Читать книгу Грело. Охота. Том II (Александр Шевец) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Грело. Охота. Том II
Грело. Охота. Том II
Оценить:

3

Полная версия:

Грело. Охота. Том II

— Хватит.

— Шут, — выдохнул мужчина.

Он перестал дёргаться. Взгляд задержался сначала на лице Гаспара, затем на руке, удерживавшей запястье, и опустился к выбитому ножу.

Со стороны первых ворот послышались быстрые шаги.

— Господин Грело? — окликнул кто-то из рабочих.

Мужчина у стены едва заметно усмехнулся. Гаспар повернул голову на голос всего на мгновение, но этого хватило: противник резко выдернул руку, толкнул его в плечо и бросился к двери ближайшего склада.

Внутри пахло зерном и пылью. Между рядами мешков оставались узкие проходы; впереди хлопнула другая дверь. Гаспар задел плечом деревянную стойку, обогнул рассыпавшуюся корзину и выбежал в соседний двор как раз тогда, когда незнакомец исчезал под аркой.

За аркой начиналась оживлённая улица. Пока Гаспар добрался до неё, несколько прохожих уже разошлись в разные стороны, телега с досками перекрыла половину проезда, а у ближайшего угла толпились работники мастерской. Напарник служащего Леклера появился с противоположной стороны.

— Куда? — спросил он, увидев Гаспара.

— Ушёл.

Служащий посмотрел на его скулу и прорезанный плащ.

— Он напал?

— Ножом. Я не ранен.

Из первого двора уже доносились голоса. Привратник громко объяснял кому-то, что придворный шут без разрешения вошёл внутрь и устроил драку у задних ворот.

— Уходим, — сказал Гаспар.

До угла они не дошли: из ворот выбежал один из рабочих. За ним появился привратник, а возле входа уже задерживались прохожие.

— Господин Грело! Что произошло?

Гаспар поправил сбившийся плащ.

— Этот человек стащил у меня кошель на рынке. Я пошёл за ним. Здесь он достал нож.

— А мне вы сказали, что ищете человека, который вошёл во двор, — напомнил привратник.

— Его и искал.

Рабочий посмотрел на пояс Гаспара.

— Кошель вернули?

— Вернул.

Гаспар положил ладонь на место, где тот висел. Рабочий перевёл взгляд в сторону задних ворот.

— Нож я видел.

— Если этот человек вернётся, сообщите в службу месье Леклера, — сказал Гаспар. — Самим за ним не ходите.

Привратник ещё несколько секунд смотрел на него, затем отступил к воротам. Люди вокруг начали расходиться, хотя двое подмастерьев продолжали оглядываться вслед Грело.

Только за следующим поворотом напарник спросил:

— Месье Леклеру что говорить?

— Всё как было.

Больше он вопросов не задавал.

В Бельрив они вернулись в сумерках. Служащий с папкой ждал их уже давно. Перед возвращением он ещё раз отдельно расспросил извозчика, не подсказывая ответов и не показывая других людей. Старик не изменил главного: мужчина, которого он увидел сегодня у Сен-Лазара, был тем же, кто разговаривал с Белье в день нападения.

Леклер ждал в служебной комнате. На столе перед ним лежали записи дневного опроса, рядом горели две свечи. Когда вошли Гаспар и его человек, Матье сначала посмотрел на разбитую скулу, потом на прорезанный край плаща.

— Кто?

— Человек, которого опознал извозчик.

— Оставьте нас, — сказал Леклер служащему.

Тот вышел и прикрыл дверь.

— Про постоялый двор, церковь и свидетеля я уже знаю. — Матье взял верхний лист. — Что произошло после Сен-Лазара?

Гаспар рассказал о мужчине во дворе, опознании извозчиком и первых улицах слежки. Когда дошёл до старых складов, Леклер перестал смотреть в записи.

— Он понял, что за ним идут?

— Да. Проверил несколько улиц, потом вошёл в частный двор.

— Тебя не пустили?

— Нет.

Матье положил лист на стол.

— И ты вошёл.

— Да.

— После того как утром я отдельно сказал вернуться за новым поручением, если вас не пропустят.

— Помню.

Леклер несколько секунд молчал.

— Почему?

— Он уже проверял слежку. Пока человек добрался бы до тебя и вернулся с бумагой, двор мог оказаться пустым.

