Потаённый лик революции

– Без проблем. Переговоры – звучит весело, – Йошида закрыл ноутбук и включил торшер рядом с собой, – Только предоплату вперед, еще раз говорю. Без денег мне будет о-о-очень лень.

– Чертов мелкий бизнесмен, – пробурчал Георгий, ища деньги. Ему пришлось отдать целых десять тысяч рублей.

– Отлично, договорились, – японец почти искренне заулыбался,– Можно возьму с собой пистолет на переговоры?

– Нельзя. Вообще оружие запрещено на переговорах. Увижу хоть нож – шею сверну. Понял? – сказал очень строго и почти злобно Степанков.

– Но…

– Не спорь с ним. Такие правила, – Илья похлопал Йошиду по плечу.

Парень вздохнул, поправил капюшон худи и начал подготовку к заданию. Он мельком взглянул на перстень Эберт, предоставленный ему лишь на время. Ощупал потёртости на шинке, но ничего о ней не сказал. Японец порылся в своем черном большом рюкзаке, лежащем рядом, и достал маленький прозрачный пакетик. В нем лежали квадратные черные микрочипы, размером в несколько миллиметров. Йошида прикрепил чип на внутреннюю сторону кольца и снова открыл ноутбук. Он собирался с помощью программы на компьютере запустить этот чип.

– Йоши, для чего это? – мягко спросил Евгений. Йошида замер, на его лице выразилось раздражение. Он цикнул и не ответил.

– Да не отвлекай программиста, – сказал Илья своему другу.

Евгений закатил глаза и сложил руки на груди. Георгий же наблюдал за действиями Накано. Йошида написал короткий код, чип на кольце моргнул красным, и цвет маленьких камней в перстне поплыл в сторону синего от прозрачного.

– Вот, отслеживатель в кольце насильно включен чипом, – объяснил наконец Йошида немного вяло.

– А если чип снимут, то работать перестанет? – спросил Георгий.

– Должно работать. Ведь в нем уже есть какой-то посторонний чип, – Йошида показательно вскинул бровь.

– Понятия не имею, откуда он, – нахмурился Георгий, нервно постукивая ногой по бетонному полу.

– Тогда, плевать на него, – информатор развел руками, – Сейчас координаты на навигатор кину. Между прочим, это мой последний навигатор, и тот древний.

Через несколько минут координаты кольца отображались на черно-белом экране старого навигатора. Йошида положил его рядом с собой и взглянул на мужчин.

– Что теперь? – спросил он.

– Навигатор до утра у меня побудет, хорошо? – сказал Евгений, протягивая руку к устройству.

– Зачем? – японец недоверчиво отпихнул гаджет, который мог быть ему полезен после этого задания. Информатор Миротворцев часто отслеживал перемещения предметов и людей по просьбам других миротворцев.

– А вдруг обманешь и перекалибруешь за ночь? – пояснил общие для троих друзей опасения Илья.

– Да ладно вам, мне это не выгодно, – процедил Йошида, все-таки протягивая прибор Евгению.

– Пойду сплавлю кольцо кому-то из уезжающих, – буркнул парень вставая и не выпуская из рук ноутбук.

– Да компьютер то оставь, они тебя с ним сожрут, – посоветовал парню Георгий.

– Я им доверяю больше чем вам, – японец ушел.

– А чего это он такой грубый? – спросил Георгий у Ильи.

– Я же говорил, пацан слишком осторожный и нелюдимый.

– Да и ты грубо к нему обращался, – подметил Евгений.

– Я просто устал, – вздохнул Георгий.

Тем временем Йошида спустился на первый этаж к людям. Многие уже ушли наверх, устраиваться на ночлег. А те, кто собирался уезжать из Москвы ночью, оставались неподалеку от входа, в зале.

Парень подошел к людям сидящим в углу. Это была целая семья с тремя детьми. Двое мальчиков лет десяти сидели под пледом и тихо переговаривались, поглядывая на тонкий, новый ноутбук в руке информатора. Их младшая сестренка спала в объятьях матери. Отец семейства тут же обратил внимание на пришедшего.

– Я от глав Миротворцев, – начал объяснения Накано.

– Что они хотят от нас?

– У них уже сейчас нашлись пять поддельных пропусков. Мне было велено отдать их кому-то из присутствующих, – Йошида слегка соврал: никто не выдал ему никаких пропусков, а те что у него были – старые дешевые подделки. И парня не особо волновало, смогут ли эти люди выехать из Москвы.

