Потаённый лик революции

– Отказы не принимаются – это во первых. Во вторых – я не вру, ты лучшая по словам всех политруков Москвы, и ты точно справишься, – констатировал маршал, отстраняясь. Он наконец улыбнулся искренне и не устало, когда слабое солнце осветило его лицо. Кристина кивнула.

– А что Вы делать будете? – спросил Иван у Дмитрия.

– Съезжу по делам на фронт, – ответил Энгель, а затем обратился к Ане: – Аннетт, не теряй кольцо. На этой неделе просмотрим содержимое.

– Зачем ты даëшь мне столько времени? Я же могу удалить что хочется, – немного желчно и вместе с тем непонимающе проговорила Эберт.

– А я знаю, что делать ты этого не будешь, – усмехнулся Дмитрий.

Вадим, только что вышедший из здания, наблюдал за маршалом и его подчинëнными. Его заставил улыбнуться тот факт, что Дмитрий разговаривает одинаково по-дружески и с ним, и с подчинëнными, и с политруками, и с простыми солдатами. Думая об этом, секретарь наблюдал за тем, как главнокомандующий один сел в машину, оставленную при въезде на площадь.

Дмитрий поехал на Южный фронт.

***

Дома нависали над линией фронта и тихо глядели вниз. Вся улица Андропова была разворочена. Посреди двухполосной дороги с огромными выбоинами были расставлены противотанковые ежи, воткнуты в землю целые бетонные плиты, образовывавшие стену. Это была линия соприкосновения, растянувшаяся в ширину на десять метров. По обеим сторонам от стены – противоборствующие войска, не двигающиеся последние несколько дней.

Дмитрий остановил машину и глянул в окно. Его внимание сразу привлекли большие руины прямо рядом с небольшой базой войск ААФ.

Маршал вышел из машины и осмотрелся. Следов какой-либо борьбы вокруг больше не наблюдалось. Сразу появились офицеры ААФ и стали говорить что-то про терракт городских мародëров, которые засели в руинах и выдвинули требования. Рассказ начал старший по званию офицер в фуражке, которая была заметно больше чем нужно.

– Утром мне сообщили, что в округе видели четверых вооружëнных людей. Приказал отправить развед. группу.

За ним продолжил другой солдат:

– Свободных солдат не было: всех отправили ранее на второй плацдарм. Поэтому пошли искать предполагаемых террористов всего двое. Мародëры выдвинули требования денег, как только увидели наших, и грозились взорвать дом так, что все обломки упали бы на наши войска.

– У них не получилось, верно? – спросил маршал, – Что произошло в конечном счете?

– Наши разведчики успели выбросить гранату мародеров в другую часть здания и обвалилась левая сторона, а не правая, – объяснил третий офицер, указывая на трехэтажное здание, нависающее над линией фронта и базой ААФ. Это здание было странно разворочено на первом этаже только с одной стороны. Там торчали голые сваи и валялись обломки стен. Другая же половина была почти цела.

– Разведчики погибли, и тела завалило обломками. Мы не можем их найти, потому что террористы до сих пор на той же позиции, и у них есть еще граната, возможно, не одна, – констатировал первый говоривший офицер в большой фуражке.

Дмитрий понял, что солдаты защищали остальных и отдали жизни случаю. Маршал знал о множестве смертей, но этот случай заставил его почувствовать холодящую горечь и вину. Второе чувство было заглушено разумом: «Если бы я был в Москве всë это время, то всë равно бы не смог предотвратить это, сидя на пятом плацдарме» Он решил попытаться узнать еще хоть что-то от временно не опасных врагов.

Дмитрий вплотную подошëл к линии соприкосновения, ступив на развороченную черную землю, превращëнную растаявшим снегом в грязь и стал вглядываться в движения людей по другую сторону. Он увидел быстро перемещающиеся тени солдат врага. Когда они скрылись, то из большой палатки вышел высокий человек в генеральской форме с пушистым воротником. Рядом с ним были штабные офицеры, которые торопливо что-то объясняли, указывая на разрушенное здание. Генерал посмотрел в бинокль на сваи, торчавщие из земли, и недовольно покачал головой, обернулся в сторону линии обороны, увидел Дмитрия.

Когда их взгляды встретились, то Энгель признал в этом генерале Георгия, только лишь увидев рыжий оттенок волос и горизонтальный шрам на переносице. Георгий замер и удивлëнно выразительно медленно моргнул. Дмитрий поднял руку, обращая на себя внимание и подал манящий знак. Третий генерал поморщился и отвернулся к одному из своих офицеров.