— В итоге он всё равно ушёл.

— Зато мы знаем двор и дверь, куда он входил. — Гаспар снял перчатку; на костяшках правой руки была содрана кожа.

— Двор можно было оставить под наблюдением. Именно для этого с тобой были мои люди.

Гаспар ничего не ответил.

Матье посмотрел на его руку.

— Нож откуда появился?

— Был при нём. Я подошёл к задним воротам, он достал его.

— Ты его раньше видел?

— Нет.

— А он тебя?

— Как Грело узнал сразу.

— Что было потом?

Гаспар натянул перчатку обратно.

— Я выбил нож и удерживал его у стены.

Леклер отложил записи окончательно.

— Значит, человек, который встречался с Белье перед убийством, теперь знает, что придворный шут умеет незаметно вести человека через полгорода и не теряется, когда тот достаёт клинок.

— Моего имени он не знает.

— Дело не только в имени.

Гаспар поднял глаза, но спорить не стал.

Леклер встал и подошёл к окну. Во дворе менялся караул; офицер с фонарём проверял людей вдоль галереи, у дальней арки двое служащих переносили закрытый ящик.

— Раньше ты мог сделать подобное, а потом Анри говорил, что именно это тебе и поручил, — произнёс Матье. — Иногда он действительно поручал. Иногда я предпочитал не спрашивать.

— Матье.

— Его больше нет. Если тебя возьмут в чужом дворе, никто утром не объявит хозяину, что Грело действовал по воле короля. Анна не станет прикрывать нарушение только потому, что ты принёс полезный результат. Морне тоже.

— Я это знаю.

Леклер повернулся к нему.

— Сегодня было не похоже.

Из коридора донеслись шаги. Кто-то остановился у соседней двери, сказал несколько слов дежурному и пошёл дальше. Гаспар потёр большим пальцем край перчатки.

— Что ты хочешь услышать?

— Что в следующий раз сначала позовёшь людей.

— Если будет время.

— Нет, Гаспар.

На этот раз Матье произнёс имя тихо, без раздражения. Гаспар несколько секунд смотрел на него.

— Хорошо. Сначала позову.

Леклер вернулся к столу.

— Теперь о том, что у нас действительно есть. Извозчик ставит этого человека рядом с Белье. Раньше видел его среди тех, кто помогал у Сен-Лазара. Сегодня он заметил наблюдение, проверил несколько улиц и попытался уйти через закрытый двор.

— Случайным прохожим он выглядит всё меньше.

— Поэтому установим его имя.

Матье достал карту северной части города и развернул её поверх записей.

— Покажи двор.

Гаспар нашёл площадь Сен-Лазара, улицу, где извозчик видел Белье, затем квартал старых складов и нужный двор. Матье поставил рядом небольшую чернильную точку.

— Сегодня ночью здесь будут два человека. Один со стороны главной улицы, второй у заднего выхода, — сказал Леклер.

— Если он уже не вернётся? — спросил Гаспар.

— Узнаем, кто снимает помещения, кто платит хозяину и кто появлялся там в последние недели.

Матье отодвинул карту.

— Послезавтра похороны. До их окончания больше никаких самостоятельных прогулок по чужим дворам.

— Я услышал.

— Хорошо.

Глава 6. Колокол.

В день похорон ворота Бельрива открыли ещё до рассвета. Через северный двор проходили люди духовенства, служащие королевского дома, офицеры караула и дворяне, которым предстояло занять места в процессии. У конюшен седлали лошадей для охраны, в нижней галерее распорядители дважды сверяли порядок выхода, а возле главных дверей секретарь отмечал прибывших и отправлял опоздавших к своим людям.

Ночь была холодной, камни двора ещё хранили сырость прежних дождей. Слуги посыпали песком скользкие ступени, у ворот пахло мокрой шерстью плащей, лошадьми и дымом факелов. Над крышами только начинало сереть, когда со стороны собора донёсся первый удар большого колокола. Гаспар услышал его в комнате Леклера, где Матье уже разбирал ночные донесения.

На столе лежали два листа и карта северных кварталов, сложенная так, чтобы оставался виден отмеченный накануне двор у старых складов. Гаспар пришёл в обычном зелёно-чёрном костюме Грело, но поверх него надел длинный чёрный плащ. Колпак с небольшими бубенчиками оставался на голове.

