Потаённый лик революции

– Меня зовут Илья Талиба, – продолжил встречающий, – Я один из глав Миротворцев. Помогу с регистрацией вашего вступительного протокола.

Дмитрий без труда заметил, что Илья старался не бегать взглядом по стенам, а смотреть открыто в лицо маршалу ААФ. Энгель предположил, что привычка не держать взгляд на одном месте появилась у него не от нервозности, а из-за быстро сменяющихся мыслей.

– Хорошо. Давайте начнем, – сказал маршал ААФ, вынул из кармана металлическую блестящую флешку и протянул ее Илье, – Здесь наш протокол. Как вы и просили, в электронном варианте.

– Отлично, – Илья сложил ладони, выражая удовлетворённость, – Не имею права брать флешку в руки. Поэтому печать документа в ваших руках. – Талиба указал взглядом на принтер, стоящий в углу на столе.

Дмитрий подошел к принтеру и через минуту уже был готов цветной вариант протокола, который оказался в руках у Ильи. Глава миротворцев внимательно рассмотрел документ и улыбнулся.

– Все прекрасно. Давайте подпишем, – Талиба подошел к столику и взял одну из гелевых ручек из подставки. Как один из организаторов он имел право поставить подпись первым, что и сделал. Его роспись была размашистой, содержала множество элементов.. Дмитрий расписался следующим, аккуратно вместив простой росчерк в нужную строку.

– До начала еще сорок минут. Можете отдохнуть здесь, – сказал миротворец, – Хотите чаю?

– Пожалуй нет, благодарим, – ответил Дмитрий, – С той стороны чай точно потребуют, сохраните для них.

Илья оставил делегацию в комнате ожидания, и вот настало время подождать назначенного часа. Минуты ожидания тянулись ощутимо долго. Получив бейджи с именами и должностями, члены дипломатической группы ААФ сидели на мягких диванчиках и занимались кто чем мог. Сергей взял декоративную салфеточку со стола и положил её на свою голову, представляя, что это какая-нибудь волшебная шляпа из облака, а не просто ткань.

– Да соберись ты. Не трогай вещи, – цыкнул Антон.

Сергей усмехнулся, снял волшебную шляпу и надел её на друга.

– Тебе тоже идет! – хихикнул Никитин.

– Дайте сюда,– шепнула недовольная Кристина, отнимая салфетку, – На нас люди смотрят. – она указала взглядом на двух парней Миротворцев, стоящих около двери в основной зал и пытающихся перестать улыбаться.

– Ой! – Сергей замер.

– Простите, – выдал громко Антон, обращая на себя всеобщее внимание. Все сделали вид, что этого не было. Дмитрий, поглядывая на парней, начинал волноваться о том, что они не смогут быть серьезнее, когда переговоры начнутся.

***

Дипломатическая группа официального правительства прибыла ровно за десять минут до начала мероприятия. Их встретил Евгений Ак-Саая, провел регистрационную процедуру, такую же, как для группы ААФ.

Госсекретарь с самого утра был еще более угрюм и отстранен чем обычно, потому что Георгий уже два раза во время пути задал вопрос: «Почему Никола атташе, а не я?» Россель в обоих случаях по-немецки посылал третьего генерала куда подальше. У Альфберна было собственное понимание такого выбора: Николай атташе, потому что он очень хорошо осведомлен в деталях военных политик обеих сторон, Георгий главный телохранитель, так как заменяющий президента помнил, что третий генерал способен уладить многие конфликты, Станислав остался за главного в Москва-Сити по причине того, что мог идеально исполнять все приказы.

Альфберн пил теплый чай, который принесли ему миротворцы, и хладнокровно продумывал свою стратегию поведения на переговорах. Николай Романенко же спокойно рассматривал документы, отчасти умиротворенный лишь тем фактом, что госсекретарь в этот день хотя бы не злой лично на него и очень сосредоточенный.

– Господин госсекретарь, – Евгений прервал размышления Росселя своими словами, – Вы помните, что язык сегодняшних переговоров – это русский?

– Вы думаете, я не способен говорить по-российски? – Альфберн взглянул на главу Миротворцев очень враждебно.

– Я не сомневаюсь. Просто напоминаю для удобства, – сказал Евгений и натянул улыбку, косясь очень напряженно на Георгия, который упорно делал вид, что все хорошо.

