Читать книгу Грело. Охота. Том II (Александр Шевец) онлайн бесплатно на Bookz (7-ая страница книги)
Грело. Охота. Том II
Грело. Охота. Том II
Оценить:

3

Полная версия:

Грело. Охота. Том II

— Значит, сегодня вы предлагаете ничего не делать?

— Нет. — Герцог на этот раз посмотрел прямо на него. — Сегодня можно назначить заседание на завтра. Можно потребовать родословные и подтверждения прав. Можно решить, в каком порядке их рассматривать. Но герцог де Корваль не нуждается в том, чтобы его первое признание состоялось у дверей усыпальницы Анри.

Несколько человек поблизости уже открыто слушали разговор. Анна перевела взгляд с Лароша на представителей домов.

— Морне назначит на завтра предварительное рассмотрение прав династов. До этого я не стану объявлять никого первым среди претендентов. Если герцог де Корваль пожелает представить своё право, оно будет рассмотрено вместе с остальными.

Седой дворянин склонил голову.

— Как прикажете, ваше величество.

Ларош тоже коротко поклонился и отошёл вместе с одним из членов совета.

Гаспар всё это время стоял в стороне от группы. Когда рядом появился Леклер, он проводил взглядом герцога, который уже отвечал на вопрос другого дворянина.

— Что думаешь? — негромко спросил Матье.

— Он прав.

— Согласен.

Они больше ничего не добавили. Матье перевёл внимание на людей возле карет, а Гаспар остался смотреть на площадь.

Через несколько минут к нему подошёл Тео. Молодой офицер двигался быстро, однако перед Грело остановился уже спокойно.

— Господин Грело, главную площадь перекрыли две телеги. Её величество поедет обратно северной улицей. Наших людей сейчас переставляют.

— Почему говоришь мне? — Гаспар оглянулся на карету Анны.

Тео на мгновение растерялся.

— Вы обычно хотите знать, что происходит с охраной.

Гаспар хотел было ответить по привычке, но только кивнул.

— Хочу. Спасибо.

— Северный путь ещё раз проверяют. — Тео склонил голову и пошёл к следующей группе, не ожидая никаких распоряжений.

Леклер проводил его взглядом.

— Учится.

— Это его работа.

— Именно.

Пока освобождали северную улицу, придворные успели смешаться на площади. Утренний порядок больше ничего не определял: люди искали слуг, договаривались, кто поедет в одной карете, задерживали знакомых на несколько слов. Разговор о Корвале не прекращался, имя Севрана теперь звучало уже возле второго ряда экипажей.

Гаспар отошёл к краю ступеней, откуда видел почти всю площадь. Луиза оставалась рядом с Анной; один раз она посмотрела в его сторону, затем ответила на что-то даме из свиты и вместе с ней помогла Анне подняться в карету.

Морне задержался снаружи. Секретарь держал при себе письмо Севрана, а возле первого министра уже ждал один из людей, только что говоривших о правах Корваля. Ларош стоял у нижних ступеней с двумя старшими дворянами; один из них во время разговора поддерживал предложение признать Корваля первым среди династов.

Большой колокол ударил снова. Голоса на площади ослабли, и Гаспар снял колпак; бубенчики коротко звякнули у него в руке. Он стоял с непокрытой головой, пока звук уходил между крышами и следующий удар ложился поверх скрипа тронувшейся кареты Анны.

Когда колокол стих, разговоры возобновились. Люди начали отходить от собора уже без оглядки на порядок процессии: двое представителей военных домов задержались возле сторонников де Корваля; советник, стоявший рядом с ними во время службы, направился к человеку, обсуждавшему письмо Севрана; несколько офицеров ожидали Морне у его кареты. Возле Лароша остановились ещё двое дворян, хотя утром оба шли совсем в другой части процессии.

Гаспар надел колпак и спустился на одну ступень, освобождая им дорогу.

Глава 7. Сен-Лазар.

На следующее утро Сен-Лазар выглядел почти так же, как два дня назад. У ворот снова стояла очередь, под навесом разгружали корзины с хлебом, возле дальней стены женщина с двумя детьми ждала, пока служащий найдёт её имя в списке. После ночной сырости двор просох только посередине; вдоль стен оставались тёмные полосы земли, и люди обходили их, стараясь не испачкать обувь.

