Рыцари Солнца

Час проходил за часом, блюда сменялись, принцесса продолжала с улыбкой лгать. И Виктор проникался к ней все большим и большим уважением. Ему даже казалось, что не заступись он за девушку накануне, она сама смогла бы постоять за себя.

Время от времени Кристина кидала на него взгляд пепельных глаз. Но смотрела с такой глубокой грустью и болью, будто бы видела под его доспехами кого-то другого. Могла ли она знать его отца? Сегодня он бы не удивился и этому.

Казалось, прошла целая вечность, но вот, зазвонил серебряный колокольчик, и слуги, вновь вынырнув из потайной дверцы, убрали со стола.

– Рад был нашей встрече, Ваше Высочество, – учтиво поклонился главнокомандующий.

– И я не менее.

Гости подходили, чтобы попрощаться, и каждому она улыбалась одинаково учтиво и безразлично.

И только Оуэн, склонившийся, чтобы поцеловать ее руку, был удостоен искреннего и теплого взгляда. Он ответил такой же лучистой улыбкой. И, откинув приличия, обнял девушку. Словно старший брат. Такой улыбки Виктор никогда не видел на лице советника.

Но вот вереница гостей закончилась. Когда за последним закрылась дверь, Хьюго кивнул Виктору. Капитан поднял руку – «Бегущие» парадным караулом покинули зал. Теперь они остались с королем и принцессой одни.

– Разрешите представить вам, моя дорогая, Виктора, – капитан снял шлем, склонился перед Кристиной. – Уже пять лет возглавляет отряд «Бегущих».

– Лучшие рыцари королевства, – с легкой усмешкой кивнула девушка, принимая его приветствие. Руку для поцелуя не подала, – Встаньте. Мне очень жаль, Виктор, – в этот раз она не лукавила. – Вашего отца. И «Рыцарей Солнца». Великая утрата для Фолка.

– Мы достойны занять места своих отцов.

– Вы юны, – без тени презрения сказала Кристина.

Виктор ничем не выдал раздражения, но в глубине его глаз заплясали угольки.

– Пусть так, моя дорогая, – тоже ощутив напряжение, мягко сказал Хьюго, – «Бегущих» не наберешь из солдат Града и не найдешь в городском гарнизоне. Они молоды, но их воспитали лучшие.

– Даже Артур сможет защитить вас, хоть ему еще нет семнадцати.

– Я имела удовольствие убедиться в этом, – как кошка улыбнулась Кристина. Но ее взгляд оставался холоден. Виктор не отводил глаз. Он уже понял, что она не собирается ничего говорить королю. Не собирается, но при этом желает узнать, как далеко он сможет зайти, чтобы защититься.

Капитан защищаться не собирался. Принцесса осталась довольна.

– Пройдемте в покои, – прекращая незримое противостояние, сказал король. – И ты тоже, Виктор. Вы оба… – но недоговорил.

Из обеденной залы они вышли в центральный коридор. До королевских покоев, что находился в западной башне над тронным залом, вела узкая боковая лестница. Во время пути никто не произнес слова, но как только за спинами вошедших захлопнулась дубовая дверь, король начал:

– Твой путь был долог, дорогая, – он сел за стол. – Три дня назад от Бриана пришли новые вести. С торговыми обозами через перевал прошли солдаты Нортена. Без знаков отличий, без оружия. Они сожгли две горные деревни на Тропе, прежде чем их перебили.

– Но как? – Кристина побелела, – Вы же сказали…

– За перевалом их ждали. Вместе с северянами повесила пятнадцать наших людей. И не известно, скольким удалось спастись. Бриан закрыл границу.