– Альфберн, правильно было бы сказать «по-русски», – шепнул Георгий, ловя на себе очень жгучий взгляд непонимания от Ак-Саая. Но оба друга чувствовали, что им никак нельзя показывать свои эмоции, раскрывать что они знакомы, особенно при госсекретаре. Принципиальный Евгений не собирался раскрывать друга перед Альфберном, но до боли хотел хоть попытаться его придушить за «предательство». Именно так Евгений назвал для себя данную ситуацию. Он злился на то, что та самая шутка Ильи оказалась чёртовой правдой.

– Заткнись, – процедил Альфберн, уже запомнив каждый звук последней фразы Степанова. Когда Россель понимал, что вынужден будет говорить только на чужом для него русском, то он пытался вслушиваться в каждую русскую фразу от других, чтобы настроиться на нужный лад. И в этот раз у него получилось довольно легко: мужчина начал думать на русском. Конечно, это доставляло ему некоторые трудности, но переключаться обратно на родной он уже не собирался.

Евгений наконец отвел взгляд от друга, сидящего рядом с отвратительным ему госсекретарем Росселем. Глава миротворцев решил пойти поговорить с Ильей за оставшиеся пять минут. Он вышел в коридор.

– Ну, как там? – спросил Талиба.

– Ох, представь себе, Гоша все же приехал, – сказал Евгений хмурясь, – Он… Третьий генерал гос. армии… Стоит там, в погонах этих своих, улыбается… Урод!

– Хо… И что будешь делать?

– Планирую сломать ему лицо, как только блондинчик отвернется.

– Даже не пытайся. Будь спокоен, лови нирвану, все дела. Поговорим с ним потом, – сказал Талиба спокойно, что звучало даже фальшиво.

– То есть… Тебе нормально?!

– Конечно нет. Но что мы можем сделать? Ни в коем случае не делай ничего.

– Так он предатель!

Илья прерывисто глубоко вздохнул, прикрыл лицо рукой, напряженно думая. Ладонь начала сползать, пальцы слегка оттянули нижние веки и мешки под глазами на секунду проявились еще больше на фоне белых пятен витилиго.

– И что? Прибить его прямо сейчас предлагаешь?

– Нет … – Евгений подернул плечами, как будто ему зябко.

Глава 2

Минутная стрелка на больших часах в центральном зале наконец сдвинулась к цифре один. Переговоры начались. Дипломатические группы расселись друг напротив друга. Анна села рядом с Дмитрием, чтобы чувствовать его тепло. Рядом с ней оказались две противоположные фигуры: государственный секретарь и маршал ААФ. Запонки с красными стекляшками поблëскивали на белых идеально выглаженных рукавах мундира Дмитрия, на лице его красовалась мягкая и дружелюбная, но в то же время возвышенная улыбка, оттененная самоуверенным блеском карих глаз. Но Эберт видела в нём лëгкую нервозность и неуклюжесть. Дмитрий Энгель выглядел как ангел, но был обычным человеком, просто нашедшим силы надеть нимб и идти к своим целям. Однако, Анна знала и то, что цели его похожи на желания любого политика, и подходы он использует простые, распространëнные в этом деле. Аннет думала, что для солдат он – идеальный лидер, вождь, а для политиков – обычный человек с ошибками в прошлом и готовящимися провалами в будущем.

Многие из этих деталей заметил и госсекретарь, который надменно смотрел на оппонента сквозь затемнëнные линзы своих дорогих очков. Для него Дмитрий Энгель – обычный неопытный юнец, выбравший скользкую дорожку. Россель был уверен, что он видит насквозь людей напротив.

Вдруг взгляды оппонентов нечаянно встретились. Черный холодный и карий тёплый. Но настолько ли противоположны их владельцы?

Альфберн рождëн в старинном роду богатой семьи Россель, у которой уже десятки лет сохраняются полезные связи, недвижимость, подлинники картин времен Ренессанса висят в особняке под Берном.

Врождённая фамилия Дмитрия – Ковальчук. Его предки – простые украинцы из Львова, его родители – уже россияне украинского происхождения из Курска, никогда не имевшие ни связей в правительстве, ни больших денег.

Альфберн приехал в Россию, ведомый, целями, приписанными ему партией из родной Швейцарии.

Дмитрий в России по рождению и по зову духовного наставника Фридриха Эберт, желавшего спасти огромную страну.

Альфберн презирает и не понимает россиян, славянскую культуру и характер.

