Потаённый лик революции

– Дай посмотрю, – Сергей протянул руку к передатчику и взглянул на Аню, – Можно же, да, Эберт.

Аннет кивнула и молча отдала гаджет. Сергей поискал на ощупь место для антенны, но не обнаружил его. Тогда Никитин стал пытаться снять заднюю крышку своими короткими, криво остриженными ногтями, но у него не вышло.

– Думаю, что если сменить батарею, то он может заработать снова, если матрица не поплавилась, – выдал Сергей свои догадки, наконец открыл заднюю крышку отслеживателя, выудил батарею, – А нет, она вот заряжаемая, но на сто восемьдесят вольт. Древность…

– И где взять подходящий адаптер? – спросил его Антон.

– Понятия не имею. Чего меня то спрашиваешь? – буркнул Сергей, взглядывая на друга немного холодным взглядом голубоватых глаз.

– Идея есть, – вдруг пылко заявил Иван.

– Выкладывай, – одобрил Дмитрий.

– На крыше нашей машины должны быть солнечные батареи для экстренной подзарядки аккумулятора. Они могут давать ток пониженного напряжения, если подключиться напрямую. Можно взять одну из них и подключить к этой штуке. Вдруг импульс пройдет и оно включится.

– Пробуем, – Дмитрий оживленно хлопнул ладонью по рулю, быстро завел машину и рывком съехал на обочину.

Маршал открыл дверь и вышел, остальные, последовали его примеру. Сергей достал из багажника странную длинную шпалу, воткнул её в снег и подключил провод к прикуривателю в машине. Шпала засветилась, как уличный яркий фонарь.

– Нифига, у нас лампа крутая есть… Кто её взял вообще? – протянул Антон, улыбаясь как ребенок, радующийся от того, что втянут в какое-то странноватое приключение.

– Она всегда там лежала, – сказал ему Дмитрий с налетом лёгкой строгости.

В это время Иван, без какой либо дополнительной опоры влез на крышу броневика. Сергей подвинул высокую лампу так, чтобы пучок её лучей доставал до нужного места.

– Вам двоим помочь? – спросил Антон

– Стой там. Сами справимся. То есть, Ваня справится, – прикрикнул на Ярославцева Сергей.

– Да, я справляюсь! – добавил Иван, пытаясь голыми руками оторвать панель солнечной батареи.

Антон потоптался на месте, потом взглянул на высокий и чистый сугроб возле дороги. Недавно выпавший снег за городом выглядел красиво: белые пушистые горы, не покрытые грязной черно-коричневой коркой. Парня потянуло потрогать эту белую субстанцию, даже лечь в неё и смотреть в темное небо. Он ступил на снег, и нога в высоком сапоге медленно провалилась. Тогда он всем своим телом наклонился вперёд и упал в глубокий сугроб, через пару секунд снова появился на поверхности.

– Холодно! Но весело! Вы должны попробовать! – крикнул он, вытирая снег с лица.

Кристина обернулась к нему и улыбнулась. Ей было даже в какой-то мере приятно видеть товарища весëлым – это успокаивало. Девушка плюхнулась на колени в тот же сугроб.

– Ух, холодно! Будет неловко если мы сейчас ещё и встать не сможем, – Обаянцева расслабленно и мило хихикнула и укуталась в свой красный плащ, стала наблюдать за тем, что делает Иван.

В это время Дмитрий, наблюдавший за подчинëнными, машинально достал из кармана какой-то листок. Под светом длинной яркой лампы Энгель сразу разглядел на бумаге длинные полосы и линии сгиба. Маршал вдруг вспомнил, что это не просто бумажка, а послание от госсекретаря, которое оставалось неразгаданным. Вдруг мужчина ощутил на своей щеке чье-то холодное дыхание. Рядом стояла Анна.

– Что это? – спросила она, поводя пальцем в перчатке по темным полосам, оставленным на бумаге.

– Когда ты выходила на переговорах, Альфберн дал мне это, сказал, что здесь написано имя того, кто устраивал московские теракты. Ясное дело, что люди из Черни. Но Альфберн валит вину на кого-то конкретного.

Анна насупилась, сложила руки на груди и прислонилась к машине. Было заметно, что она чем-то недовольна и даже немного напугана. Эберт вздохнула, прикрыла глаза и спросила:

– Тут даже нет букв. Что за шарады?

– Госсекретарь намекнул на то, что её нужно сложить так, чтобы были видны буквы. Но у меня не выходит, – рассказал Дмитрий и покрутил немного измятый лист в руках, изучая каждую линию освещаемую той самой яркой лампой как уличным фонарëм.