– Но ведь через Регендраун снабжали Северный край, – Виктор глянул на карту, что висела над столом короля. Берстоун граничил с Фолком по западному хребту. Торговцам приходилось обходить горы по территории Нортена, чтобы попасть к перевалу. Это был один из крупнейших торговых путей на материке – Тропа Арона. Туда обозы шли набитые зерном и тканями, заморскими сладостями и приправами. А возвращались с рудой и сталью, камнями и всевозможными украшениями. Закрыть границу, значило лишить Фолк огромного куска прибыли, а Северный край зерна и кормовых. Для ослабленного теплой зимой и пустыми амбарами королевства это был большой удар.

– Верно, – Хьюго проследил за его взглядом. – Он уже развернул два обоза из Берстоуна. Фолк ожидает не война.

– Наша свадьба для того, чтобы предотвратить бунт.

Король кивнул. Капитан открыл только рот, хотел спросить, почему бы принцу просто не возобновить торговлю, но понял, что это бессмысленно. Открой Бриан перевал, как Нортен снова начнет нападки. А сдерживать восстание, легче, чем вести войну. Свои бояться, уважают и даже любят.

– Пока не взойдут первые посевы, есть шанс предотвратить волнения. После людей будет уже не удержать. А стоит королевству расколоться, как никто не помешает Нортену вступить с войсками, оправдав вторжение помощью.

– И не только ему одному, – горько улыбнулась принцесса, – уверена, отец тоже не будет стоять в стороне.

Хьюго согласно кивнул. Плантаген многие века пытался завоевать королевство Солнца. Карлос не упустит шанса.

– Если Асбьерн введет свои войска в поддержку восстания, то он примет сторону сильнейших.

– Или сильнейшие примут его сторону.

– Верно, Виктор. Молодой король с сильным войском, морской мощью, открытыми водными путями. Многие пойдут за ним. И Меченая Десятка слова не скажет против. По их закону это справедливо.

– А наша свадьба?

– Жест доброй воли твоего отца, – при этих словах Кристина скривилась, – Плантаген могущественен, брак наследников укрепит наши позиции. А главное, даст народу надежду. Поддержка такого сильного королевства это и пища, и защита, новые связи и новые пути. Люди воюют не за идею. Они сражаются за себя. И буханки хватит, чтобы остановить бунт.

– Какая в этом выгода для Плантагена?

– Все та же, что и у Нортена – власть. Знаю, ты не доверяешь своему отцу. Я тоже. Но сейчас он – меньшее из зол.

– Короли глупы, – произнесла Кристина.

– А старые короли, еще глупее, – виновато улыбнувшись, ответил Хьюго.

Виктора удивляло, с какой легкостью принцессе спускается грубость.

– Я надеюсь, что твое согласие останется в силе. В конце концов, у Карлоса есть еще одна дочь. Но с ней у меня не останется и шанса на победу.

– Моя сестра никогда не отличалась умом.

– В отличие от тебя. Итак, дети, главное. Не может быть и речи, о том, чтобы Бриан покинул Регендраун. Поэтому тебе, девочка моя, придется самой отправиться к нему. Полтора месяца на то, чтобы пересечь королевство. Не больше Виктор? Я могу рассчитывать на вас, – это не было вопросом.

Капитан кивнул.

– Мне не нужен конвой! – нахохлилась Кристина.

– Ни в коем случае не конвой, но сопровождение. Подумай сама, скольким людям в сложившейся ситуации выгодна твоя смерть?

Принцесса замолчала.

– Вы выступите сразу после праздника. Как закончится Час Дракона тракты будут наполнены людьми, даже такой большой отряд не вызовет подозрений.

– Через два дня.

– Да, моя дорогая. Два дня. Успейте подготовиться, – он подошел к двери, показывая, что разговор завершается, – Но главное, успейте отдохнуть. Арон пробуждается. В юном пламени новое счастье.

– Новая жизнь, – склонилась девушка и первой покинула покои.

– Новая жизнь,– вторил ей капитан, но уйти не успел.

– Задержись ненадолго, Виктор, – попросил Хьюго, – Присядь, – король указал на кресло напротив, капитан остался стоять.

