Рыцари Солнца

– Лем, – он вопросительно посмотрел на остальных.

– Грэй.

– Лаки, – рыжеволосый улыбался так, будто бы знал все тайны друга.

– А теперь скажите, – Кристина встревоженно оглянулась на шорох, но это была только крыса, – что делают рыцари Солнца на театральном помосте?

– Развлекаются, – Грэй поправил ремень домры.

– Знакомятся, – Элиот хитро глянул на мага, и тот не смог сдержать злости. Еще бы! Мало того что опозорили перед кучей людей, так еще и специально! – Был уверен, что вы не сможете пройти мимо, Ваше Высочество, – он протянул принцессе конфету, которая в этот раз в бабочку не превратилась.

– Кристина, – девушка с благодарностью приняла угощение, – не стоит лишних почестей, когда я стою перед вами в мужской одежде.

– Ну как тебе мое выступление? – обратился фокусник к магу. – Сойдет для бродячего артиста?

Лем, казалось, немного оттаял.

– Слишком уж хорошо, – сощурился он.

– Сочту за комплимент.

– Но стоит все-таки иногда ошибаться.

– И это тоже, – рассмеялся Элиот и, подхватив сумку, обратился к принцессе: – Мы собирались выступить у западных ворот, приходите посмотреть.

– Пожалуй, хватит, – Кристина сочувствующе посмотрела на мага.

– Тогда до встречи на ночной службе.

Вся троица растворилась в людском потоке.

Принцесса прыснула со смеха. Маг сурово посмотрел на нее, но тут же сам рассмеялся. Злость поражения исчезла. Фокусник ему понравился.

– Видел бы свое лицо, Лем, – сквозь смех проговорила Кристина и направилась к выходу. – Сделал тебя этот мальчишка.

– Нисколько, – гордо ответил маг. – У меня еще будет время его раскусить.

– Ну да.

Маг вспомнил, что так и не вернул фокуснику его куртку. Отбросив приличия, он залез в карман и извлек оттуда кулек с конфетами.

На секунду поверив, что перед ним ответ на все вопросы, парень развернул обертку. Волшебства не произошло, на его ладони лежал обычный леденец. Лем разочарованно выругался и закинул конфету в рот. У нее был приятный лимонный вкус.

Глава 5

– Пора, – появился советник.

Замковые ворота распахнулись. «Бегущие» стали двумя рядами, и под их конвой ступил король. Поодаль пристроились главы Совета и Лем. Оуэн взял под руку принцессу. Он лишь заметно кивнул, и процессия двинулась к храму.

К ночи город затих. Свернулись шатры и палатки, исчезли музыканты и актеры. Улицы опустели. От буйства праздника не осталось и следа. Близилась полночь, а это значило, что Дракон вот-вот подарит людям Истинное пламя.

И потому в городе не горел ни один фонарь, ни одна свеча. Мюррей был погружен в безмолвный мрак. Это пугало, это завораживало.

Виктор не доверял темноте. Он был предельно внимательным, но и так не сразу заметил, как к их процессии начали присоединяться все новые и новые тени. Люди выходили из своих домов, безликие, серые, пугающие. В руках они несли незажженные свечи.

Капитан поднял руку, и рыцари сомкнули строй, защищая короля. Виктор знал, что Хьюго не одобрит этого – он не боялся своих подданных. Рыцарь боялся. В каждой новой фигуре он видел опасность. Ведь никто не мог знать, у кого из них окажется арбалет вместо свечи. Ночная служба ежегодно стоила капитану «Бегущих» седых волос.

Улица вывела шествие к храмовой площади. В черных провалах между домами угадывалось беспокойное движение. Горожане топтались, не решаясь вступить в круг.

Только одна фигура статуей чернела у лестницы, ведущей в храм. В неярком свете молодой луны алая мантия Валэнна стала похожа на расползающееся пятно крови. Хранитель пламени склонился перед королем, тот также ответил поклоном. Они замерли, не сводя взглядов друг с друга, словно затеяли игру в гляделки. Храмовик проиграл. Он отступил в тень святилища, повел рукой, приглашая Хьюго войти. И за его спиной с бесшумной легкостью распахнулись огромные двери храма. По ту сторону был только мрак. Король в одиночестве поднялся по лестнице, без страха вошел внутрь и исчез. Никто не пошелохнулся.