– Можно я попробую? – спросила Эберт, снова потянувшись к листку, который без вопросов получила в свои руки.

Анна сняла перчатки и стала аккуратно сгибать бумагу так, чтобы складывалась фигура. Ей пришлось несколько раз согнуть и разогнуть некоторые уголки, чтобы совпал первый слог «Ми». Девушка заранее знала ответ на эту глупую, по её мнению, загадку, но хотела показать Дмитрию и то, что Альфберн тоже знал ответ. Для неё было важно обнаружить сам факт того, что враг не упустил то, что тщательно скрывалось в ААФ.

Через несколько минут её пальцы начали замерзать, но Анна доделала работу: в её руках появился журавлик, через которого справа налево в горизонтальном направлении проходила отрывисто выведенная надпись «Мирель Эберт».

– Что? Твоя мать? – прошептал Дмитрий в шоке, стараясь скрыть последние слова всеми силами, – Она же не занималась ничем таким…

– Меня больше пугает то, что он знает правду, – сказала Аннет с крепкой строгостью в голосе.

– Это правда? Мирель руководила секретным подразделением Чернь? Я думал, что Фридрих был против такого, – проговорил прерывисто Дмитрий, и сам того не замечая, смял голову журавлика, оказавшегося уже в его руках.

– Да, это так. Подумайте лучше о том, откуда Альфберн знает это, – бросила в ответ Анна, грубовато разделяя слова. Эберт запрокинула голову и попыталась высмотреть, что происходит на крыше броневика. Сверху высунулся Иван. Он выглядел немного растерянным.

– У меня не получается оторвать ни одну батарею, – сообщил Волков, снова исчез где-то на крыше.

– Есть другая идея, – крикнул ему из сугроба Антон, – Только надо бы узнать, где мы находимся.

– Мы в Тмутаракани, – усмехнулся Сергей, неловко, как медведь, вставая из сугроба.

Иван слез с крыши и выдернул лампу из питания. Белые пучки света вдруг исчезли, будто растворились в холодном воздухе.

– Какая идея? – спросил Волков, глядя на взволнованную Аннетт и Дмитрия с помятым бумажным журавликом в руках.

Антон выбрался из снега, поманил его рукой, обошел машину и запрыгнул через переднюю дверь на водительское сиденье, включил GPS в автомобиле и стал шариться по карте в поисках чего-то.

– Что ты пытаешься сделать? – спросил неожиданно строго и серьезно у него Дмитрий, – И неужели тут есть сеть уже?

– Пытаюсь найти деревню, где живёт друг, который может помочь нам, – кинул в ответ Антон, указывая на экран, – Вот, село Дубнево. До него десять километров. Там живёт мой друг, Артем Орлов, наш – Черневский. Специалист по технике во какой! Я могу позвонить Артëму и предупредить, что мы завалимся к нему попросить помощи. Мне сделать это?

– Конечно. Только поведëшь до места ты, я не знаю дорог, – немного нервозно и скомкано сказал маршал, желая поскорее продолжить путь.

Антон сделал то, что собирался: долго ругался с другом по телефону – Артем явно не был доволен перспективой встретить гостей ночью, но был уговорëн согласиться. Путь был продолжен по координатам, высланным Орловым. Антон, давно не сидевший за рулëм иногда матерился себе под нос, когда вел машину по неровной грунтовой дороге, но самому водителю это казалось смешным. Анна и Дмитрий напряжëнно смотрели в темноту за окнами с заднего кресла, иногда переговариваясь, Кристина умудрилась задремать.

Спала одна Обаянцева, а ночь обещала быть богатой на приключения в глубинке.

Глава 6

Машина въехала в село. Появились частные дома с окнами, излучающими теплый свет: большими как во дворцах или маленькими как в древних избушках. Где-то за забором звонко гавкнул пëс, услышав шум колëс, потом затянул вой. Ему ответили в другом дворе, в третьем. Что-то звякнуло около дома, мимо которого уже медленно проезжала машина, грубый и низкий мужской голос приказал собаке не выть. Воцарилась тишина.