— Человек из двора не вернулся ни ночью, ни утром, — сказал Леклер, заметив его взгляд на карте. — Оба выхода держали до смены. Сейчас проверяют хозяина помещения и того, кто за него платил. Пока без имени.

— А Сен-Лазар? — Гаспар подошёл к столу и положил пальцы на край карты.

— Доминика вызову завтра. Сегодня ничего нового, что требовало бы твоего участия, нет. — Матье не дал ему развернуть лист. — Если появится, я тебя найду.

Гаспар посмотрел на его ладонь, потом убрал руку.

— Хорошо.

Матье поднял глаза. За последние дни это слово от Гаспара в подобных разговорах слышалось редко, но на этот раз он никак его не прокомментировал.

— Так и пойдёшь? — спросил Леклер, кивнув на колпак.

— А что не так?

— Ничего. Потому и спросил.

Гаспар поправил застёжку плаща. Со двора донёсся второй удар колокола, а почти сразу за ним в коридоре ускорились шаги: кто-то громко потребовал освободить лестницу для людей кардинала.

— Увидимся после службы, — сказал Гаспар.

— Если ничего не случится.

— Сегодня хотелось бы.

Он вышел прежде, чем разговор снова вернулся к работе.

В большой нижней галерее уже выстраивали придворных. В обычный день даже простая поездка двора превращала это место в тесный шумный узел: спорили из-за карет, искали слуг, передавали забытые перчатки, отправляли мальчишек назад за плащами. Сегодня люди говорили вполголоса, однако молчания не было. Распорядители называли имена, офицеры уточняли порядок выхода, двое пожилых дворян у лестницы доказывали друг другу, чья ветвь рода должна идти впереди.

При появлении Грело несколько человек обернулись. Двое молодых придворных у окна оборвали разговор; один из них привык почти ежедневно обмениваться с шутом колкостями и уже повернулся с привычным выражением ожидания, но, увидев чёрный плащ, только посторонился. Гаспар прошёл мимо, не дав ему повода решить, что сегодня следует попробовать ещё раз.

У выхода стоял Тео. Поверх тёмного камзола на нём была перевязь дворцовой охраны, короткий плащ откинут назад, чтобы не мешать оружию. Рядом старший офицер распределял людей между воротами и процессией, время от времени отправляя посыльных во двор.

— Господин Грело. — Тео коротко склонил голову, когда Гаспар подошёл.

— Ты сегодня здесь?

— До выхода её величества. Потом моя группа идёт по левой стороне процессии.

Гаспар посмотрел через открытые двери. Возле ворот менялся караул, ещё двое офицеров проверяли людей, которым предстояло сопровождать Анну.

— Боковые входы собора?

— Западный держит городской караул, у служебного входа будут наши. За алтарной частью оставили четырёх человек: двоих снаружи, двоих внутри.

Ответ оказался точнее, чем требовал вопрос. Гаспар задержал на Тео взгляд и кивнул.

— Хорошо. Делай то, что тебе поручили.

Старший офицер позвал молодого человека, и тот сразу вернулся к работе. Гаспар не стал спрашивать больше: охрана собора теперь была чужим распоряжением, и Тео отвечал перед человеком, стоявшим рядом, а не перед ним.

У дальней двери распорядитель церемонии держал длинный список. Он провёл пальцем по нескольким строкам и, найдя нужную, повернулся к Грело.

— Господин Грело, в соборе вам назначено место у северной колонны, за ближайшими придворными её величества и перед служащими канцелярии.

Гаспар посмотрел туда, где уже собирали людей для выхода. Даже здесь порядок был размечен заранее: ближайшие к Анне шли первыми, за ними представители старших домов и совет, дальше остальные придворные.

— Понятно.

Распорядитель слегка замешкался.

— Если желаете, я могу уточнить у месье Морне. Возможно, вас переставят ближе.

— Не надо. Оставьте как есть.

Мужчина поставил отметку напротив имени и занялся следующим придворным.

При жизни Анри подобные списки редко определяли, где окажется Грело. Король мог посадить его на собственное место за столом только потому, что какой-нибудь герцог слишком настойчиво требовал убрать шута; мог велеть ехать рядом со своей лошадью, если хотел разговаривать по дороге, или оставить в кабинете, пока за дверью ждали трое людей значительно выше по положению. Теперь распорядитель видел перед собой только придворного шута и совершенно правильно определил ему место.

