Рыцари Солнца

– Ты только подумай, она нисколько не изменилась с тех пор, как наткнулась на меня в лесу. Мне тогда лет пять было.

Он осекся, вспомнив, как сбежал из замка. Сбежал первый раз, чтобы найти серебряный колокольчик, который больше никто не слышал. Только забыл уснуть.

– Ничего, Аден. Сколько раз я уже это слышал, и Лариэль всегда возвращалась. Вернется и в этот раз, – он словил недоверчивый взгляд, – Ну или тебе придется отправиться за ней, – капитан улыбнулся.

– Ну, если ты разрешаешь…

– Разрешаю. А теперь пойдем спать. Хотя бы пару часов для приличия.

Друг кивнул и, попрощавшись, отправился к себе. А Виктор еще несколько мгновений смотрел ему вслед.

Весь этот разговор о гибели мира казался ему всего лишь ширмой, отделяющей истинные чувства Адена. И капитан только сейчас понял: рыцарю было наплевать на мир. Путница покидала его, вот что было важно.

***

Последнее утро в замке выдалось холодным и ветреным. Фолк славился своей холодной весной, но после теплой зимы никто не ждал такой погоды.

Конюхи сновали между лошадей, проверяя сбрую. Кристина, уже в седле, зябко ежилась и прятала руки в карманы куртки. На многочисленные предложения подождать остальных в замке, принцесса только раздраженно фыркала. Всем своим видом показывая, что недовольна задержкой, казалось, что все двигаются слишком медленно, затягивают ее выезд.

Виктор, отвлекшись от последних сборов, подошел к Кристине. Та одарила его недовольным взглядом сверху вниз.

– Что?

Капитан просто протянул ей сверток с кинжалом.

– Возьмите, – символ солнца парень отчего-то решил придержать. – Взамен на спугнутые игрушки, – съязвил он, припоминая вредной девушке недавнюю встречу.

– Не беспокойтесь, – сквозь зубы процедила принцесса, оценив подарок. – Я смогу постоять за себя, – она собралась вернуть кинжал, но капитан проигнорировал протянутое оружие.

– Если вы вдруг попадете в плен…

– Я не собираюсь попадать в плен, – почти прошипела Кристина.

– Вот именно, – не дожидаясь, поймет ли она смысл его слов, Виктор развернулся. А когда он вновь посмотрел на принцессу, кинжал уже висел, пристегнутый к ремню на ее талии. Они поняли друг друга правильно.

Команда была почти собрана. Только Артур еще возился с седельными сумками.

– Ты не убрал нашивки, – Виктор только теперь заметил, что на походной куртке парня еще крепилась чеканная бляха – солнце с десятью лучами.

– Не хочу их снимать, – надулся тот.

– Арти.

– Что? Отец тоже сорвал, прежде чем не вернуться. Они все! – звонко прозвучали слова укора. В глазах Арти решительность сменилась растерянностью и страхом. Он не знал, что делать дальше. Казалось, парень вот-вот расплачется.

– Не стоит, – Ник мягко похлопал Артура по плечу. Хотел сказать что-то, чтобы обнадежить друга, но не нашел слов. Юный рыцарь понял и так. Нехотя кивнул, сорвал солнце, и Виктор видел, сколько усилий стоил ему этот знак согласия.

– Теперь пора.

Хьюго не вышел проводить их, но капитан видел тени в витражных окнах башни.

– Давно пора! – раздраженно крикнула принцесса и, пришпорив коня, первой выехала за ворота. В этот раз капитан не стеснялся выражений. Высказав, что думает о несносной девчонке, развернул Мышку и поскакал следом.

Остальные не заставили себя ждать.

Пыль из-под копыт их лошадей давно улеглась, а Хьюго все стоял и задумчиво смотрел вслед рыцарям, что уже превратились в еле различимые точки на горизонте.

– Пойдем, друг мой, пойдем, – взгляд его оставался грустен, хоть на губах и играла слабая улыбка. – Попросим у Арона за этих детей.

«Детей, – про себя подумал советник. – Ох, Арон, когда мы стали отправлять детей на войну? Неужели тебе не хватает напиться нашей крови?" – его немой вопрос остался без ответа, и только за горами разнесся рокот далекого грома.