Его Величество не настаивал. Он, словно маг из воздуха, достал из-за тяжелых оконных партеров два бокала и графин со светлым вином. Виктор отказался от угощения. Опустившись в кресло и отпив вина, король заговорил:

– Скольким людям в сложившейся ситуации выгодна смерть Кристины, Виктор?

– Многим.

– Кому именно?

– Асбьерну в первую очередь, а… – капитан запнулся.

– А Карлосу во вторую, – закончил за него Хьюго. – Я знаю его давно, он не поскупится собственной дочерью ради достижения целей. Нет, не стоит казнить его раньше времени, но остеречься стоит. Гибель наследницы Плантагена – Меченая Десятка не упустит такого.

Меченая Десятка, оплот мнимой справедливости, от них во все времена было больше вреда, чем пользы. Серые правители, тени у трона, словно крысы, бросались на любой конфликт и загрызали тех, от кого было меньше пользы. Очередная война играла им на руку, и не было уверенности, что в этой битве Фолк им придется по душе.

– Умирать ей нельзя.

– Нельзя. Жизнь, будь то обычная крестьянка или принцесса, ценна. Ну а Кристина, – Хьюго поднялся с места, – эта девочка – последняя надежда королевства Солнца.

Он замолчал. Выбирая, что сказать, решая как сказать.

– Весть о браке разойдется быстро и найдется немало охотников, что за монету-солнце принесут заказчику голову самого Дракона, – бокал опустел, но король не стал наполнять его. – Я не знаю, с кем вы встретитесь в пути, Виктор. Благослови Арон, дорога будет легка. Но кто верит в это?

– Мы будем защищать принцессу, пусть нам придется умереть! – голос капитана стал звонок и решителен.

– Как всегда, – безнадежно вздохнул король, и могло показаться, что в уголках его лучистых глаз блеснули слезы. – Кристина не должна попасть в руки врага, кем бы этот враг ни был.

– Будет исполнено.

– Сделай все, чтобы она не попала в руки врага, – повторил приказ Хьюго, и с горечью добавил: – Сделай это так, чтобы никому не пришлось умирать.

Парень поклонился и про себя ответил: «Но кто верит в это».

Он уже потянул за кованую ручку, когда Его Величество вновь окликнул его.

– Когда твой отец уходил, он попросил позаботиться о тебе. Я сдержал обещание, данное своему друг. Я просто хочу сказать, что ты истинный сын своего отца, не сомневайся в этом, – Хьюго замолчал, но все же добавил: – Ты достоин быть на его месте. Он гордился бы тобой.

«Нет», – про себя ответил Виктор и закрыл за собой дверь.

Глава 4

Рыцари сидели за длинным столом в дальнем конце кухни. Обычно здесь кипела поварская работа. Шинковались овощи, разделывалось мясо. Но сейчас было так поздно, что даже провинившийся поварешка успел закончить «отдраивать до блеска» большой котел. Блестеть тот, правда, так и не стал.

На столе стыл ужин. Единственное, что прощало скуку королевских приемов, так это великолепная еда. Тут было тушенное и жареное мясо, рыба и птица, горы свежих овощей, подливы и соусы. Еда источала такой аромат, что казалось, покойники воскреснут из пепла и придут на этот запах.

Но никто к блюдам не прикасался. И оттого все девять рыцарей тихо этот стол ненавидели.

– Арон всемогущий, ну сколько можно! – Николас упал лбом на руки. Совсем близко от горячего печеночного пирога. Парень застонал и сполз на скамью. Живот вторил его стону.

Тут же раздалось еще несколько голодных урчаний.

– Король всегда любил поговорить, – с каменным лицом ответил Лаки. Это было неправдой, Хьюго не отличался неумеренной болтливостью. Правда, действительно задерживал встречи, когда вызывал к себе Виктора.

Все изнывали от голода, но начинать без капитана было не принято. Один Винсент жевал краюху хлеба. Жевал механически, пустой взгляд застрял между стеллажом с кастрюлями и печью.

