
Полная версия:
Грело. Охота. Том II
— О состоянии футляра знают только те, кто был в ключной, — сказал Матье. — Помощников буду спрашивать без объяснений, что именно мы нашли.
— И без упоминания акта, — сказала Анна.
— Разумеется.
— А людей у кабинета?
— Только о времени и входах.
Пока Морне и хранитель продолжали опись, Гаспар подошёл к письменному столу Анри. Теперь, когда он знал, что именно должно было лежать внутри, привычные следы работы ничего ему не подсказывали. Анри мог здесь подписывать распоряжение о зерне, писать короткую записку, спорить с Морне о расходах и в тот же день запереть в нижнем отделении акт о преемстве.
— Матье, когда Анри помещал акт на хранение, кто-нибудь из службы участвовал в охране кабинета?
— Обычная дворцовая охрана. Мои люди могли проходить по другим делам. Почему?
— Хочу понять, мог ли кто-нибудь заметить саму процедуру.
— Мы приходили раздельно, — сказал Морне.
— По просьбе Анри?
— Да.
— Хранителя вызвали после?
— Когда документ уже был запечатан.
— Значит, человек со стороны мог увидеть вас, Лароша, затем хранителя и пакет. Но не знать, зачем вы приходили.
— Именно.
— А о самом акте Анри ещё кому-нибудь говорил?
— Мне об этом неизвестно.
Гаспар больше не стал спрашивать. Если Анри говорил с кем-то без ведома Морне, ответить теперь было некому.
Ближе к вечеру Леклер принёс первые сведения о постах. Постоянный караул у кабинета появился не сразу после нападения. До него дверь несколько раз открывали по делу: проверяли комнаты, забирали часть бумаг, проводили людей к соседним помещениям. Каждое известное посещение пока имело объяснение. Хранитель ключей составил и предварительный перечень тех, кого помнил в своей комнате в первые часы после нападения; фамилий оказалось немало, но ни одна сама по себе ничего не давала.
Гаспар положил рядом две записи.
— От ключной до королевского крыла здесь можно пройти за несколько минут.
— Можно, — сказал Леклер.
— И открыть стол.
— Если у тебя запасной ключ.
— Которого в книге выдачи нет.
— Да.
— Значит, проверяем этого человека?
Матье посмотрел на фамилию, которую показывал Гаспар.
— Проверяем его маршрут. Не его самого.
— В чём разница?
— Если я сегодня начну расспрашивать каждого, кто теоретически мог оказаться возле ключной и кабинета, человек, который брал футляр, узнает, что мы обнаружили вскрытие.
Гаспар убрал палец со строки.
— Поэтому сначала всё, что можно проверить без него.
— Да.
— И никого не снимаем с места?
— Не за то, что его фамилия встретилась в двух книгах.
Анна услышала последние слова.
— Согласна. Пока никаких отстранений без основания.
Матье закрыл книгу.
— Тогда до завтра никто из этих людей не должен знать, почему мы сверяем их маршруты.
Хранитель королевских бумаг принёс рабочий лист. В нём не называли содержания пропавшего пакета: фиксировались расхождение с закрытым реестром, состояние замка и передача проверки службе Леклера. Морне прочёл текст, внёс короткое исправление и поставил подпись. Анна подписала ниже.
— Отделение оставить открытым? — спросил хранитель.
— Нет. Закройте как было, — ответил Морне.
Он взял личный ключ Анри и ещё раз открыл тёмный реестр. Сверил старую строку: дату, отметку о запечатанном пакете и подписи свидетелей.
— Здесь записано, что акт был помещён в это отделение. Эту запись не меняем.
Морне задвинул пустой ящик, вставил ключ и повернул его в замке. Механизм сработал без усилия. Затем он вынул ключ и передал его хранителю.
Глава 5. Дорога Белье.
Утром третьего дня Леклер сообщил, что проверка ключной и кабинета Анри пока не дала ничего нового. Книги продолжали сверять, повреждённую перевязь хранили отдельно, людей из списков проверяли так, чтобы никто не понял, какой именно ключ заинтересовал службу. Гаспар выслушал короткий отчёт и не стал задавать вопросов, на которые Матье всё равно ещё не мог ответить.