Дмитрий всю жизнь провел в “русском мире”, являлся его частичкой, которую уже невозможно оторвать.

Много различий. Но две схожести незыблемо оставались на своём месте: оба имеют своей целью получение власти, контроля над обывателями.

И оба убивали людей.

Анна ненароком взглянула на гос. секретаря и словила его пристальный прожигающий взгляд. Она видела его ранее на телевидении, но один взгляд на Альфберна вживую вызывал мурашки по спине. Она считала этого человека виновным во всех бедах семьи Эберт. Эти почти белые волосы Альфберна, убранные в хвост слишком аккуратно; эти очки необычной формы, слишком острые; глубокий и надменный взгляд по-азиатски черных глаз, слишком отвратительный и застывшее безразличие, будто подсвеченное внутренним пренебрежением— все это заставляло её руки холодеть.

Анна подвинулась поближе к Дмитрию, чтобы чувствовать себя более защищенной.

Миротворцы начали представление участников друг другу. Евгений Ак-Саая безошибочно произносил все фамилии и роли, но запнулся упоминая фамилию Степанкова, неодобрительно кашлянул и продолжал. В это время техники миротворцев настраивали записывающую аппаратуру. Йошида поставил камеру и глянул через плечо на Антона и Сергея, стоявших позади Дмитрия и Анны. В Антоне он узнал того солдата ААФ, с которым столкнулся когда собирал информацию после подрыва одиннадцатой базы развед. отрядов ААФ и пытался украсть у военных оружие. Но больше его удивляло присутствие Анны Эберт. Он видел в ней персону, похожую на ту женщину с ярко розовыми волосами, которая приходила к главам миротворческой организации три года назад, чтобы предлагать какие-то планы терактов, одобрения которых так и не получила. Накано нервно подернул плечами и быстро перевел взгляд на Георгия, который красовался в генеральской форме позади госсекретаря. «Этот рыжий урод ещë и крысой оказался. Прекрасно. Мне продолжить выполнять его задание или это уловка какая-то?» – думал парень, включая камеру. Он стал чувствовать себя неуверенно, хотя прямой наставник Илья Талиба пять минут назад, ещё до начала любых обсуждений, сказал ему продолжить миссию, несмотря на то, что думает Евгений. Но что думал об этом Евгений, Йоши еще не знал, хотя ощущал, что Ак-Саая может быть солидарен с ним в вопросе недоверия к этому «рыжему ублюдку».

Одновременно с нерешительностью в голове Накано плавали мысли о том, как поговорить с тем представителем ААФ, к которому постоянно возвращался его взгляд.

– Дорогие присутствующие,– начал свою речь Илья Талиба,– Нашу встречу мы начнем с обсуждения событий последних месяцев.

– Мы, как сторона организатор, выдвинем свои требования, – продолжил Евгений. Он махнул рукой помощникам, они включили экран позади него. Но все это время Евгений смотрел на Георгия Степанкова, пытаясь представить себе, что лицо этого человека лишь кажется слишком похожим на черты его близкого друга. Это никак не могло быть правдой. Степанков краем глаза взглянул на него и еле заметно улыбнулся, ощущая витающее в воздухе напряжение, потрескивающее будто электричество. Ларин вздохнул и отвернулся к Илье, решив игнорировать раздражающий «фактор».

Илья и Евгений встали по двум сторонам от экрана. Ак-Саая рукой незаметно подал знак Илье, чтобы тот продолжил речь. А сам Женя пытался избавиться от обуревавших негодования и злости на друга-предателя.

– Позвольте показать вам фрагменты новостных порталов других стран, сообщающих о том, что происходит у нас, – сказал Илья.

На экране появился скриншот страницы английского новостного сайта, на которой большими буквами по-английски был напечатан заголовок «Блокады городов России. Что это значит?».

– В Британии уже узнали о том, что происходит, – произнес Евгений, вернувшись в состояние говорить и пытаясь быть строгим и серьёзным под жгучим взглядом Альфберна.

– Причем, скорее всего, это российские беженцы разнесли информацию за границей, —добавил Илья,– продолжим.

Он переключил слайд. Появились несколько отрывков из интернет-газет стран СНГ. «Россия больше не продает нефть, пошлины на ввоз продукции подняты. Чего нам ждать? Закупать Нефть или купить территорию?» – гласил заголовок польской газеты.