Пока Степанков слушал в пол уха, что ему говорят, он думал: «Черт, маршал ААФ приехал и зовет поговорить, плохо. Я сам здесь полчаса, что я ему скажу? Да и если Альфберн узнает, что я с ним говорил…»

Георгий был даже не взволнован, а скорее раздражëн. Он улыбнулся пришедшему офицеру своей яркой улыбкой и неожиданно хладнокровно приказал ему молчать, потом обратился к своему помощнику:

– Сорокин, ты идешь говорить с маршалом ААФ. Расскажи ему то, что я тебе велел говорить врагам. Не поддавайся на провокации, оставляй последнее слово за собой и принеси мне все новости. Скажи, что мы начнëм действовать через час. Понял?

Адъютант твëрдо но торопливо кивнул, надел фуражку и направился в сторону линии фронта. Георгий наблюдал за тем, как Дмитрий просит офицеров помолчать (именно просит, а не приказывает) перед тем как заговорить с Сорокиным.

– Здравствуйте, – сказал Дмитрий пришедшему адъютанту, – Почему генерал сам не пришëл?

– Он занят. Приказал сказать Вам, что войска гос. армии к произошедшему не причастны. Наш военный следователь предполагает, что взрыв произвели бывшие уголовники из организации Городские Волки. Они укрепились в одном из домов. Наши солдаты выяснили, что у них есть еще одна мина, – отчеканил Сорокин объяснения. Это звучало так, будто он зубрил слова.

– Это все мне известно. У них не мина а всего лишь граната, как выяснили мои подчиненные. Как жаль, что вы не можете сказать мне ничего нового. – строго бросил в ответ Дмитрий, – Что генерал собирается делать с этой ситуацией?

– Он начнëт антитеррористическую операцию через час. Сейчас идет подготовка.

– Отлично. Я до этого времени успею разобраться сам, – улыбнулся неожиданно самонадеянно Дмитрий, – Раз он не хочет со мной говорить, то пусть не суëтся.

Адъютант третьего генерала не ожидал последних слов маршала. Он собирался указать Энгелю на излишнюю грубость, как велел делать генерал. Но Сорокин не решился лишь потому, что вдруг признал слова Дмитрия верными, мало того адекватными и не оскорбительными по факту. Мужчина молча кивнул, и не прощаясь ушёл через линию фронта к своим.

– Все ясно. Мы дадим террористам не то, что они хотят, но заставим уйти, – сказал маршал своим офицерам.

– Сколько человек нужно для операции?

– Вы трое и я. Четверо на четверых – это честно.

Все оторопели и замолкли, переглянулись, не веря в слова главнокомандующего, не веря в то, что он учитывает честность в таком деле.

– Не ходите, маршал… – произнес вполголоса младший по званию.

– Не волнуйтесь. Сделаем все быстро, и никто больше не умрëт, – обещал Дмитрий и улыбнулся немного грустно, но вдохновляюще. На его порозовевших от холода щеках появились ямочки.

Офицеры были готовы пойти за ним куда угодно, но волновались только потому, что не знали в чëм состоит план маршала.

Главнокомандующий сказал, что ему нужно переодеться и кое-что найти, после чего ушёл в палатку, велел офицерам приготовить оружие и телепорт.

Посреди лагеря была размещена зона для телепортации, очерченная по кругу зелëным лазером, исходящим из парящего устройства вроде дрона. Молодые солдаты высовывались из палаток и наблюдали за происходящим.

Маршал вышел из палатки в полном обмундировании: обычной солдатский форме без пагон, в бронижелете и каске, непрозрачных очках и чëрной маске, закрывающей пол лица. Узнать его можно было только по походке. Дмитрий сразу достал из кармана четыре белых карты, развернул их в ладони веером и продемонстрировал офицерам.

Маршал встал в центр круга для телепортации и подозвал к себе офицеров, сказал что-то бегло каждому из них, а потом обратился к остальным солдатам, смотревшим на него:

– Через пятнадцать минут террористы будут обезврежены.

Маршал отдал честь на манер ААФ, крутанов в воздухе кистью изображая движение крыла птицы, потом поднял руку вверх. На его ладони зафиксировались три зеленых луча из телепорта. Один короткий жест – и произошла телепортация четверых человек. Тонкий слой снежка на асфальте разлетелся как пыль, и в зияющем чернотой проëме окна первого этажа того самого здания мелькнул зелëный свет.