Виктор с нарастающей тревогой всматривался в полуарку входа. Сейчас он волновался не за короля, капитан знал: в храме тому ничего не угрожает. Но Хьюго отсутствовал слишком долго, дольше, чем в прошлом году, чем в позапрошлом. И сама собой в голове возникала пугающая мысль: «А что если в этот раз пламя не зажжется?». Что, если Арон отвернется от них и в королевстве Солнца навсегда останется мрак? Капитан, так же как и все, кто ходил под крылом Дракона, знал: год, когда пламя покинет храмы, будет последним для их мира. Погаснет десять звезд. Арон пробудится и заберет жизнь, которую он подарил.

Но вот, в бездонной глубине блеснула искра. Среди теней пробежал шепоток, люди боялись, что им показалось. Но нет. Не прошло и секунды, как в самом сердце тьмы заиграло алое зарево, и вот на ступенях появился король Солнца с Первой свечой в руках.

– Арон пробудился! – громогласно объявил он, и тишина исчезла. Люди разразились аплодисментами, кто-то плакал, кто-то смеялся и молился. Со всех сторон долетали радостные возгласы. Дракон подарил им еще один год.

– Девочка моя, – Хьюго протянул руку к Кристине, та подала свою свечу, и на фитиле заиграл веселый огонек.

Принцесса поделилась огнем с магом и вот уже целая вереница крохотных искорок зажглась в темноте. Артур всхлипнул, когда вспыхнула его свеча.

Свечи зажигались, а значит, им был прощены ошибки: злость и предательство, обиды и разочарования. Подарен год на то, чтобы доказать Дракону, что он не ошибся в них.

Люди подходили к рыцарям, принимали от них божественное благословение. За несколько часов до рассвета Мюррей сменил ленты и цветы на свечи. Сотни, тысячи свечей. Они горели в каждом окне, маленькими оплывающими замками стояли на улицах, плавали в фонтанах. Город погрузился в их мягкое сияние. Юным пламенем озарились фонари, Фолк начинал новую жизнь.

Король лучисто улыбался. Поданные отвечали ему такими же улыбками, желали правителю счастливого года, благодарили за службу. Люди любили Хьюго. Сегодня он не выглядел уставшим или слабым. Его золотая мантия, отороченная алыми лентами, сияла не хуже солнца. Сталь седых волос превратилась в серебро. И даже глаза вернули юношескую цепкость.

Когда каждый прикоснулся к Истинному пламени, Валлэн подал знак. Колокол на башне пробил двенадцать раз и Ночная служба началась. Через площадь протянулась бесконечная очередь. Во главе ее стоял Валлэн, за ним король и его свита.

Хранитель Пламени позвал за собой в святилище, и Виктор с трепетом вошел под свод храма. Здесь не было алтарей. Только в самом центре, под куполом пылал в простой медной чаше огонь, а под ним небольшим фонтаном журчало молоко.

– В юном пламени новая жизнь, – служитель Арона зачерпнул ковшиком молоко из фонтана, и Хьюго отпил из него. В плату за угощение король бросил в огонь монету-солнце. Золото тут же исчезло, слившись с пламенем.

В каждом храме королевства, от каменных гигантов городов до простых срубов деревушек огонь в чаше не потухал, а молоко было неизменно теплым и никогда не скисало. Каждый, будь то рыцарь или нищий, мог просить у Дракона убежища и пищи, и тот никогда не отказывал.

Виктор прильнул к ковшику, чувствуя на губах сладковатый вкус.

– Новое счастье, – ответил он на пожелание Храмовика и уступил место Адену. Один за другим рыцари благодарили Дракона.

– Нам пора, – правитель кивнул «Бегущим» и те вновь стали щитом своего короля. Незамеченными, они покинули храм и вернулись в замок. А Валлэн до самого утра подносил людям молоко и принимал благодарности.

Уже под защитой замковой стены Виктор позволил своей команде ослабить охрану. Они проводили короля до его покоев, как того требовал обычай, и Хьюго, в последний раз пожелав всем нового счастья, отпустил рыцарей.

– Всем спать. Подъем рано, – снимая шлем, скомандовал капитан. И этому приказу рыцари, казалось, были рады больше, чем тому, что пламя зажглось. Без лишних слов все разбрелись по своим комнатам.

Завтра был еще один долгий сложный день. Празднование продолжится, но тихо и неброско. В этот день семьи понесут огонь на кладбища, чтобы почтить память своих близких. В Час Арона люди благодарили за жизнь, но не забывали и про то, что она не бесконечна.