У главной лестницы появились Морне и кардинал Сен-Жер. Первый министр был в чёрном, без обычных цветных лент на рукавах; кардинал шёл рядом, выслушивая последние пояснения одного из служителей. Чуть позади держался Ларош. Герцог остановился возле представителя одного из старших домов, ответил на несколько слов и продолжил путь вместе с остальными.

Анна появилась последней. На ней было простое по придворным меркам чёрное платье, поверх плеч лежал тяжёлый траурный плащ; украшений почти не было. Луиза шла рядом, на полшага сзади.

На середине лестницы Анне пришлось остановиться, пока распорядители меняли местами две группы. Её взгляд прошёл по галерее и на мгновение задержался на Грело, стоявшем там, куда его определили. Гаспар слегка наклонил голову, после чего Анна повернулась к человеку, объяснявшему порядок выхода.

Луиза заметила его уже возле дверей.

— Господин Грело, застёжка у вас разошлась, — тихо сказала она, проходя следом за Анной.

Гаспар посмотрел на ворот плаща. Крючок действительно выскользнул из петли.

— Спасибо.

Луиза кивнула и пошла дальше, а он застегнул плащ сам и занял своё место в строившейся процессии.

Во внутреннем дворе уже ждал гроб Анри, закрытый и покрытый тяжёлой тёмной тканью с гербом де Валье. Впереди расположилось духовенство, за ним люди с траурными знамёнами. По обе стороны от гроба стоял караул, рядом ждали те, кому предстояло сменять носильщиков по дороге.

Анна заняла положенное место непосредственно за гробом. Следом расположились люди королевского дома, совет и представители старших родов. Грело оказался значительно дальше, среди придворных, многие из которых разговаривали с Анри лишь на приёмах и официальных заседаниях.

Когда ворота Бельрива открылись полностью, за ними стала видна заполненная людьми улица. Городская стража оставила широкий проход, однако вдоль стен толпа стояла в несколько рядов. Кто-то снял шапку ещё до появления гроба; другие сделали это, когда увидели знамёна.

Колокол продолжал бить через равные промежутки.

Гаспар много раз проезжал здесь рядом с Анри. Король редко позволял придворной процессии пройти установленный путь без единой задержки: останавливался возле просителя, требовал выяснить, почему мостовая у одной лавки разбита сильнее, чем у другой, мог внезапно подозвать человека из толпы или свернуть туда, где его никто не ждал. Морне такие поездки терпел, караул всякий раз вынужден был перестраиваться на ходу, а Гаспар наблюдал за происходящим рядом с человеком, который считал заранее составленный маршрут скорее предложением, чем правилом.

Сегодня путь никто не менял.

На первом перекрёстке женщина прижала к себе ребёнка, когда стража попросила первый ряд отступить. Мужчина рядом снял шапку и держал её обеими руками у груди. Чуть дальше несколько женщин стояли у окон второго этажа; одна плакала, остальные просто смотрели.

Гаспар замечал лица вдоль улицы чаще, чем придворных вокруг себя. Старик в кожаном фартуке перекрестился и поклонился. Возле оружейной мастерской трое подмастерьев стояли с непокрытыми головами. На другой стороне улицы молодой человек не снял шапку вовремя; сосед толкнул его локтем, тот сердито обернулся, увидел приближающийся гроб и поспешно стянул её.

За следующим поворотом над крышами показался главный собор. Площадь перед ним была заполнена ещё плотнее, чем улицы. Городской караул удерживал свободный проход к широким ступеням, у открытых дверей ждали служители, над входом висели траурные полотнища.

Тео двигался вдоль левого края процессии. Один раз ему пришлось остановить мужчину, пытавшегося протиснуться ближе к дороге; молодой офицер отвёл его назад, дождался, пока тот останется за линией караула, и вернулся на своё место.

У ступеней носильщиков сменили. Гаспар видел, как двое мужчин передали тяжесть следующим и как один несколько раз разжал пальцы после деревянной ручки. Новый носильщик поправил хват, гроб слегка качнулся, и Гаспар машинально подался вперёд. Идущий перед ним придворный в ту же секунду остановился, вынудив его вернуть ногу на место.