Четверо мужчин с оружием, сидящие в углу и греющие руки рядом с маленьким костром не ожидали, что военные появятся прямо перед ними. Один из террористов с тëмной татуировкой на пол лица схватился за автомат, но его выбили из рук двумя точными выстрелами. Оружие отлетело на метр и раненый в кисть руки террорист взвыл. Этот гортанный звук прервался, когда на руку ему наступил сам маршал ААФ. Никто из оставшихся троих мужчин не успел встать или даже схватить оружие: на их лбах замаячили красные точки прицелов винтовок.

– Слушайте сюда, – сказал громко Дмитрий, стянув чëрную маску с лица, – Выполняете мои предложения и остаëтесь в живых. Слышите?

Мародëры закивали, инстинктивно пытаясь отодвинуться к стене, не имея возможности дотянуться до оружия.

– Вы требовали деньги. Нас не интересует причина ваших требований. Мы дадим вам пропуски за блокаду и сопроводим за ЦКАД. – звучно провозгласил Дмитрий, показывая белые пластиковые карточки.

Террористы взглянули на карты звериными бегающими глазами, и тогда Энгель понял, что именно их то и хотели заполучить эти люди, именно ради таких кусков пластика были готовы убивать.

Дмитрий хранил пять карт для своих подчиненных из третьего отряда на случай проигрыша ААФ в войне, но теперь твëрдо решил отдать пропуски этим несчастным людям, «попутавшим берега». Не зря же он обещал, что никто больше не умрëт в этот день.

Позади послышался тихий странный треск. Дмитрий прижал руку террориста к полу сильнее и быстро обернулся на звук. Он увидел вражеский разведывательный дрон за окном. На лице Энгеля мелькнула странноватая немного горькая улыбочка, как у актëра играющего побеждëнного злодея.

– Вот видите! – обратился он к террористам-мародëрам, – Это наши враги следят за тем, что тут происходит. Если бы пришли они – вы бы уже были мертвы. Так что благодарите судьбу за то, что здесь мы!

Последняя фраза разнеслась эхом в огромной пустой комнате и будто повторилась глухими серыми бетонными стенами. Эхо заглушили три выстрела из одного оружия. Последняя трассирующая пуля из винтовки маршала сбила дрон. Он свалился вниз на снег.

Карты были брошены на пол и быстро расхватаны террористами, теперь больше похожими на напуганных до полусмерти обывателей из-за блокады. Дмитрий убрал ногу с чужой руки только тогда, когда один из офицеров собрал все оружие террористов: у них и правда оказалась всего одна граната.

Когда террористов «сопроводили» из здания, Дмитрий вернулся на место и осмотрелся. Стоило ему с усилием откинуть ногой камень, как из-под развалин показалась рука: посиневшая и покрытая потемневшей кровью. Это была рука одного из тех бойцов ААФ, кто защитил десятки товарищей, но отдал свою жизнь.

Дмитрий присел, сдвинул на каску свои непрозрачные очки и коснулся холодной мëртвой руки. Чужая кожа уже не воспринималась как нечто живое. Дмитрий почувствовал, как ком подступает к горлу. Он понял, что совсем рядом под обломками лежат два тела тех, чьи жизни формально ещё недавно зависели от него. Но солдаты пожертвовали ими во имя других, Дмитрий бы сам бы сделал точно так же.

«Вы не зря это сделали. Я горд. Никто больше не умрëт, ребята» – подумал маршал, прикрыл глаза чтобы не начать плакать, и отпустил руку тела.

Он помнил слова Артëма Орлова о том, что мëртвых жалеть смысла нет. Но Дмитрием в эти слова был привнесëн новый смысл: жалеть и защищать от смерти надо живых, особенно после принесëнных ради них жертв.

Следующим утром рядом с маленькой базой ААФ на южном фронте можно было увидеть два невысоких бетонных надгробия, сделанных из обломков того самого здания. И никаких костров в том месте не возникло.

Глава 10

Анна смотрела в утреннее серое небо, сидя на пятом плацдарме. Она пришла раньше, чем ей советовала новая глава мед. войск – Кристина. Эберт хотела узнать, как дела у Дмитрия перед тем как ехать помогать медикам. Но маршала на базе не оказалось. Анна встретила только сонного и уставшего Вадима, который сказал, что главнокомандующий навещает все подразделения после вчерашнего случая. Аннетт не поняла, о каком именно случае говорил секретарь, но осознала, что Дмитрий врал о том, что всë хорошо.