На столе лежало другое дело. За два дня они успели собрать то немногое, что было известно о последних сутках Жана Белье вне дворца: название постоялого двора, сведения о посещении церкви, несколько показаний и короткая записка без подписи, найденная среди его вещей. Пока всё это существовало отдельно — комната, церковь, листок бумаги, время выхода и возвращения.
— Я хочу пройти его день, — сказал Гаспар.
— Мы уже знаем, где он был.
— Мы знаем, что люди вспомнили после убийства. Я хочу посмотреть, сколько занимала дорога, где ему пришлось бы спрашивать путь и кого он мог встретить между этими местами.
Матье отложил лист.
— И что рассчитываешь найти?
— Не знаю. Поэтому и пойду.
— Возьмёшь двух моих людей. Можете опрашивать свидетелей и проверять всё, что касается пути Белье. — Леклер подтянул чистый лист и написал несколько строк. — Если понадобится обыск, закрытая книга или вход в частное владение, куда вас не пускают, вернёшься за другим поручением.
— Раньше бумаги было меньше. — Гаспар прочитал написанное и сложил лист вчетверо.
— Раньше за тобой стоял Анри.
Гаспар убрал поручение за край камзола. Матье подождал, пока он возьмёт перчатки.
— И ещё. Анна не хочет, чтобы после убийства начали хватать всех, кто знал Белье, слушал тех же проповедников или однажды с ним разговаривал. Сначала основания.
— Я собирался задавать вопросы.
— Вот и задавай.
— К вечеру вернусь.
— Моих людей тоже верни.
— Верну.
У северных ворот его ждали двое служащих Леклера. Оба были без формы, в простых дорожных плащах. Один нёс кожаную папку с бумагой и письменными принадлежностями; его напарник шёл налегке и почти всё время держался на полшага в стороне. Лошадей брать не стали. Белье ходил по столице пешком, и Гаспар не видел смысла проверять его путь из седла.
За стенами Бельрива город уже жил почти обычным днём. Лавочники поднимали ставни, у хлебных рядов спорили из-за места в очереди, телеги разбрызгивали воду между камнями. Смерть Анри обсуждали всюду. Возле ворот двое подмастерьев уверенно называли Белье религиозным безумцем; через две улицы торговец тканью доказывал соседу, что простой проситель никогда не подошёл бы к королю без помощи человека из дворца. Гаспар прошёл мимо обоих разговоров.
Постоялый двор находился в переулке за кожевенными мастерскими. Старый дом нависал вторым этажом над узким проходом, во дворе под навесом чистили лошадь, из кухни тянуло луком, горячим жиром и дымом. Хозяин встретил людей Леклера без удовольствия и сразу сообщил, что вчера уже рассказал всё, что знал.
— Сегодня вопросы будут другие, — сказал служащий с папкой.
Мужчина перевёл взгляд на Гаспара и узнал его не сразу.
— Господин Грело?
— Да. Покажите комнату Белье.
Она находилась под самой крышей. Лестница была настолько узкой, что подниматься пришлось по одному; на площадке пахло влажным деревом, старой одеждой и дымом из соседней трубы. Хозяин отпер последнюю дверь и остался у порога.
В комнате помещались кровать, табурет, небольшой сундук и таз на низкой подставке. Окно выходило во двор, откуда были видны задние ворота и часть соседней мастерской. Вещи Белье люди Леклера уже забрали, но хозяин заверил, что остального не трогал.
— Он просил именно эту комнату? — Гаспар подошёл к окну.
— Просил дешёвую.
Торговаться Белье не стал. Хозяин вспомнил, что появился он вечером перед убийством, пришёл пешком, один, с небольшим мешком. Поужинал в общей комнате, выпил кружку вина и почти ни с кем не разговаривал.
— Почти? — переспросил Гаспар.
— Со мной говорил. Ещё с девушкой, которая принесла мясо. У неё попросил хлеба.
— А утром?
— Ушёл в церковь.
Служащий с папкой сверился со вчерашними показаниями.
— Откуда вы знаете куда?
— Сам спросил дорогу.
— Вчера этого здесь нет.
— Вчера меня спросили, выходил ли он утром. Я сказал, что пошёл в церковь.
— Какую он назвал? — спросил Гаспар.
— Святого Реми. Ещё спрашивал, когда начинается первая служба.
— До полудня вернулся?
— Раньше. Я тогда подавал еду двум торговцам, и он вошёл прежде, чем они ушли.