С этими словами Йошида достал карточки из кармана и показал семье беженцев. Муж с женой переглянулись, женщина кивнула, мужчина взял пропуска.

– Спасибо.

– Благодарности не мне, – выдавил неловкую улыбку японец, – А вот то, за что можно и мне спасибо сказать. – он показал им перстень Эберт, – Можете взять это. Где угодно за пределами Москвы за него дадут тысяч сто.

Женщина аккуратно взяла у него кольцо, рассмотрела и сунула в карман. Она не заметила потёртости и след от чипа на внутренней стороне.

– На нем что-то записано? – спросила она робко.

– Понятия не имею, – пожал плечами Йошида, – Удачи с продажей и побегом.

Парень ушел, не позволяя задавать лишних вопросов. Он чувствовал, как чужие дети пялятся на компьютер в его руке, но понимал, что его техника в большей безопасности, когда находится под рукой.

После этого Йошида вернулся к главам Миротворцев, незаметно для всех наблюдавшим за каждым его шагом из другой комнаты.

– Йоши, завтра будь здесь в десять утра, подготовимся, – сказал Евгений мягко, – Переговоры в час дня.

– Без проблем. Не собирался отсюда уходить.

– Так, слыш, – прикрикнул на него Илья, – Езжай к отчиму домой.

– Не хочу, – буркнул японец, – К слову, что-то вы очень припозднились с переговорами.

– Госсекретарь президента выбрал такое время, и маршал ААФ согласился. Мы не особо властны над этим, – объяснил Евгений.

– Да когда-ж этого ублюдка белобрысого пристрелят… – вздохнул Йошида.

– Когда-нибудь это сделает кто-то, кто не мы, – серьезно бросил Георгий и вышел из комнаты, зыркнув многозначительно на друзей. Для них это значило приглашение на серьезный разговор. Пришлось последовать за другом. Георгий прислонился к стене в коридоре и смотрел в единственное открытое окно на мерцающие звезды, отлично просматриваемые в своем темной обесточенном ночной Москве.

– Ты что-то еще выдумал? – спросил Евгений – Может не надо?

– Надо. Я еду на переговоры завтра не с вами. Можете взять мою машину, только номера не забудьте перевесить.

– Но ты будешь там? – спросил Илья.

– Конечно. Только делаем вид, что не знакомы. Договорились?

– Для чего? – не поняли друзья Степанкова.

– На месте увидите. Спокойной ночи. Я поеду отсыпаться. Машина завтра будет под моим подъездом в Марьиной роще.

– Окей, как скажешь. Но только попробуй натворить что-то не то. – хмыкнул Ак-Саая.

– И что ты мне сделаешь? Порчу нашлешь?

– Буддизм не подразумевает существование порч.

Илья засмеялся в голос. Его веселило взаимодействие человека верящего только в закон и того, кто верит силу судьбы и перерождения.

– Все, все, уходи пока он тебя не проклял! – вырвалось сквозь смех.

– Как скажешь, – Степанков улыбнулся, кивнул друзьям и пошел к лестнице.

– Знаешь, мне кажется, он что-то натворит, – шепнул Евгений другу, когда Георгий ушел.

– Да ладно тебе, разберется сам. А если что, придумаем решение все вместе, как и обычно.

Звезды за окном проливали холодный свет на осколки вазы на полу, разбитой уже давно. Холодный осенний воздух за стенами как будто медленно оседал к земле. Утро дня переговоров обещало быть туманным, как и результат встречи маршала ААФ и госсекретаря России.

Часть третья

“Завтра кто-то, вернувшись домой, застанет в руинах свои города, кто-то сорвется с высокого крана”

“Следи за собой”

Кино

Глава 1

Ночь перед переговорами. Дмитрий Энгель лег спать довольно поздно чтобы проспать часа четыре, а по потом проснуться, опять мысленно возвращаясь к заботам и ответственности. В эту ночь ему, в который раз, приснился тот самый кошмар, заставлявший просыпаться в холодном поту чуть ли ни каждое утро.

Ему снилось, как он, не имея тела находится в холодной, обволакивающей и бесконечной тьме. Но она пугала не так, как то, что могло из нее вылезти. И вот из тьмы появились люди – живые трупы, тянущие к нему свои поломанные и окровавленные конечности. Это каждый раз молодые парни в форме ААФ, которые давно убиты, уже никогда не смогут больше ни чувствовать, ни говорить.