– К ночи соберется гроза, – заметил король.

– Одна из многих, – недовольно Оуэн, и почувствовал себя совсем стариком. Будто их теперь должна была волновать погода.

Хьюго верно расценил его ворчание и решительно развернулся:

– Будет тебе, – он похлопал советника по плечу, увлекая за собой, – пламя пробудилось, в этом году волноваться о них не стоит.

Оуэн кивнул, не переставая хмуриться, было не похоже, чтобы эти слова успокоили его. И улыбка на лице короля стала выжидающей, несколько секунд он всматривался в лицо советника, пытаясь уловить в нем перемену. Оуэн ответил по-прежнему недовольным вопросительным взглядом и Хьюго успокоился. Конечно, ему показалось, советник не мог знать об обмане. В конце концов, в храм Его Величество входил один.

– Пойдем, – улыбнулся мягко и опустил руку в карман парадной мантии. Пальцы ощутили гладкий брусок кремня.

***

Ветер переменился. Стайка небольших пестрых птичек, что копошились на земле, выискивая корм, встрепенулась. Им всего на секунду почудилась опасность, а уже в следующий момент десять стрел одновременно проткнули их маленькие тела. Лишь одной, самой крупной и неповоротливой удалось избежать смерти.

"Крум?" – удивленно прокудахтала птица, и одиннадцатая стрела нашла ее.

– Отличный выстрел, Ваше Величество, – мужчина соскочил с лошади и собрал добычу в страшный букет.

Карлос пристраивал новую стрелу на тетиве. Охота выдалась на славу. Свита уже сумела раздобыть с десяток зайцев и завалить кабана. Последний, правда, успел задрать двух охотников. Но разве это потеря, по сравнению с богатой добычей?

Королю нравилась охота, пусть он практически не участвовал в ней. Пока слуги носились по лесу, загоняя дичь, Карлос неспешно прогуливался средь деревьев. Доставал лук лишь для того, чтобы показать чудеса меткости. Его добыча была не так ценна, все больше мелкие птички, белки – в них тяжело было попасть. Потому каждый удачный выстрел вызывал у свиты бурю эмоций и восхищений.

Вдалеке заревел рог, сообщая о новой удаче.

– Им пора закругляться, – заявил Карлос. – Пусть разворачиваются.

Не успел прозвучать приказ – гонец, на жилистой, невысокой лошадке, сорвался с места и исчез средь деревьев. Как лошади умудрялось на такой скорости избегать столкновения, оставалось загадкой.

Он только скрылся в густой листве, как со стороны дороги послышался стук копыт. Всадник на ходу соскочил с коня и склонился пред королем. Тот жестом разрешил ему встать, но мужчина продолжал молчать.

– Всем возвращаться в замок, – бросил Карлос слугам. – Живо! – рявкнул он, чтобы до людей скорее дошло. Но его поняли и с первого раза, никто не хотел быть застреленным только потому, что услышал что-то лишнее.

Дождавшись, пока они останутся наедине, прибывший заговорил:

– Они отбыли сегодня утром. Рыцари, принцесса и маг. Поехали по главному тракту, рассчитывают потеряться среди торговцев.

– Не сомневаюсь, – Карлос не был обрадован новостями. Он надеялся, что мягкосердечный Хьюго опять сглупит – пошлет с Кристиной обычных солдат.

– Нашим людям праздник тоже на руку.

– Людям, – король поморщился. Людей ему еще нужно было нанять. Отправлять в погоню подданных Плантагена было верхом идиотизма.

Гонец промолчал. Он ожидал дальнейших приказаний, но Карлос не спешил. У него было несколько вариантов, как уничтожить врага и остаться с чистыми руками. Гордому и тщеславному, ему и в голову не приходило, что он может ошибаться.

– Отзови разведку, когда наши люди, – он специально выделил эти два слова, – выйдут на тракт.

– Пленные?

– Не стоит.

Мужчина еще раз поклонился и свистнул коня.

– Тебе тоже стоит поспешить, – бросил король в пустоту. С дерева черной птицей, сорвалась тень. Взметнулся плащ, скрывая тощую, закутанную в черное фигуру хозяина, почти неслышно прошелестели листья и вновь все стихло.

Охота удалась на славу.