Гаспар задержался перед воротами и посмотрел в сторону боковой двери, откуда в прошлый раз вышел мужчина в тёмном плаще. Сейчас через неё вынесли пустой мешок, затем появилась женщина с ведром и вылила воду в канаву. Больше никто не вышел.

— За двором ещё смотрят? — спросил он.

— За тем, куда он привёл тебя, — ответил Леклер. — Здесь наблюдение уже ничего не даст. После того шума нас заметят раньше, чем мы кого-нибудь заметим сами.

Они приехали без караула. Один человек службы остался возле лошадей, другой — на соседней улице, но во двор вошли только Леклер и Грело. Матье сделал это намеренно: брат Доминик не был арестован, и превращать обычный разговор в публичное задержание не собирался.

Их присутствие всё равно заметили быстро. Служащий у ворот узнал Грело, женщина возле корзин что-то сказала соседке, несколько человек обернулись. На Леклера смотрели меньше: никаких знаков должности он не носил, а для большинства посетителей Сен-Лазара был просто хорошо одетым незнакомцем средних лет.

Доминик находился у дальнего навеса и разговаривал с пожилым мужчиной, державшим сложенное письмо. Он дочитал ему несколько строк, передал лист молодому помощнику и объяснил, кому тот должен его отнести. Только закончив, священник повернулся к гостям. Грело он узнал сразу.

— После вчерашних похорон я ожидал увидеть придворных где угодно, только не здесь, — сказал Доминик, подходя.

— У двора хватает забот и без вас.

— Это обнадёживает.

— Нам нужно поговорить о Жане Белье, — сказал Леклер, не оставляя разговору времени превратиться в привычный обмен между священником и шутом. — Желательно там, где нас не будут слушать.

Доминик посмотрел на него внимательнее.

— Вы из королевской службы?

— Леклер.

Имени оказалось достаточно. Доминик слегка склонил голову и указал на боковой корпус.

— Тогда пойдёмте. Только дайте мне закончить здесь.

К нему уже шла женщина с несколькими листами. Доминик выслушал её, написал короткую помету на верхнем и передал бумаги помощнику. Гаспар наблюдал за ним с края двора. Если священник и испытывал беспокойство из-за появления людей Леклера, на его работе это никак не отражалось.

Комната, куда их провели, находилась рядом с кладовой. Низкий потолок держался на двух тёмных балках, возле стены стояли стол и четыре разных стула, в старом шкафу не до конца закрывалась одна створка. Через небольшое окно было видно часть двора. Оттуда тянуло хлебом и древесным дымом.

Доминик прикрыл дверь, но не запер её.

— Прежде чем начнём: я здесь как свидетель или как подозреваемый?

— Как человек, знакомый с Белье, — ответил Леклер. Он занял место с краю стола и достал несколько сложенных листов. — Если это изменится, я скажу.

— Значит, уйти после разговора я могу?

— Пока да.

Доминик сел напротив. Гаспар предпочёл остаться возле окна.

Леклер начал с простого и за несколько минут восстановил то, что священник мог назвать уверенно. Белье приходил к нему несколько раз. Часть разговоров Доминик помнил достаточно хорошо, другие смешивались с беседами после служб, когда вокруг оставались прихожане.

— В один из первых разов это было вскоре после Валона, — сказал Доминик. — Тогда сюда приходили многие. Говорили о погибших, о наказаниях, о молитвенных домах, о том, почему одним позволено больше, чем другим. Белье сначала ничем не выделялся.

— Что именно его интересовало? — спросил Леклер.

— Справедлива ли власть, которая ради порядка требует от человека поступать против совести. Он говорил о погибших единоверцах и о том, что наверху их смерть считают допустимой ценой.

Гаспар повернулся от окна.

— А вы что отвечали?

— Что должность не делает человека правым.

— Даже короля?

Доминик посмотрел на него.

— Особенно короля нужно судить по его поступкам, а не по титулу. Вы уже слышали от меня нечто похожее.

Слышал. Причём ещё при Анри.

— Значит, Белье приходил к вам злиться на короля, а вы объясняли ему, что король тоже может быть виноват.

— Если хотите сократить разговор до одной фразы, получится примерно так. Только пользы от этого будет немного.

Леклер не дал Гаспару продолжить.

— Позднее его вопросы изменились?