Но во сне они кричали: «Верни нам чувства! Верни нам жизнь, тварь!» И Дмитрий, думавший, что это именно он обрек этих людей на смерть, пытался сначала закричать, чтобы отпугнуть их как призраков прошлого, потом бежать. Но несмотря на все старания, в вязкой тьме двигаться почти не получалось, и чувство паники, смешанное с виной и болью опутывало все крепче.

Энгель каждый божий день делал все, чтобы избавиться и от вины и от этого кошмара. Он старался быть хорошим лидером для тех, кому больше некуда идти кроме повстанческой армии. Чтобы завоевать расположение подчиненных, солдат, работников молодой маршал честно давал им выходные, как будто его солдаты военные-контрактники. Он довольно строго контролировал своевременную выдачу пайков и даже лично общался с этими людьми, улыбался и старательно произносил вдохновляющие речи. Молодые солдаты все поголовно любили маршала Энгеля и готовы были всегда следовать его указаниям. Дмитрий знал это очень хорошо, но спокойствия этот факт не приносил, не избавлял от ночных кошмаров, ведь в бой он лично никогда никого не водил.

И сон снился снова и снова: а в конце всегда появлялся Гилберт Эберт – прошлый маршал ААФ, которого тоже пришлось убить Дмитрию. Причем убит он был не нечаянно, а намеренно. Поэтому разум Дмитрия до сих пор мутнился при воспоминаниях о том дне, когда пришлось стрелять из снайперской винтовки в родного брата своего уважаемого наставника Фридриха Эберт.

Дмитрий неожиданно проснулся, только завидев лицо этого страшного человека. По вискам катился холодный пот, ощущавшийся жгучим, как кислота. Мужчина тут же резко сел в кровати и стал напряженно думать, как и всегда по утрам. Это выматывало его еще до начала настоящей работы.

«Опять он…» – думал Дмитрий. «Его же не существует больше! Это просто образ, навязанный подсознанием. Почему я до сих пор чувствую вину и страх перед ним? Только потому что он был братом Фридриха? Бред. Настоящие любящие братья не ссылают друг друга туда не знаю куда. » Но увязая в своих мыслях и воспоминаниях, он все равно делал то, что должен: встал с кровати, застегнул помятую рубашку, которую не снял перед сном, надел белые брюки и пошел в ванну, не видя перед собой ни стен, ни дверей.

В зеркале, подсвеченном светодиодной лентой, отражалось его лицо: растрепанные темно-русые волосы, которые нужно было теперь уложить в обычную прическу, усталые карие глаза и выделяющиеся синяки на нижних веках. Он смотрел на себя и вспоминал, как видел себя в тот день год назад, когда шел убивать Гилберта Эберт: «Это было начало сентября, кажется. Я был на все сто уверен, что это Гилберт выслал наставника из страны. Ну, а кому же еще это сделать?

Все говорили, что у меня глаза так блестят энтузиазмом. Глупая фраза, они ведь не знали почему. Это было просто волнение. Вроде. Хотя, объективно, мой план был правда неплох. Они до сих пор расследование не закончили. И хоть бы не пытались. Может было плохой идеей собирать гильзы у второй винтовки голыми руками? Вдруг там отпечатки остались… Черт!» – он решил прокрутить все действия того дня годовой давности у себя в голове еще раз, чтобы уверить себя в том, что все прошло хорошо. «Так. Пришел на точку номер два ко второй винтовке, связанной с первой. Неделю назад относительно того момента нанятый человек из Черни нацелил первую точно на окно кабинета маршала. Я открыл прицел. Увидел, что через основное орудие видно занавешенное окно. Ждал минут пятнадцать. Ох, как же тряслись руки… Думал, даже на курок нажать не смогу. Как глупо… Вторую даже не стрелявшую по настоящему винтовку, которую я сам трогал, они никогда не найдут – она уничтожена. А, да, точно, самый сложный момент был, когда горничная открыла шторы и цель стала видна. Эта женщина долго не уходила, а при ней стрелять было нельзя. Потом к маршалу приходили политруки, долго болтали с ним. Наверное, зря я выстрелил сразу после ухода одного из них… Надо было ждать дольше. Потом я… Что я сделал? Кажется сразу сунул винтовку в кейс и взял фейковую гильзу. Черт! Голой рукой взял! Куда потом положил? Не помню. Но раз до сих пор не нашли, значит все впорядке. Правда же? Конечно. Я хорошо справился.» – думал молодой маршал уже садясь в машину.