Это место, даже при единственном внимательном взгляде в окно, ощущалось иначе чем промозглая даже зимой, угрюмая, и всегда неприветливая Москва. В селе не было нагромождения домов, смотрящих на людей как на муравьев своими черными глубокими глазницами-окнами, не было трупов и грязных, никогда не высыхающих, луж, мусора. Был только белый снег по бокам от дороги, низкие домики, дымящие каминными трубами, лай собак на окраинах и светлый лик луны, выглядывающий из-за гигантского облака. В Москве это, или любое другое облако на небе всегда могло схватить жëлтую луну и спрятать её за пазуху, не давая ночному городу и капельки света. А за блокадой ночное светило было не подвластно нником.

Антон, как водитель, не мог обращать внимания на атмосферу загородного местечка. Он стал внимательно смотреть в окна, выискивая таблички с названиями улиц как в Москве. Но в селе их просто не было. Пришлось ехать только по GPS навигации.

Спустя несколько десятков минут петляния по темным улочкам нужный дом был найден. Броневик остановился перед воротами. Антон заглушил двигатель и обернулся к остальным.

– Приехали, – сообщил водитель, – Есть замечание. Дмитрий, не говорите Артëму, что Вы маршал. Ни в коем случае. И фамилию Ани никто не должен упоминать.

– Почему? – спросила Анна.

– Не волнуйся. Я предполагаю, что этот Артëм имеет счеты с семьёй Эберт и командованием ААФ. Просто будем осторожны, – объяснил ей Дмитрий.

– Как Вы быстро угадали, – фыркнул Ярославцев, – Он хоть и Черневский, но дизертир, ненавидит Эбертов, дурак, – Он собирался открыть дверь и выйти, но чья-то рука сзади властно вернула его на место.

– Подожди. Мы должны снять плащи и все знаки отличия элитных отрядов, – сказал ему строго Энгель, – Ты должен был учесть ещё и это.

Антон раздраженно процедил что-то себе под нос, стал снимать значки, плащ и даже погоны снял. Остальные в это время открепили меховые воротники, плащи, позолоченные значки, нашивки. Дмитрий даже снял свои маршальские погоны.

Когда все лишние детали были разложены по пакетам и спрятаны в надежном месте, Иван взглянул в окно и увидел чью-то фигуру. Девушка невысокого роста стояла прямо под одиноким фонарем. В своей тяжелой и объемной, не подходящей ей по размеру, рыжеватой дубленке, она казалась немного пухлой как пушистая лисица. Еë русые волосы небрежно выбивались из-под шапки. Незнакомка стояла неподвижно, держа какой-то кулëк в руках, и смотрела на автомобиль. Казалось, что её красные от холода щеки краснеют еще больше от недоумения. Иван сразу подумал, что девушка напугана и поспешил выйти к ней, чтобы поговорить.

Как только он появился, девушка неожиданно улыбнулась и подошла ближе. Оказалось, что она на целую голову ниже Ивана.

– Добрый вечер. Вы к кому-то в гости приехали? – спросила незнакомка.

Иван хотел ответить, но не успел. Все остальные вышли из машины и его прервал Сергей:

– Да-да. Мы к Артëму Орлову. Он здесь живёт?

Никитин говорил так самоуверенно, будто его вовсе не интересовал ответ. Но незнакомка, кажется, не обратила внимания на эту его интонацию и кивнула.

– Да, – сказала девушка с кульком, – Я тоже к нему иду.

Она подошла к калитке, переваливаясь в снегу, быстро набрала код на замке, нажимая на кнопки своими красными от холода пальцами, и распахнула калитку.

– Давайте пойдëм вместе, – пригласила она, не проходя внутрь, а всё ещё топчась на месте: её что-то волновало.

– А вы из Москвы, да? – решилась спросить селянка.

– Откуда ж ещё люди на военных машинах могут к вам приезжать, – усмехнулся Антон, похлопал её по плечу и прошëл на участок.

Девушка прижала кулёк поближе к груди и поплелась за ним, порой проваливаясь в снег, оступаясь на тропинке. Остальные пошли за ними через довольно большой темный яблоневый сад. Деревья стояли все в снегу, укрытые будто одеялами. Тропа вела к большому дому, отстраненно темневшему в углу участка. Через окна на первом этаже лишь виднелся свет, но не распространялся наружу из-за плотных длинных штор.

Кристина, которая проснулась пятнадцать минут назад, старалась вдыхать прохладный воздух полной грудью чтобы взбодриться. У Обаянцевой получалось. С ней поравнялся Иван. Он взглянул на девушку, мягко улыбнулся, но эта улыбка показалась самой Кристине скорее жалеющей.

– Какая милая девочка. Интересно, кто она ему? – шепнул Кристине Иван.

