Потаённый лик революции

Люди сбежавшие из Москвы никогда бы даже не соврали о том, что хотят вернуться туда.

– В таком случае извиняюсь, – выдохнула Анна, – Но откуда вы знаете, что я из Москвы?

– В Краснодаре были ААФовцы эти в такой же одежде. А здесь то уж они повсюду. Чем ближе к Москве, тем больше всякого сброда, – сказал мужчина уже спокойнее, – А теперь отвали.

Он обошел девушку и направился в сторону автостанции, находившейся неподалëку. Этот незнакомец шëл быстро и уверенно, выпрямившись во весь рост. Такой походки не было ни у кого из простых москвичей. Анна поняла, что определённо ошиблась, глупо обозналась.

– Аня! – раздался знакомый голос позади, – Мы его нашли!

Девушка обернулась и увидела Антона. На его лице блестела уверенность и легкий азарт, выделяющийся в его эмоциях более чем в чьих либо еще.

– Как так быстро?

– Без лишних вопросов, Ань. Пошли, у нас секунд тридцать, пока он не ушëл или не заметил остальных.

Антон повëл её к краю площади, где за парочкой домов начинался белый заснеженный пустырь, а далее виднелся ельник, возвышающийся зеленой стеной над снегом.

Они заметили соотрядцев и Дмитрия: все стояли далеко друг от друга и наблюдали за одним и тем-же человеком, шедшим по крайней улице и искавшим тропинку в сугробах на пустыре. Этим человеком оказался тот неприметный мужчина, столкнувшийся с Анной возле кофейни.

– Почему вы все думаете, что это именно он нам нужен? – спросила Анна у Антона, когда они вместе сели на скамейку так, чтобы не привлекать внимания.

– Во первых, у него пропуск фальшивый из кармана торчит. Во вторых он расплачивался в магазине наличными восемьдесят второго года, в Москве только такие ходят, новых нема. И в третьих: доставал кольцо на улице, любовался и спрятал.

Анна пригляделась к щуплой фигуре впереди. Действительно: в одном из его карманов виднелась какая-то белая карта. Передвигался незнакомец как испуганный но осторожный зверь: быстрыми и мелкими шагами. Он постоянно оглядывался, оступался попадая ногой в сугроб, потом судорожно выдирал конечность из снега и шëл дальше.

– Ладно, верю, – кивнула Анна, – Что Дмитрий приказал делать?

– Мы ждем, пока мужик пойдëт в пустырь.

Анна кратко вздохнула и посмотрела вперёд, пытаясь проникнуть взглядом за лес. Вдалеке слышался постоянный шум, исходящий будто от оживленного шоссе. Вдруг шум этот заглох, будто растворился, убежал куда-то вперёд как живой. Подозреваемый с пакетом сразу шагнул на тропу, найденную им.

– Что впереди? Куда он? – спросила Анна вставая.

– Дмитрий сказал, что там аэропорт, судя по локатору.

– А что за гул из-за леса?

– Не знаю, идем, – бросил в ответ Антон и пошел вперёд, к Дмитрию, медленно и спокойно.

Человек, за которым велась слежка, уже ушёл шагов на пятьдесят вперед, но все равно постоянно оборачивался назад, глядел на дома, выискивал людей, видел военных в белых одеждах и ускорял шаг.

Анна приблизилась к Дмитрию чтобы спросить, что делать дальше. Маршал, даже не оборачиваясь, протянул ей локатор, вывернув руку назад.

– Вот, смотри. Это точно он. Никого поблизости кроме него нет, – сказал Энгель спокойно и холодно, – Но он видит нас. Телепорта нет. Что предложишь делать?

– Это проверка для меня?

– Нет, – Дмитрий обернулся, в его карих глазах не было ни обычного блеска, ни уверенности, и радужка казалась настолько тëмной, что зрачки нельзя было различить. Он выглядел как античная статуя с застывшим выражением переживания, – Я не могу ничего придумать. Возьми этот шаг на себя, пожалуйста.

