету. Чернила местами потускнели, но сам рисунок сохранился удивительно чётко. Он провёл взглядом по каждой линии, пытаясь определить, что именно перед ним: слово, имя, знак принадлежности или нечто, чему никогда не предназначалось быть прочитанным человеческими глазами.

— И что, по-вашему, это означает? — спросил он.

— Пока ничего определённого. Инквизиция привлекла магов, историков и специалистов по древним языкам. Знак сравнивали с письменами исчезнувших цивилизаций, печатями старых династий и символами культов, существовавших задолго до основания нынешних королевств. Никто не смог прочитать его буквально. Но несколько независимых источников указывают на одну и ту же фигуру.

Гидеон выдержал паузу, внимательно наблюдая за Алексом.

— Лоркан.

Алекс ещё раз взглянул на монограмму. Имя не вызвало у него заметной реакции, однако он не спешил возвращать лист. Что-то в самом устройстве знака раздражало его: линии будто намеренно скрывали свою структуру, заставляя взгляд возвращаться к центру, где все элементы сходились в единую фигуру.

— Значит, ваши учёные не могут прочитать символ, но уже решили, кому он принадлежит?

— Мы не утверждаем, что Лоркан вернулся, — сухо ответил Гидеон. — Мы утверждаем, что у нас появились основания опасаться этого.

Алекс наконец опустил лист.

— И какое отношение к этому имеет Дэриер?

На лице Гидеона впервые появилось нечто, что он не сумел скрыть за привычной сдержанностью.

— Она отправилась выяснить происхождение знака. И с тех пор пропала.

— Ты отправил свою дочь на поиски древнего и опасного вампира? — Алекс поднял глаза от листа. — Или она сама решила, что ей не хватает приключений?

Гидеон устало потёр переносицу.

— За четыре года общения с тобой она переняла кое-что, — ответил он. — Самодурство и упрямство. В равных пропорциях.

— Приятно знать, что я оказал на неё благотворное влияние.

— Не обольщайся. Я не уверен, что это можно назвать благотворным.

Алекс едва заметно усмехнулся, но продолжать перепалку не стал. Он снова посмотрел на рисунок, задержав взгляд на переплетении острых линий.

Гидеон откинулся на спинку кресла, сложив руки перед собой.

— Сначала это были отдельные сообщения. Пропадали торговые караваны, небольшие группы путешественников, иногда вооружённые отряды, сопровождавшие ценные грузы. В подобных случаях всегда находились удобные объяснения: разбойники, чудовища, нападения в глухих районах. А там, где находили следы нападений, обнаруживался этот знак.

Он указал на лист, лежавший перед Алексом.

— Дэриер перерисовала его с одного из мест происшествия. После этого мы начали изучать символ. Привлекли магов, подняли старые архивы, перебрали записи о древних культах и существах, существовавших задолго до появления нынешних государств. Чем глубже мы копали, тем чаще натыкались на одно и то же имя.

— Лоркан, — произнёс Алекс.

— Именно. Разумеется, мы не можем утверждать, что это он. Никто не видел его собственными глазами. У нас нет доказательств того, что он действительно освободился, и я не собираюсь выдавать догадки за факты. Но если все эти совпадения не случайны, то у нас гораздо больше причин для беспокойства, чем хотелось бы.

Гидеон помолчал, подбирая слова. На этот раз в его голосе не было ни привычной властности, ни желания оставить за собой последнее слово.

— Если Лоркан действительно вернулся, последствия могут оказаться катастрофическими. Мы не знаем, что он задумал, чего добивается и сколько времени у него было на подготовку. Мы даже не знаем, насколько хорошо сохранились его силы. Ты лучше многих понимаешь, с чем нам, возможно, придётся столкнуться.

— И всё это время вы продолжали изучать бумагу, — заметил Алекс. — Вместо того чтобы выяснить, кто оставляет знаки и где искать следующую жертву.

— Мы делали и то и другое. Но Дэриер решила, что ждать результатов расследования слишком долго. Она отправилась искать ответы самостоятельно. Я узнал об этом не сразу. Когда попытался выяснить, куда именно она направилась, было уже поздно.

Впервые за разговор Гидеон отвёл взгляд. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы стало ясно: именно эта часть истории давалась ему тяжелее всего.

— Я не знаю, где она сейчас, Алекс. Не знаю, жива ли она. И не знаю, что именно ей удалось обнаружить, прежде чем она исчезла.