***

На стол подали вторые блюда. Перед Карлосом поставили поднос, полный запеченных, хрустящих птичек. Тех самых, что он настрелял сегодня утром.

– Почему ты не ешь? – обратился мужчина к совсем юной девушке и швырнул косточку в лакея. Тот даже не шелохнулся.

– Я не голодна, – ответила младшая дочь, не поднимая глаз от стола. Кудри падали на фарфорово-белое лицо, маленькие пухлые губки недовольно кривились. Сама она казалась куклой. Красивой, но ненастоящей. – Почему ты не рассказываешь мне новости? – ее голос стал холоднее, в нем прозвенели властные нотки. Совсем как у отца, хоть лицом Катерина пошла в мать.

– Государственные проблемы не решаются за столом.

– Интриги, – поправила девушка и все-таки потянулась к тарелке.

– Не будем об этом за ужином, – Карлос не был зол самовольством младшей принцессы, ему отрадно было видеть, что хотя бы в одной из его дочерей проявляется отцовская воля.

Когда ужин уже закончился, и со стола убрали последнюю тарелку, пред господином появился бокал с вином.

Катерина все так же сидела за столом, потупив взгляд, не шевелясь и, казалось, даже не моргая. Даже теплого света свечей не хватало, чтобы придать красок ее бледным щекам. Волосы, невероятно светлые, казались скорее седыми, чем русыми, а глаза, пустые и блеклые, нездоровым блеском выдавали скрытое безумие.

Король заговорил:

– Кристина уже отбыла в Регедраун. К середине лета она доберется до вересковых пустошей. И тогда ее свадьбу с Брианом невозможно будет расстроить.

– Так много времени.

– Поверь, я не трачу его зря.

– Сегодня я видела в замке Тень. Он тоже в игре?

– Не совсем, – Карлос отпил вина, с удовольствием причмокнул губами, – он будет лишь наблюдать за тем, как другие исполняют мои приказы. Мне нужны «глаза» в Фолке. Тень получил приказ не вмешиваться.

– Тень мог бы закончить гораздо быстрее, – девушка поднялась из кресла, и сама словно тень проплыла к дальнему концу стола.

– Спешка ни к чему. Тень может наследить, а мне не нужно чистосердечное признание, – Карлос, теперь больше походящий на огромного затаившегося кота, наблюдал за дочерью. – Ну а ты? Что скажешь?

– Обождем.

– И все? Тебе нисколько не радует возможность выйти на первый план? Затмить собой Кристину? – Карлос расхохотался. Девушке в пятнадцать должно мечтаться о принце, внимании, платьях и побрякушках, но никак не о государственных переворотах и интригах. И что он видит перед собой? Не юную принцессу, а жесткую и расчётливую правительницу. Он мог гордиться собой – вырастить такое чудовище.

– Меня нисколько не прельщает перспектива сблизиться с этим мальчишкой, – с презрением бросила она и вдруг взорвалась: – И я никогда не была на втором плане! Эта взбалмошная соплячка всего лишь грязь на подоле моего платья! Я никогда не уступала ей!

Теперь король хохотал в голос. Он вскочил с кресла и бросился к дочери.

– Всего лишь грязь, Рина, – захлебываясь грубым смехом, повторял он, – всего лишь грязь! И ты сотрешь ее! – он схватил девушку за плечи и закружил в каком-то безумном подобии танца.

Как же раньше он жалел о том, что немилостивое небо послало ему двух дочерей. Как он проклинал Арона, когда наследница трона выросла своевольной и гордой девчонкой, что ни в грош ни ставила отца. И многим больше любила и уважала совсем другого короля. И как теперь он был счастлив знать, что кроме великого наказания он получил и великую награду. Стоило терпеть выходки Кристины, чтобы теперь она смогла сыграть свою роль в этой партии. Стоило иметь двух дочерей. Особенно когда соседи растили сыновей. Легко играть, когда последняя карта – козырь.

Принцесса вырвалась из рук отца, успокоилась.

– К осени я стану королевой Фолка, а она, – Рина смахнула со лба выбившуюся прядь, – она исчезнет навсегда.

