Отмеченный тьмой. Часть 1

- Не ходи туда! – громко потребовал Рэн, заставив Мэйлин вздрогнуть. В уголках маминых глаз блестели слезинки, которые она тотчас же смахнула, вновь становясь собранной и строгой.

- Ты ещё очень мал, сынок, и не поймёшь, зачем я так поступаю, - спокойным тоном сказала женщина, кладя гребешок на стол. – Поверь, это для нашего же блага.

Рэн бессильно стукнул кулаком по стене, вызвав гневный взгляд матери.

- Успокойся! Поешь, умойся и ложись спать. И не смей, слышишь? Не смей ходить за мной! Ты меня понял?

Мальчик молчал, тяжело дыша и твёрдо глядя Мэйлин в глаза.

- Я не слышу! – мать повысила тон, заставив Рэна дрогнуть. Он прекрасно знал, что, если она начинает кричать, то жди беды.

- Понял, - еле выдавил из себя Рэн.

- Вот и славно.

Мэйлин поднялась, быстрым шагом вышла из дома, оставив его одного. Стоя у хлопнувшей за матерью двери, Рэн ощущал, как комок тошноты сменяется чистой яростью, разгорающейся где-то в районе живота и медленно растекающейся по телу.

Взгляд мальчика упал на оставленный гребешок. Помнится, именно он купил маме этот предмет, заработав денег, помогая тетушке Лире. Дорин долго не хотел отдавать гребень за две монетки, но Рэн стоял на своём, и купец сдался. Мэйлин тогда была невероятно счастлива, настолько, что даже расплакалась.

Именно слёзы счастья он хотел бы видеть в глазах мамы. Но сегодня она плакала по другой причине. И это невероятно бесило Рэна, вызывало дрожь и желание прикончить жирного Клама, посмевшего посмотреть в сторону его семьи.

Мальчик шагнул вперед и упал на лавку, уставившись перед собой. Нужно придумать план, иначе случится ужасное.

И времени у него крайне мало.

Глава 4 – Договор

С трудом запихнув в рот кусок хлеба, Рэн принялся методично жевать, обдумывая произошедшее. Староста этим вечером явно не один, с ним Дорин. Выходит, они оба хотят заполучить его мать? Но почему так вышло? Разве у Клама нет жены? Для чего он так прицепился к ним? Чего пытается добиться?

Еле проглотив хлеб, мальчик запил водой, после чего, поднявшись, принялся осматривать комнату.

Если он хочет спасти маму, нужно отыскать какое-нибудь оружие. Но они так бедны, что нет ничего, кроме старого корявого ножа. Его Рэн и сунул под рубаху, заткнув за видавший виды поясок.

Тряхнув головой, мальчик ещё раз окинул взглядом комнату, затем, стиснув зубы, вышел из дома, захлопнув дверь. Сердце грохотало в груди, эхом отдавалось в висках, а мир вокруг словно покрылся неприятными разводами.

Рэну казалось, что никогда прежде он не бывал в ситуации хуже, чем эта. Окажись он трусом, то остался бы дома, вняв приказу матери, но он не трус, и никогда не позволит каким-то жирным уродам лапать женщину, подарившую ему жизнь. Возможно, они убьют его, но он хотя бы попытается.

Мальчик шагал по дороге, ведущей к деревенской улице, размышляя, как можно решить проблему. И не видел иного выхода, кроме насилия. Двое взрослых мужчин не станут слушать ребёнка, только посмеются над ним, отвесят подзатыльник, да отправят прочь. И он увидит лишь страх в глазах матери, то, что не хотел бы видеть никогда.

Если бы отец был жив…

Рэн с силой сжал кулаки, ускорив шаг. Отца уже давно нет на этом свете, и в их семье остался один мужчина – он сам. В этом мире, в мире бесконечных войн, если верить рассказу Кена, нельзя надеяться на кого-то, кроме себя. Никто не поможет ему, если рассказать, никто не встанет на защиту молодой женщины с мальчиком. А Рэн ещё слишком слаб и мал, чтобы убить двоих взрослых. Но он попытается.