– Поняла, – уверенно сказала Эберт, – Не делаем ничего, пока он не зашëл в лес.

– Ничего? Как так?

– Не обязательно резко действовать в неопределенных ситуациях. Ждём, когда он подумает, что мы прекратили преследовать. Разве это не Ваш собственный принцип? – задала Анна риторический вопрос и улыбнулась неожиданно мягко и расслабленно, – В таких ситуациях главное не переживать, правда?

Подошёл Антон. Анна услышала его шаги и щелчок затвора оружия. Девушка обернулась и увидела пистолет в руке у товарища, дуло было направлено на удаляющуюся к лесу фигуру.

– Вот именно, главное – не переживать. Можно просто убить его, если пуля долетит, – усмехнулся Ярославцев.

Его тут же схватили за руку и заставили опустить оружие.

– Не надо. Не имеем права, – остановила его Эберт.

Анна покачала головой как осуждающая старая женщина и наконец отпустила руку Ярославцева. Она не собиралась позволять убить того, кто вероятно виделся и с миротворцами и с представителями гос. армии, получил от них перстень и знал, что происходит у врага. Гуманистические идеи для молодой Эберт не были самыми важными, главное – информация.

– Как скажешь, – пожал плечами Антон, – Он почти в лес зашëл. Почему мы стоим?

– Ой! – Аня подернула плечами и быстро обернулась, – Идëм.

Эберт нашла всех соотрядцев взглядом, подала знак двигаться вперед и ступила на тропинку. На геолокаторе было видно, что цель движется, ускоряясь, в сторону аэропорта, до которого около двух километров. Нужно было поторопиться.

Дмитрий смотрел на фигуру Эберт сзади. Он подметил, что ей идëт белый цвет. Но эта мысль скорее была мимолëтной для него. “Она выросла. А ей бы пошло самой быть маршалом… Хотя, Аня сказала бы, что еще рано. Фридрих воспитал прекрасную дочь… " – подумал Дмитрий, следуя за Аннетт. В его воспоминаниях всплыли моменты семейных встреч Эберт, где присутствовали оба брата с семьями, все их последователи. Энгель точно знал, что только Фридрих, отец Ани, считал эти встречи именно семейными, а Гилберт, его брат, называл их деловыми. Дмитрий помнил и саму Аню на таких встречах: она спокойно попивала чай и следила своими умными глазами за гостями. Тогда в ней ещё не виднелось твердости, как он ни приглядывался. Но спустя годы все поменялось. Казалось, что с исчезновением Фридриха, его дочь переняла важные черты отца.

Но вдруг Дмитрий понял, что связывает своё уважение к Аннетт с меланхолией по своим счастливым дням в семье Эберт. Ему не хотелось верить в это, и такие мысли пришлось отогнать: пойти быстрее.

Маленькая фигура мужчины впереди быстро пропадала из виду в лесу. Всем пришлось бежать в тот момент, когда уже не было видно, оборачивается цель или нет.

Оказавшись в лесу, третий отряд натолкнулись на заросли голых кустов с обломанными ветками. Видимо, мужчина пролез сквозь них, пытаясь скрыться. За кустами виднелась насыпь – дорога. Анна достала лазерный нож. Лезвие засветилось зеленым. Ветви кустов были отрублены. Эберт вышла к насыпи и увидела железнодорожные пути.

– Откуда здесь железная дорога? Не было же на радаре, – недовольно прошипел Сергей, вылезая из кустов.

– Понятия не имею, – бросила в ответ Анна, зная, что ответа не особенно и ждали.