– О, Аня, ты уже здесь! – порадовалась только что появившаяся рядом Кристина. На еë тëмно-рыжих кудряшках виднелись снежинки.

– Доброе утро, – довольно сухо ответила Эберт.

У Кристины на плече висела огромная сумка, полностью набитая какими-то бинтами, торчащими даже из щели в замке. На форме Обаянцевой был тот самый значок, отданный Дмитрием вчера. Но девушка, казалось, и не замечала его, игнорировала то, что он завалился на бок под складку ткани.

– Почему ты пришла так рано? – спросила Кристина

– Хотела поговорить с Дмитрием, но его нет.

– Всë ещё не вернулся… – покачала головой Кристина, – По фронтам ездит?

– Вроде того, – угрюмо бросила в ответ Анна, – Вообще, он сказал, что-

– Ой, подожди пожалуйста, я сейчас возьму медикаменты и вернусь, – преравала еë Кристина, резко вспомнив о своих делах.

Анна немного раздражëнно вздохнула и стала ждать возвращения подруги. Кристина пришла быстро. Усердно укладывая что-то в сумку, она спросила дружелюбно:

– Так то там сказал Дмитрий?

– Он сказал, что ничего плохого не происходит. Но сегодня я узнала от Вадима, что Дмитрий ездил останавливать теракт мародеров на Южном фронте. Вот так у нас все хорошо… – вздохнула Анна.

– Ох, он усердно работает, – пожала плечами Кристина, – Ну, как и мы все.

– Тебя не волнует, что он соврал нам тогда?

– Он не хотел сеять панику или вроде того, – предположила Обаянцева, – Он маршал, в конце концов, ему виднее. Я доверяю Дмитрию.

Анну удивили такие слова. Она знала, что Кристина не была знакома с Дмитрием близко до его приезда в Москву, и у неё не было оснований говорить о большом доверии. Эберт посмотрела на подругу стеклянным взглядом, в котором можно было распознать лëгкое непонимание, но затем она моргнула, и эта эмоция пропала. Эберт не хотела спорить, не видела смысла, внутренне чувствуя, что переняла принцип избегания ссор от собеседницы.

– Да, может и так – согласилась Аннетт, – Мы едем на второй плацдарм сегодня, так?

– Ага. Пошли за мной.

Девушки отправились к ближайшей станции метро, где встретились с остальными товарищами. Им Кристина раньше дала такие же сумки как у неë. Парни были в особенном расположении духа, очень расслаблены. Сергей был углублëн в свои мысли, он посматривал вверх на низкое небо, краем уха слушая, что говорит Антон Ивану.

– И вот тогда я ему говорю: отдай чипсы, – рассказывал Ярославцев какую-то историю.

– А он что? – спрашивал Иван, отвлекаясь от своего смартфона.

– Он выкинул в окно эти чипсы! Они были мои!

Кристина улыбнулась, заслышав это. Она окликнула парней, и они взглянули в сторону пришедших. Анна же обратила внимание на смартфон Ивана, который он так часто не выпускал из рук. Никто кроме Волкова не хранил девайс рядом с собой постоянно.

Эберт громко поздоровалась со всеми и через плечо Ивана взглянула в экран. Она увидела латинские буквы, которые тут же пропали, когда экран потух. Аннетт отпрянула и решила временно не задавать вопросов.

– Ну, все на месте, можно ехать, – объявила Кристина и раскрыла тяжëлую дверь, ведущую вниз на станцию метро.

Весь путь прошëл спокойно. Анна смотрела на старые длинные светильники на потолке вагона, уходящие из-под носа вперëд, как дорожки. Такие светлые дорожки иногда виделись ей во снах: нужно было выбрать одну из них, но тропы были параллельны в каждом видении. И вот эти дорожки-лампы перед глазами начали постепенно светлеть, и девушка погрузилась в дрëму.

Через полчаса пути старый вагон заскрежетал колëсами по рельсам, и поезд остановился. Члены третьего отряда вышли на поверхность через тëмную станцию, где пахло затхлостью.

Погода на поверхности за это время почти не изменилась: снег не шёл, но серое зимнее небо будто бы опустились еще ниже, грозясь от злости на само себя упасть раздавить город .