– Страшно? – Лаки, что сидел рядом, ткнул его локтем вбок. Здоровяк не отреагировал, только клацнул зубами, промахнувшись мимо ломтя. Ответ вышел однозначным, и Рыжий отстал.

Больше разговоров не заводили. После нескольких часов в тяжелых, душных доспехах ни у кого не было сил на бессмысленную болтовню. Арти и вовсе дремал, оперившись локтями в колени. На голом плече, вылезшим из-под ворота рубахи, был виден синяк от кирасы.

В общем оцепенении прошло не более часа, но уставшим и голодным парням этот час показался вечностью. И все же появление Виктора не вызвало бурной реакции.

– Ну что? – первым спросил Аден, тут же наполняя свою тарелку. Винсент ничего не спрашивал. Только смотрел, словно подыхающая дворняга.

– Можешь не беспокоиться, – ответил на его взгляд капитан и обратился к своей «правой руке»: – Сначала поедим.

Адену такой ответ не понравился, но спорить он не стал. Только столь желанная еда в раз стала безвкусной – не прошло и трех минут, как он закончил ужин.

Остальные, не заподозрив ничего плохого, наслаждались.

Виктор заговорил только тогда, когда Лаки с сытым вздохом отодвинул от себя полупустую тарелку.

– Через два дня мы выдвигаемся в Регендраун. Сопровождаем наследницу Плантагена к Бриану.

Теперь настроение испортилось у всех. Только Артур обрадовался.

– Поход? Это же здорово! – мальчик просиял. – Ночевки под открытым небом, костер и охота!

– Комары, – хмыкнул Лаки.

– Голодовки, – поддержал Грей.

– Не всякий поход это здорово, Арти,– потрепал его по волосам Элиот. – Этот – совсем нездорово.

– Фолк на пороге восстания, – Аден поднялся с места. Ему всегда было легче рассуждать стоя.

– Либо войны, – подал голос молчаливый Флинт.

Восторг Артура испарился. Он не понимал еще, как это связано с их новым приключением, но знал, что такое война. И ему стало страшно.

– Так какого? – визгливо спросил Оливер. – Пусть посылает солдат! Их у него полно!

– Нам оказана честь, – проговорил капитан. Тихо и жестко, выделяя каждое слово.

Если бы это сказали Лаки или Грей, то «Бегущие» могли бы посмеяться. Но это сказал Виктор. И всем стало ясно, что он больше не потерпит возражений. Их капитан был идеальным слугой своего короля.

– Боюсь, мы такого доверия не заслуживаем, – одними губами произнес Аден. Если его кто-то и услышал, то отвечать не стал. Вслух же парень спросил: – Ну и какой план? Принцессу в кармане не спрячешь.

– Выезжаем утром после праздника. На рассвете. В толпе мы сможем спрятать даже короля.

– Двенадцать человек конных, плюс лошади с провиантом и вещами. Даже для Часа Арона многовато, – Элиот принялся тасовать колоду карт, его вечную спутницу. Он нервничал. – Разве что цирк.

– Двенадцать? – переспросил Артур.

– Маг, – карты рассыпались по столу, – с принцессой приехал маг, – похоже, у Фокусника уже появились планы на этого парнишку.

– И если восстание, – не дав Виктору ответить, продолжил Аден. – Вечером можно въехать в тихую деревню, а уже ночью жители перережут тебе глотку. И даже не узнаешь, у кого оказался нож.

Капитан выглядел раздраженным. Несомненно, он уже успел задать себе эти вопросы. Нашел ли он на них ответ?

– А что, мне нравится идея с цирком, – воодушевился Лаки. – Я могу быть артистом! – он вскочил на стол и протанцевал между пустыми тарелками.

Его выпендреж встретили хилыми улыбками. Все ждали слов капитана.

– Скорее клоуном, – беззлобно усмехнулся Виктор. Аден только фыркнул.