— Да. Он меньше говорил о Валоне и больше о повиновении. Спрашивал, обязан ли человек исполнять распоряжение, которое считает греховным, и отвечает ли он перед Богом за то, что сделал по приказу.

— Ваш ответ?

Доминик провёл пальцем по неровному краю стола.

— Человек отвечает за собственный поступок. Но совесть не превращает всякое неповиновение в добродетель. Можно быть искренне убеждённым и всё равно ошибаться.

Гаспар отошёл от окна.

— Вы публично говорили почти то же самое. О том, как легко принять собственный гнев за Божью волю.

— Потому что я так думаю.

— Белье был зол.

— Да.

— И всё равно возвращался к вам.

Доминик поднял на него глаза.

— Вы хотите спросить, почему я продолжал с ним разговаривать?

— Пока хочу понять, к чему вы его подвели.

Матье чуть повернул голову.

— Грело.

— Я задаю вопрос.

— Тогда сформулируй его как вопрос.

Гаспар остановился у свободного стула, но садиться не стал.

— Хорошо. Вы когда-нибудь говорили Белье, что убийство Анри может быть оправдано верой?

— Таких слов я ему не говорил.

— Что смерть короля избавит страну от греховной власти?

— Нет.

— Что человек, выступивший против государя, тем самым исполнит Божью волю?

Доминик выдержал короткую паузу.

— И этого не говорил.

Три ответа не были одинаковыми. Первый Доминик произнёс сразу, второй — с заметным раздражением, перед третьим подумал. Гаспар это заметил.

— Вы очень точно выбираете слова.

— Вы задаёте вопросы об убийстве короля. Я предпочитаю отвечать точно.

— Тогда ещё точнее. Вы понимали, что Белье ищет оправдание не обычному спору с властью?

Доминик некоторое время молчал. Во дворе за окном упала корзина, кто-то резко окликнул ребёнка, затем послышались шаги по деревянному настилу.

— К последним нашим разговорам я понимал, что ему нужен не богословский спор, — наконец сказал священник. — Он хотел знать, когда человек перестаёт быть обязан повиноваться.

— И вы продолжали отвечать.

— Да.

— Почему?

— Потому что он спрашивал.

Гаспар нахмурился.

— Это всё?

— А какого ответа вы ждёте?

— Например, что вы пытались его остановить.

Доминик не отвёл взгляда.

— Я не стану сейчас приписывать себе слова только потому, что после случившегося они выглядели бы правильно.

Матье, до этого следивший за разговором, взял перо.

— В одном из последних разговоров он говорил уже о том же?

Доминик назвал эту беседу самой неприятной из тех, что помнил. Белье почти не говорил о конкретных распоряжениях или погибших знакомых. Его интересовал вопрос, может ли преступление самого государя освободить человека от присяги.

— Я не дал ему общего разрешения на неповиновение, если именно это вас интересует, — сказал Доминик. — Ответил, что нельзя судить без обстоятельств. Какой приказ, против кого, чего требуют от человека и что он намерен сделать в ответ.

— Он сказал, что намерен сделать? — спросил Леклер.

— Нет.

— Вы спрашивали?

— Спрашивал.

— И он уклонился?

— Сказал, что пока хочет понять принцип.

Гаспар опёрся ладонью на спинку свободного стула.

— Человек несколько раз приходит к вам, говорит о грехах власти, погибших единоверцах, присяге и праве на неповиновение. Вы спрашиваете, что он собирается делать, он не отвечает. Вас это не насторожило?

— Насторожило.

Ответ оказался настолько прямым, что Гаспар на мгновение замолчал.

— И?

Доминик пожал плечами.

— Я стал осторожнее в ответах.

— Но не прекратили разговоры.

— Нет.

— Почему?

— Потому что молчание редко делает разгневанного человека разумнее.

Гаспар потянул свободный стул на себя и сел.

— Удобно.

— Возможно. Но вы спросили, что я делал, а не удобно ли вам это слышать.

Леклер положил перо рядом с листом.

— Когда вы видели Белье незадолго до нападения?

— Точную дату сейчас не назову. Он пришёл поздно, когда раздача почти закончилась.

— Снова спорить?

— Нет. Именно поэтому я его и запомнил.

Доминик наклонился вперёд, соединив руки между коленями.