Капитан переоделся, но спать не спешил. Пока никто не заметил его исчезновения, Виктор, словно вор, проскользнул мимо стражи и покинул замок. Он не видел, как грустно, понимающе, смотрит ему в спину Николас, тоже не спящий в поздний час. Они оба не любили толпы поминального дня, старались найти момент, когда сможет побыть со своими умершими наедине.

В этот раз Ник уступил капитану эту возможность – ему было нужнее.

Кладбище встречало спокойствием и полумраком. У каждого надгробия, маленькими произведениями искусства ютились кованые фонари. Свечи в большинстве из них давно потухли.

Не горел фонарь и у могилы отца – дурной знак. Только Виктор давно уже не верил в эту примету. Он достал кляксу застывшего воска, поставил на ее место свою свечу. Поменял огарок в светильнике Рика.

Отстранился. На грубых мраморных плитах не было имен, только герб солнца. Земля оставалась нетронута. Это место для них, для будущих «Бегущих», которым предстоит лежать также безымянными рядом с обычными людьми. Теми, кому их имена никогда не были интересны.

Виктор знал, что могила отца пуста. Так же как могилы девяти его товарищей. Они просто не вернулись однажды, с затяжного и сложного задания. И никто не прислал тел. Арти еще верил, что папа жив, но более никто не питал себя ложными надеждами. Старых рыцарей больше не было, теперь у «Бегущих» был только один состав.

Капитан завидовал отцу. Он был героем. И умер как герой, другой мысли не допускалось. Виктор не хотел даже думать о том, что человек, на которого он ровнялся всю свою жизнь, которого уважал, мог погибнуть от ядовитой стрелы или удара в спину. Человек, чьего имени он никогда не называл и больше не назовет. Тот, которым ему не стать.

Рик бы смог. Он действительно был достоин возглавить Рыцарей Солнца. Но, неудача, упал с коня на вечерней прогулке. Глупая, нелепая смерть. Виктор ненавидел его за это. Он не мог простить друга, что тот не дал ему шанс доказать свое превосходство. Что заставил его принять груз ответственности не потому, что Виктор был лучшим, а потому что он был последним.

Обида, злость и, главное, одиночество – он никогда и никому не признавался в своей ненависти. Даже себе. Капитан «Бегущих» не мог предать уважение короля, приняв такое низменное чувство. Он был мудр, добр, честен, как его правитель. Честен к другим, но не к себе.

– Еще один год, да, Виктор? – Николас появился бесшумно.

– Да, – просто ответил он. Жестко и холодно, так, чтобы тот отстал. Но Ник никогда не отставал, он совершенно безошибочно знал, когда людям нужна его помощь.

– Знаешь, я боялся их подвести, когда был маленький, – он окинул взглядом строгий ряд надгробий, – Ну… Полный, неловкий. Бегаю медленно, ем много. Позор семьи, – в его словах слышалась усмешка.

– Больше не боишься?

– Больше некого подводить, – голос друга стал жесток. – Не вижу смысла трепетать перед призраками прошлого.

И в этом простом признании было столько истины, что Виктор невольно охнул. Ответ, которого он искал для себя каждый год на этом месте, был слишком прост, чтобы он сам мог до него додуматься.

– Некого подводить?

– Вас я точно не подведу, – Николас похлопал его по плечу. – А с таким капитаном, как ты, Виктор, мне не страшно разбудить самого Арона, – он улыбнулся печально и понимающе. Так улыбаться умел только Ник. И на сердце вдруг стало спокойно, почти радостно. Гнетущие чувство непомерной ответственности спало, теперь капитану и небеса были по плечу. Но Дракона будить ему бы все равно не хотелось.

– И мне, – соврал Виктор, и они оба покинули кладбище. Чтобы вернуться через год.

***

– Еще не ложился? – капитан поднялся на балкон внешней стены. Они разошлись с Николасом час назад, рыцарь уже давно спал. Небо начало светлеть, за горами разгоралось солнце.

– Нет, – Аден стоял, свесившись через перила. Беспокойный взгляд был направлен в сторону леса. Парень кого-то искал.

– Что-то случилось?

– Не могу уснуть. Стоит закрыть глаза, как в голове начинает звучать серебряный звон.

– Так может?

– Да, я думаю это она.

– Тогда в чем проблема?

Аден дернулся, будто очнулся ото сна. Друг посмотрел на Виктора, и в его темных синих глазах заплясали искорки смеха.

– Конечно, – улыбнулся парень. – Ты прав, я же могу просто пойти к ней.