Гаспар отошёл от окна и медленно прошёл вдоль кровати.
— После его возвращения кто-нибудь приходил?
— Мальчишка, — ответил хозяин после короткой паузы.
— Какой? — Служащий с папкой перестал писать.
— С улицы. Лет двенадцати, может меньше. Назвал Белье и оставил записку. Наверх не поднимался.
Служащий открыл папку и достал сложенный лист.
— Её нашли среди вещей Белье.
Гаспар развернул бумагу. Обычная сероватая бумага без заметного знака изготовителя, две короткие строки ровным почерком: «После полудня. Прошение держите наготове».
— Он прочёл её при вас?
— Да.
— И?
Хозяин пожал плечами.
— Ничего не сказал. Поднялся сюда, через несколько минут спустился и ушёл.
При нём были бумаги. Оружия хозяин не видел и ничего необычного под плащом не заметил. Перед вечером Белье вернулся один, без видимых следов драки или выпивки.
— Каким он был? — спросил Гаспар.
— Обычным.
— Вы знали его меньше суток.
Мужчина подумал и посмотрел на дверь комнаты.
— За ужином всё время туда косился.
— На вход?
— Да.
— До ухода тоже?
— Не помню. После возвращения — точно.
Ночью хозяин больше его не слышал.
Пока служащий с папкой дописывал показания, Гаспар ещё раз осмотрел комнату. Под кроватью нашлись только пыль и обломок старой деревянной пряжки, в раме окна торчала высохшая пакля, на стене возле двери кто-то много лет назад вырезал две буквы. Ничего, что связывало бы Белье с человеком, приславшим записку, здесь не осталось.
Во дворе Гаспар спросил хозяина, сколько идти до Святого Реми.
— Четверть часа, если знаете дорогу.
— А если не знаете?
— Дольше.
До церкви они пошли по его объяснениям, не пользуясь проходами, которыми могли бы срезать путь местные. Уже на первой развилке колокольни не было видно; пришлось спрашивать женщину возле овощной лавки, потом уточнять направление у сапожной мастерской. Четверть часа растянулась почти вдвое.
— Если Белье шёл впервые, он тоже кого-нибудь спрашивал, — заметил служащий с папкой.
— Значит, начинаем не с церкви, — сказал Гаспар. — С тех, кто мог запомнить его по дороге.
Они прошли часть пути обратно. Женщина у овощной лавки приезжего не вспомнила. Старый сапожник сначала уверенно заявил, что в то утро дорогу к Святому Реми спрашивал полный мужчина, но жена из глубины мастерской напомнила ему, что тот приходил накануне. Следующая свидетельница помнила цвет плаща, но не могла решить, был он серым или коричневым. После нескольких таких разговоров служащий с папкой перестал записывать каждое предположение.
К площади перед Святым Реми вернулись ближе к полудню. После дождя торговцы придвинули прилавки к стенам домов, оставив проход для телег. Возле церковных дверей сидели нищие, справа продавали свечи. Гаспара здесь узнали почти сразу: женщина за свечным столом проводила его взглядом, мясник через дорогу перестал рубить тушу, два мальчишки у водостока зашептались между собой.
— На нас смотрят, — заметил напарник служащего.
— На меня. Вы работайте.
Внутри церкви было прохладно. От мокрой одежды прихожан на каменном полу остались тёмные следы, перед боковым алтарём ещё горело несколько свечей. Служитель помнил описание Белье после вчерашнего опроса, но самого человека вспоминал с трудом. По его словам, тот стоял возле правой колонны и к священнику не подходил. Видел ли рядом с ним кого-нибудь, служитель сказать не смог.
Гаспар прошёл к указанному месту. Отсюда хорошо просматривались главный вход и часть бокового прохода. Народу на утренней службе было достаточно, чтобы затеряться среди прихожан, но долгий разговор возле колонны наверняка привлёк бы чьё-нибудь внимание.
Женщина у свечей вспомнила Белье потому, что тот долго искал мелкую монету. Другая прихожанка уверяла, что возле него стоял молодой мужчина в сером плаще, но через несколько вопросов выяснилось, что этого человека она видела уже сегодняшним утром. Старик у дверей сначала заявил, что Белье вышел с кем-то вместе, а потом признал, что во время окончания службы стоял к выходу спиной.