***

В пустых замковых коридорах было холодно. Высокая оборонная стена бросала на королевские покои тень и не пускала внутрь слабые солнечные лучи. Потому вдоль стен стояли массивные канделябры с огромными белыми свечами. Слуги не давали им гаснуть. Но на галереях и лестницах все равно господствовал мрак. Пламя, казалось, боялось разгораться ярче и потому пылало в полсилы, не давая ни тепла, ни света.

Девушка, словно бесплотный дух, медленно плыла по коридору, кутаясь в длинную шерстяную шаль, что шлейфом тянулась по полу. Губы принцессы еле заметно шевелились, словно она пыталась вспомнить слова давней песенки. Взгляд был пуст – вряд ли она понимала, где находится.

Слуги, что порой проходили по коридорам, быстро кланялись и старались как можно быстрее убежать от безумной хозяйки.

– Послал нам Арон горя, – шептались за ее спиной служанки.

– Яблоко от яблоньки, – пугливо озираясь, поддакивали лакеи.

– На кого Ее Светлость принцесса Кристина оставила нас.

Рине не было дела до дворцовых сплетен. Ее не трогали ни слухи, ни оскорбления – девушка была далека от этого. Ее жизнь проходила в совершенно ином мире. Принцессу задевали только яркие, сильные люди, что приносили ей волны новых эмоций и впечатлений. Этим людям не обязательно было быть хорошими или плохими. Главное, чтобы от них шел свет.

Коридор свернул, каменные стены уперлись в высокую, до потолка, дверь. Она целиком была вырезана из ствола огромного дуба. На гладкой, отполированной поверхности, незатейливая вязь рисунка выплетала простую историю. Бескрайнее небо, белоснежно-белый дракон и огненный мир. Арон охранял вход в покои Кристины.

Когда-то невероятно давно, когда обе принцессы были еще слишком малы, чтобы придавать значение глупым отцовским приказам и обидам – взрослым играм – девочки проводили много времени в этой совсем маленькой комнатушке под охраной Дракона.

Здесь не было власти, наследства и важности. Куклы и игрушки были общими. Никто не запрещал пользоваться красками. Потому стены были разрисованы причудливыми картинами. Рина любила рисовать. А Кристу всегда больше интересовали книги. Она привозила много книг из Фолка. Из тех самых путешествий, в которые почему-то брали только ее.

Кристина привозила сказки о злодеях, храбрых рыцарях и верных сердцах. И каждый вечер она читала сестре вслух, а утром обнаруживала, что на месте волшебного леса, на стене раскинулись бескрайние поля, а вдали высится сказочный замок.

Фарфоровые пальчики скользнули по облупившейся и потускневшей краске. Замок уже давно превратился в руины, поля пожухли, рыцари погибли. Без хозяйки комната пришла в запустения. Вещи скрывали тяжелые полотняные чехлы, поверх которых лежала пыль. Окна, занавешенные плотными шторами, не пропускали свет.

Не обращая внимания на упадок, принцесса круг за кругом обходила свое забытое убежище. Когда-то – оплот ее детского счастья. Сама по себе в голове появилась знакомая, но одновременно далекая мелодия детской песенки. Но Рина так и не смогла вспомнить слов.

– Ля–ля–ля, ля–ля ля, ля–ля–ля–ля, – подпевала она своим мыслям. – Ля–ля–ля, – вдруг девушка споткнулась. Под каблучок ей попалась кукла. Подарок сестры на день рождения. Ручная работа. Кристина была так горда, своим трудом, что Рина не посмела сказать ей, какой уродливой получилась игрушка. Теперь же она с удовольствием рассматривала изъяны маленькой несчастной куклы. Из тряпичной головы, соломенным пуком торчали светлые волосы, на лице красным была нарисованная улыбка, глаза заменяли две пуговицы.

– Ля–ля–ля, ля–ля, – тоненько пропела девушка. Замахнувшись, она швырнула подарок. Тот с глухим стуком ударилась о стену и осталась валяться на полу. Мерзкая кукла, как все, чего касалась ее никчемная сестра.

– Ля–ля? – спросила принцесса, в ее блеклых глазах зажглись недобрые искорки.

А в следующий миг по пустым коридорам полетел дикий, безумный хохот. И даже у самых сильных духом похолодело в груди.

– Ля–ля–ля, – сквозь отрывистый смех долетала детская мелодия.