— Раньше ему почти всегда был нужен ответ. Если ответ не устраивал — другой ответ. В тот вечер он ничего от меня не требовал. Поблагодарил за прежние разговоры и сказал, что некоторые вещи для себя решил.

— Какие? — спросил Гаспар.

— Я попытался выяснить. Он не объяснил. Сказал только, что нельзя всю жизнь ждать, пока кто-нибудь другой сделает необходимое.

— Это точная фраза?

— Нет. Так я её запомнил по смыслу. После того, что произошло, я не стану выдавать память за запись.

Матье коротко кивнул.

— О короле он говорил?

— В тот вечер — нет.

— О дворце?

— Нет.

— О прошении?

Доминик задумался.

— О прошении он упоминал раньше. Хотел добиться ответа от самого государя по поводу погибших и наказаний.

— Вы помогали ему составлять бумагу?

— Нет.

— Объясняли, как попасть к королю?

— Тоже нет. Я даже не знал, когда он собирается идти.

Гаспар посмотрел на Матье, но Леклер продолжал в прежнем тоне:

— А что он сказал в тот вечер кроме того, что всё решил?

— Заговорил о своих домашних.

Леклер перестал писать.

— В каком смысле?

Доминик нахмурился, восстанавливая разговор.

— Сказал, что теперь хотя бы за них может не бояться, если с ним произойдёт беда.

Гаспар медленно выпрямился на стуле.

— Почему?

— Я спросил.

— Что он ответил?

— Что нашёлся благодетель, который обещал помочь семье.

Из двора продолжали доноситься голоса. Кто-то считал буханки вслух; на кухне стукнула крышка котла.

— Именно «благодетель»? — уточнил Леклер.

— Насколько помню, да.

— Имя?

— Не назвал.

— Вы не знаете, кто это был?

— Нет.

Матье снова взял перо.

— Белье говорил, что уже получил деньги, или только об обещании?

— Только об обещании помощи.

— При каком условии?

— Если с ним что-нибудь случится.

— И вас это не удивило?

Доминик посмотрел на Леклера.

— Удивило. Я спросил, с чего незнакомому человеку заботиться о его семье.

— Что ответил Белье?

Священник не сразу нашёл слова.

— Что бывают люди, которые понимают цену чужой решимости. Или что-то очень близкое к этому. За точность здесь не поручусь.

Леклер замер с пером над бумагой.

— Вот это важно. Постарайтесь вспомнить.

Доминик откинулся на спинку стула и на несколько секунд прикрыл глаза.

— Он сказал, что человек оценил его решимость. Кажется, так. Я тогда решил, что Белье опять придаёт обычной помощи какой-то особый смысл.

— А сейчас? — спросил Гаспар.

Доминик открыл глаза.

— Сейчас я знаю, что через несколько дней он ударил короля.

Гаспар положил ладонь на стол.

— И всё равно утверждаете, что не понимали, к чему он идёт.

Доминик посмотрел на его руку, затем на лицо.

— Я утверждаю, что он не сказал мне, что собирается убить Анри. Не больше.

Матье поднял взгляд от листа. На этот раз даже он не вмешался сразу.

Гаспар тихо спросил:

— А меньше?

Священник выдержал его взгляд.

— Я видел человека, который всё меньше хотел обсуждать последствия собственных решений. Вы можете считать это подозрительным. Я тоже теперь считаю.

— Теперь.

— Теперь я знаю, что произошло потом.

— Анри от этого не становится менее мёртвым.

— Нет.

Ответ был коротким и без попытки оправдаться.

Гаспар сжал пальцы на краю стола.

— Несколько недель вы разговаривали с человеком, который искал границу между верой и неповиновением. Потом он перестал спорить, объявил, что всё решил, сообщил о неизвестном покровителе, готовом содержать его семью в случае беды, и после этого пошёл во дворец с ножом. Вы хотите, чтобы я считал всё это случайным соседством событий?

— Нет. — Доминик впервые чуть повысил голос. — Я хочу, чтобы вы не подменяли вопрос о том, что произошло, вопросом о том, кого вам хочется обвинить сегодня.

Стул Гаспара сдвинулся по каменному полу.

— Грело, — сказал Леклер.

Гаспар повернулся к нему.

— Достаточно. Он ответил.

— Не на всё.