Он снова посмотрел на Блэка. В его серых глазах больше не осталось прежней холодной уверенности. Перед Алексом сидел не глава влиятельного рода и не высокопоставленный человек Инквизиции, привыкший отдавать приказы. Перед ним был отец, который слишком поздно понял, насколько далеко зашла его дочь.

— Поэтому я прошу тебя. Впервые в жизни — прошу. Найди её.

Алекс некоторое время молчал. Он посмотрел на Гидеона, затем на лист, снова на Голда, словно пытался сопоставить услышанное с тем, что знал о человеке напротив. Наконец он медленно сложил бумагу и положил её на стол.

— Нет, Голд. Давай без этого благородного спектакля. Ты никогда не отличался особой любовью к судьбе мира, а уж спасение человечества и вовсе не входило в перечень твоих любимых занятий.

Гидеон заметно напрягся.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что ты пришёл ко мне не только из-за дочери. И уж точно не потому, что внезапно проникся заботой обо всём живом.

Алекс оттолкнулся от стены и подошёл к столу. Теперь он стоял напротив Голда, опираясь ладонями о тёмную столешницу.

— Я слишком долго тебя знаю, чтобы поверить в такую историю. Ты можешь сколько угодно рассказывать мне о пропавших караванах, древних символах и грядущем конце света, но я хочу знать, что на самом деле заставило тебя прийти сюда.

Гидеон не ответил, и Алекс продолжил:

— Ты ведь помнишь, что произошло тысячу лет назад, когда Лоркана наконец удалось пленить? Твой предок дал богам обещание. Он поклялся, что, если эта тварь когда-нибудь вырвется на свободу, ни один из потомков рода Голд не попадёт в небесные чертоги.

На последних словах лицо Гидеона изменилось. Едва заметно, но Алекс увидел это: напряжение у рта, застывший взгляд, короткую паузу перед вдохом.

Этого было достаточно.

Алекс выпрямился, не сводя с него глаз.

— Вот теперь мы начинаем приближаться к правде. Если Лоркан действительно вернулся, твоя семья рискует куда большим, чем потерей репутации или власти. Ты боишься, что обещание твоего предка наконец придётся исполнить.

Он выдержал паузу, позволяя словам осесть между ними.

— Так что ответь мне, Гидеон. Ты просишь меня найти Дэриер, потому что любишь свою дочь… или потому, что боишься, что ждёт тебя самого, если Лоркан вернётся?

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться, Блэк. Найди мою дочь.

Гидеон произнёс это жёстко, почти приказным тоном, словно на мгновение забыл, что перед ним не подчинённый и даже не человек, которому он мог бы что-то приказывать. Впрочем, он быстро осознал свою ошибку, но Алекс уже успел заметить эту перемену. На его губах появилась знакомая усмешка.

Он оттолкнулся от стола, обошёл кресло и уселся на край столешницы, скрестив руки на груди. Некоторое время он молча разглядывал Голда, словно решая, какую из многочисленных колкостей тот заслужил больше остальных.

— Знаешь, мне тут вспомнилось кое-что интересное. Несколько лет назад ты весьма убедительно объяснял мне, что я не пара твоей дочери. Помнишь? Кажется, тогда у тебя было немало аргументов относительно моего происхождения, образа жизни и, разумеется, характера.

Алекс чуть наклонил голову.

— Так почему бы тебе не поручить это дело тому, кто, по твоему мнению, был бы для неё куда лучшей парой?

Гидеон резко поднялся с кресла. Кожаная обивка глухо скрипнула, а ножки стула неприятно царапнули пол. На его лице проступила злость, которую он уже не пытался скрывать.

— Ты…

Он осёкся, встретившись со взглядом Алекса.

Блэк даже не пошевелился. Он по-прежнему сидел на краю стола, наблюдая за Голдом с ленивым любопытством, словно тот был не более чем очередным раздражительным стариком, решившим устроить сцену. Ни вызова, ни открытой угрозы в его позе не было. И всё же Гидеон вдруг понял, насколько бесполезно пытаться давить на Алекса подобным образом. Тот не собирался уступать только потому, что собеседник повысил голос.

Голд медленно выдохнул и поправил манжету камзола, возвращая себе самообладание.

— Потому что я не знаю никого лучше тебя, — наконец произнёс он. — Ты превосходный охотник, Алекс. И следопыт. Ты находил тех, кого не могли отыскать целые отряды. Ты выслеживал существ, о которых большинство людей предпочитает даже не слышать. И если кто-то способен найти Дэриер там, куда не рискнут сунуться остальные, то это ты.