Нож за поясом почти впивался в живот, но не причинял этим боль. Скорее, напоминал о своём существовании. Будь его воля, Рэн ни за что бы не стал применять оружие, но он осознавал, что другого выхода нет. В голове бился лишь один вопрос: почему это случилось с его семьёй?

Миновав дома, мальчик добрался до подворья старосты. Толкнув калитку, Рэн шагнул во двор. Как и в прошлый раз, Риса играла у сарая, но теперь она была не одна, а с подружками. Та самая компания, которая любила обзывать и унижать Рэна.

Вот только сейчас ему совершенно плевать на них. Из дома доносились весёлые голоса и смех. Похоже, встреча в самом разгаре. Он успел вовремя.

Риса увидела мальчика, лицо дочери Клама изумлённо вытянулось.

- Эй, уродец, ты что здесь забыл? – позвала она Рэна. Тот не ответил, пробежав мимо девчонок, искренне возмущённых подобной реакцией.

- Да он совсем кретин, - махнула рукой одна из подруг Рисы. – Не стоит пачкаться о дерьмо, как говорит моя матушка.

Рэн не слушал их болтовню, его не заботила собственная репутация. Не теперь, когда на карту поставлена честь его матери.

Взбежав на крыльцо, мальчик рывком распахнул дверь и ворвался в дом. Клам, Дорин и Мэйлин сидели за столом, пили вино, закусывали недешевым вяленым мясом и иноземными фруктами, весело что-то обсуждая. Рука старосты покоилась на мамином плече. Жена Клама, Йери, смирно сидела в углу комнаты, равнодушно вязала что-то из клубка тёмных ниток.

Услышав грохот распахнувшейся двери, собравшиеся взглянули в его сторону. Рэн поймал испуганный и отчаянный взгляд матери, в то время как выражения лиц Дорина и Клама излучали насмешку.

- Рэн! – выдохнула Мэйлин. – Уходи отсюда! Убирайся! Тебе нечего здесь делать.

Клам успокаивающе похлопал женщину по плечу, при этом его пальцы норовили скользнуть ниже.

- Тише, дорогая, не нужно так кричать на мальчика. Входи, Рэн, поешь с нами. Можешь даже выпить вина, я дозволяю, сегодня отличный повод – приезд моего дорогого друга Дорина.

Рэн ощутил, как тело начала потряхивать дрожь. Ярость новой волной колыхнулась изнутри, устремилась вверх, пытаясь отыскать выход, прорваться необдуманными действиями, которые могут привести к непоправимым последствиям. Он ухватился за ледяной, полный довольства взгляд Дорина, чья ехидная ухмылка не оставляла сомнений в его намерениях касательно Мэйлин.

И понял, что не собирается сдерживаться. В ушах шумно заколотилось сердце, его гулкий стук колоколом отдавался в голове, словно кто-то молотил по затылку дубиной. Пальцы скользнули под рубаху, обхватили неровную шершавую рукоять старого ножа. Чуть помедлив, Рэн рывком выхватил нож, одновременно побежав к столу. В глазах мужчин мелькнуло удивление, а в следующий миг кривое лезвие вонзилось в бедро Дорина.

Штанина купца мигом пропиталась кровью, а из горла вырвался болезненный крик.

- Ах ты, мелкий ублюдок! – проревел торговец, мощным пинком отталкивая мальчика от себя. Рэна откинуло через всю комнату и с силой приложило спиной о крепкий деревянный табурет. В ушах раздался противный хруст, боль прострелила всё тело, и Рэн скорчился на полу, хрипло дыша и дожидаясь, пока бок перестанет гореть огнём.

Мэйлин резко вскочила на ноги, бросилась было к сыну, но Клам грубо перехватил её, рывком усадил себе на колени и, демонстративно глядя на Рэна, впился губами в губы женщины.