– Давай спросим, – Кристина пожала плечами и пошла чуть быстрее, – Девушка, а вы зачем здесь? – спросила Обаянцева довольно громко.

Девушка в дубленке, уже опередившая Антона, вдруг остановилась и стала неловко и слабо пинать ногой снег, так, будто он ей мешался.

– Я, эм… Подруга Артëма. Хожу за покупками по его просьбе, – ответила она и обернулась к остальным.

На личике девушки блестела милая моложавая, почти детская улыбка, такая, какая бывает только у тех, кто еще не полностью повзрослел и не видел никаких ужасов. Кристине подруга Артема сразу напомнила её саму в подростковом возрасте. Отличие было в том, что Обаянцева видела в ней только четырнадцатилетнюю себя, но на самом деле девушка выглядела намного старше четырнадцати.

Кристина ускорила шаг и через несколько секунд поравнялась с провожатой.

– А как тебя зовут? – спросила Обаянцева.

– Ульяна.

В этот момент вся делегация уже добралась до крыльца. Ульяна на удивление аккуратно, а не неуклюже стряхнула снег со своих сапог короткими движениями ног и ступила на деревянное крыльцо. Анна заметила острые, давно не модные носки обуви Ульянки. Эберт даже показалось, что такие сапоги, будто выбранные пятидесятилетней женщиной, потерявшей вкус, очень не шли молодой девушке. Сама же Ульяна, как было заметно, не думала о стиле, а носила то, что есть.

Провожатая с усилием распахнула тяжелую дверь и зашла в прихожую, или как говорили в деревнях в 19-20 веках, в сени, где под потолком располагались какие-то хлипкие деревянные полочки, заставленные запыленными вазами, кувшинами, банками.

Тепло вылилось из дома наружу вместе со звуками какой-то возни. Ульяна, Кристина и Антон, первыми зашедшие в дом сразу наткнулись на пса. Он вскочил в цветного коврика, и виляя хвостом, подбежал к гостям. Пёс не лаял, просто обежал столпившихся людей кругом, обнюхал и уселся в углу, изучая пришедших внимательным взглядом. У пса были глаза разного цвета, один голубой как летнее небо, другой карий, как круто заваренный черный чай. Анна, появившаяся в сенях сразу обратила внимание на необычный, понимающий взгляд собаки и мурашки прошли по её рукам: хаски оказался слишком похож на человека, что казалось неправильным.

Тем временем Ульянка погладила встретившего их четвероногого друга по голове, потрепала за ушами, снимая свои высокие сапоги. Пëс тихо гавкнул так, будто не хотел никого пугать, опасаясь чего-то, и уткнулся носом в колено девушки. Она встала, сняла шапку и из-под неё вывалились две русые косы. Дубленка была расстегнута и повешена на один единственный свободный крючок на стене: остальные были заняты какими-то бесформенными черными или коричнево-серыми чужими одеждами.

После этого Ульянка проверила все ли гости зашли в сени и стала подниматься по низенькой лестнице к ещё одной двери. Все гости из ААФ поспешно сняли сапоги, оставили их у входа. Сергей плотно закрыл входную дверь, и молодые люди проследовали за Ульяной.

– Артëм, я пришла и гостей привела! – звонко сказала девушка, заявляя о себе, когда зашла в большую темную комнату.

– Наконец приперлись, – раздался мужской голос.

В темном дверном проëме в боковой стене появилась человеческая фигура. Щелчок. Включился свет. Все увидели хозяина дома – Артëма. Орлов оказался парнем среднего роста, довольно худым, одетым в черную балахонистую одежду. Темно-коричневая рубашка висела только на одной руке поверх футболки, что смотрелось странно. Его неаккуратные, отросшие чёрные волосы спадали на шею и лоб, а круглые очки переливались под слабым освещением. Он выглядел так, будто не спал пару ночей.

Ульяна распаковала свой кулëк, выложила оттуда буханку хлеба, две упаковки чипсов и бутылку колы, разложила покупки на столе. Пëс все это время ходил за ней, принюхиваясь.

– Я купила все, что ты просил, – сказала девушка, глядя на хозяина дома. Потом она уселась на табурет и стала болтать ногами как ребенок, наблюдая за тем, что будут делать гости. Ульяна уже давно не обижалась на то, что её часто игнорировал хозяин этого дома.

– Быстро починишь нам штуку и разбежимся, – сказал ему Антон грубовато, но затем улыбнулся немного нахально и расслабленно.

– Починишь, если сможешь, конечно, – добавил Сергей, выдавая такую же эмоцию, как и Антон.