Он привык добираться до пятого плацдарма ААФ на военном автомобиле, несмотря на то, что путь длился всего пять минут. Водитель, нанятый им еще в Екатеринбурге – городе являвшимся основной российской базой ААФ, всегда по первому слову понимал, куда и как нужно ехать. За это Дмитрий его ценил и уважал. Но Энгель уже начинал сомневаться в том, может ли он по настоящему уважать людей, раз уже убивал их: посылал на смерть, стрелял на поражение собственноручно. Он был убежден в том, что его уважение и любовь к некоторым людям точно не искренние, ведь они для него стали отчаянными попытками искупить тяжкую вину.

Дмитрий глянул на наручные часы. Изящная часовая стрелка приближалась к девяти утра. До переговоров оставалось всего четыре часа. Осознав это, мужчина тут же отключился от своих переживаний и вернулся в реальность, суровую и холодную. Холодна она, потому что окно в автомобиле было открыто. Дмитрий взглянул на улицу, на проносящиеся мимо голые деревья и дома. И когда ему в лицо, в очередной раз пахнуло холодом начинающейся зимы, мужчина нажал на кнопку и темное стекло поднялось вверх, закрывая окно.

«Ребята, наверное, уже на месте. Надеюсь, они выспались и готовы к переговорам. Нужно показать им все протоколы от Миротворцев и раздать роли.» – думал Дмитрий. «Так, как написано в протоколе, Аня будет моей атташе. Антон и Сергей – охрана в кооперации с миротворцами. Ваня документирует все договоры. Кристина могла бы помочь Ане с любыми просьбами и документами. Она будет контролировать все бумаги, точно!»

Автомобиль остановился напротив здания главного плацдарма. Дмитрий вышел наружу, окидывая взглядом площадь: красные флаги на высоких флагштоках, солдат занимающихся своими делами. Он заметил Анну Эберт, выходившую из здания. За ней выглянула Кристина, что-то говоря Эберт вслед. Но та не слушала, она оперлась на перила и уставилась на Дмитрия. Под взглядом этих серо-зеленых глаз Дмитрий почувствовал неожиданное облегчение, он теперь верил в то, что все пройдет хорошо. Смотря этой девушке в лицо даже из далека, Дмитрий сразу вспоминал все хорошее, что было связано со всей семьей Эберт. Он улыбнулся и помахал ей. Анна прищурилась еще больше, вглядываясь, потом смягчилась в лице и пошла звать своих товарищей.

Третий отряд собрался на крыльце. Дмитрий поднялся к ним по лестнице .

– Доброе утро, дорогие! – сказал он.

– Готовы к переговорам, – заявил Иван.

– У вас есть какие-то подробности по этому событию? – спросила Анна.

– Конечно. У нас мало времени, учитывая то, что мы едем туда как на вокзал, заранее. Давайте в машине расскажу. – сказал Дмитрий, указывая на свой автомобиль. Но несмотря на его ожидания подчиненные не сразу пошли к машине, а уставились на него впятером.

– Мне кажется, вы кое-что забыли, – сказал Иван, неловко улыбаясь, – Если мы уезжаем, то кто же за главного на плацдарме?

Дмитрий насупился, думая, кого же оставить за главного. На ум не пришло ни одной личности кроме секретаря Вадима, не особенно осведомленного в политических делах (по мнению маршала), но способного разбираться с мелкими неурядицами в военном управлении. Дмитрий решил, что Вадим сможет побыть вместо него эти несколько часов.

– Спасибо, что напомнил, Волков, – сказал Дмитрий Ивану. – Схожу к Вадиму. А вы подождите в машине.

Дмитрий открыл тяжелую дверь и исчез в здании. Он шел к секретарю, уверенный в том, что тот согласится взять больше ответственности на время. Еще Дмитрий надеялся на то, что солдаты многих отведенных с фронта подразделений, находясь в радости от предстоящих переговоров, даже не заметят отсутствия маршала и четких указаний сверху.

***

Дипломаты-помощники Дмитрия зашли в машину. Антон Ярославцев сразу дружелюбно поздоровался с водителем, они были знакомы. То же самое сделал и Сергей, хотя водитель, впервые видевший его, не понял этого жеста. Да и Антон, редко встречавший Никитина таким дружелюбным и до странного активным, а не чрезмерно спокойным и серьезным, немного удивился.