Мальчик ощутил, как полыхает пламя ярости, смешанное теперь с болью и желанием прикончить этих двоих: купца и старосту. Но он всего лишь ребёнок, слабый, жалкий и беспомощный. Он сумел лишь ранить одного, и то не смертельно. Зато сам получил травму, и хорошо, если сломано только одно ребро.

- Видишь ли, малыш, у нас с твоей мамашей всё по договору, - заговорил Клам, оторвавшись от Мэйлин. Женщина выглядела какой-то рассеянной, словно находилась под действием дурмана. Хотя, учитывая, что троица распивала уже далеко не первый кувшин, понятно, в чём причина.

- Она греет мою постель уже несколько лет, с тех пор как твой папаша подох на войне, а взамен я позволяю вам обоим жить на моей земле, получать мои ресурсы и не думать ни о чём, - самодовольно поведал староста. Рэн почувствовал, как горькие злые слёзы потекли по щекам. Мать пыталась защитить его от внешнего мира, но поступила неправильно, как не должна была поступать.

Ну почему он так мал?

- Так что, дорогой Рэн, зря ты сюда пришёл. Ничего не изменится, ты всего лишь мальчишка, который много о себе возомнил. Убирайся прочь, и не попадайся мне на глаза!

Рэн, пошатываясь, с трудом сумел подняться. Ноги сильно дрожали, грозя подогнуться и уронить ослабевшее тело. Бок по-прежнему горел, дышать слишком трудно, каждый следующий вдох получался с хрипом. К тому же, кружилась голова – он немного приложился затылком, когда летел.

Дорин поднялся, неторопливо подошёл к мальчику, задумчиво взглянул, сверху-вниз.

Хлёсткая затрещина чуть не выбила сознание из тела Рэна, ему стоило огромных усилий удержаться на ногах и не рухнуть на пол. Щека теперь тоже полыхала, он понимал, что вскоре её раздует до крупных размеров.

- Глупый мальчишка, - со смешком заметил торговец. – Полез на меня с ножом, как тать! А я ведь испытывал к тебе симпатию. Ничего, такие, как ты, долго не живут.

Он схватил мальчика за шиворот и, открыв дверь, вышвырнул во двор. Рэн перелетел через крыльцо и упал на землю, больно ударившись локтями и коленями. Опираясь на непослушные руки, выпрямился, встал на ноги, чувствуя, как стекают тонкие струйки крови из разбитых конечностей.

Следом полетел нож, упав на землю позади Рэна. Затем дверь дома захлопнулась, для надёжности – на засов.

Мир вокруг кружился, к горлу подкатывала тошнота. В душе не было ничего, кроме опустошенности. Рэн не понимал, как быть дальше. Мать осталась там, наедине с двумя жирными тварями, опьянённая и доступная, а он, её сын, не способен защитить свою единственную женщину.

И в этой деревне есть лишь один человек, к которому мальчик мог обратиться. Покачиваясь, едва переставляя ноги, ловя на себе испуганные, смешанные с отвращением и жалостью взгляды девочек, Рэн пошёл к мельнице.

Старый нож он сжимал в руке.

Путь до жилища старика Кена, обычно занимавший от силы десяток минут, в этот раз растянулся почти на час. На мосту Рэн едва не упал в воду, так сильно накатил приступ головокружения. Ухватившись за хлипкий бортик, мальчик постоял немного, вдыхая прохладный вечерний воздух, затем зашагал дальше.

Старик не спал. Он сидел во дворе, у костра, бросая в пламя старые ненужные безделушки, сделанные из дерева. Увидев окровавленного и побитого Рэна, Кен охнул, подскочил, помог мальчику сесть.

- В чём дело? – с тревогой в голосе спросил старик. Взгляд его упал на покрытый кровью нож. Кен осторожно разжал пальцы ребёнка и отбросил оружие в сторону. – Кто на тебя напал? Подожди, не говори ничего!