К полудню у людей Леклера прибавилось несколько записей и ни одного надёжного нового факта. Они поели возле площади, купив хлеб и сыр у лавочника. Служащий с папкой сводил время показаний, его напарник перечитывал записи, а Гаспар смотрел на дорогу, по которой утром возвращался Белье.
— В книгах проще, — сказал он.
Служащий поднял голову.
— Вчера вы говорили обратное.
— Вчера я весь день сидел над книгами.
После еды они снова вернулись к постоялому двору и начали восстанавливать вторую часть маршрута — уже после получения записки. Первый человек, который уверенно вспомнил Белье, нашёлся в лавке ремней. Торговец видел приезжего и объяснял ему, как пройти в северную часть города, но ни улицы, ни дома теперь назвать не мог.
— Что он спросил первым? — Гаспар дал служащему закончить обычные вопросы и только потом вмешался.
Торговец посмотрел на него с недоумением.
— Первым?
— До того, как вы начали показывать дорогу.
— Как пройти туда, где... — Мужчина потёр подбородок и покачал головой. — Нет. Не вспомню.
— Показывали направление рукой?
— Наверное.
— Покажите сейчас.
Торговец вышел из-за прилавка и указал вдоль улицы.
Этого хватило хотя бы для направления. Дальше след снова распался. Возле колодца видели похожего человека, у хлебной лавки тоже. Один мальчишка уверял, что Белье покупал яблоко, но продавщица его не помнила и заявила, что мальчик за медяк вспомнит самого покойного короля.
Чем ближе они подходили к северным кварталам, тем уже становились улицы. Каменные дома перемежались деревянными мастерскими, вдоль стен лежали дрова, пустые корзины и бочки. Здесь спор о смерти Анри звучал уже громче. У колодца несколько женщин винили проповедников, через улицу торговец старыми книгами доказывал покупателю, что убийца не мог пройти дворцовую охрану без помощи изнутри. Гаспар ни разу не вмешался.
Старого извозчика нашли возле конюшни. Он сидел на низкой скамье и чинил потрескавшийся ремень. Сначала заявил, что разговаривать ему некогда, но после упоминания службы Леклера всё же признал: человека, похожего на Белье, видел в день нападения, потому что тот едва не попал под колёса его телеги.
— Где это было? — спросил Гаспар.
Старик указал за угол и объяснил, что Белье сначала стоял один, а потом разговаривал с другим мужчиной. Служащий с папкой попросил описать собеседника. Извозчик вспомнил тёмный плащ, шляпу и примерно возраст, но с ростом, лицом и бородой всё оказалось значительно хуже.
— Вы его раньше видели? — спросил Гаспар.
— Кажется.
— Где?
— Не помню.
— В этих кварталах?
Старик повёл плечом.
— Может быть.
Служащий с папкой опустил перо. Ответы опять начали ходить по кругу.
Гаспар посмотрел на потрескавшийся ремень в руках извозчика.
— Когда вы видели его раньше, что вы тогда делали?
Старик поднял глаза.
— Что?
— Не человека вспоминайте. Себя. Вы были с телегой?
— Был.
— Что везли?
Извозчик провёл пальцем по трещине в коже.
— Муку.
— Куда?
На этот раз Гаспар не торопил его. Служащий с папкой уже собирался уточнить вопрос, но де Марсан остановил его движением руки.
— Там очередь была, — сказал старик через несколько секунд. — Женщины стояли, детей много.
— За мукой?
— За хлебом.
— Где?
Извозчик нахмурился и наконец отложил ремень.
— У Сен-Лазара.
Гаспар подождал.
— Ворота там узкие, — продолжил старик. — Пока мешки разгружали, я полчаса не мог телегу развернуть. Этот человек был во дворе. То ли списки держал, то ли говорил, куда нести.
— Брат Доминик?
— Его я знаю. Нет, другой.
— Если увидите снова, узнаете?
— Вблизи — думаю, да.
Извозчик показал и место встречи. За углом начиналась короткая улица со старыми складскими домами. На одном фасаде ещё оставались выцветшие пятна закрывшейся красильни, напротив теснились мастерские. Между двумя строениями проход вёл во внутренний двор.
По словам старика, Белье стоял возле прохода, а второй мужчина подошёл со стороны северной улицы. Извозчик проехал мимо и не знал, сколько продолжался разговор. Когда возвращался, обоих уже не было.