Гул, звучавший заглушено где-то впереди постепенно нарастал. Из-за поворота появился локомотив. Эберт заметила сначала поезд, потом испуганного мужчину на противоположной стороне рельс. Его нога провалилась между двух бетонных глыб, торчащих своими углами из-под снега. Несчастный пытался вырвать ногу из западни: скрупулезно разгребал снег и двигал ногой так, чтобы постепенно вызволить её, не повредив. Он знал, что поезд отделит его от преследователей через несколько секунд, потому не спешил, хотя заметно было, что он дышал быстро и неглубоко, как загнанный зверь.

– Когда освободишься, не смей бежать! – крикнула ему Анна, угрожая ножом только для вида.

– Аня, поезд! – Иван дернул её за одежду сзади, что заставило сделать пару шагов назад, – Прячься за камни! – Волков указал на такие же бетонные глыбы рядом, в каких застрял преследуемый на другой стороне.

Анна и Иван неловко юркнули в заснеженные развалины к товарищам. Аня, оступившись, чуть не столкнулась с Дмитрием, который был уже там. Он удержал её на ногах и выдохнул, улыбнувшись той самой улыбкой, которая вызвала у молодой Эберт чувство вины смешанное с восхищением.

– Военный эшелон едет. Нам лучше не показываться, – сказал Иван шепотом и его слова почти заглушил звон вагонов на рельсах.

– Если долго будем здесь сидеть, то цель уйдет, – мотнула головой Эберт и высунулась из-за камня.

Она увидела проносящиеся мимо вагоны на магнитных подушках, которые неожиданно громко шипели и скрежетали на холоде. Через окна можно было разглядеть людей в солдатской форме. В промежутках между вагонами иногда было заметно то, что происходит на другой стороне дороги: преследуемый еще не освободил ногу.

После тринадцатого вагона пошли платформы с танками и самоходными орудиями, бронированными автомобилями. Мысль о том, что вся эта техника может ехать в Москву испугала девушку, и она снова спряталась за камень.

– Государственные военные… Куда они едут? – спросила она у Дмитрия.

Энгель посмотрел на неё неожиданно ошеломленно и отрешенно, затем схватился за голову и сделал шаг назад.

– Действительно, куда… Куда они могут ехать?! В Москву! Черт, они стягивают силы во время перемирия! Я, кусок дерьма, оставил это на контроле других, – мужчина дернулся чтобы вылезти из убежища, но вовремя остановился, схватился рукой в перчатке за камень и замер.

– Дмитрий, подождите. С чего Вы взяли, что именно в Москву? Впереди вроде развилка на другой город, – предположил Сергей.

– И что?!

– Мы можем позже вернуться к Артëму и попросить его посмотреть на карте, куда ведёт дорога, – вставил свое предложение Антон.

Дмитрий посмотрел на Ярославцева невидящими глазами, моргнул как в замедленной съемке и выдохнул.

– Ладно. До конца перемирия они не используют это подкрепление. К тому времени и наши пять эшелонов с главной базы приедут.

Но голос маршала звучал немного надрывно и беспокойно. Все понимали его волнение, но помочь в данный момент не могли.

Гул поезда стал затихать. Дмитрий выглянул наверх и посмотрел вслед последнему вагону. Энгель надеялся лишь на то, что этот эшелон ехал не в Москву. «Куда угодно, но только не туда!» Он решил поскорее заканчивать всю эту погоню и одним резким движением подтянулся, вылез на камень. Этот камень оказался разломленной на две части старой пассажирской платформой.

Раньше, увидев такую разруху, Ковальчук бы расстроился, но в тот момент было не до этого. Он увидел, как преследуемый мужчина выдернул ногу из-под камней и побежал, спотыкаясь, через лес к просвету впереди.

–Уходит, вылезаем быстрее! – крикнул своим маршал ААФ, а сам спрыгнул на рельсы, быстро перешёл их и углубился в лес.

Низкие ветви елей сильно мешали быстро продвигаться вперёд. Это раздражало, и Дмитрий не смог сдержаться: достал из кобуры пистолет.

– Стой, стрелять буду!