Быстро, словно за ним гнались призраки, мельник помчался в дом, но вскоре вернулся оттуда, принеся чистые старые тряпки и спиртовой раствор.

- Рассказывай, - приказал он, сдирая с мальчика рубашку и начиная перевязывать раненый бок.

Медленно, с трудом ворочая языком, Рэн рассказал мельнику всё, начиная встречей с Дорином. Когда мальчик закончил, в глазах Кена застыло отчётливое выражение гнева.

- Я, конечно, знал, что Клам та ещё гнида, но не думал, что он настолько обнаглеет, - процедил старик. – Когда-то давно мы были друзьями, но, похоже, теперь наши пути окончательно разошлись.

- Что будет с нами? – глухим голосом пробормотал Рэн. Чувство опустошенности не уходило, скорее, наоборот – только усиливалось с каждой минутой.

- Всё наладится, клянусь, - Кен положил ладонь на плечо мальчика. На лице старика отразились смешанные чувства. Он понимал, что не должен так поступать, но не мог отказать ребёнку в помощи. Да и кем старый Кен будет себя считать, если закроет глаза на явную несправедливость? Как потом его встретит жена в Палатах Истины?

- Я так не думаю, - покачал головой Рэн. – Пока мы сидим здесь, они истязают её, почти бессознательную. Она не понимает, что происходит, её разум затуманен вином. Если бы только я был взрослым, хотя бы на пять лет старше!

Последняя фраза пробилась сквозь покрывающую сердце и чувства броню равнодушия. Кен вздрогнул от этих слов, по-другому взглянул на ребёнка.

Насколько же далеко малыш готов зайти ради защиты близкого человека!

- Ты бы не смог ничего сделать, поверь. Эти двое – не робкого десятка, да и массой побольше тебя. Сомнут, сломают, и выбросят. Им плевать, что с тобой станет после, а твоя мать не переживёт утраты.

- Я хочу, чтобы они страдали, - с тихим смешком произнёс мальчик, и тон его голоса вызвал страх в сердце Кена.

«Когда последний раз я слышал такую боль и ярость?», - подумал старик. – «Кажется, в тот самый день, когда его отец ушёл на войну, а Мэйлин стояла, вся зарёванная, но несломленная. Именно тогда она сказала, что никто не посмеет встать у неё на пути».

- Ты ничего не можешь с этим поделать, - повторил Кен, будто пытаясь утешить самого себя, убедить в невозможности помочь Мэйлин, улыбчивой молодой красавице, чей муж сгинул, исчез, обрек маленькую семью на жестокое существование.

- Я снова пойду туда, - Рэн поднял взгляд, тёмно-бордовые глаза горели странным пламенем, вызвавшим дрожь в коленях у старика. – И пусть подохну, но не дам им маму!

- Не нужно, сынок, - покачал головой Кен. – Я многое повидал на этом свете, и точно могу тебе сказать, что это станет бессмысленной смертью. Могилой для вас обоих. Дорин – не жалкий купец низкого ранга, у него много связей, и он сможет испортить жизнь тебе и Мэйлин. Так что отбрось эти мысли и ступай, поспи.

- На моём месте ты бы тоже так поступил? – с вызовом спросил мальчик. Старик ощутил, как боль кольнула сердце, хмыкнул, признавая правоту Рэна.

- Не думаю. Что ж…

Рука нащупала за колодой не новый, но надёжный колун на длинной рукояти, которым так удобно было рубить дрова. Похоже, в этот раз инструмент сгодится и для иной цели.

- Ты не сможешь помочь ей, - в который раз повторил Кен. Взгляд старика, наконец, сверкнул гордой решимостью и задором, свойственным, скорее, человеку юных лет. – Но кто сказал, что я останусь в стороне?

Рэн удивлённо моргнул, но тотчас губы мальчика растянулись в довольной улыбке. Не всё ещё потеряно для его семьи.

Они обязательно спасут Мэйлин.