В соборе пахло воском, влажным камнем и ладаном. Серый дневной свет падал из высоких окон, однако возле алтаря горело столько свечей, что воздух над ними дрожал от тепла. На плитах оставались следы мокрой обуви; служители вытирали воду у входа, но каждый новый ряд приносил её снова.

Распорядитель встретил Грело возле центрального прохода и показал на северную колонну. Гаспар кивнул и прошёл туда без напоминаний. Между ним и гробом оказалось несколько рядов людей: впереди стояли представители старших домов, высшие чиновники и ближайшее окружение Анны. Морне находился ближе к ней, Ларош — у центрального прохода. Леклер сам выбрал место у боковой стены, откуда видел Анну, главные двери и один из проходов; ему важнее было следить за людьми, чем соответствовать церемониальному порядку.

Луиза оставалась рядом с Анной.

Когда собор окончательно затих, кардинал Сен-Жер начал службу. Он говорил без спешки, и голос хорошо расходился под каменными сводами. В первых рядах слушали почти неподвижно, дальше люди меняли опору с ноги на ногу, кашляли, поправляли тяжёлые плащи. По толстой свече у северной колонны медленно стекал воск, собираясь у основания неровным наплывом.

Сен-Жер говорил об обязанности государя перед подданными, о власти, которая не избавляет человека от смерти, о последствиях решений, переживающих того, кто их принимал. Когда кардинал упомянул терпение покойного, Гаспар опустил взгляд на каменные плиты.

Анри действительно умел терпеливо выслушивать отчёты Морне, если понимал, что от них зависит дело. С церковными речами это качество заканчивалось заметно быстрее. После одной особенно долгой службы он встретил Грело у дверей часовни и потребовал объяснить, почему человек, уверенный в вечной жизни, настолько расточительно распоряжается чужим временем. Гаспар тогда ответил, что кардинал просто не хочет отпускать паству в вечность неподготовленной. Анри смеялся до самой лестницы.

Голос Сен-Жера вернул его в собор. Гаспар поднял голову и снова посмотрел на гроб. Когда у стены прошёл гвардеец и пришлось повернуться, один из бубенчиков на колпаке тихо звякнул. Стоявший рядом придворный на мгновение покосился в его сторону, потом снова повернулся к алтарю.

После основной части службы к гробу подошли носильщики. Люди в центральном проходе начали расступаться, освобождая дорогу к лестнице, которая вела в родовую усыпальницу де Валье.

Анна двинулась вслед за гробом. За ней пошли ближайшие представители дома, Морне, несколько старших членов совета и наиболее высокопоставленные дворяне. Среди них был Ларош.

У северной колонны распорядитель начал пропускать людей по очереди. Нескольких придворных из первого ряда направили ближе к спуску, остальных попросили остаться в соборе.

— Дальше проходят семья, члены совета и представители старших домов, господин Грело, — негромко сказал служитель, остановившись перед Гаспаром.

— Я понял.

Служитель перешёл к следующему человеку.

Отсюда была видна верхняя часть лестницы. Морне находился неподалёку, Анна ещё не успела скрыться внизу; достаточно было подойти к одному из них и попросить. Гаспар остался у колонны, пока очередной дворянин, знавший Анри главным образом по заседаниям совета, спускался в усыпальницу.

Поблизости тихо переговаривались двое придворных, один жаловался, что от сырости сводит пальцы. Служитель заменил почти догоревшую свечу. За стенами собора снова ударил колокол, и звук на несколько мгновений заглушил шорох одежды и шаги тех, кто продолжал уходить вниз.

Через некоторое время наверху появилась Луиза. Она сначала помогла пожилой даме из свиты Анны дойти до скамьи, передала служителю пустой подсвечник и лишь потом подошла к Грело. В руке у неё была небольшая чаша.

— Возьмите воды.

— Спасибо. — Гаспар принял чашу и сделал несколько глотков.

Вода была холодной. Только теперь он почувствовал, насколько пересохло во рту.

Луиза дождалась, пока он закончит, забрала чашу и вернулась к лестнице. Ни о том, почему его не было внизу, ни о том, как он себя чувствует, она не спросила.