Убегающий не остановился, продолжал двигаться в сугробе, то и дело проваливаясь. Дмитрий снял пистолет с предохранителя и на спине цели появилась красная дрожащая точка лазера из прицела.

– Не надо! – послышался сзади звонкий вскрик Кристины.

Красная точка дернулась и вдруг пропала, когда мужчина упал в снегу и пополз к просвету. Дмитрий понял, что не смог бы выстрелить и до этого момента. Пришлось бежать дальше.

Ели промелькнули словно тени, пытающиеся поймать в свои лапы или выколоть глаза зелёными иглами. Дмитрий и Анна первыми выбрались из чащи и увидели асфальтированную дорогу, маленькую будку автобусной остановки в нескольких десятках метров, аэропорт впереди, белые самолëты.

Мужчина убегал боком, не оборачиваясь, и думая, что оторвался. На его ногах и грудной клетке замаячили две красные точки.

– Ты – в ноги, я – в грудь. Стреляем, – раздался голос Сергея позади.

Анна обернулась и увидела Сергея и Антона с оружием, целящихся в убегающего. Они выглядели как те огромные советские статуи солдат с оружием и уверенностью на каменных или литых из металла лицах.

– Я же говорила, не надо стрелять! – Эберт неожиданно для самой себе ухватила снег и кинула в снайперов, – Прекратите пытаться делать это! Нам его ещё допрашивать.

Сергей покосился на неё, поджал губы и воткнул ствол своей винтовки в снег, возвëл затвор.

– Зачем ствол в снег то?! – прикрикнул на него Антон, опустив пистолет. Он знал, что из винтовки побывавшей в снегу не получится стрелять некоторое время.

– Чтобы не было соблазна стрелять. Аня дело говорит. – сказал Сергей и медленно поплëлся вперед без приказа, зная, что остальные сделают то же самое.

– И что мы будем делать? Попросим отдать? – окликнул всех позади Иван, – Не думаете же вы, что это сработает?

– Не знаю. Просто идëм! – позвал всех Дмитрий, наблюдая за мужчиной уже скрывающимся на остановке.

Несколько десятков уверенных шагов вперёд и Анна схватилась рукой за тонкую стенку будки. Лазерный нож включён. Последний уверенный шаг вперед и под крышу.

– Не двигаться! – крикнула Эберт, приставляя нож к горлу мужчины.

Он замер, а из-за его спины выглянули двое испуганных мальчишек и женщина со всклокоченными черными волосами. Её руки быстро начали дрожать, женщина схватилась за мужа и замерла.

Аннетт не ожидала увидеть целую семью. Все внутри перевернулось: вместо вооруженных воров перед ней семья московских бедняков-обывателей с напуганными детьми. Девушка замерла, а рука ее дрогнула.

Появился Дмитрий как тень. У него в руках был пистолет с дулом, направленным в землю. Он будто споткнулся обо что-то при виде детей и уронил оружие. Пистолет упал в снег и пропал из виду.

Энгель взглянул в испуганные лица мальчишек, потом на неподвижную Анну, и что-то внутри сжалось, зашипело, будто остывая слишком быстро и заваливаясь.

Он сглотнул и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но в горле застрял ком, когда перед глазами мелькнули слезы детей. Маршал насильно опустил руки Анны и встал между ней и семьей.

– Просто верните то, что забрали из Москвы, и мы уйдем, – сказал он с трудом, разделяя слова.

– Кольцо отдайте, мы заплатим, – вдруг выдала Анна.

Она сняла с руки конструкцию с лазерным ножом, отвела руку в сторону и бросила оружие.

– Вне блокады мы… Мы не убиваем, – прерывисто произнесла Эберт.

Дмитрий посмотрел на неё и остальных подоспевших подчинённых. Они стояли как те ели в лесу: близко друг к другу, с одинаковым выражением удивления на лицах. Из-за плотных облаков выглянуло солнце, и появилась полоска света, обрамляющая фигуры членов третьего отряда.