Глава 5 – Побег

- Идём, - старик поднялся, держа колун в правой руке. – Не то действительно опоздаем.

Мальчик выпрямился, держась за раненый бок.

- Мы должны успеть, - твёрдо сказал он. Кену понравилась его решимость.

- Тогда поторопись.

Развернувшись, мельник быстрым шагом, почти бегом, направился к мосту. Рэну пришлось изрядно постараться, чтобы не отстать от него – сил у мальчика осталось крайне мало.

Деревня будто вымерла. Тёмные окна домов, похожие на мрачные провалы в черепах мертвецов, затихшие собаки, даже ветер смолк, предоставив царствовать тишине.

Калитка, ведущая во двор Клама, оказалась распахнута настежь, но Рэн помнил, как опирался на неё, уходя отсюда. Получается, что кто-то ещё покинул дом? Может, мама?

Подворье старосты тоже окутало молчание. Ни света в окнах, ни весёлых голосов. Даже Риса с подружками куда-то запропастилась, хотя торговец и староста не могли отпустить Мэйлин так рано.

- Что-то здесь не ладно, - прошептал Кен. Мальчик кивнул.

- Слишком тихо. И все исчезли, - заметил он. Старик покосился на маленького спутника, крепче перехватил рукоять колуна.

- Держись за мной, парень. И будь настороже.

Рэн послушно спрятался за спину мельника. От старика пахло сеном, потом и немного – вином. Он излучал силу, какую мальчик никогда ранее не ощущал в Кене. Словно помолодел лет на двадцать.

Оба поднялись на крыльцо, Кен протянул руку, чуть помедлив, толкнул дверь. С протяжным скрипом та отворилась. Лунный свет неторопливо скользнул внутрь, осветив комнату, стол, скамью, на которой полулежали окровавленные тела…

- Нет! – крикнул Рэн, бросаясь вперёд, но пальцы старика сомкнулись на вороте рубашки, удержали мальчика.

Трое убитых: Клам, Йери и… Мэйлин. У всех перерезаны глотки, а у стола спокойно стоял Дорин, аккуратно очищая от крови узкий стилет, больше похожий на крупную иглу с рукоятью.

Торговец обернулся на звук, вперил взгляд в беззвучно плачущего мальчика, затем перевёл внимание на мельника.

- Зря вы пришли сюда, - негромко произнёс купец. Ледяные глаза ярко сверкнули в полутьме, а полноватое лицо казалось вытесанным из камня. – Вы опоздали. Скоро всё закончится.

- Почему ты убил её? – выкрикнул Рэн. – Мама…

Во взгляде Дорина, казалось, мелькнула тень сожаления, но в следующий миг торговец снова выглядел равнодушным.

- Вам всё равно не жить, - спокойно объяснил он, полируя клинок небольшим куском ткани. – Все жители деревни будут убиты, или попадут в рабство.

- Что ты такое несёшь? – прошептал Кен, глядя на убитых.

Дорин махнул рукой.

- Прислушайтесь, и поймёте.

Рэн не слушал слова купца, он смотрел лишь на мёртвое мамино тело, с красной кровавой полосой на шее, с заляпанным кровью платьем и застывшим на лице выражением неверия и ужаса. Она, похоже, очень страдала, прежде чем умереть. Но зачем? Зачем Дорин так поступил? Прошло всего полчаса после того, как мальчик ушёл! Что здесь творилось? И где Риса с девочками?

На улице раздался топот копыт, лязг доставаемого из ножен оружия, быстрые шаги. Мальчик услышал, как застучали двери домов, распахиваемые настежь, срываемые с петель. Несколько минут спустя до Рэна донеслись первые болезненные вопли.

- Что ты натворил? – рявкнул Кен, потрясая колуном. – Говори!

Дорин пристально взглянул на старика, мягко улыбнулся.