Проходя между медицинских палаток, которых в этом месте было гораздо больше чем на пятом плацдарме, Аня заметила множество разных людей, которые не сильно походили на тех, кто «под маршалом ходил». Там были и медики в серых многослойных одеждах, испачканных кое-где кровью, и солдаты разных мастей то в гражданских куртках, то в не опрятной форме армии. Все эти солдаты были разных возрастов: от худощавых подростков лет шестнадцати до коренастых серьезных мужчин с сердитыми лицами. Были также и женщины: все неестественно худые, закутанные в несколько тонких курток, с неубранными длинными или коротко остриженными волосами. Эти люди были совершенно разными, но их объединяло то, что никто не обращал внимания на пришедших: все занимались своими делами.

Кристина завела товарищей за угол и они увидели одноэтажное здание, оставшееся без одной стены, но все еще чудом удерживающее свою форму. Внутри виднелись навесные разные лампы, горящие вразнобой тëплым или холодным светом.

– Сейчас познакомлю вас кое с кем и пойдëм работать, – сказала Кристина, указывая взглядом на это здание.

Все согласились и вошли за Обаянцевой в странный дом. Когда глаза привыкли к полутьме, Анна увидела двоих парней над столом со склянками и пробирками. Они полушëпотом переговаривались о чем-то, подсыпали порошок то в одну пробирку над спиртовкой, то в другую.

Кристина уложила свою сумку на большую мятую картонную коробку в углу. Девушка тихо подошла к одному из парней и обняла его за плечи. Тот вздрогнул и обернулся.

– Привет, Крис, – мягко сказал он, выпутываясь из объятий. Его друг взглянул на обнимающихся, хмыкнул и продолжил работу.

Кристина представила всем этого парня как Ярослава, своего довоенного старого друга. Анна сразу обратила внимание на его неравномерно высветленные волосы, прядями выпадающие из-под красно-черной форменной фуражки ААФ, заметила пирсинг в брови и в переносице. Ярослав, на первый взгляд, довольно сильно отличался от Кристины, но их роднили похожие мягкие полу грустные, полу счастливые улыбки. Только от парня больше веяло холодностью и внутренней скептичностью.

– Как много у тебя друзей, Крис, – подметил Ярослав, отходя от стола и садясь среди коробок отдохнуть.

– Ага, повезло, – отозвалась Кристина, беря со стола подписанные склянки с обеззараживающими средствами.

Пока она отвлеклась, Сергей подсел к Ярославу и краем глаза взглянул на него, так, будто они давно знакомы. Это было действительно так. Ярослав в ответ на этот взгляд странно поморщился и убрал руки за спину. Ладони Сергея коснулась чужая рука, передавая пакетик с таблетками.

– Так ты еще и друг Крис, – прошептал Ярослав, пока на него никто не смотрел, – Удивляешь все больше. Может хватит покупать у мародëров это через меня?

– Я сам решу, когда хватит. Не ты диллер – не тебе запрещать, – прошипел Сергей, встал и отошëл к Анне и Ивану, стоящим рядом. Ярослав покачал головой, и вынужденно надел фуражку, так, что значок медика на ней блеснул под слабым светом лампы над головой, когда он прикрыл козырьком глаза.

Антон вдруг, появившись будто из ниоткуда, подскочил к Сергею, стал хватать за руки и тянуть их к своему лицу.

– Где?! Где пакет?! – заорал Ярославцев.

Сергей поджал губы и медленно моргнул. Туча наплыла на его лицо, он стал похож на статую воинственного варвара.

– Какой к черту пакет? – выговорил он холодным стальным голосом.

– С веществами! – Антон дёрнул его за воротник. Руки Никитина мгновенно переместились на его пальцы и костяшки обоих тихо хрустнули.

– В Черни люди с ума сходили от такого, а ты пришел и принес к нам в партию эту привычку! Дизертирская свинья государственной армии! – продолжал орать Антон и все больше кривился от давления рук Сергея.

– И что? – процедил Сергей, – Завидуешь тому, что я могу, а ты уже нет?!

Руки Антона с трудом оторвали от мундира Сергея сильные руки его хозяина.

– Я до этого итак никогда не-

– Эй, эй! Чего вы?! – крикнула на них Обаянцева, – Какие ещё вещества? – она аккуратно отодвинула парней друг от друга, вопросительно покосилась на Ярослава. Тот молча пожал плечами. Антон злобно сплюнул.

– Ну не в здании же, – подал голос Ярослав.