– Как скажешь! – Рыжий через заднее сальто спрыгнул на пол. Грей рискнул поаплодировать.

– И все же, Виктор? – спросил он.

– На сегодня все, – тот встал из-за стола. – Завтра Оуэн распорядится о припасах и снаряжении. Подготовит карты с кордонами. У нас есть два дня на подготовку. Оружие, вещи – надо успеть до Часа Арона.

Не дожидаясь прямого разрешения, Винсент ушел с кухни. Пока его больше беспокоила своя шкура. До приказов короля громиле не было дела.

– Не сегодня, – повторил капитан ему вслед. – Можем идти спать.

– Уснешь теперь тут, – вздохнул Флинт, рассеянно потрепав себя по бороде.

– Без проблем, – Грей зевнул. – До завтра, – он шутливо откланялся, – а я еще прогуляюсь.

– И я, – тут же подскочил Лаки. Друг явно был недоволен, но ничего говорить не стал. Плечо к плечу они вышли за дверь.

– По бабам пошли, – бросил Оливер.

– По бабе, – поправил Элиот и улыбнулся, – ухаживают тут на пару за дочкой молочника. Доброй ночи, – он тоже ушел.

Вскоре кухня опустела. Только Аден и Виктор остались.

– На дворе война, а у них любовь, – нахмурился друг.

– Пускай, – капитан неотрывно смотрел на огонь, – когда еще, – он прикусил язык, но друг все понял.

– А у Флинта семья, жена на сносях.

– Значит, ему будет к кому возвращаться.

Аден не поверил ему, но промолчал. Он был хорошим другом и прекрасным помощником. Умный, рассудительный, сдержанный. Парень, возможно, больше него самого понимал, на что они идут. И не просил себя успокаивать.

– Еще два дня, дружище, – ободряюще улыбнулся Виктор. – Полно времени, чтобы пожить.

***

Капитан покинул дом, когда еще солнце не поднялось над восточным пиком. Небо, хранившее оттенки ночи, только начинало светлеть, и далекие горы мрачными тенями вставали на горизонте.

Мюррей спал. Но капитан знал, что стоит первому лучу зажечь увенчанный солнцем шпиль храма Дракона на главной площади, как город оживет. Сбросит сонное оцепенение. Засияет. Загомонит.

Дорогой, тянувшейся по склону, Виктор спустился к Замковым воротам. Мимо ютились одинаковые домики придворных, за окнами была тишина. Стражники, недавно сменившие караул, приветливо отсалютовали ему и пропустили калиткой.

Рыцарь вдыхал морозный утренний воздух, радуясь, что тут, вблизи замка нельзя было услышать привычных запахов большого города. Легкий ветерок дул с холмов в долину, проникал под ворот куртки, щекотал кожу холодом. Траву и черепицу крыш украшал иней, под ногами во впадинах мостовой, тронутые хрупким ледком, лежали лужи.

Виктор не спешил, гуляя по замысловато переплетенным улочкам. Шел спокойно, не осматриваясь, сейчас можно было не бояться, что кто-то вывернет на тебя ночной горшок.

Город спал до поры. Но отмытые мостовые, блестящие окна и выставленные у дверей кадки с цветами, предупреждали о грядущем празднестве. Сегодня был особенный день.

С самого утра мастера из всех уголков Фолка будут наперебой предлагать свои товары – один другого чуднее. Подмостки на главной площади отвоюют музыканты и артисты, фокусники и циркачи. Город наполнится музыкой и смехом, ароматами карамели и сахарных крендельков. До всего этого осталось всего полчаса.

Еще полчаса и Арон пробудится. Настанет Час Дракона. Лето придет раньше даты.

Из открытого окна выпрыгнул пестрый, как лоскутный платок, кот. Он лениво потянулся, бросил безразличный взгляд на пустую улицу и, в один прыжок очутившись на крыше, отправился на утреннюю охоту.