- Всего лишь послал Мальто за подкреплением. У меня, видите ли, есть хорошие, просто замечательные друзья, которым очень нравится забирать ценности, ресурсы и жизни бесполезных отбросов, вроде вас. Но не волнуйтесь, детей мы убивать не станем, продадим на невольничьем рынке. А вот взрослые и старики нам не нужны. Только женщины, но и те ненадолго.

Он облизнул губы, мерзко ухмыльнувшись.

- Ну а после того, как мы вдоволь награбим и изнасилуем всех женщин, девушек и девочек, сожжём здесь всё к демонам. Никто и не почешется, если исчезнет такая маленькая деревушка.

- Ты ведь торговец, зачем ты так поступаешь? – пробормотал Кен, взгляд старика растерянно искал на лице Дорина хотя бы малейший намёк на шутку, розыгрыш. И не находил. Три трупа свидетельствовали о серьёзных намерениях купца, а крики, доносящиеся с улицы, только больше подтверждали его слова.

- Деньги, старик, всего лишь деньги, - развёл руками Дорин. – За рабов очень хорошо платят, особенно за маленьких и крепких, способных в дальнейшем стать преданными слугами, выполнять любую работу. По серебряному за раба, это отличный размен.

- Деньги, - мельник затрясся от слов купца. – Нельзя всё измерять только ими! Как же честь? Совесть? Где твоя человечность? Не боишься потерять репутацию?

- А что такое человечность? – деланно удивился Дорин. – Репутация же не пострадает. Меня здесь не было, Кен. Я приезжал на пару часов, поздоровался со старым другом и поехал восвояси, не задерживаясь. В сторону ближайшего городка. И очень потом скорбел, узнав о разоренном селении и убитых жителях.

- Ты не человек, - выплюнул мельник. – Мерзкое отродье бездны! Гореть тебе адским пламенем!

- Передавай привет моим сородичам, в таком случае, - рассмеялся торговец, покачивая стилетом и шагая в сторону старика с мальчиком.

- Беги отсюда, малыш! – крикнул Кен, выставив перед собой топор. – Беги со всех ног! И не оглядывайся!

Дорин был уже совсем рядом. Старик замахнулся колуном, но купец на удивление ловко уклонился от выпада, чуть пригнувшись, кольнул стилетом в ногу мельника. Побежала кровь.

- Уходи! – повторил Кен, сдерживая крик боли. И Рэн не выдержал. Резко развернувшись, мальчик побежал прочь.

На деревенской улице творилось невесть что: убитые мужчины, старики и старухи изломанными куклами валялись тут и там, а большие, одетые в потрепанную кожаную броню разбойники с весёлыми улыбками вытаскивали из домов девушек, женщин помоложе и даже маленьких девочек и развлекались, выплескивая свою похоть, уничтожая последние искорки человечности и души в селянах.

Рэн ощущал, как раскалывается от боли голова, мёртвая мать стояла перед глазами, укоризненно глядя на мальчика, а крики, треск пламени, медленно пожирающего дальние дома, стоны довольных татей и лязг стали за спиной смешались в жуткий хоровод звуков, ввинчиваясь в сознание и подтачивая душу.

Страх гнал мальчика вперёд, не позволяя смотреть по сторонам, но порой некоторые картины всё же мелькали перед ним, оставляя рваные раны на сердце. Да, он не любил деревенских, за исключением старика Кена, но никогда не желал им подобной участи. Только не такая смерть, не от рук обезумевших от вседозволенности бандитов.

Особенно врезались в память Рэна изломанные до неузнаваемости тела Горки, Лорта и Вада, валявшиеся в грязи у старого амбара. Остекленевшие глаза ребят таращились на мир, вызывая тошноту и желание никогда больше их не видеть.

Казалось, никто не замечал мальчика, промчавшегося через всю деревню, небольшое поле и скользнувшего в густые заросли деревьев на опушке леса. Тати были слишком заняты грабежом и насилием, а ночная тьма сыграла Рэну на руку, позволив уйти.