– Сюда давайте уже, – приказным тоном сказал Орлов протягивая руку. Ярославцев вложил передатчик ему в ладонь. Артем сразу попытался снять заднюю крышку старого навигатора голыми руками, также как Антон сделал ранее. У него не получилось, и тогда парень решил взять отвертку, повернулся и исчез в темноте, пëс последовал за ним.

– Проходите сюда. Вдруг я что-то сломаю в этой штуке без вас, – позвал Орлов из своей комнаты.

Все по очереди прошли за ним и оказались в довольно большой, прохладной и неаккуратной комнате. В углу стоял стол, а на нём компьютер с большим изогнутым монитором, на котором отображался рабочий стол с чисто синим фоном. Этот монитор почти не давал света, а все темное пространство было затуманено сигаретным дымом. Выглядело это так, будто в комнате курили чуть ли ни каждые пять минут, а окна не открывались ни разу за этот месяц.

– Как здесь душно! – возмутился Дмитрий, – Можно открою окно?

– Делай что хочешь. Кем бы ты ни был, – сказал Артем, усаживаясь в кресло перед экраном.

Дмитрий не привык к такому обращению, но возмущаться вслух не мог. Он решил просто не обращать на себя излишнего внимания. Энгель прошёл к окну, отодвинул штору и открыл форточку. Стало прохладнее, и дым начал улетучиваться на улицу.

– А чего это вас так много? – поинтересовался бесцеремонно Артëм, – Вы один отряд? По приказу начальства выперлись за блокаду что-ли?

– Нет, это не приказ. Личные цели. А с первым ты угадал, – пояснил Антон, садясь на старое большое и промятое кресло.

Артем смог открыть крышку гаджета с помощью отвертки, отложил её и вдруг замер, уткнувшись взглядом в стол. На его лице медленно стала проявляться издевательская улыбочка.

– Ха, Тоха сбежал из Черни к элитникам, – хозяин дома хрипло, но искренне засмеялся, – Повезло, повезло.

От этого громкого и неожиданного смеха пëс, сидевший рядом с хозяином, встрепенулся, вскочил на лапы и гавкнул. Артëм, посмеявшись, потрепал питомца за ушами и успокоил:

– Ложись обратно, Кай.

– Да отвали, не смейся! – осуждающе, но при этом по-дружески снисходительно сказал Антон, – Чернь же упразднили. Мне и так нормально

– Конечно, нормально, белую форму элитных напялил. Как тут может быть не нормально? – хмыкнул Артëм, не отрываясь от работы.

В комнату заглянула Ульянка. Толстая коса скатилась с ее плеча вперед. Девушка понаблюдала за тем, как Артëм вынимает аккумулятор из передатчика, пытается передвинуть ещё какую-то деталь. Она совсем ничего не понимала в этом деле, но восхищалась тем, что Орлов взялся за такое. Ульяна наклонилась вперёд ещё немного, покачнулась, чуть не упав, громко ойкнула и схватилась за косяк, впиваясь пальцами в дерево. Все обратили на неё внимание, только Артëм не поднял взгляда.

– Артëм, я так и не спросила кое-что, – сказала громко Ульянка и еë щеки покраснели, как у ребенка.

– Что еще?

– Э… – Ульяна неожиданно для всех сжалась в комочек как котенок и спряталась за дверь, – Можно тебя обнять? – спросила она, и голос её прозвучал звонче и тоньше чем обычно.

Кристина, сидевшая на диване, взглянула на неё и ощутила прилив ностальгии вновь. Ульяна опять напомнила ей о подростковой жизни, ярких эмоциях, смущениях и мелких проблемах, бессмысленных влюбленностях. Обаянцевой подумалось, что Ульяна влюблена в Артëма или что-то вроде того. Кристине стало жалко девушку, не получающую никакого внимания и явно выбравшую неподходящего человека: грубого, замкнутого и неаккуратного. Но Обаянцева не могла ничего сделать, вернее, не придумала, как и о чем поговорить с Ульяной чтобы направить ее на путь истинный.

Артëм вздохнул и не ответил на вопрос своей постоянной гостьи. Он взял со стола плоскую отвертку и с её помощью вырвал маленький чип и положил его себе на ладонь, изучая взглядом. Только после этого он вернулся в реальность, поднял взгляд на Ульяну, которая высовывалась из проëма, сильно красная.

– Мы обнимались неделю назад. Иди лучше домой, вдруг бабку там без тебя инфаркт хватит, – сказал он и усмехнулся, – Спасибо за хлеб, кстати. А теперь иди, время не детское и наши разговоры тоже.