Мужчина отодвинул жену подальше от себя и от опасных людей с оружием и стал рыться в кармане. Его рука дрожала так, что было заметно даже издалека. Наконец он вытянул из кармана коробочку и протянул её Дмитрию, не говоря ни слова.

Маршал проверил наличие кольца в коробке. Все ожидали увидеть на его лице улыбку победителя, но ни одна мышца лица Энгеля не дрогнула. Он молча передал коробочку Ане и достал из кармана банковскую карту. После этого движения из кармана выпал ещё и мятый бумажный журавлик с выцарапанной надписью.

– Переведу вам двести тысяч, и летите куда хотите, лучше дальше от этой страны, – сказал Энгель устало, – Кольцо стоило бы дешевле на чёрном рынке при аэропорте.

Жена «похитителя» протянула Дмитрию свой смартфон с расколотым по диагонали экраном. Ковальчук-Энгель провел по карте пальцем сбоку пять раз и карта легла на гаджет, прозвучал краткий звук. Денежный перевод совершен. На экране появилась двойка с пятью нулями.

– Задам только один вопрос, – сказал спокойно маршал ААФ, – Откуда у вас кольцо?

– Информатор миротворцев дал вместе с пропусками, – ответил мужчина, медленно отодвигаясь ещё дальше.

Дмитрий захотел задать ещё один вопрос, но понял, что тогда нарушил бы обещание о единственном вопросе. Он лишь предположил, что миротворцы как-то связаны с государственной армией. Но эта теория упиралась в тупик: недостаточно информации.

– Вы собирались продать кольцо в аэропорту? – спросила тихо Анна.

Муж и жена кивнули. Дети высовывались из-за спины матери и смотрели на военных скорее заинтересованно, уже не плакали.

– В таком случае, – Эберт открепила свой меховой воротник от мундира и протянула его женщине, – Возьмите это. Слышала, что такие вещи ценятся на приблокадных рынках.

Женщина прикоснулась к меху, а потом потянула его на себя, как кошка, забирая из расслабленных рук Анны.

– С-спасибо…

Анна доброжелательно кивнула и сделала шаг назад. Мужчина, заметив это, схватил жену за руку и вывел с остановки, дети последовали за родителями. Анна заметила, как младший мальчик вытащил какую-то булочку из пакета и откусил большой кусок, пока отец не видел. Мальчик стал быстро жевать, как хомячок, что не могло не вызвать улыбку на тонких губах Аннетт. Старший брат обратил внимание на младшего, и схватив его за руку, повел вперед за родителями.

Семья ушла к аэропорту. Анна все смотрела на них и не могла прекратить думать о том, как этим людям повезло выбраться из блокады, о том, что они и им подобные не заслужили страданий, да и вообще никто не заслужил. «Мама была не права, убийство виновных – не правосудие, теракты – не правосудие. Мы должны придумать иной выход из ситуации.» – решила она.

Дмитрий тем временем поднял журавлика и пистолет из снега. Надпись, выведенная темно-синими чернилами на бумажной птичке расплылась от влаги, но все еще была читаема. Никто не спрашивал о журавлике: все ощущали, что главнокомандующему неприятно об этом говорить. А маршал думал о том, что перстень Эберт с памятью Мирель вернулся в руки Ани, и теперь есть возможность просмотреть воспоминания и планы матери Аннет, понять ее мотивы и желания, избавиться от душевного потрясения и ощущения предательства. Дмитрий никогда раньше не думал, что любимая жена его почитаемого наставника может быть террористкой.

Он отвлекся от своих мыслей и обернулся к подчиненным с той самой улыбкой победителя, которую все давно ожидали видеть:

– Прекрасно. Все молодцы. Теперь едем к Артëму узнавать о железной дороге.

Облака на низком небе снова обнажили жёлто-белый диск солнца и свет расплылся по снегу. Короткий зимний день не прошел даже на половину.