Он мчался по лесу, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни деревьев и спутанную густую траву. Пару раз мальчик больно приложился плечом о нижние ветки, до боли закусив губу и стараясь не закричать. Сломанные ребра эхом отзывались на эти удары, а в голове гудел бешеный колокол. Рэну казалось, что он вот-вот рухнет без сил, и либо сердце разорвётся от напряжения, либо треснет голова. Но продолжал бежать, не чувствуя ног.

В конце концов, скатившись с небольшой возвышенности, мальчик забился в неширокую щель между корнями дерева и земляным наростом, свернулся клубочком и тяжело задышал, пытаясь привести мысли и чувства в порядок.

Дорин оказался не тем, за кого себя выдавал и убил старосту, Йери и маму. Он умеет сражаться, и, похоже, отлично орудует стилетом, а вот старик Кен совсем не воин, и вряд ли представляет серьёзную угрозу для купца. Как ни мерзко это осознавать, но, видимо, мельника уже нет в живых.

Две тонких дорожки слёз скользнули по щекам Рэна.

Может быть, это он виноват в смерти этих людей? Из-за того, что часть его души принадлежит бывшему богу, Арриду? Тому самому, который мог мановением руки уничтожать планеты. Тому, чьё имя считали созвучным с проклятием.

Рэн тихонько выдохнул. Сердце слегка успокоилось, но голова продолжала болеть. Возможно, он прав, и все события сегодняшнего вечера – связаны с проклятием, довлеющим над ним. Или же так уготовано Судьбой, и ему крайне повезло спастись, не став добычей убийц и насильников.

Рэн вздрогнул. Рано говорить о спасении, деревня не так уж далеко, а Дорин наверняка отправит за ним погоню. Он не захочет упускать одного из вероятных рабов.

Как быть? Ноги мелко подрагивали, трудно было даже пошевелить пальцем, не говоря о ходьбе или беге. Слишком тяжелыми оказались травмы, полученные от торговца, и слишком слабо тело ребёнка.

Можно поспать пару часов здесь, за это время тати не успеют уничтожить деревню, они всё ещё будут играться с женщинами. Это даст ему шанс.

Сердце кольнула боль от осознания, что он с легкостью разменял бы чужие жизни на свою, лишь бы получить больше времени на отдых и восстановление сил. Но такова реальность.

Поначалу этот мир казался Рэну хорошим, дружелюбным и подходящим для саморазвития. Теперь же он не оставлял ему иного выхода. Тьма, смерть и боль здесь частые гости. Как и в бывшей вселенной Аррида.

От себя не убежишь.

Раньше он пытался забыть эту истину, как страшный сон, надеясь начать всё с чистого листа, заняться воинским ремеслом и однажды превзойти себя прежнего. Слишком больно было осознавать, что те мысли останутся лишь мечтами.

Никто и никогда не позволит маленькому мальчику вырасти сильным и могучим воителем. Мир постарается убить его, растоптать, уничтожить, смешать с грязью и выплюнуть – то, что останется. Личинку человека, не более.

Рэн вытер слёзы разорванным рукавом рубахи, похоже, одежда пострадала от острых веток, когда он бежал по лесу. И ему придётся повторить тот подвиг снова. И снова. До тех пор, пока родная деревня не окажется далеко позади.

Выбравшись из укрытия, мальчик с огромным трудом выпрямился, опираясь о корень дерева. Все тело болело так, будто его придавило громадным камнем. Но нельзя быть слабым. Нужно идти вперёд.

До крови закусив губу, Рэн медленно зашагал на запад, не зная, куда приведёт этот путь через лес.

Но там явно будет лучше, чем сзади, на востоке, где над деревьями поднимался гигантский столб дыма. Деревне пришёл конец.

Глава 6 – Невольник

Идти было не просто тяжело: каждый следующий шаг болью отзывался в сломанных ребрах, а ступни горели огнём. Рэну казалось, что ещё немного – и он рухнет на землю, заснув вечным сном. Но что-то продолжало полыхать внутри, подгонять мальчика, и он шёл.