Внутри военного джипа было тепло. Стекла запотевали от дыхания людей. Анна села на кресло так, чтобы не мять парадный красный плащ ААФ, который прилагался только к белой форме высших офицеров и дипломатов организации. Она немного напряженно думала о том, что будет делать, если у Дмитрия что-то пойдет не так. У неё в мыслях нарастало ощущение того, что кроме Энгеля ей не на кого положиться в деле дипломатии. «Что если президент или тот, кто будет вместо него будет выдвигать слишком жесткие требования, противоречащие нашим? А если он притащит с собой вооруженных солдат? Миротворцы же точно смогут проконтролировать этот вопрос? Черт, я даже не знаю этих Миротворцев, вдруг у них нет таких возможностей…» – думала девушка. От волнующих мыслей её оторвал разговор Антона с водителем. Они обсуждали место, где будут проходить переговоры.

– В Красносельском районе? Серьезно? Да туда же добираться два часа, если не больше! – слегка негодовал Антон.

– Да ладно тебе. Там неплохое место: вполне спокойно и даже Пятерочка есть, – ответил водитель.

– О да, купим хлебушек! – посмеялся неожиданно Сергей. Антон повернулся и вопросительно взглянул другу в лицо.

– Ты в порядке?

– У меня все просто прекрасно, – Сергей улыбнулся, глядя куда-то в пустоту. Антон еще раз смерил его взглядом, в плохом освещении не заметив расширенных зрачков в серых глазах, пожал плечами и отвернулся.

Появился Дмитрий. Он сказал водителю, что пора ехать, закрыл дверь и сел напротив подчиненных. Маршал держал в руках папку с бумагами.

– В Красносельский район ехать будем долго и по дворам, так что есть много времени чтобы разобраться с вашими дипломатическими обязанностями, – сказал Дмитрий, доставая бумаги, – Это копии протокола, распечатанные для личного ознакомления. Оригинал на флешке. Его распечатаем и подпишем уже на месте. Эти листы сожжете.

– Любят же в ААФ фаер-шоу устраивать… – пробурчал Иван себе под нос, шарясь в нагрудных карманах белого мундира и нащупывая там смартфон. Одним незаметным движением он включил диктофон на устройстве и оставил руку в кармане, делая вид, что так и должно быть. Кристина, сидящая рядом с ним хихикнула. Она была единственной, кто расслышал эти слова. Анна рассмотрела документ и вздохнула. Её успокоило то, что на должность атташе назначена именно она, как единственная с официальным дипломатическим почти законченным высшим образованием. Но Аню удивила непривычная традиция в ААФ, которую соблюдал Дмитрий: писать сначала имена, а не фамилии. Ей вспомнилось, как отец еще давным-давно говорил: «Это как дань уважения каждому упоминаемому, ведь человек в первую очередь ассоциируется со своими именем, если мы его уважаем и любим, не так ли?» В этот раз Анну даже не волновало упоминание её настоящей, так тщательно скрываемой раньше, фамилии в документе, ведь теперь ничего кроме того, чтобы довериться Дмитрию не оставалось.

– Дмитрий, вы пишете сначала имена, как и велел Фридрих, когда был в Москве. Удвилена, – сказала Эберт.

– Конечно. Думаю, это важно, – улыбнулся маршал.

– Ха, прикольный стиль. И эти завитушки на листочке такие красивые, я не могу… – засмеялся Сергей. Все с недоумением покосились на него.

– И тебя волнует только это? – спросил немного раздраженно Антон, – У нас двоих между прочим самая сложная работа! Нам придется больше всего общаться с организаторами. Но мы же справимся? – Ярославцев уставился на Никитина в ожидании положительного ответа.

– Да-да. Круто затусим, – Сергей показал знак «класс» и странно криво заулыбался.

– Это не тусовка, ребят, – напомнил им немного взволнованно Иван. В этот момент он незаметно под звук собственных слов выключил диктофон, ему не хотелось, чтобы такие глупые разговоры дипломатов ААФ записывались и потом попадали в чужие руки.

– Ладно тебе, Ваня. Сейчас повеселятся, а потом успокоятся. – сказал Дмитрий с интонацией учителя младших классов, понимающего психологию детей.

– Очень надеюсь, что успокоятся, – вздохнула Кристина, глядя на парней добродушно и немного устало, – Я не имею право напрямую общаться со стороной гос. армии? – спросила она у маршала.

– Можешь общаться только с помощниками с той стороны. Имею ввиду тех, кого назовут в этой должности перед началом, – пояснил Дмитрий, – В сторону гос. секретаря даже не смотрите, пожалуйста. Касается всех кроме Ани.