Глава 6

Целый день, не переставая, лил дождь. Он то сыпался мелкой моросью, то лупил так, что казалось, вода, прочнее камня, становится неприступной стеной. Небо, чернильно–черное, озарялось всполохами далеких молний. Угрожало низкими, вихрастыми тучами и безжалостно заливало землю.

Отряд стал лагерем подле маленькой деревушки Пустяги. Но, несмотря на свое название, поселение не пустовало в эту ночь. Дома были набиты несчастными путешественниками, которых непогода застала на тракте. И рыцарям места под крышей не нашлось. Правда, Оливер все-таки отыскал себе угол в сенях, но скоро вернулся, недовольный и злой. Солома ему оказалась слишком жесткой, а свиньи за оградой оказались не лучшими соседями.

– Удивительно, что тебе не дают уснуть только свиньи, – хохотнул Элиот и вытянул из волос друга соломинку. Тот что-то пробубнил. Дорожная романтика была ему не по нраву.

Свиньи действительно были меньшим из зол в этот вечер. По округе разносились пьяные голоса. Все, кому не нашлось кровати, устроились меж домов и даже не собирались печалиться из-за отвратительной погоды. Люди продолжали веселиться, опустошали деревенские запасы, угощали друг друга. «Бегущие» пришли как раз к ужину. Промокшую компанию встретили горячим вином, усадили у костра и запретили платить даже копейки. В дороге не было своих, или чужих. Все были «наши».

Соседями рыцарей оказался небольшой бродячий цирк. Тут же ночевали и клоуны, которых Лем с Кристиной видели на площади. На счастье мага, никто его не узнал. А вот Элиот пользовался популярностью.

– Да это же наш фокусник! – крикнул один из клоунов и стиснул парня в дружественных объятьях. – Музыканта прихватил? – не давая тому ответить, спросил он. С той стороны костра несмело помахал Грей. – О! – обрадовался новый приятель и крикнул кому-то. – Тащи лютню!

Спустя минуту Элиота и Грея уволокли в гущу толпы. Лаки виновато глянул на Виктора, развел руками, как бы говоря: «Ничего не могу поделать», – и исчез следом. Капитан только цыкнул.

– Расслабились, да? – Аден поставил перед ним тарелку с похлебкой и сразу же добавил: – Вон она, – он указал рукой. Принцесса сидела недалеко от них. Маг, который явно хотел последовать за фокусником и остальными, со скучающим видом торчал рядом. Они болтали с мальчишкой-подмастерьем. Тот с умным видом рассказывал что-то о глиняных мисках, иногда хмельно икая. Если бы ему сказали, с кем он имеет честь говорить, подмастерье вряд ли бы даже поклонился.

Это только казалось, что рыцари забыли про Кристину и оставили ее без защиты. За спиной подмастерья то и дело мелькала белобрысая голова Оливера, Артур устроился на той стороне костра. Жарил хлеб над огнем, не сводя глаз с принцессы. Флинт то и дело пихал его, чтобы не забывал переворачивать прутик. Краюшке это не помогало, она уже давно превратилась в уголек. Винс спал там же, но Виктор видел, как в складках его плаща поблескивает наконечник болта.

– Все под контролем, – Аден знал, какой выдержки стоит другу делать вид, что он совсем не переживает. Виктор не любил толпы. Он вообще не сильно доверял людям.

– Пара дней и людей станет меньше, – сам себе сказал капитан. Это немного успокаивало. – А там глядишь… – он не успел договорить.

– Тихо! – громогласно раздалось над толпой. И, вторя голосу, в сумрачное небо огненным вихрем взлетела шутиха. Народ восторженно загомонил, но их опять окрикнули.

– Белобрысый играть будет, – клоун вытолкнул Грея к костру. Тот неловко потоптался на месте, стараясь не смотреть в сторону Виктора. – Играй-играй, белобрысый! Разверни душу! – алкоголь делал воинственными даже клоунов.

Музыкант все-таки наткнулся на взгляд капитана. Он помнил, что им не стоило привлекать к себе лишнее внимание, но что делать, когда уже привлек. Виктор рассудил также, кивнул, ему нравилась игра Грея. Тот заметно повеселел.