– С тобой точно все в порядке? – на всякий случай спросил капитан. Он знал, что случилось. Каждый раз, стоило этому неуловимому звону появиться во снах Адена, он становился растерянным и взволнованным. Как гость из чужого мира. Бродил тенью по ночному замку, боясь закрыть глаза. И одновременно, всем своим существом желал поддаться неведанной магии. А может, то была совсем не магия. Любовь порой дурманит сильнее, чем ворожба.

– Иди, – снова мягко улыбнулся Виктор. Другу всегда нужно было его дозволения, чтобы встретиться с той, что звала его во снах.

Рыцарь благодарно кивнул и вернулся в свою комнату. Стоило ему в этот раз закрыть глаза, как реальность отступила, а ее место занял волшебный мир сна. Тот же замок, знакомая комната и балкон, на котором он всего минуту назад говорил с капитаном, только в этот раз пустой. Аден знал, что поверни он сейчас вглубь коридоров, спустись в Мюррей, или даже дойди до границ королевства, не встретил бы ни одной живой души.

Только вдалеке, в сплетении деревьев горела одна золотая искорка. Там его ждали.

Пока Аден шел, невидимый колокольчик внутри, то начинал звенеть громче, то вовсе умолкал. Но тот был уверен, что идет по верному пути. Он никогда не ошибался. Тропинка сама ложилась под ноги, уводила дальше в лес, туда, где на маленькой полянке, не потухая горел костер. Мир, затянутый полупрозрачной молочной дымкой, мерцал, как осколок стекла в лучах солнца. Завороженный волшебством, рыцарь не сразу заметил, как лес изменился. Это был уже не смешанная чаща возле замка. Он знал в том лесу каждое дерево, каждый цветок, но таких деревьев никогда не встречал в Фолке.

В небо были устремлены витые, будто колонны замковых ворот, стволы. Их венчали широкие плотные кроны, что сплетаясь, создавали над землей живой купол. Кора деревьев отливала чудным пурпурным оттенком, а листва, не ровня молодой зелени Мюррея, была насыщенного изумрудного цвета с синими тонкими прожилками.

Впереди поблескивал огонек. Только когда стало казаться, что дальше дороги нет, деревья с легким вдохом расступились, открывая взору знакомую полянку и весело потрескивающий костер. Огонь приветственно вспыхнул и засиял еще сильнее. Сонное оцепенение пропало, полупрозрачная дымка растаяла. Магия Путницы отступила, она добилась своего – Аден был в нужном месте.

Рыцарь опустился на землю возле костра. Тут нельзя было судить о временах года. Когда бы он ни приходил, деревья отливали багрянцем, а листва сияла изумрудами, было тепло и уютно. Только в груди еще горела слабая тревога. Смешанное чувство восторга и ужаса, словно он после долгого путешествия вернулся домой.

Он сидел, глядя в огонь, не замечая даже, что улыбается. Аден так давно не был здесь. Так давно не встречался с ней. Но в голове еще звенел серебряный колокольчик, а это значило, что Путница вернулась.

Она вновь заставила себя ждать. Хозяйка Дорог никогда не появлялась вовремя.

– Рада вновь видеть тебя, Аден, – мягкий голос, точь-в-точь серебряный колокольчик, зазвенел над поляной. Девушка появилась из ниоткуда, словно шагнула в свет из переплетения ветвей, узоров листвы.

В этот миг он был готов, совсем как мальчишка, броситься и заключить ее в объятия, но никогда бы не посмел нарушить этого мерного и спокойного течения времени.

– И я тебя, Лариэль.

Путница устало опустилась рядом с ним. И только теперь парень заметил, что она не улыбается, как всегда, своей спокойно прощающей улыбкой. Лицо девушки было хмурым и опечаленным. Только медовые глаза сохранили прежний свет.

– Мы уезжаем завтра, – рыцарь первым нарушил молчания. Она знала. Склонила голову, словно собираясь извиниться. Вздохнула:

– Никогда не замечала, как быстро летит человеческое время, – Путница горько улыбнулась. – Представляешь, Аден? Мне дана власть над ним, но не дано понимание. Кажется, только вчера, я встретила тебя в этом лесу. Совсем мальчишку, – она опустила голову ему на плечо, погладила по волосам, – испуганного ребенка, заблудившегося в чаще. Еще вчера. А сегодня ты уже смотришь на меня сверху вниз, и голос твой больше не похож на птичий щебет.