Талиба знал, что написано на слайде, и даже не собирался поворачиваться чтобы прочитать текст. Вместо этого он уделил пару секунд на изучение лица Георгия, на котором облачком висела одна и та же эмоция серьезности и сосредоточенности, под которой пряталось только друзьям заметное напряжение. Илье было слегка неприятно видеть друга в генеральской форме государственной армии. Прямо как в тот день, когда по телевизору показали, как Степанков принимал присягу, а вечером пришел к ним и, оказывается, соврал, что дезертировал ради безопасности уже сформированной Московской Миротворческой Организации. Несмотря на это воспоминание, настоящая злость не приходила. Нутро наполняло скорее непонимание и некоторая удрученность.

– Из-за распространения информации некоторые страны подали в Интерпол и Евросуд сведения о ситуации в России. Их экономика страдает из-за внешней политики РФ, и евро правительства хотят разобраться в происходящем, – объяснил Ак-Саая. Позолоченный кулон в виде колеса сансары на его груди блеснул на свету. Георгий глянул на него и незаметно кивнул. Евгений в ответ нахмурился и отвернулся.

– До нас всех скоро доберутся, что будем делать? —обратился ко всем Илья

– Позвольте мне сказать, что блокады с мирных городов нужно снять. Это поможет облегчить экономический кризис и в России и в ближнем зарубежье, снимет подозрения Интерпола, – высказался Дмитрий.

Альфберн закинул ногу на ногу и поправил очки. Подумав полминуты госсекретарь выдал:

– Пока ААФ не выйдут из Казани и Ростова, я не сниму блокаду ни с этих городов ни с Петербурга. В противном случае, оттуда уедут в Европу новые беженцы.

– Позвольте заметить, что экономика всей страны терпит крах из-за блокад, —объяснила Анна, вторя Дмитрию.

Она почувствовала, как Энгель смотрит на нее с теплом и уважением. Альфберн снова поправил очки и усмехнулся, он ей не верил. А каждое движение этого человека напрягало Аннет все больше. Она подняла взгляд и встретилась глазами с третьим генералом, в лице которого сложно было прочесть эмоцию, но он был для нее явно приятнее, чем госсекретарь.

– Анна Эберт сказала правду,– вклиниться Евгений,– При мониторинге видно, как государственные доходы падают. Но не только из-за государственной политики, но и из-за гражданской войны тоже.

– Это потому что президент продает земли по чужой указке, – сказал Дмитрий неожиданно уверенно и грубовато.

Альберн оторвался от спинки дивана, и наклонился к Дмитрию, собираясь сказать что-то очень едкое, но его успел прервать Илья:

– Давайте не будем обсуждать сейчас именно это. Лучше обратимся к разумным требованиям Миротворцев.

– Разумным? Серьезно? —Альфберн вскинул тонкую бровь.

– Абсолютно серьезно,– через силу улыбнулся ему Евгений,– Или вы хотите, чтобы мы также серьезно взялись за отправку достоверных жалоб в Евросуд?

На лице Альфберна промелькнули негодование и напряжение, которые скрылись потом снова в холодных чертах.

– О чем вы хотите писать в Евросуд? —Альфберн задал вполне логичный вопрос. Но Николай быстро осознал что подобные вопросы далеко не уместны из-за излишней прямолинейности. Поэтому первый генерал аккуратно ткнул госсекретаря в плечо.

– Альфберн, советую прекратить. Просто советую, – шепнул атташе. Альфберн глянул на него с раздражением, но решил воспринять совет всерьез и больше ничего не сказал.

– Это не важно. Давайте продолжим, – сказал Николай организаторам.

Слайд на экране был переключен. Появился скан документа. Это был план проведения переговоров, размещенный за зелëной бумаге с вензелями по бокам. В конце была поставлена печать с гербом миротворцев, изображающим белого голубя на фоне синего неба. Ниже стояли три печати: представителя Миротворцев, президента, маршала ААФ.

– Этот документ заверили печатями мы все. Главный пункт плана для миротворцев это – требования перемирия, – объяснил Евгений.

– Вот условия мира, которые мы предлагаем, – продолжил Илья, переключив слайд.

Анна подметила, как Миротворцы четко говорят по очереди, будто все обсудили и распределили заранее. В это время на экране уже был список мирных требований:

Минимальное время перемирия: 30 дней.