— Что-нибудь передавали друг другу? — спросил служащий с папкой.
— Не видел.
— Оружие?
Старик посмотрел на него почти с обидой.
— Если бы посреди улицы кто-то достал клинок, я бы запомнил.
До Сен-Лазара оказалось меньше четверти часа пешком. У благотворительного двора ещё стояла очередь, хотя раздача хлеба подходила к концу. За воротами складывали пустые корзины, у стены служащий отмечал семьи на следующий день, двое мужчин переносили остатки муки под навес.
— Свидетеля к воротам не ведём. Останьтесь с ним, — сказал Гаспар служащему с папкой. Его напарнику он указал на соседний переулок. — Обойдите двор и посмотрите, есть ли другой выход.
— А вы, господин Грело?
— Поговорю с людьми.
Напарник посмотрел на площадь.
— Вас здесь узнают.
— Уже узнают.
Гаспар пересёк площадь один. Женщина у входа действительно узнала его и растерянно поклонилась, явно не понимая, какого обращения требует придворный шут покойного короля.
— Несколько дней назад сюда привозили муку, — сказал Гаспар. — Кто принимал?
— У нас многие помогают, господин Грело.
Она назвала несколько имён и указала на светловолосого молодого человека возле навеса. Тот, по её словам, точно участвовал в разгрузке. Ещё двоих она помнила хуже.
Гаспар расспросил, кто занимался списками и распределял мешки, потом отошёл ближе к краю площади. Извозчик, остававшийся рядом со служащим Леклера, едва заметно покачал головой: светловолосого он не узнавал.
Разговор с женщиной уже начинал повторяться, когда в противоположной стороне двора открылась боковая дверь. Оттуда вышел мужчина лет тридцати пяти в тёмном плаще. Он передал одному из служащих сложенный лист, обменялся с ним несколькими словами и направился к задним воротам.
Гаспар не посмотрел в сторону извозчика. Поблагодарил женщину, миновал лавку со свечами и свернул за угол. Через несколько мгновений его догнал служащий с папкой.
— Старик уверен. Это тот человек.
— Уведите его отсюда. Ещё раз расспросите отдельно и возвращайтесь в Бельрив. Ваш напарник останется со мной.
— Понял.
Мужчина в тёмном плаще появился на улице примерно через минуту. Вблизи одежда выглядела добротнее, чем из двора: хороший шерстяной камзол, чистые сапоги, неброская шляпа, никаких знаков братства или государственной службы. Первые две улицы он прошёл быстро и ни разу не оглянулся.
Гаспар пропустил между ними телегу и двинулся следом. В торговых рядах расстояние удерживать было легче: покупатели останавливались посреди прохода, носильщики заставляли людей расходиться к стенам, повозки то и дело заслоняли обзор. Напарник служащего держался дальше и несколько раз исчезал из виду совсем.
Возле большого перекрёстка неизвестный неожиданно остановился. Гаспар продолжил идти и задержался у прилавка с ременными пряжками и старыми ножнами. Взял в руку первую попавшуюся пряжку и спросил цену. Пока торговец объяснял стоимость металла, мужчина у перекрёстка постоял ещё немного и двинулся дальше.
Через несколько минут маршрут изменился. Незнакомец остановился возле лавки, перешёл на противоположную сторону улицы, обошёл половину рынка и вышел почти туда же, откуда пришёл. Гаспар свернул между фруктовыми рядами, позволил тёмному плащу исчезнуть из виду, купил грушу и через соседний проход вышел на параллельную улицу. Мужчина оказался впереди и на этот раз обернулся.
Гаспар откусил грушу и продолжил идти, не меняя шага. Их взгляды встретились лишь на мгновение. Незнакомец отвернулся первым, однако дальше уже не делал вид, что просто идёт по своим делам: дважды останавливался возле лавок, один раз пропустил вперёд телегу и всякий раз проверял улицу за спиной.
У старых складов возле городской стены прохожих стало меньше. Лавки сменились мастерскими и закрытыми воротами, запах еды уступил коже, мокрому дереву и угольному дыму. Мужчина свернул в узкий проход между двумя домами.
Гаспар дошёл до входа обычным шагом. Ворота во внутренний двор охранял толстый привратник в кожаном переднике.
— Мне нужен человек, который только что вошёл, — сказал Гаспар, когда тот преградил дорогу.
— Двор частный.