— На то, что мы спросили. Остальное пока ты формулируешь за него.

Матье не говорил громко, но этого хватило. Гаспар отпустил край стола и отодвинулся.

Леклер подождал несколько секунд.

— Этот благодетель был связан с Сен-Лазаром?

— Белье этого не говорил, — ответил Доминик уже спокойнее.

— Два дня назад мы нашли человека, которого свидетель видел здесь во время одной из раздач, — продолжил Матье. — Тот же свидетель видел его позднее разговаривающим с Белье.

Доминик посмотрел сначала на него, затем на Грело.

— Вы нашли имя?

— Нет.

— Тогда что вы хотите узнать от меня?

Гаспар описал мужчину без лишних подробностей: возраст примерно за тридцать, тёмный плащ, хорошая одежда, присутствие во дворе во время разгрузки муки. О слежке и драке Леклер рассказывать не стал.

Доминик выслушал.

— По такому описанию я вам человека не назову. Здесь постоянно бывают те, кто привозит пожертвования, сопровождает товар или приходит помочь на день. Некоторые возвращаются, других я потом никогда не вижу.

— Мог он быть вашим человеком?

— Мог помогать Сен-Лазару. Это не одно и то же.

— Вы его лично могли видеть?

— Мог.

— А если привести извозчика?

— Приводите. Только показывайте ему людей по одному, а не соберите десяток мужчин подходящего возраста, чтобы он выбрал самого похожего.

Леклер сложил лист вдвое.

— Свидетелей мы опрашивать умеем.

— Тогда здесь у нас спора нет.

Гаспар смотрел на Доминика.

— А благодетель и человек из двора могли быть одним человеком?

Священник чуть развёл руками.

— Конечно могли. Могли быть и двумя разными. Белье мне своего благодетеля не описывал.

Ответ Гаспару не понравился, но спорить с ним было нечего.

— Кто может восстановить людей, помогавших при раздаче в тот день?

— Часть — мои служащие. По поставщикам придётся спрашивать тех, кто привозил хлеб и муку. Не все носильщики записываются по именам.

— Подготовьте всё, что сможете установить, — сказал Леклер. — Никого специально не собирайте и не предупреждайте, зачем спрашиваем.

Доминик посмотрел на него.

— Если я начну выяснять у людей, кто разгружал определённую телегу несколько дней назад, вопросы всё равно появятся.

— Пусть думают, что проверяем путь Белье. Это правда.

— Хорошо.

Во дворе кто-то постучал в дверь. Молодой помощник заглянул внутрь и, увидев гостей, замешкался.

— Что такое? — спросил Доминик.

— Ваше преосвященство приехал.

Доминик взглянул на Леклера.

— Вы его вызывали?

— Нет. Но я сообщил утром, что буду здесь.

— Тогда всё понятно.

Кардинал Сен-Жер вошёл через несколько минут без большой свиты. Секретарь остался в коридоре. Кардинал оглядел комнату, Доминика и листы перед Леклером, после чего снял перчатки.

— Полагаю, если бы брат Доминик был арестован, меня встретило бы больше людей.

— Он не арестован, ваше преосвященство, — сказал Леклер. — Мы проверяем его связь с Белье.

— Я и не прошу прекратить.

Доминик отодвинул свободный стул.

— Садитесь. Иначе всем придётся смотреть на вас снизу вверх ещё больше обычного.

Сен-Жер коротко посмотрел на него.

— Если бы я приехал защищать вас, брат Доминик, после этой реплики передумал бы.

Гаспар едва заметно повёл уголком рта, но кардинал уже повернулся к Леклеру.

— Что установили?

Матье пересказал только то, что можно было назвать фактом. Белье несколько раз говорил с Домиником о власти, погибших единоверцах и границах повиновения. Прямого призыва к убийству Доминик не признавал. Незадолго до нападения Белье упомянул неизвестного благодетеля, обещавшего помощь его семье в случае беды. Кроме того, свидетель видел рядом с Белье человека, ранее бывавшего во дворе Сен-Лазара, но кем был этот человек и имел ли отношение к обещанной помощи, служба пока не установила.

Сен-Жер выслушал до конца.

— Этого достаточно, чтобы продолжать проверку.

Гаспар посмотрел на него внимательнее.

— Я ожидал второй половины.