Запреты в мирное время: запрет на передвижение войск и использование любых типов оружия; изменение линий фронта; расширение безогневых зон до одного километра в ширину; открытие северной границы для оттока мирного населения.

– Давайте договоримся о деталях, пожалуйста, – сказал Евгений.

Дмитрий и Анна переглянулись, чтобы попытаться прочитать мысли друг друга, но у них слабо получалось. В это же время Иван за записывающими аппаратами и Кристина, находящиеся рядом, чувствовали, что их настроения сходятся: оба на нервах. Обаянцева, вспомнив свои полномочия, встала со стула и подошла к Анне.

– Вы собираетесь соглашаться с их требованиями? —шепнула Кристина Ане.

– Думаю, да.

– Только безогневую линию раздвигать не будем, – сказал Дмитрий,– Не напрягайся, Обаянцева, сядь.

– Мы согласны на все ваши условия, не включая расширение чистой зоны, – объявил маршал ААФ.

Почему же именно так? —спросил у него Илья и натянутой фальшивой улыбкой.

– Если выполним ваши условия, наша территория окажется урезана.

– Но у государственной армии случится то же самое, —заметил Евгений.

– Значения не имеет, сколько районов могло быть потеряно, – отрезал Альфберн, – Это условие не выгодно по определению. Вы хотите образования бесконтрольной зоны открытой для преступности внутри города, идиоты?

Евгений и Илья напряженно переглянулись. Без Георгия они на полминуты не знали что делать. Степанков был с ними буквально в одном помещении, но помочь ничем не мог: ни знаком, ни словом, был почти бесполезен как одна из молчаливых декоративных колонн в каком-нибудь музее двадцатого века. Он лишь пожал плечами, когда друзья взглянули на него.

– Хорошо, мы вычëркнем это из мирного договора, – сказал Илья, вопросительно взглянув на друга. Ак-Саая кивнул.

– Что-то еще хотите изменить? – спросил у присутствующих Евгений.

– Остальное принимаю, – бросил Альфберн, махнув на миротворцев рукой, будто отгоняя мух.

– Я тоже, – добавил маршал ААФ.

И Дмитрий и Альфберн понимали, что перемирие будет им полезно, как время за которое можно подготовиться к успешному продолжению войны.

Миротворцы низких рангов засуетились, начиная оформлять договор. Дмитрий достал небольшой блокнот в красной обложке и быстрыми росчерками записал принятые условия перемирия. Он действительно собирался их соблюсти. Заменяющий президента же не нуждался в записях в блокнотах, поскольку был способен все держать в голове.

В это время Йошида уже придумал, что делать. Он подошел к Антону, коснулся его плеча. Ярославцев обернулся.

– А ты что здесь-

– Ч-щ-щ!

Накано указал на свой значок Миротворца, и немного напряженно взглянул на Сергея, который тоже обратил на него внимание.

– Могу попросить вас помочь кое с чем? – спросил японец шепотом, показывая на дверь.

– Э, нам точно можно отойти ради этого? – сомневался Сергей, усиленно пытаясь контролировать плывущие как облака странные галлюциногенные мысли.

– Можно, – бросил Дмитрий, услышав их разговор.

Йошида вывел парней из комнаты. Они оказались в компании еще пары миротворцев, которые при виде Йошиды сделали вид, что не видят пришедших. Накано указал на провод под самым потолком.

– Видите вот тот провод? – начал парень – я хотел сказать, что с ним что-то не так. Но, как видите, он цел.

– Что это значит? – не понял Антон, чувствуя недоверие к Йошиде.

– Это значит, что мы здесь не ради проводов. Я знаю, где находится утерянное кольцо Эберт. Интересует? – сказал Йоши серьезно-заговорческим тоном.

– Э, значит мы можем купить информацию? – переспросил Сергей.

– Нет. Бесплатно. Нам нет выгоды. Нам передали с просьбой вернуть. И все, – информатор миротворцев показал навигатор с отображающимся положением предмета, он вложил гаджет в руку Сергея.

– Ну, спасибо, наверное… – пожал плечами Никтин, рассматривая поблескивающую серьгу Йошиды сквозь пелену, висящую перед глазами.

– Не за что, удачи, – Накано засунул руки в карман худи и прислонился к стене. Ему в основной комнате больше делать было нечего, да и ввязываться в возможные конфликты и смотреть на Альфберна он больше не хотел от слова совсем.