Когда из усыпальницы начали возвращаться остальные, Анна появилась одной из последних. На верхней ступени она выслушала несколько слов Морне, затем вернулась к своему месту. Ларош поднялся следом; у центрального прохода его задержал один из старших дворян. Герцог выслушал собеседника, ответил негромко и без спора продолжил путь.

Оставшаяся часть службы заняла меньше времени. После последних слов Сен-Жера люди не двинулись сразу: впереди ждали, пока служители завершат обряд, сзади никто не хотел первым начать толкаться к дверям. Затем стали тушить свечи, и к запаху ладана примешался дым от фитилей.

Леклер подошёл к северной колонне уже тогда, когда первые придворные начали покидать места.

— Если что-нибудь появилось по вчерашнему человеку, говори сейчас, — сказал Гаспар.

— Ничего. Ни за ночь, ни пока мы были здесь. — Матье посмотрел в сторону усыпальницы. — Я обещал найти тебя, если появится.

— Тогда хорошо.

Леклер задержал на нём взгляд, но ни о чём не спросил. Через несколько секунд их разделила выходившая к дверям группа придворных, и Матье отошёл к офицеру, который уже ждал его у боковой стены.

На площади разговоры постепенно становились громче. Сначала обсуждали службу, порядок возвращения и задержавшиеся кареты. Имя Корваля Гаспар услышал ещё на верхних ступенях.

Двое дворян из старых военных домов стояли у каменного парапета. Один утверждал, что совет не обязан выбирать государя сегодня, но может признать старшинство права Филиппа де Корваля среди очевидных претендентов; второй отвечал, что подобное признание создаст обязательство раньше, чем будут рассмотрены остальные ветви. Заметив приближающегося Грело, оба замолчали и пропустили его.

Анна задержалась под навесом у входа, пока распорядители готовили карету. Рядом находились Морне и несколько людей совета; Луиза стояла чуть позади Анны и разговаривала с одной из дам её свиты.

К первому министру подошёл секретарь с запечатанным письмом.

— Прибыло утром от герцога де Севрана, господин Морне. По вашему распоряжению до окончания службы не передавали.

Этьен осмотрел печать, вскрыл письмо и быстро прочитал первые строки. Анна заметила это и подошла ближе.

— Что пишет Севран?

— Выражает соболезнования и просит совет помнить о правах своей ветви, — ответил Морне, передавая ей лист.

Анна прочитала письмо, задержавшись на последних строках.

— Ответим после возвращения в Бельрив. О его правах пока ничего не обещать.

— Разумеется.

Морне сложил лист и отдал секретарю. Имя Севрана услышали несколько стоявших неподалёку людей, и этого оказалось достаточно: один дворянин отошёл к родственникам возле второй кареты, другой задержал проходившего советника. Пока освобождали дорогу перед экипажем Анны, известие о письме успело пройти вдоль ступеней.

Через несколько минут к первому министру подошли трое представителей старших домов. Говорил седой мужчина в тяжёлом чёрном плаще.

— Ваше величество, никто не предлагает решать вопрос о коронации сегодня. Но письмо Севрана только подтверждает, что откладывать положение династов надолго нельзя. Совет мог бы признать герцога де Корваля первым среди тех, кто имеет законное право на Корону.

Анна выслушала его, не перебивая. Морне посмотрел на остальных двоих.

— Это мнение вашего дома или нескольких?

— Нескольких, — ответил седой дворянин. — Речь не о провозглашении короля. Только о старшинстве права. Если совет никак его не обозначит, каждая боковая ветвь начнёт вести себя так, будто её притязания равны остальным.

— Родословные они пришлют в любом случае, — произнёс подошедший Ларош.

Седой дворянин повернулся к нему.

— Вы считаете право Корваля недостаточным, герцог?

— Я считаю, что его следует рассматривать там, где рассматривают подобные вопросы. — Ларош остановился рядом с Морне. — Сам де Корваль сегодня ничего не требовал и, насколько мне известно, никого не просил говорить за него.

— Севран ждать не намерен.

— Севран прислал письмо. Пока только письмо. Если право Корваля действительно сильнейшее, оно не станет слабее от того, что совет проверит его завтра за столом, а не сегодня на ступенях собора.

— За день сюда могут прийти ещё три таких письма.

— Тогда завтра придётся читать четыре.

Ларош произнёс это без улыбки и уже собирался отойти, но седой дворянин не закончил:

bannerbanner