– Я не ребенок, мне семнадцать лет! – Ульянка надулась и дернула плечиками немного нервно, как забитый и грустный ребенок, пытающийся скрыть затаенную обиду.

– Ну не восемнадцать же. Когда будет, тогда и приставай.

Ульяна снова вся сжалась в комочек и поморщилась, потом скрылась за проëмом. Кристина не могла воспринимать это спокойно и заявила:

– Артëм, так нельзя! Она хотела просто объятия, без подтекста, без грязи!

Хозяин дома посмотрел на Обаянцеву с непониманием, но потом громко и искренне рассмеялся, показывая всё неуважение и броское непринятие.

– Да она ж несовершеннолетняя. Зачем я с ней обниматься то буду? – спросил он с блеском в глазах, осуждающе взглядывая на Кристину.

– Отвратительно. Тебе плевать на ее тонкую натуру и чувства, – сказала Кристина без осуждения, а просто констатируя факт, потом вскочила и пошла за Ульяной, намереваясь её проводить.

– Я еще и не прав оказался. Ох уж эти… ААФовцы. – усмехнулся Орлов.

– Ты хотел сказать женщины? – спросил, зевая, Сергей, – Нет.

Антон, пристроившийся на диване, на месте, где сидела ранее Кристина, засмеялся в голос и откинулся к спинке. Он давно думал, что грубые вопросы Сергея звучат довольно мило. Ярославцев вдруг почувствовал себя счастливее впервые за этот год, не считая дня того летнего дня, когда поел пельмени за две тысячи рублей из единственной пятëрочки в блокадной Москве.

Артëм тем временем встал с кресла, держа в руке ту самую деталь из навигатора, ткнул ей буквально в лицо повеселевшему, сидящему ближе всех и сказал:

– Вот эта штука умерла от воды.

– Есть замена? – вдруг спросила Анна, оживившись.

– Вроде да. Поищу что-то наверху.

– Давай быстрее, – бросил скучающе Сергей.

Орлов направился к лестнице на второй этаж. Пëс остался ждать его на том же месте, решив, наверное, порадовать гостей своим присутствием, будто чуя, что всем нравится. В прихожей послышался тихий скрип старой лестницы, ведшей на второй этаж, где было темно.

Вернулась Кристина. Она выглядела немного грустной и уставшей, будто вот вот снова заснëт, как это было во время пути.

– Проводила Ульяну, – сообщила товарищам Обаянцева, а потом заметила отсутствие Артëма, – А где этот?

Все поняли, о ком она спрашивала. Дмитрий отстранился от стены и встал во весь рост. До этого он настолько не привлекал к себе внимания, что казалось, слился со стеной, пропал. Энгель указал пальцем в потолок, имея в виду второй этаж и сказал, что Артëм поднялся туда, чтобы найти деталь на замену. Кристина кивнула и прошла к дивану, села рядом с Антоном.

– Не нравится он мне. Грубый какой-то, – сказала полушëпотом Обаянцева.

Кай, будто понимая эти слова, встал и фыркая подошел к Кристине, потом к Ане и положил голову ей на колени, заглядывая в глаза. Эберт неловко погладила его по макушке, ощущая пальцами шершавую но густую и мягкую шерсть. Ей подумалось, что Кристина права, но лишь частично.

– Да, грубый. Но разве с его жизнью возможно быть другим? – стала размышлять вслух Эберт.

– Он всегда был такой, между прочим, – подметил Антон.

За стеной послышался скрип ступеней и быстрые шаги, звучно и гулко раздававшиеся где-то в темноте. В комнату зашел Артëм. Он неожиданно включил в комнате свет, и все зажмурились, прикрыли глаза руками.

– Че так резко то? Хоть бы предупредил! – осудил его Сергей, который и сам стал довольно грубым и бесцеремонным без дополнительных эмоций от дозы.

– Не ной, – так же грубо ответил Артем, – Щас все починю.

Орлов снова уселся за стол и стал аккуратно вставлять найденную деталь в передатчик, щурясь от света. На самом деле, он делал все почти по интуиции, потому что был скорее программистом чем техником, но и телевизоры чинить и операционную систему переустановить он мог. К тому же, однажды его позвали починить тостер, и он из-за своей скупости согласился даже на это.

– Готово, – объявил Орлов и обернулся к остальным, показывая работающий навигатор. Точка на экране отображалась в двух километрах от их местоположения, она не двигалась.