Глава 8

Снова пробираться через лес не пришлось. Дмитрий решил, что дорога, ведущая к аэропорту, исходит из села. Он оказался прав. Спустя пятнадцать минут пути третий отряд оказался на площади, где был оставлен броневик.

Солнце, приближалось к зениту. Оно то появлялось из-за облаков, то скрывалось и через несколько минут появлялось снова, освещая село. Людей на площади стало меньше: многие разошлись по домам. Но все ещë кое-где на скамейках сидели пожилые люди, кормили семечками или просом жирных сизых голубей, беспрестанно курлычущих и привлекающих внимание. В Москве таких птиц давно не было: всех съели голодные горожане.

Дмитрий уверенно вёл всех к машине, оставленной на обочине сельской улицы, продумывал свои дальнейшие действия и не следил за тем, что происходит позади. Антон внимательно и удивленно наблюдал за голубями, топчущимися в снегу. В его восприятии они были размером чуть ли не с кур. В голову приходили странные мысли о том, какое мясо этих птиц сочное и вкусное.

– Вот это голуби у них тут! – произнес Ярославцев, не спуская взгляда с птиц.

– Лови и беги. Голуби то общие, – усмехнулся Сергей, – В Москве все так делали, пока голуби не кончились.

– Ребят, нам не до голубей. У нас есть еда, чего так на них смотреть? – строго предупредила Кристина с каким-то сожалением в голосе. Она жалела не «еду», которая «зря пропадает», а свободных птиц, которые не для того родились, чтобы их варили в супе.

– Вот именно, – сказал Дмитрий, – Нам нужно о другом думать. На повестке дня: железная дорога и информация с перстня Эберт.

Маршал сел в машину и завëл двигатель. Остальные тоже открыли двери и уселись. Дмитрий обернулся к Анне, долго смотрел на неё без каких либо эмоций и наконец спросил:

– Мы уже можем просмотреть все, что есть на кольце? Я хочу знать, чем руководствовалась Мирель, когда устраивала теракты.

– Стойте, стойте, – вклинился Иван, когда Анна ещё не успела ничего ответить, – Мирель Эберт? Жена Фридриха? Это она?

– Да, – произнесла Анна тихо, – Мирель с разрешения прошлого маршала Гилберта Эберт учредила террористические группы внутри партии. Но я не знала, как именно она велела убивать людей.

Иван замер, раскрыл глаза и рвано вздохнул, потом сел на своё место и сложил руки на коленях:

– Ты же не осуждаешь ещё и себя за то, что делала мать? – спросил он, стараясь говорить как можно более спокойно.

– Нет. Я специально не смотрела её воспоминания связанные с терактами, – ответила Аннет, – Чтобы сохранить уважение к женщине, которая меня родила.

– Хорошо, что ты уважаешь мать… – вздохнула Кристина, глядя своими большими зелёными глазами на подругу, – Но все же она-

– Она была как Гилберт, – констатировал Дмитрий, – Скрытная и горячная, видимо. Но это не плохо. Было для неё, не для нас.

По интонации маршала было заметно, как он пытается усмирить и забыть поскорее свою холодную злость на Мирель, оказавшуюся не той, за кого была им принята. Но если для Ани и Фридриха были причины любить Мирель, то и Дмитрий был готов сделать все, чтобы их хотя бы понять, тем самым успокоить собственную негодующую душу.

«Всё ради семьи Эберт.»

Машина двинулась вперёд, хрустя шинами по снегу. Дмитрий вывернул руль влево и вспомнил куда ехать, чтобы добраться до дома Артëма.

***

Калитка около знакомого дома была приоткрыта. Дмитрий вышел из машины первым и направился во двор. Остальные зашли следом. Анна аккуратно захлопнула калитку. Пришедшие двинулись вперёд по знакомой тропинке через заснеженный сад. С неба падали редкие снежинки, оказывались на сугробах и сливались с тысячами себе подобных.