— Она будет. Этого недостаточно, чтобы объявить Сен-Лазар частью заговора.

— Никто не объявлял.

— Вы — нет. В городе уже пытаются.

Кардинал положил перчатки на колено.

— С утра мне передали два требования закрыть молитвенные дома до выяснения обстоятельств. Один городской советник предложил составить перечень всех, кто слушал проповеди Доминика после Валона.

— Быстро, — сказал Гаспар.

— Людям не требуется много времени, чтобы найти виноватых среди тех, кого они и вчера не любили.

— Если среди них действительно есть виноватый?

— Тогда найдите его и предъявите то, что доказывает его вину.

Сен-Жер говорил без раздражения.

— Я не прошу оставить Доминика в покое. Если он помог Белье получить деньги, оружие, доступ во дворец или человека для связи — устанавливайте это. Если кто-то из его окружения встречался с убийцей — ищите этого человека. Но слова о грехе власти не становятся доказательством заговора только потому, что их слушал Белье.

— Анна с вами согласна? — спросил Леклер.

— Я говорил с ней утром. Никаких задержаний только за посещение Сен-Лазара, никаких общих обысков и никаких списков прихожан без отдельного основания. Конкретных людей и конкретные связи проверять можно.

Гаспар перевёл взгляд на окно. Во дворе женщина получила две буханки и убрала их в передник. Пожилой мужчина, которому Доминик читал письмо при их появлении, всё ещё стоял возле ворот и теперь разговаривал с помощником.

— Анри говорил почти то же самое, — произнёс Гаспар.

— Говорил, — ответил Сен-Жер.

Больше кардинал ничего не добавил, и Гаспар снова посмотрел на него.

Леклер собрал листы.

— Тогда наши действия пока в этих границах. Доминик остаётся свободен. Людей, которых он назовёт по раздаче и поставкам, проверим отдельно. Если появится основание для обыска или задержания, я обращусь к Анне.

— Этого я и хотел, — сказал Сен-Жер.

— Вы приехали только ради этого?

Кардинал посмотрел на Грело.

— Ещё я хотел собственными глазами увидеть, насколько сильно вы хотите арестовать человека раньше, чем сможете доказать зачем.

— И как?

— Достаточно сильно.

Доминик опустил взгляд, скрывая выражение лица. Гаспар ответил не сразу.

— Но он всё ещё сидит здесь.

— Поэтому я уеду спокойнее.

Сен-Жер поднялся и надел перчатки.

— Брат Доминик, вечером жду вас у себя.

— Я собирался приехать.

— Теперь точно приедете.

Доминик тоже поднялся.

— Ваше преосвященство всегда умело сделать приглашение менее привлекательным.

Кардинал ничего не ответил и вышел. Его секретарь присоединился к нему в коридоре; через несколько секунд шаги стихли.

Доминик прикрыл дверь.

— Если это и была защита, форма у кардинала своеобразная.

— Он защищал не вас, — сказал Леклер. — Право службы расследовать и право остальных людей не стать подозреваемыми автоматически.

— Тогда всё ещё хуже. С ним придётся согласиться.

Гаспар не поддержал их.

— Вернёмся к последней встрече с Белье.

Матье посмотрел на него, но возражать не стал.

— Что именно?

— Его состояние. Вы сказали, он не спорил.

Доминик снова сел.

— Почти совсем.

— Был напуган?

— Нет.

— Зол?

— Не так, как раньше.

Гаспар подвинул стул ближе.

— Тогда каким?

Священник задумался.

— Спокойным.

— Решительным?

— Не записывайте это слово.

Леклер, уже потянувшийся за пером, остановился.

— Почему?

— Потому что теперь мы знаем, что он сделал потом. Человека очень легко вспомнить «решительным», когда известен конец его решения. Тогда я видел только то, что он перестал требовать от меня ответов.

Матье всё-таки сделал короткую помету на полях.

Гаспар смотрел на Доминика.

— То есть получил их где-то ещё.

— Возможно.

— У благодетеля?

— Возможно.

— У человека, которого видели с ним возле Сен-Лазара?

— Возможно.

— Вы удивительно любите это слово.

— Потому что оно точнее того, что вы хотите поставить вместо него.

Гаспар уже открыл рот, но Леклер положил ладонь на сложенные бумаги.

bannerbanner