Кот был домашним, но уверенным, что ему принадлежит вся столица. Виктор его понимал. Капитан любил Мюррей. Хоть он и не был его родным городом, но парень, который провел здесь почти всю свою жизнь, не знал другого дома. Деревушка, из которой привез его отец, когда пришло время приступать к обучению, давно сгинула в непролазных лесах. Мать умерла еще при родах, и капитану некуда и не к кому было возвращаться. Отряд, друзья, семья. Он никогда не жалел, что не знал другой жизни. Город Солнца был только его. И может быть еще этого кота.

Небо из сливово-синего стало нежно-персиковым. И вот-вот грозилось заняться пожаром. Хлопнула первая ставня. В небо взметнулись сотни голубей, выпущенных из голубятен, воздух наполнился шорохом крыльев.

И тут же, словно подгоняемое сизыми птицами, лениво появилось солнце. Мюррей ответил сотнями пылающих лучей-шпилей. Утро пришло в столицу.

Стоило свету проникнуть за стену, как город ожил. Словно люди выжидали за закрытыми ставнями, когда Дракон подаст им знак. С главной площади долетел звонкий клич мальчишки, что продавал новостные листки, ему вторили голоса женщин. Торговки заспешили на рыночную площадь, первыми занять свои места на праздничной ярмарке. Сегодня будет не счесть покупателей! Ведь отпраздновать пробуждение Арона в столице собралось все королевство.

Капитан не успел и моргнуть: тихая сонная улочка заполнилась народом. Каждый спешил за краткий утренний час расправиться с домашними делами: флагами развевалось белье на веревках, спешно орудуя метлами, танцевали меж прохожих дворники, женщины бежали за молоком.

Совсем рядом несмело затянула первую ноту скрипка. Еще секунда и ее робкий голос подхватила дудочка. И понеслась по улицам светлая, озорная мелодия, полная неугомонной фонтанирующей жизни.

Виктор свернул к рынку.

– Недорогие яблоки, юный господин, попробуйте яблоки, – не успел он переступить низкую каменную ограду, как к нему подлетела торговка. Но, не добившись успеха, не стала тратить на него время и понеслась дальше, сообщая каждому встречному, какие у нее прекрасные яблоки.

– Хлеб! Свежий хлеб! Только из печи! – пробился сквозь толпу знакомый голос, и парень, не раздумывая, пошел на зов.

– В юном пламени новое счастье! – радостно поприветствовал друга капитан.

– Новая жизнь! – с такой же радушной улыбкой ответил румяный лавочник, а в следующий миг воскликнул: – Батюшки, Виктор! Я уж было подумал, что ты забыл про старого Мира, пади уж третью неделю не заглядываешь!

Он на секунду исчез в лавке, и Капитан услышал его сердитый голос:

– Стань за прилавок, балда!

В следующую минуту мимо протиснулся крепки парень-подмастерье. И не хуже своего мастера стал зазывать народ на свежий хлеб.

– Работа, – Виктор протянул руку, и тут же оказался в стальных объятьях пекаря.

– Знаем мы вашу работу, – проворчал тот, – Арти после ваших тренировок ходит, как тень воскресного утопленника. Того и гляди уснет на ходу и завалится.

– Ничего не могу поделать. Сам Арон не совладает с Артуром, когда тот за что-то взялся. Верь не верь, но его тяжело заставить отдохнуть.

– Верю. Тебе уж точно верю, мальчишка! – Мир нырнул за прилавок и достал на свет два медовых кренделя и буханку белого хлеба. – Угощайся, Виктор.

Капитан полез было в карман за звездочками медяков, но пекарь нахмурился:

– Обижаешь, – сердито сказал он, – праздник же на дворе! Да и что я – не угощу старого друга?

Рыцарь виновато улыбнулся. Сладости, румяные и душистые, обжигали руки. Крендель, словно сладкий снег, таял во рту.

– Арон бы оценил, – искренне похвалил он, – ты превзошел сам себя, Мир!