– Зато ты совсем не изменилась, Лариэль. Все такая же, как и двадцать лет назад.

– Я тоже старею. Но это зрелище не для твоих глаз.

Аден промолчал. Как он желал видеть, как она стареет! Как огненные волосы пробивает проседь, у медовых глаз пролегают морщинки. Сколько бы он отдал, только за то, чтобы навсегда остаться рядом с ней. Состариться вместе. Вместе умереть. Но Путница не изменилась за двадцать лет, не измениться и за сотню. Хозяйке Дорог, одно из богинь этого мира, которой были открыты все пути, не положено было идти под руку с человеком.

– Пойдем со мной.

На мгновение ему почудилось, что она просит его остаться. Он уже был готов согласиться идти за ней куда угодно, оставить Фолк и «Бегущих», ступать по ее следам. Но Лариэль поднялась и протянула руку.

– Я покажу тебе.

Рыцарь только кивнул, ему не хотелось, чтобы она поняла это секундное заблуждение. Не хотел, чтобы она его жалела.

– Ты не чувствуешь этого? – Путница вела его меж витых стволов деревьев. – Дрожь земли, ее стоны?

Рыцарь покачал головой. От него эти тайны были скрыты.

– Пламя просыпается, Аден.

Он промолчал. Знал, что не стоит задавать вопросов, Лариэль задаст их сама и сама ответит.

Вскоре они вышли к ручью. Он сплетался в кольцо и вновь скрывался в лесу. Скованный в водную петлю, возвышался остров. Путница замерла у воды. Не успела она сделать шаг, как с высоты, опережая своего хозяина, рухнул соколиный плач. Еще мгновение и на руку ей опустилась прекрасная птица с по-человечески глубокими, карими глазами.

– Илир приветствует тебя.

Рыцарь учтиво склонил голову. Сокол, казалось, тоже кивнул и вновь обратился к хозяйке. Он не произнес больше ни звука, но Путница поняла.

– Сердце Дракона, – девушка повела рукой, указывая на исполинское дерево. Только теперь рыцарь обратил на него внимание. Могучее и невероятно старое, ни у кого бы не возникло сомнений, что именно оно главное в этом лесу. Его ветви, переплетенные так, что и мышь не пролезет, поднимались к небу и распускались там куполом. Этот живой покров был настолько велик, что кроны соседних деревьев терялись в нем. Ствол, испещренный трещинами и оплетенный молодыми побегами, еле заметно мерцал в лесном полумраке.

– Невероятно, – прошептал рыцарь.

– Сердце Арона, – повторила Лариэль и добавила: – Все это.

– Все?

– Да, все это один живой организм, одно дерево… Лес, в котором ты нашел меня – это не деревья, это корни.

Путница ступила на зеркальную гладь ручья и, не замечая препятствия, пошла дальше. Аден с удивление ощущал, как под его шагами мягко прогибается вода.

– Когда-то великий Дракон создал мир. Он вложил все свое пламя, все силы и неспособный больше парить, опустился на землю, чтобы уснуть, – нараспев произнесла Лариэль. – Со временем его чешуя побледнела и обросла мхом. Огонь погас, и Дракон окаменел. Люди, увидев спящего бога, не узнали его – приняли за гору. И решив, что нашли защиту, поселились на ее склонах. А после перебрались дальше, в долину меж лап, в леса на крыльях. И никто не знал, что глубоко в недрах гор, еще теплится драконье сердце. И когда настанет час, бог пробудится. И пламя заберет мир, который подарило людям. Придет час, когда погаснут десять звезд.

По стволу расползалась широкая трещина, от которой, как от реки, отходили более мелкие притоки-царапины. Разрез пульсировал болезненным багровым цветом, и, казалось, что это лава бежит по склону вулкана.

– Она разрушает Сердце?

– Это время, Аден. Оно разрушает любые сердца, – тонкие пальцы легко коснулись раны, и свет закружился водоворотами вокруг них.

– Полпути уже пройдено.

– Больше.

Хозяйка провела рукой, и трещина сдвинулась с мертвой точки, проползла выше и вновь замерла. Теперь до нижних веток оставалось не больше четверти.

– Так мало?

– Никто не может знать, мало иль много осталось идти. Путь может оборваться, а может продолжиться за поворотом. Также и время. Сегодня поднялось выше, завтра вильнет в сторону и замрет.

Она замолчала. Но именно в этот момент рыцарь предельно ясно понял – Путница пришла прощаться.