Вдруг за ветвистой старой яблоней мелькнула тень, послышался детский смешок и лай собаки. Анна сделала быстрый шаг вперед и заглянула за дерево: Ульянка в своей расстегнутой рыжей дубленке играла с Каем в снегу. Пëс вставал на задние лапы, клал передние на плечи девушке, пытаясь дотянуться зубами до палки в поднятых руках Ульяны. Девушка покачнулась, хихикнула, тогда пёс встал на все четыре лапы и гавкнул.

– Ладно, держи! – Ульяна подкинула палку в воздух, та завертелась и оказалась в пасти Кая.

Пëс мягко рыкнул сквозь зубы и улëгся прямо в снегу жевать свой трофей. На его шерсти блестели маленькие снежинки, и Кай казался сказочным существом. Такие же блестящие снежинки будто плясали в серо-зелёные глазах Ульянки, висели на её густых ресницах, чëлке. Девушка запахнула дубленку и обернулась к пришедшим. Еë щëчки были уже не красно-розовыми, а скорее оранжевыми под теплым мелькающим из-за облаков солнечным светом.

– Здравствуй, Ульяна, – поздоровалась Анна.

– Ой! Вы снова здесь! – удивилась девушка, – Что случилось?

– У нас дело к Артëму, – ответил ей Дмитрий, нависая сзади над Анной и прислонясь к яблоне.

– Хорошо. Пойдëмте в дом, – кивнула Ульяна и добродушно, нежно улыбнулась, – Кай, вставай, – она потрепала пса за холку, тот встал. В пасти у него все еще оставалась палка. Но она была необычной формы: гранëная.

– Что это за вещь у пса? – поинтересовался Иван, погладив Кая, который начал бегать вокруг компании, не выпуская палку изо рта.

– Вещь? Это такая съедобная жевалка. Он её любит. Очень. Теперь будет жевать весь день, – рассказала Ульяна, приглаживая свои волосы, выпавшие из кос.

Кристина посмотрела сначала на Кая, потом на Ульянку, затем мигом обошла всех и оказалась около девушки, запахнула её снова раскрытую дубленку и взглянула в глаза:

– Одевайся теплее – зима на дворе.

– Угу, – кивнула девушка с косами и застегнула молнию на верхней одежде.

– Я вижу, ты сюда не только хлеб носить приходишь, – предположила Обаянцева, отстраняясь и складывая руки на груди.

– Ага. Артëм рассказывает мне истории про Москву, интересно.

– Ох… Если это такие же истории, какие мы услышали от него вчера, то я должна сказать ему пару ласковых, – хмыкнула Кристина, уставившись в забор и размышляя.

Вдруг ей на плечо опустилась чья-то рука. Это Дмитрий решил срочно отвлечь подчинённую от желания поругаться с Артëмом:

– Это все позже. Сначала чай попьешь или что-нибудь ещё сделаешь, а я про дорогу спрошу.

Кристина обернулась к нему, быстро вышла из задумчивости и вздохнула, пожала плечами сбрасывая руку главнокомандующего:

– Хорошо, как скажете.

Дверь открыта: захламленные сени, обувь снята, прихожая и… Никого нет. В доме снова холодно, хоть уже и не темно как ночью, пыль витает в воздухе. За стеной – тихие разговоры двух голосов.

– Где Артëм? – спросил Антон шёпотом у Ульянки. Девушка замерла, поморгала глазами, пытаясь избавиться от снежинок, уже превратившихся в чистые прозрачные капли. Она не сразу поняла вопрос, но быстро пришла в себя:

– Он здесь. С моей бабушкой болтает, наверное.

После этих слов Ульяна прошла на кухню, вместе с ней отправился и Кай, громко топая по старому паркету. Девушка заглянула в комнату, увидела свою бабушку, сидевшую за столом, и Артëма, подносящего ей кружку с чаем.