– А что, он нас взглядом сожрет? – усмехнулся Ярославцев.

– Да кто ж знает этого Альфберна… – вздохнул Дмитрий и покачал головой, – Так что давайте все постараемся быть очень серьезными и осторожными. По всем проблемам обращаемся ко мне или даже лучше к представителям миротворцев, ладно?

– Так точно.

Сергей давно потерял нить смысла разговора. Он уставился в окно, наблюдая за пробегающими крышами многоэтажек и концентрируясь на чувстве напряжения в мышцах, сухости во рту. Он принял пару таблеток экстази час назад «для храбрости». Точнее, он лишь убеждал сам себя в этом. А теперь он погружался в себя все больше и чувствовал, как внутреннее я осуждает, повторяя: «Ты отвратителен. Думаешь только на своих ненастоящих эмоциях. Зачем их создавать? Чтобы сбежать от ответственности? Жалкий.»

Но этот голос стал волновать его все меньше и стихать, когда начали казаться черные фигуры, бегающие и прыгающие по крышам домов за окном. Эти сгустки черноты с ножками сначала выглядели грустными и немного страшными, потому что у них не было лиц. Потом они стали веселыми и милыми. Галлюцинации сидели на крышах и балконах парочкой, потом прыгали на следующий дом чтобы успеть за машиной. Сергей следил за ними и улыбался, нутром чуя, что они не настоящие. Эта парочка воспринималась им как что-то похожее на двух веселых подростков-друзей, подозрительно похожих на него и Антона в пятнадцать лет. В то время они только поступили вместе в кадетский корпус, мечтая стать «крутыми военными».

***

Спустя два часа машина уже ехала дворами в нужном районе. Вдруг Дмитрий вспомнил, что у его подчиненных до сих пор в руках копии протокола, которые нужно было уничтожить.

– Так, чуть не забыли кое-что. Нужно сжечь бумаги, – сказал маршал, – Водитель, давайте остановимся.

Машина затормозила и остановилась. Все вышли и быстро стали поджигать зажигалкой Дмитрия свои листы. Пылающие бумажки были брошены на черный асфальт. «Вот так-же нас сожгут потом в ААФ, если что-то пойдет слишком плохо на переговорах».– пронеслась тревожная мысль в голове у Анны.

Когда дипломатический отряд от ААФ прибыл на место, до начала переговоров оставалось еще целых пятьдесят минут. Дмитрий выглянул в приоткрытое окно. Слабое солнце достало своими лучами до его погонов, и они блеснули на свету. В поле зрения Энгеля попало высокое силовое поле синего оттенка, окружающее здание и прилегающую территорию. «Видимо главы миротворцев никому из нас так уж просто не доверились. Думали, мы притащим снайперов чтобы застрелить друг друга? Только Альфберн мог бы так поступить.» – подумал маршал.

– У нас еще много времени. Идем знакомиться с организаторами, – сообщил Дмитрий, – Кристина, просыпайся!

Кристина подняла голову с плеча Ивана, поправила волосы и неловко встала.

– Извините. Вчера весь день зашивала раненых в мед палатках, – протараторила Обаянцева немного краснея.

– Понимаю, устала. Но соберись всего на пару часов, хорошо? – сказал Дмитрий мягко. Кристина кивнула.

Все кроме водителя вышли из машины и направились к старому, но ухоженному зданию с двумя входами. У левой двери с надписью «ААФ», сделанной красной краской, их встретили два парня со значками миротворческой организации на одинаковых синих куртках. Они вежливо поздоровались и пропустили дипломатическую группу внутрь.

В комнате было тепло от нескольких обогревателей, стоящих по углам. Свет он большой пыльной люстры падал прямо на журнальный столик, стоявший посреди комнаты. По бокам от стола были два мягких диванчика. «Неплохо подготовились. Довольно уютно.» – подметила Анна.

Группу встретил мужчина с необычной внешностью: на его смуглой коже лица были видны светлые пятна. Он выглядел очень симпатичным благодаря мягкой улыбк на пухлых губах.

– Добро пожаловать на первые переговоры, – сказал он, – Передаю благодарность от всех миротворцев за соглашение на эту встречу. Уверен, что стороны придут к выгодным соглашениям.

Дмитрий улыбнулся и кивнул. Он настроился на нужный лад, манеру общения и даже стал выглядеть со стороны увереннее и будто ярче.