— Какое неожиданное признание. Мне даже захотелось прослезиться.

— Не испытывай моё терпение.

— А то что? Снова расскажешь, какой я неподходящий кандидат в мужья?

Гидеон стиснул челюсти, но на этот раз промолчал.

Алекс отвернулся, погрузившись в размышления. Его взгляд задержался на сложенном листе с древним символом. Исчезнувшие караваны, пропавшие вооружённые отряды, знак, который Инквизиция связывала с Лорканом, и Дэриер, решившая отправиться на поиски ответов в одиночку. Слишком много неизвестных, слишком мало достоверных сведений. А если подозрения Гидеона окажутся верны, речь пойдёт не об очередной охоте на чудовище, за которую можно назначить цену и получить вознаграждение.

Он прекрасно понимал, чем рискует. Лоркан не был обычным вампиром, которого можно выследить, загнать в угол и прикончить удачно нанесённым ударом. Если древний кровопийца действительно вернулся, за ним могли стоять силы, о которых даже Инквизиция знала лишь по обрывкам старых хроник. И где-то посреди всего этого находилась Дэриер.

Алекс медленно спрыгнул со стола, поправил полы плаща и направился к двери.

— Алекс, подожди.

Он не остановился.

— Я заплачу тебе! — выкрикнул Гидеон ему вслед. — В десять раз больше, чем ты обычно берёшь за заказ!

Блэк замер у двери.

Несколько секунд он стоял неподвижно, опустив голову. Затем медленно повернулся. Раздражение на его лице было настолько явным, что Гидеон невольно осёкся, не успев добавить ни слова.

— Ты действительно считаешь, что можешь купить меня деньгами?

— Я считаю, что у каждого человека есть цена.

— Тогда тебе стоит почаще общаться с людьми, Голд. Возможно, однажды ты встретишь кого-нибудь, кто докажет тебе обратное.

Алекс вернулся к столу, но на этот раз не сел. Остановившись напротив Гидеона, он посмотрел на него без малейшей тени прежней насмешки.

— Я найду её. И мне плевать, что будет ждать меня впереди. Но давай сразу кое-что проясним, чтобы потом у нас не возникло недопонимания.

Он сделал короткую паузу.

— Никаких условий. Никаких правил. Если кто-нибудь встанет у меня на пути, я уберу его с дороги. Неважно, будут ли это вампиры Лоркана или твои инквизиторы. Мне плевать на их ордена, титулы, клятвы и священные предписания. Если они решат, что имеют право указывать мне, как искать Дэриер, пусть заранее позаботятся о том, чтобы их завещания были в порядке.

Гидеон внимательно смотрел на него, не перебивая.

— А теперь ты расскажешь мне, где её видели в последний раз, с кем она встречалась, что успела выяснить и куда собиралась направиться. Всё, что знаешь, даже если тебе кажется, что какая-нибудь мелочь не имеет значения. Потом ты уйдёшь с моей дороги и не станешь вмешиваться в расследование, если только я сам не решу обратиться к тебе за помощью.

Алекс наклонился чуть ближе, и его голос стал тише.

— И запомни одну вещь, Голд. Я делаю это не ради денег.

Он выпрямился, презрительно усмехнулся и бросил:

— Засунь своё предложение себе в задницу.

Комната снова погрузилась в тишину. Гидеон смотрел на Алекса, и впервые за весь вечер ему нечего было возразить. Он получил согласие, которого добивался, но вместе с ним — ясное понимание того, что теперь не он будет определять правила игры.

Алекс протянул руку к листу с символом и забрал его со стола.

— Ну? — спросил он. — Где мне начинать поиски?

Гидеон потянулся к карте, лежавшей на краю стола, и развернул её поверх тёмной древесины. Плотный пергамент с тихим шорохом расправился под его ладонями, открывая очертания западных земель Элдарина: королевства, имперские владения, извилистые речные русла и горные цепи, чьи названия были нанесены выцветшими чернилами. Гидеон прижал угол карты серебряной чернильницей, затем провёл пальцем на северо-восток от границ Фердена, к обширному лесному массиву, лежавшему между империей и Восточным королевством. За лесом тянулись предгорья, постепенно переходившие в каменные исполины Драконьего хребта, где узкие перевалы связывали обжитые земли с территориями, куда редко забредали даже опытные путешественники.