– Будет вам песня! – звонко крикнул он. И толпа взревела. Но стоило парню коснуться струн лютни, как вокруг воцарилось молчанье. Сразу же стало слышно, как дождь шуршит по настилам и шатрам. И в это тихое шуршание нота за нотой вплелась мелодия.

Виктора пробрала дрожь. Он не сразу узнал ее, в этот раз тихую и робкую, как пение капель. Но Грей смелее бил по струнам, выводил нездешний мотив, и капитан вспоминал. Эту мелодию пели приезжие в таверне Тетушки Тильды. Только там была песня без музыки, а тут музыка без песни.

Рыцарь почувствовал, как защемило сердце. Он боялся этого мистического совпадения. Словно она преследует его, эта непонятная, страшная музыка. Казалось, все вокруг чувствовали то же, что и Виктор. Утихли разговоры, исчез смех. Даже улыбки потускнели. Люди жались друг к другу, с непониманием и удивлением смотрели на музыканта. А тот продолжал играть.

Маг пересел поближе, зачерпнул огня из костра и запустил в свободное плавание как воздушные пузыри. Элиот вытряхнул из карманов своих волшебных бабочек. И теперь они тревожно плясали у огненных капель. Цирковые не рисковали прикасаться к чарующим шарам.

Лаки, что слушал игру друга с закрытыми глазами, запел на новом такте. В этот раз капитан понимал слова.

На дорогах одиный путник – усталый ветер.

Не найти компаньонов уж добрые лет сто тридцать.

И сказал бы, что все в порядке, вот только сниться

На пути появляется богом забытый рыцарь.

На доспехах ржавеют шрамы чужих сражений,

На лице пролегли морщины былых столетий.

Рыцарь, бывший героем из сказки о вечном лете,

Рыцарь, знавший предельно близко дыханье смерти.

Его конь охромел, в колтунах золотая грива,

Сколько верст пролегло под копытами? Бог не скажет,

Сколько раз он доказывал верность дворцовой страже?

Шкура, бывшая некогда белой, в дорожной саже.

– Здравствуй, рыцарь, – учтиво склонился ветер.

– Что ты едешь угрюмый, ссутулив могучие плечи?

Может горе какое? Скажи мне и станет легче.

И не смейся, поверь мне, бывает – и слово лечит.

– Верно – лечит, да только не впрок мне слово.

Моей сказки не стало, исчезла прекрасная дева,

Вот – скитаюсь – найти бы дороги в знакомые земли

Но пути больше нет. Я потерян, напуган, разгневан.

– Сколько видел я вас, опустивших могучие руки.

Позабывших, что им суждено воевать и бороться.

Глупых рыцарей в лучах заходящего солнца,

Кто страдает о том, что домой никогда не вернется.

Небо раскололо пополам ярчайшей вспышкой, а в следующий миг набатом ударил гром. Грей дернулся, тонко и тоскливо дзинькнула порванная струна. Лаки замолчал.

– Эко ты как, белобрысый, – протянул мужик. И во вздохе этом была и благодарность, и обида. – Эко ты как, – не того он ожидал от музыканта.

– На сегодня все, – хмуро объявил парень.

Лаки слышал, как всхлипнула женщина. Он сам не знал, почему выбрал именно эту балладу. Как так получилось, что стихи идеально легли на незнакомую ему мелодию? Рыжий не знал ответов.

– Где ты слышал ее? – спросил Виктор, когда все собрались.

– Анри напевала, когда я последний раз был в таверне. Запомнил.

– Красивая, – с восхищением протянул Артур.

– Как колыбельная, – рядом незаметно появилась Кристина. Она выглядела испуганной, словно стеснялась своих чувств. По девушке было видно, что она готова вот-вот заплакать.

– От прохвост, – сплюнул Винсент, – довел баб до слез и рад.

Грей его проигнорировал. Он вернул лютню хозяину, докинул пару монет за порванную струну.

– Пойдемте спать, – первым предложил Аден, чувствуя, что в таком настроении вечер продолжать бессмысленно. – Завтра вставать с рассветом. Иначе мы из этой кучи-малы не выберемся.

– А чем же песня закончилась? Что с рыцарем случилось? – Арти не хотел спать.

– Потом допою, – пообещал Лаки.

Юного рыцаря это не устроило, но остальные уже раскидывали дежурство.