Вернулся сокол. Илир принес в клюве маленький кожаный мешочек и бросил его в руки хозяйке.

– Возьми, – она протянула «Бегущему» подарок. – Когда путь оборвется, и ты не будешь знать, куда идти дальше, просто кинь его в воду. Позови, и я помогу тебе.

– Если только вновь не исчезнешь.

Девушка тихо хлопнула в ладоши, мир вокруг тут же поплыл в серебристой ряби, и вот вокруг был все тот же лес, за южной стеной замка.

– Мне пора? – с легкой грустью спросил Аден. Путница только кивнула. – Мы увидимся снова?

Она покачала головой.

– Никто ни вправе знать, куда заведет его Путь, и как долго он прошагает рядом с друзьями.

– Ты же Хозяйка Дорог.

– Моя Дорога, далека отсюда.

Взгляд рыцаря наполнился горечью.

– Ты обещала ответить, Лариель. Почему я? Зачем ты показываешь мне это? Обычному человеку.

– Потому что только ты приходишь ко мне. Мальчик, которого я повстречала у Сердца Дракона.

– Но ведь это ты ведешь меня к поляне.

Девушка серебристо рассмеялась.

– Нет, Аден, я только зову. Дорогу ты находишь сам.

– Я, – он не смог сразу поверить в это. Взял себя в руки, кивнул: – Я услышал тебя.

– Слышать мало, рыцарь. Многие встречали звон серебряного колокольчика на своем пути. Но еще никто и никогда не находил меня сам. Кроме тебя.

– Почему?

– Я не знаю, Аден.

Она врала. Путница подалась вперед и обняла его. Он почувствовал, как мелко дрожат ее руки. Как веет тихим, по-летнему сладким, ароматом липы от ее волос. Как с надрывом бьется ее крохотное сердечко.

– Но мне правда очень жаль, – она разжала объятья. Медовые глаза блестели от слез. Было ли это сожаление необходимой разлуки, или же неизбежности давней встречи, рыцарь не знал.

– Для Путницы это слишком человеческое чувство, – усмехнулся он, чувствуя, как горечью жжет горло, щиплет глаза. Лариэль ответила улыбкой.

Из глубины леса подул сильный ветер, швырнув ему в лицо горсть сухих иголок и опавшей листвы. С высоты небес донесся протяжный соколиный клич.

– Пора идти.

Хозяйка Дорог отступила в тень деревьев.

– До встречи, Лариэль, – парень развернулся и быстро пошел в сторону замка. Ветер усилился, но даже он не мог заглушить, отпущенных слов.

– Прощай, Аден.

Рыцарь проснулся в своей постели. Но еще чувствовал дуновение ветра в волосах. В кулаке был зажат кожаный мешочек, последний подарок Хозяйки Дорог.

Рассвет отвоевал небо у ночи. Крыши замковых башен горели алым. Виктор еще не спал. Он ждал друга там же, где они расстались. Никогда не позволял себе, оставить Адена одного, после встречи с Путницей. Никогда еще тот не возвращался радостным.

– Она ушла.

Голос рыцаря изменился. Стал глухим и тусклым. Капитан понял, что значит это «ушла».

– Жаль.

– Путница покидает мир, Виктор, понимаешь? Что будет дальше?

Друг нахмурился. Спроси Аден его об этом на десяток лет раньше, он только бы посмеялся. Кто покинул их мир? Мираж, морок, просто видение, дурманящее разум юного рыцаря? Десяток лет назад он и смеялся над другом. Но сейчас Виктор никогда бы не посмел смеяться над наместницей бога. Единственной, кому известны пути их жизней. Но как ответить на его вопрос?

– Не знаю, – честно сказал капитан. – Возможно, вскоре все исчезнет, а может, наоборот, получит новое дыхание.

– Арон пробудится, когда погаснет десять звезд, – задумчиво проговорил Аден. – Может ли она быть первой звездой?

– Тоже веришь в кару дракона?

– А ты нет?

– Не знаю, – повторил Виктор. – В детстве я любил искать черты Арона в наших горах, но думаю, это всего лишь миф. Вряд ли могучему богу есть дело до нашего маленького мира.

– Лариэль сказала, что пламя пробуждается.

– Возможно, но только вспомни, что для нас и для нее время течет по-разному. То, что она видит уже сейчас, может произойти только спустя столетия. Сколько ей там?

– Сто?

– Думаю, раза в три больше. Ух, какая женщина, а, Аден? – Виктор рассмеялся.