– Да, Антон, пожалуйста, отнеси бинты тем ребятам, – мягко попросила Кристина, указав на двоих парней, сидящих около костра и громко о чем-то говоривших. Она сузила свои большие зеленые глаза, так что на лице появились морщинки, вздохнула, – Бери мою сумку.

Антон подхватил сумку с коробок, свою же положил на то же место и пошёл к выходу. Кристина в последний момент по-доброму, внимательно глядя в глаза, попросила Аннет проследить за тем, чтобы Антон больше ничего не учинил. Анна медленно отстранилась от стены, на которую облокачивалась и сказала, что могла бы пойти с ним. Ярославцев и Эберт направились к нужным людям.

Двое парней в темно-зеленой форме громко переговаривались, сидя на большом камне, почти кричали друг на друга. Казалось, что они ссорятся, но оба остаются относительно сдержаны. Один из них нервно подкапывал ногой землю прямо рядом с тлеющими углями, выпавшими из костра.

– Настя была там совсем одна, я тебе говорю! Ты должен был следить за ней! – говорил один из них: парень с короткой не аккуратной стрижкой, запылëнным смуглым лицом и слегка подрагивающим от негодования правым веком.

– Я пытался, Дэн! Я тебя теперь бросить должен что-ли ради Насти? – нервно спрашивал второй парень, очень похожий лицом на первого.

Антон подошёл к ним ближе и громко поздоровался, положил сумку на камень напротив и уселся рядом с ней. Парни перестали ссориться. Тот, что с короткой стрижкой толкнул товарища в бок. Он встал и подошел к сумке, достал пару бинтов.

– Это от Кристины? – спросил сидящий.

– Ага. Она сейчас придëт к вам, – ответила Антон, закидывая ногу на ногу и двигаясь чуть ближе к костру, – Сегодня в городе холоднее чем обычно, – добавил он, чтобы завязать хоть какой-нибудь диалог.

– Да хрен с ним с холодом. Главное, что воевать и по грязи ползать не приходится, – пожал плечами один из парней, передавая товарищу бинты.

– Брат дурак, – констатировал другой, – В холоде воевать было бы даже проще, потому что вся грязь бы замёрзла.

– Так вы действительно братья а не просто похожи? – поинтересовался шутливо Антон.

– Ещё и близнецы. Как можно не понять… – хмыкнул один из них, тот что выглядел немного старше. На его лице появилось сильное негодование, когда брат с пухлыми щеками, сидящий рядом, приоткрыл рот чтобы что-то сказать, но взглянул на него и замолк.

– Прекрати так на меня смотреть, Костя, говори что хочешь, – сказал он брату угрюмо и отвернулся.

– Дэн, ты в порядке? – спросил вздыхая, Костя.

Данил не ответил. Он прерывисто и глухо вздохнул, как сонный барсук, и начал разматывать бинт, потом расстегнул куртку и стал пытаться накладывать на своë плечо чистый бинт поверх старого, потемневшего от крови. Парень выглядел как человек – ожившая статуя, двигаясь медленно и неуклюже. Брат посмотрел на него с пониманием, а не жалостью.

Костя вытянул ноги в бок и закутался своим серым огромным шарфом. Он высунул нос, покрасневший на морозе, из-под шарфа и уставился на девушку, подходившую к ним. Она махнула братьям рукой и уселась рядом с Антоном.

– Вау, ребятки из элитных отрядов здесь, – усмехнулась она, заметив чужую белую форму. Девушка убрала со лба высветленные еще давно волосы. Отросшие русые корни были такими длинными, что можно было понять: девушка несколько лет не красила волосы.

– Мы помогаем медикам, – уточнила Анна.

– Настя, где ты шлялась? – спросил устало Данил.

– Еду доставала. Не придирайся, – бросила в ответ Настя, доставая из глубокого кармана пакетик с заварной лапшой, – Поделим вот это. Будешь?

Но Данил грубо отказался от своей доли, закрепил бинты на плече и застегнул куртку, уселся недвижно.

– Ох ребят, простите наши семейные споры, – обратился к Антону и Анне Костя, – Данил пытается заботиться о сестре, но её заботу не принимает.

– Заткнись. Все я делаю как надо, – угрюмо сказал Костин брат.

– Ну, тогда я лапшу спрячу до вечера. Потом решим, как делить, – пожала плечами Настя

– Хорошо, – кивнул Костя.

– Отвали со своей едой, – сказал сестре Данил, утыкаясь лицом в свои холодные ладони.