– Кушай-кушай, отъедайся, – поглаживая рыжую бороду, сказал он, – а то ходишь – худющий, бледнющий, пади помрешь ненароком, а потом Его Величество будет упрекать старого Мира, что не покормил.

Виктор был лучшего мнения о своем внешнем виде, но возражать не стал.

– А хлеб занесешь Матушке Тильде. Она еще с вечера просила меня, но раз уж ты зашел, то доверю это тебе. Выручишь?

– Без проблем, старина. Я как раз собирался…

– Знаю я, как ты собирался, – Мир хмыкнул. – Положил-таки глаз на Анри.

– Что? – капитан поперхнулся. – Нет-нет, она же сестра Артура, как я могу.

– Можешь парень, можешь, – пекарь расхохотался. – Да не переживай ты, что я Тильду не знаю? Сколько помню, она вас сватает, все никак не успокоится. Хотя ты подумай, парень. Девка красивая, хозяйственная, и голос имеет – заслушаешься. А ты носом воротишь.

– Не собираюсь я жениться, – Виктор чувствовал, как краснеют уши. – Рано мне еще.

– Ишь, молодежь – двадцать шестой год по Солнцу пошел, а ему рано!

– Да рано. Да и не до свадьбы сейчас, Мир.

Почувствовав, как изменился тон рыцаря, пекарь перестал улыбаться.

– И на том прав, – серьезно произнес он. – Кому теперь до свадьбы, когда амбары пустыми стоят и печь полдня не дымит.

Они ненадолго замолчали. Виктор успел доесть крендель, второй оставил для Анри. Грустить в такой прекрасный день ему не хотелось, и он поспешил перевести тему.

– Ты тоже не затягивай, Мир. Матушка Тильда женщина видная, глядишь – выскочит за какого-нибудь молочника, опять с носом останешься.

Теперь настала очередь пекаря возмущаться. Капитан хохотал.

– Ладно уж тебе. Иди давай – не заставляй Тильду ждать. Да передай ей, что я наказал тебя покормить, что б не помер.

И когда уже Виктор укрыли спины прохожих, крикнул:

– Заходи, как вернешься, мальчишка!

Они проболтали совсем ничего, а рынок уже было не узнать. У лавок со свежими овощами и зеленью толпились хозяйки, и чуть ли не дрались за самый красный помидор. Перекрикивали друг друга торговцы, на все лады расхваливая свои товары. Смеялись дети, ивовыми прутиками погоняя треснувшее колесо телеги. Мальчики в соломенных шляпках, девочки – с алыми и золотыми лентами в волосах.

Площадь гомонила, то там, то тут слышалось восторженно-радостное:

– В юном пламени новое счастье!

Честно отстояв свою очередь, Виктор забрал у молочника последний кувшин утреннего надоя и купил головку осеннего сыра.

– Новая жизнь! – попрощался с ним торговец, и парень отсалютовал ему кувшином.

Он не спешил выбираться с площади, гулял по рядам, высматривал новые товары. Людей вокруг становилось все больше, и капитану приходилось быть максимально аккуратным, чтобы не задеть кого-то. Он скользил меж прохожих, будто бы танцевал, захваченный озорной мелодией.

Виктор не узнавал себя. От мрачного настроения последних двух дней не осталось и следа. Ему хотелось петь вместе с бродячими музыкантами, танцевать с их прекрасными девушками в длинных огненных юбках. И он улыбался, искренне улыбался незнакомцам и отвечал:

– С Пробуждением!

Рыцарь не заметил, как живой бушующий поток выплеснулся на городские улицы. Какая-то девушка, подхватила его под руку и поцеловала в щеку, но они не сделали вместе и нескольких шагов, как она убежала, чтобы закружить в танце нового незнакомца. Капитан еле вырвался из празднующей толпы, только чудом не разбив кувшин. Буханка, что велел передать Мир, уже остыла, пора было поспешить.