Антон попялился на мигающую, медленно движущуюся точку на экране навигатора, подумал немного, а потом дернул друга за рукав.

– Пошли, потом поговорим с нашими об этом.

ни вернулись в основную комнату и сразу словили на себе обеспокоенный взгляд Анны. Антон улыбнулся ей, Сергей неловко приветственно поднял руку. Девушке хотелось постоянно отвлекаться на что-то, лишь бы только не смотреть на тех, кто сидели напротив.

Илья принес готовый документ и положил на стол. Первый генерал взглянул на представителей ААФ, протягивая руку к бумагам. Дмитрий кивнул. Давая противникам первые ходы даже в мелочах, маршал ААФ все равно выглядел блестяще. Николай взял договор, стал читать, быстро пробегая глазами по строчкам. Альфберн обычно давал прочесть все новые документы своему подчиненному, в идеале знавшему русский язык.

Первый генерал передал договор и указал на несколько пунктов. Пока Альфберн изучал русский текст, Георгий успел подглядеть через его плечо в договор написанный друзьями. Он вздохнул и улыбнулся, снова краем глаза взглянул на Илью и Евгения, мысленно благодаря и чувствуя, как Ак-Саая в сердцах негодует.

Альфберн подписал мирный договор своим резким но аккуратным росчерком. Николай поставил печать воли президента рядом с подписью и подвинул документ к маршалу ААФ. Анна и Дмитрий стали читать вместе, не притрагиваясь к бумаге. Дмитрий дочитал и хотел поставить свою роспись, в этот же момент Анна взяла печать. Их локти столкнулись при двух одновременных действиях. Дмитрий понял только в тот момент, что Эберт левша.

Альфберн заметил это, желчно усмехнулся и сложил руки на груди. "Unreif. Leichtsinnig.”(Незрелые. Неосторожные.) – госсекретарь сорвался на немецкий в своих мыслях. На его лице это отразилось лишь в нервном движении рта в сторону кривой улыбки.

В это время Илья скрепил бумаги ленточкой, как полагается, и передал техникам для скана. Потом бумага попала и в руки к Ивану Волкову, который был несомненно рад педантично надеть специальную перчатку, чтобы коснуться гербовых листов, изучая условия мира. Увидя даты, перекрывавшие целый месяц Волков почувствовал радость и умиротворение. Он отсканировал документ как полагается, при этом специально нажав на кнопку дважды. Кристина, находящаяся рядом заметила это движение, удивилась, взглянула в лицо товарищу, потом на две копии документов и все же положила их в чемоданчик-дипломат, как и полагалось.

– Вань, зачем два листа? – шепнула Обаянцева, еле раскрыв рот, так чтобы никто не заметил.

– Ой, а я и не заметил. Пусть оба там полежат, – пожал плечами Волков, и улыбнулся так, будто ничего не произошло.

Первая часть переговоров была окончена, о чем и сообщили главы миротворцев. Прошло всего лишь сорок минут от трех запланированных часов. Евгений, Илья и даже Георгий были внутренне удивлены тому, что мир удалось подписать так быстро и просто.

– Теперь стороны могут начать обсуждение взаимных требований, – объявил Евгений. Миротворцы отошли, сели на стулья около стены и стали наблюдать за дипломатами.

– Ohne Truppen Bewegungen wird es schwierig… (без переброски войск будет тяжело…) – Альфберн осекся, перейдя на немецкий.

Анна поняла, что он сказал, но не подала виду, а лишь мысленно удивилась тому, что госсекретарь признал сложность чего-либо.

– Я хотел сказать, что без передвижения войск будет тяжело, —повторил Альфберн по-русском.

Он по странному немного смягчился в интонации и поправил очки, чуть съехавшие на нос. Но Анна заметила в этих выражениях и интонациях четкое намерение оказать, какое-то влияние.

– Согласен. Но мы в одной экономической зоне, деваться некуда, – сказал Дмитрий, улыбнувшись слабо и даже немного дружелюбно.

Анна легонько пихнула Энгеля локтем, указывая на то, что такие улыбки излишни.

– Каковы ваши требования? —спросила Эберт у госсекретаря, заменяющего президента.

Альфьерн смерил ее взглядом, потом бесцеремонно и пугающе уставился в лицо. Немного подумав, он спокойно откинулся на мягкую спинку дивана и вальяжно уложил руку на резной деревянный подлокотник.