— Кто снимает помещение наверху?
— Не знаю. И без хозяина или распоряжения вас не пропущу.
За плечом привратника виднелись наружная лестница и деревянная галерея второго этажа. Гаспар посмотрел туда ещё раз и отошёл от ворот.
Через два десятка шагов навстречу появился напарник служащего Леклера.
— Второй выход на соседней улице.
— Останьтесь там. Если он выйдет, не задерживайте. Смотрите, куда пойдёт.
Обогнув квартал, Гаспар убедился, что вторые ворота закрыты. Напарник занял место через дорогу возле торговца углём, откуда мог видеть выход и оба конца улицы.
— Не выходил.
За грязным окном второго этажа мелькнула фигура.
— Ждите здесь, — сказал Гаспар.
— Месье Леклер велел вернуться за новым поручением, если нас не пустят.
— Я помню.
На этом разговор закончился. Гаспар снова обошёл квартал.
Привратник по-прежнему стоял у первых ворот и сразу его заметил.
— Я же сказал: не пущу.
— Я услышал.
К воротам подъехала телега с двумя бочками. Возчик слишком резко завернул, колесо зацепило створку, и привратник вынужден был отойти, ругаясь и помогая выправить повозку. В глубине двора в этот момент появился мужчина в тёмном плаще и поднялся по наружной лестнице.
Гаспар остался возле входа. Оба выхода находились под наблюдением. Можно было послать человека в Бельрив, дождаться нового поручения Леклера и установить хозяина помещений обычным путём. На галерее тем временем открылась дверь, и неизвестного впустили внутрь.
Через несколько секунд Гаспар вошёл во двор вслед за телегой.
К лестнице он не пошёл. Остановился возле бочек, запомнил дверь на втором этаже и повернул обратно, но привратник уже закончил разбираться с возчиком.
— Эй! Я вас не пускал.
— Я уже ухожу.
— Как вы сюда вошли?
Ответить Гаспар не успел: за спиной скрипнула дверь галереи. Мужчина в тёмном плаще стоял наверху и смотрел прямо на него. Несколько мгновений оба не двигались, потом неизвестный резко повернул и пошёл к дальнему концу галереи.
— Стойте, — сказал Гаспар и двинулся к лестнице.
— Я сказал, вон отсюда. — Привратник снова перегородил ему дорогу.
— Не мешайте.
— Это мой двор.
Наверху мужчина уже переходил на другую сторону галереи. Привратник схватил Гаспара за край плаща; тот высвободил ткань и отступил на ступень.
— Позовите стражу, если хотите.
Гаспар поднялся наверх. Галерея шла вдоль двух стен двора; доски прогибались под ногами, возле перил стояли корзины и пустые ящики. Незнакомец уже спускался по дальней лестнице.
Когда Гаспар добрался до неё, мужчина был у задних ворот. Он дёрнул створку, толкнул её плечом и понял, что выход заперт. Вместо новой попытки развернулся, и в руке появился короткий нож.
— Уберите нож. — Гаспар остановился в нескольких шагах.
— Не подходите.
— Я и не подхожу.
Мужчина отступил вдоль ворот, не опуская клинка.
— Вы из службы?
— Сейчас это не важно.
— Я ничего вам не сделал.
— Тогда уберите нож и поговорим.
Снаружи по соседней улице проехала телега; за стеной кто-то громко торговался из-за цены на уголь. Из первого двора уже слышался голос привратника, зовущего работников.
— Дайте мне уйти, — сказал неизвестный.
— Сначала нож.
Мужчина сделал ещё полшага в сторону, будто собирался искать другой выход, а потом бросился вперёд. Гаспар успел уйти с линии удара, но клинок рассёк край плаща. Второй выпад пришёлся ниже; де Марсан перехватил вооружённую руку, получил ладонью в скулу и вместе с противником врезался плечом в деревянную створку.
Несколько секунд они боролись почти вплотную. Мужчина попытался перенести нож в другую руку, но Гаспар ударил его запястьем о ворота, и клинок упал между камнями. Освободившись, незнакомец толкнул его плечом и рванулся в сторону. Гаспар успел схватить его за ворот; ткань затрещала, мужчина резко развернулся и попал локтем под рёбра. Воздух вышибло из груди, хватка ослабла, но де Марсан перехватил руку выше локтя и прижал противника спиной к стене.