— Здесь, — сказал он.

Алекс подошёл ближе и посмотрел на отмеченное место. Лес на карте выглядел всего лишь зелёным пятном, ограниченным тонкими линиями границ, однако он знал, насколько обманчивыми могли быть подобные изображения. На бумаге даже самые непроходимые чащи казались аккуратными участками земли, а расстояния между поселениями — незначительными промежутками. В действительности же там могли скрываться заброшенные дороги, старые святилища и целые долины, в которых никто не бывал десятилетиями.

— Последний достоверный след Дэриер ведёт туда, — продолжил Гидеон. — По крайней мере, это последнее место, о котором мне удалось узнать. Дальше начинаются предположения.

Алекс ещё раз окинул взглядом карту, словно пытался запомнить расположение леса относительно ближайших дорог и горных проходов. Затем выпрямился, развернулся и направился к двери.

— Алекс, — окликнул его Гидеон.

Блэк не остановился, лишь чуть повернул голову, показывая, что слушает.

— Ты даже не знаешь, с чего начать поиски, — произнёс Голд. В его голосе снова проступила прежняя жёсткость, хотя теперь за ней угадывалась скорее тревога, чем желание задеть собеседника.

Алекс задержался у двери и наконец обернулся. На его лице появилась знакомая, чуть насмешливая улыбка.

— Если Лоркан и правда освободился, я знаю того, кто мне поможет.

Он не стал ничего объяснять. Просто открыл дверь и вышел в коридор, оставив Гидеона наедине с картой, которая внезапно показалась тому куда менее подробной, чем ещё несколько минут назад.

Алекс покинул «Адское пламя», не удостоив Гидеона ни прощальным словом, ни обещанием, что тот ещё услышит от него какие-либо новости. Дверь за его спиной захлопнулась, отрезав его от запаха табака, крепкого алкоголя и бесконечных интриг, которыми пропитались стены заведения. Впереди лежал Мельдорф — огромный, шумный и пропитанный промышленным дымом город, чьи улицы даже в поздний час не знали настоящей тишины.

Он двигался быстро, лавируя между запоздалыми торговцами, подвыпившими рабочими и экипажами, с грохотом прокатывавшимися по мостовой. Над крышами тянулись клубы дыма, медные трубы выпускали в холодный воздух струи пара, а магические вывески окрашивали мокрые фасады домов в тусклые оттенки синего, зелёного и багрового. Где-то за рядами лавок надрывно гудел заводской механизм, и этот звук, смешиваясь с лязгом колёс и людским гомоном, сопровождал Алекса до самых городских окраин.

Он не обращал внимания на прохожих и не задерживался у перекрёстков дольше необходимого. В голове уже складывался маршрут, хотя подробностей предстоящего путешествия он пока не знал. Сначала следовало добраться до места, указанного Гидеоном, а там — выяснить, что произошло с Дэриер и какие следы она оставила после себя. Если Голд действительно сообщил всё, что ему было известно, начинать придётся с леса на границе Фердена и Восточного королевства. Если же он что-то утаил, Алекс выяснит это позже.

У городских ворот шум улиц постепенно стихал, уступая место скрипу телег, ржанию лошадей и окрикам стражников. Неподалёку располагались конюшни, где путникам предлагали животных на любой вкус и кошелёк: от уставших ломовых кобыл до породистых скакунов, которых содержали в чистоте и кормили лучше, чем некоторых городских бедняков. Алекс свернул во двор, где пахло сеном, конским потом и навозом, и направился прямо к хозяину заведения.

Разговор оказался коротким. Блэк не собирался тратить время на торг с человеком, для которого несколько лишних монет значили больше, чем возможность поскорее избавиться от назойливого покупателя. Он выбрал крепкого, статного жеребца с тёмной, почти вороной мастью, внимательно осмотрел его ноги, зубы и сбрую, после чего расплатился. Конь был выносливым, с широкой грудью и сильными ногами — именно таким, каким и должен быть скакун для долгой дороги, где хорошие стоянки встречаются реже, чем неприятности.

Вскоре Алекс уже затягивал ремни дорожного снаряжения и проверял крепление седельных сумок. Последним движением он поправил длинный плащ, забрался в седло и направил жеребца к воротам. Стражник, узнав его, предпочёл не задавать вопросов, лишь проводив взглядом всадника, который исчезал за пределами Мельдорфа.